Что забыла Алиса Мориарти Лиана
Ну, наверное, получила, раз они с Ником думали о чем-то подходящем. Она огляделась и увидела радостную Мадисон — та дождалась своей очереди надувать огромные мыльные пузыри. В последнее время девочка пребывала в радужном настроении. Жалко было портить его.
— Очень надеюсь, — сказала Кейт и продолжила, понизив голос: — Для Хлои это настоящая травма. Она не ест, не спит… Теперь она до конца жизни не избавится от этого.
— Кейт, дай бедной женщине передохнуть, — заговорил ее муж. — У нее же столько дел, и все на одну.
Кейт раздула ноздри, как будто Алиса сама пыталась свернуть разговор.
— Я знаю, вам некогда, но, по-моему, вы не совсем понимаете, насколько это серьезно. Вы оставили какое-то легкомысленное сообщение на автоответчике. Мадисон поступила просто отвратительно.
— Извините! Мы, пожалуй, украдем у вас Алису.
Это были женщины, с которыми она работала в комитете «Мегамеренга» — они подхватили Алису под локти и аккуратно оттащили в сторону.
— Кейт, вы ведь не готовите мегамеренгу? — крикнула Нора через плечо. — Тогда выбирайте себе место!
Алиса видела, как разъяренная Кейт удалялась, сердито говоря что-то на ухо мужу и, точно клешней, впиваясь пальцами в его руку.
— Я не знаю, чего все ждут от меня, — призналась Алиса Норе и Мэгги. — Зададут вопрос — киваю, и все.
Совсем по-другому было на матче нетбола: тогда ее ум работал совершенно самостоятельно, как будто на автопилоте.
— Ничего страшного, — отозвалась Мэгги. — Ты прекрасный организатор: все работает как часы.
Она помахала перед Алисой листком бумаги с расписанием на весь день и заметками, написанными ее, Алисы, почерком, хотя она совершенно не помнила, чтобы писала их. «Строго по расписанию!» было написано печатными буквами и дважды подчеркнуто.
— Дорогая, твой бывший пришел! — Лицо Мэгги вдруг стало растерянным. — Интересно, что он здесь делает? Заботливого папашу решил изобразить, я так понимаю!
«Бывший»… При этом слове Алисе сразу вспомнился парень, с которым она встречалась до Ника. Его звали Ричард Бурк. Высокомерный тип, который разбил ей сердце. Но, обернувшись, она увидела, что в палатку входит Ник, просто неотразимый в синей рубашке. Как-то она посоветовала ему всегда носить синее.
— Это я пригласила его, — сказала она Мэгги.
— Ну что ж, хорошо… — Мэгги внимательно взглянула на нее.
— Кстати, мы тут подумали, кому-то из нас придется вести все это мероприятие, — заявила Нора. — Мы можем сказать, что тебе нездоровится. Ну, понятно, наша любимая гадина, миссис Х., сама хотела бы взять в руки микрофон и пожать все лавры, если только мы ее не остановим.
— Микрофон? — озадаченно переспросила Алиса.
Нора показала на микрофон, укрепленный на стойке в центре палатки.
Не может быть… Сама мысль, что она, Алиса, будет выступать перед всеми этими людьми…
— Ни за что, нет, нет… То есть да, кто-нибудь другой… Кто-нибудь из вас смог бы?
— Легко, — сказала Нора. Лицо ее приняло нейтральное выражение: к ним приближался Ник. — Привет, Ник.
— Привет, Нора, привет, Мэгги, — натянуто поздоровался Ник. — Как дела?
Алисе стало жаль видеть его в незавидной роли бывшего мужа. Точно так же и она на вечере семейных талантов оказалась «коровой», бывшей женой, когда столкнулась с его сестрой нос к носу.
— С Днем матери, — учтиво произнес Ник, когда Нора и Мэгги растворились в толпе. — Угостилась завтраком в постели?
— Да, оладьями. — Алиса кивнула. — Они, по-моему, часов с пяти утра их жарили — стучали, гремели, вопили. Видел бы ты, во что превратилась кухня. Но надо сказать, оладьи получились превосходные. Возможно, наша Мадисон станет шеф-поваром. Такая деловая, шумная, любительница покомандовать!
— Извини, что я за ними не следил. Первый День матери без меня…
— Надеюсь, что и последний, — заметила Алиса.
— Определенно, — ответил Ник, не сводя с нее глаз. — Думаю, это наверняка.
— Ну и ну! И что же мы имеем здесь, Барб? По-моему, молодых перспективных танцоров сальсы! Мне сдается, что полку танцоров сальсы прибыло!
Перед ними стояла сладкая парочка. Роджер жестом продавца в автосалоне хлопнул каждого по плечу, знакомый запах лосьона после бритья заплясал вокруг, точно длинный легкий шарф, а Барб светилась от гордости, точно Роджер опять проделывал какой-нибудь рискованный фортель.
— Как самочувствие, дорогая? — осведомилась Барб у Алисы. — Ты, конечно, прекрасно выглядишь, только вот чересчур бледная. И под глазами круги! Что-то, видно, происходит, потому что Элизабет просто зеленая.
— Разве Либби здесь? — спросила Алиса.
— Вон она, с Фрэнни. — Барб указала на лавочку.
Там действительно сидели Элизабет с Беном. Вид у нее был явно нездоровый. Тошнота… Хороший симптом. По крайней мере, она сумела оторваться от телевизора.
Рядом с Беном устроились Фрэнни и седовласый мужчина, который для вечера семейных талантов организовывал гонки на инвалидных колясках. Фрэнни держалась очень прямо, бдительно оглядываясь по сторонам, но вот мужчина что-то сказал ей на ухо, и Фрэнни от души рассмеялась, всплеснув руками.
— Это друг Фрэнни, настоящий джентльмен, — сказала Барб. — Его зовут Ксавьер. Так мило, правда? Честно говоря, у меня всегда шевелилась мысль, не лесбиянка ли Фрэнни.
У Алисы буквально открылся рот — так непринужденно ее мать произнесла это слово.
— Собственно, что в этом такого? — продолжила Барб свои размышления вслух. — Я ее лет сорок знаю, и у нее никогда никого не было.
— Она, наверное, просто разборчивая, — заметил Роджер. — Ей нужен был именно ее мужчина. Вот как тебе.
— Это ты о себе? — кокетливо откликнулась Барб, сияя от счастья. — Да, мне повезло тебя найти!
— И отцу повезло тебя найти, — неожиданно серьезно сказал Ник.
— Как хорошо ты это сказал, Ник. — Мать Алисы удивленно взглянула на него и порозовела от удовольствия.
Снова появилась Мэгги. На ней был длинный розовый фартук с надписью «Мегамеренга в День матери» и изображением огромного лимонного пирога. Внизу было написано «День матери, Сидней, 2008». Мэгги несла еще один фартук — для Алисы.
— Фартуки такие красивые получились! — сказала она, перебрасывая петлю через голову Алисы и завязывая тесемки на талии.
Алиса оглядела ряды женщин в таких же розовых фартуках, которые расположились вокруг большого стола с мисками.
— Ну вот, похоже, мы и готовы, — сказала Мэгги. — Ты как, в порядке?
— Само собой! — бодро откликнулась Алиса.
— Вставай сюда, рядом со мной.
— Удачи, — пожелала Барб. — Только следите за печью. Сжечь корж для лимонного пирога очень легко. Я помню, решила его испечь, когда мы ждали в гости начальника твоего отца, и все время страшно волновалась. То и дело заглядывала в духовку и думала…
— Потом, потом, Барби! — Роджер потянул ее за руку. — Пока сидим, ты мне и доскажешь свою историю.
Он подмигнул Алисе, увлек все еще говорившую мать в толпу, и Алиса ощутила необыкновенную благодарность этому человеку. Он любил Барб — пусть по-своему, самодовольно, но любил.
— Я пошел за детьми, пора занимать места, — сказал Ник и отправился в детскую зону.
Алиса встала рядом с Мэгги, среди женщин в розовых фартуках, расположившихся вокруг стола.
— Вот это событие! — воскликнула соседка. Внизу лица у нее было родимое пятно, похожее на ожог. — Вы, Алиса, прямо жжете!
«Я прямо жгу», — подумала Алиса, и в голове у нее все поплыло.
— Прошу всех занять свои места! — Нора подошла к микрофону. — Мы начинаем!
Алиса нашла глазами Ника. У него на коленях сидела Оливия. Крылья бабочки, которые она отказалась снимать, задевали его лицо, Том сидел слева и снимал на цифровую камеру, Мадисон — справа, усиленно делая вид, что интересуется происходящим. Ник что-то произнес и указал на Алису, все трое детей широко заулыбались и замахали ей руками.
Алиса помахала в ответ, и тут ее взгляд поймали Доминик и Джаспер. Они сидели за два ряда перед Ником и детьми и тоже махали изо всех сил, явно думая, что она приветствует их.
Ах… Теперь она разглядела, как машут ей Либби и Бен, а еще Фрэнни, Ксавьер, Барб и Роджер.
Алиса постаралась изобразить улыбку и помахала так, чтобы получилось как будто каждому, но в то же время и всем.
— По поручению Алисы Лав я сегодня буду ведущей, — снова заговорила Нора. — Как многим известно, на прошлой неделе Алиса получила травму в спортзале и пока еще чувствует себя не на все сто. Знаете, я очень хорошо помню тот день, когда Алиса поделилась со мной своей идеей собрать сотню мам и испечь самый большой в мире лимонный меренговый пирог. Я тогда подумала, что она с ума сошла! — (Собравшиеся засмеялись.) — Но все вы знаете Алису. Уж если ей что-нибудь придет в голову, она становится настоящим бультерьером…
Снова смешки, но уже одобрительные.
Бультерьер? Неужели она так изменилась за десять лет? Она бы скорее сравнила себя с лабрадором — чуть туповатым и всегда готовым всем угождать.
— Прошло всего несколько месяцев — и пожалуйста! Давайте же дружно поприветствуем нашу Алису!
Раздался гром аплодисментов. Алиса поклонилась, заговорщицки улыбнулась.
— Мы посвящаем этот день нашей очень дорогой подруге, члену школьного комитета, которая трагически ушла от нас в прошлом году, — продолжила Нора. — Мы воспользовались ее фирменным рецептом — лимонно-меренговым пирогом — и уверены, что душа ее сегодня с нами. Я говорю о Джине Бойл. Нам не хватает тебя, Джина. В твою память объявляю минуту молчания.
Алиса видела, как все почтительно наклонили головы, и вспомнила женщину, которая когда-то играла огромную роль в ее, Алисы, жизни. В ее же голове было совершенно пусто. Утренние оладьи камнем лежали в желудке. Казалось, прошло гораздо больше минуты, когда Нора наконец подняла голову.
— Милые женщины! — произнесла она. — Возьмите, пожалуйста, венчики…
31
Женщины подняли венчики одновременно, как музыканты оркестра — смычки.
— Взбить яйца, сливки, сахар, лимонную цедру и сок до образования однородной массы, — прочла вслух Нора.
После небольшой паузы все опустили венчики в чашки и начали собирать ингредиенты.
Алиса разбила яйца в чашку. Женщины, стоявшие рядом, сделали то же. Кругом нервно хихикали и перешептывались.
— Смотрите, чтобы скорлупа не попала! — крикнули из публики при всеобщем оживлении.
Через несколько минут в палатке быстро застучали венчики.
Закончив работу под руководством Норы, женщины выстроились в очередь, чтобы вылить сделанное ими тесто в большой желтый промышленный чан.
«Полный провал, полный…» — вертелось в голове у Алисы.
— Поместить муку, миндальную крошку, сахарную пудру и сливочное масло в кухонный комбайн, перемешать до образования однородной массы, — прочла вслух Нора. — Вместо кухонного комбайна мы воспользуемся бетономешалкой. Не волнуйтесь, она совершенно чистая! Пожалуйста, мамочки, прошу — складывайте все, что получилось, в наш импровизированный миксер.
— Не могу поверить, что мы это делаем, — прошептала Алиса Мэгги, стоя в очереди. — Просто с ума сойти!
— Это твоих рук дело! — рассмеялась Мэгги.
Один из удивленных рабочих включил бетономешалку, пока женщины отделяли желтки от белков.
— Добавить желток, перемешать, — прочла следующий пункт Нора.
Женщины снова встали в очередь. Через несколько минут большой шар желтого теста был выгружен из бетономешалки и водружен на посыпанный мукой стол.
— Замесить мягкое тесто.
Женщины встали к столу и принялись за дело. Алиса подумала: «Несъедобное что-нибудь получится!» — потому что казалось, слишком неумелые руки колдовали над ним. То там, то здесь сверкали вспышки камер.
— Теперь по рецепту тесто нужно на полчаса положить в холодильник, но сегодня для нас важнее количество, чем качество, — объявила Нора. — Так что начинаем раскатывать!
Рабочие вынесли гигантскую скалку.
Алиса смотрела, как три женщины крепко ухватились за ручки скалки и двинулись вперед, как будто толкая по шоссе сломанную машину.
Из публики смеялись, кричали, давали советы, потому что сначала женщины двинулись было в разных направлениях, но через несколько минут дело пошло, и пласт теста начал выравниваться. Все получалось. Все и правда получалось. На глазах пласт увеличивался и уже стал размером с широкую двуспальную кровать.
— Наступает ответственный момент, — объявила Нора. — Переносим на противень!
«Не получится у нас», — пронеслось в голове у Алисы, когда женщины встали вокруг пласта и подняли его на ладонях, точно дорогое покрывало. У каждой на лице было выражение испуга и сосредоточенности.
— Черт, черт, черт! — произнесла женщина с родимым пятном, когда пласт чуть провис в середине.
Еще одна кинулась его спасать. Наступали друг другу на ноги, кричали: «Осторожнее там!», «Вот, вот, смотри!».
Никто не засмеялся и даже не улыбнулся, пока мягкий пласт не оказался на большом противне. Все получилось хорошо, пласт нигде не треснул и не разорвался. Это было просто чудо.
— Ура! — закричали в публике.
Женщины ответили радостными улыбками, аккуратно убирая тесто с краев противня. Потом его закрыли листами пекарской бумаги, а сверху положили груз — глиняные круги. И вот рабочие подняли противень и поставили в печь.
— Печь будем десять минут, — спокойно сказала Нора, как будто вовсе не удивляясь, что они зашли так далеко. — А в это время наши умелые мамочки сделают меренгу.
Женщины вернулись к столам и принялись взбивать белки, понемногу добавляя в них сахарную пудру.
От печи под тентом стало жарко. Алиса чувствовала, как пылает лицо и под волосами собираются капли пота. В воздухе поплыл запах выпечки. У нее разболелась голова. Она подумала, не простуда ли это.
Запах пирога вызывал в ней какое-то воспоминание. Только это было что-то большое, огромное, как плат теста, который они сделали. Слишком большое для одного человека.
— Как ты себя чувствуешь? — Перед Алисой появилось озабоченное лицо Мэгги.
Под аплодисменты из печи вынули готовый корж. Он получился золотисто-коричневым. Сняли пекарскую бумагу и керамические круги, а на пласт положили слой начинки лимонно-желтого цвета. Сверху пирог покрыли меренгой. От радости, что все закончилось благополучно, женщины развеселились, как школьницы, выкладывали белоснежную меренгу поверх начинки и деревянными ложками делали из нее белоснежные шапки.
Снова засверкали вспышки камер.
— Алиса! — произнесла Нора в микрофон. — Ну как, одобряешь?
Алисе казалось, что все вокруг обернуто каким-то тонким материалом вроде газа. Перед глазами все расплывалось, во рту как будто лежал комок ваты. Чувство было такое, словно она только проснулась и старалась выбросить из головы увиденное во сне. Моргнув, она сосредоточилась на пироге.
— Подровняйте, пожалуйста, меренгу вон в том углу, — попросила она и удивилась, услышав, что голос звучит совершенно нормально.
Какая-то женщина поспешила выполнить ее просьбу. Алиса кивнула Норе.
— Итак, леди и джентльмены, ставим пирог в печь! — произнесла та.
Муж Мэгги дал сигнал водителю погрузчика. Все внимательно следили, как тот поднял громадный пирог и аккуратно поставил в печь. Снова раздались аплодисменты.
— Четвертый класс предложил развлечь нас, пока пирог сидит в печи, — сказала Нора. — Как многие из вас помнят, наша дорогая Джина очень любила Элвиса Пресли. Когда она была занята готовкой, то всегда играла какая-нибудь его песня, и просто нельзя было заставить ее включить что-нибудь другое. Итак, четвертый класс исполнит нам попурри из произведений Элвиса. Джина, дорогая, это для тебя!
Раздался буквально взрыв смеха, когда в центре палатки появились целых тридцать маленьких Элвисов. На каждом были черные очки и белый шелковый комбинезон, расшитый сверкающими стразами. Учитель нажал кнопку, и дети принялись отплясывать в стиле Пресли под его «Hound Dog».
Женщинам, готовившим пирог, было негде сесть, и все они стояли, опершись о длинный стол. Некоторые уже сняли свои розовые фартуки. У Алисы ныли ноги — впрочем, не только ноги, но и все тело.
Какая эта песня… знакомая.
Да, ведь это же Элвис. Элвиса все знают.
Началась песня «Love Me Tender».
Все вокруг заполнил сладко-лимонный запах пирога. Невозможно было думать ни о чем другом, кроме лимона… меренги… пирога…
Какой этот запах… знакомый.
Да, ведь это же меренговый пирог с лимоном. Ты знаешь, как пахнет меренговый пирог с лимоном.
Но дело было не только в пироге. Этот запах что-то означал.
Лицо Алисы теперь уже пылало. Ей вдруг стало холодно, как будто она вышла на ледяной ветер.
Да, ей было нехорошо. Очень, очень нехорошо.
Она в отчаянии взглянула на публику, ища помощи.
Она увидела, как Ник спустил Оливию с коленей и поднялся.
Она увидела, как вскочил Доминик, озабоченно глядя на нее.
Оба заторопились вниз, к ней, переступая через ряды зрителей.
Играл «Jailhouse Rock».
Лимоном пахло все сильнее и сильнее. Запах плыл прямо в мозг, наполняя его воспоминаниями.
Да, конечно, конечно, конечно.
У Алисы подкосились ноги.
Домашняя работа, написанная Элизабет для Джереми
Как упала Алиса, я не видела, потому что как раз в этот момент вышла в туалет.
За палаткой стоял ряд синих переносных кабинок.
У меня открылось кровотечение.
Я успела подумать: «Вовремя». Я, значит, потеряю своего последнего ребенка в переносном туалете.
Отвратительно, но и смешно. Как моя жизнь.
32
— Здравствуйте!
Женщина, открывшая дверь, вытирала руки о запачканный мукой фартук и приветливо улыбалась, как будто Алиса была ее лучшей подругой.
Алиса не хотела идти сюда. Она вовсе не обрадовалась, когда эта женщина поселилась в доме напротив и на следующий же день постучалась к ним и пригласила Алису на ранний ужин с чаем. Вообще-то, сделать это вроде бы должна была Алиса, потому что она уже давно жила здесь. Она чувствовала себя виноватой, как будто эта женщина попрекнула ее незнанием этикета. И, глядя на Джину, Алиса ощущала, что вряд ли они сумеют сойтись. Слишком уж она громогласная. Слишком сверкает зубами. Слишком накрашена. Слишком надушена. Всего в ней «слишком». В присутствии таких Алиса чувствовала себя ничтожной букашкой. И что это еще за «ранний ужин»? Есть же простой, привычный чай после обеда.
Ужасно все будет, это точно.
— Привет, маленькая! — произнесла Джина и склонилась поприветствовать Мадисон.
Мадисон от стеснения вцепилась в ногу Алисы и спрятала лицо. Алиса терпеть не могла, когда она так делала. Она всегда полагала, что ребенок наследует неумение общаться от матери.
— Я совсем не умею обращаться с детьми, — сказала Джина. — Совсем! Вот, наверное, поэтому у меня никак не получается забеременеть.
Джина провела Алису по дому, а та старалась отцепить от себя Мадисон, которая никак ее не отпускала. Везде стояли еще не распакованные ящики.
— Это я должна была пригласить вас к себе, — сказала Алиса.
— Ничего. Мне ведь страшно хочется завести здесь друзей. Я, пожалуй, попробую соблазнить вас своим фирменным лимонным пирогом. — Она быстро огляделась и вошла в маленькую комнату, откуда договорила: — Ну, не в прямом смысле соблазнить, конечно!
— А жаль! — быстро, не подумав, откликнулась Алиса и глупо добавила: — Шучу, шучу!
Рассмеявшись, Джина провела ее в кухню. Там было тепло и сладко пахло лимонным пирогом. По стерео наигрывала мелодия Элвиса.
— По-моему, я сказала «ранний ужин», а не «вечерний чай», — вспомнила Джина. — Можем выпить шампанского. Хотите шампанского?
— Да, конечно, — ответила Алиса, хотя обычно не пила шампанского днем.
— Вот и хорошо! — Джина от радости затанцевала на месте. — Если бы вы сказали «нет», я ни за что не стала бы пить одна, а потом, знаете, легче становится, когда знакомишься с новыми людьми.
Она вынула пробку и достала два бокала.
— Мы с Майком приехали из Мельбурна. Здесь, в Сиднее, я ни души не знаю. Вот поэтому очень хочу хоть с кем-нибудь познакомиться. Майк все время работает до позднего вечера, и мне здесь очень одиноко.
Алиса подставила свой бокал и сказала:
— Знаете, в последнее время Ник тоже много работает…
— Алиса…
— Алиса…
Ник поддерживал ее с одной стороны, Доминик — с другой. Ноги у нее были совсем ватные.
— Возвращается… — произнесла она.
— Боль возвращается? — спросил Доминик.
Нет, память. Память возвращается…
Было чувство, как будто в голове у нее прорвалась плотина и воспоминания хлынули потоком.
— Дайте ей воды, — сказал кто-то.
Алисе нужна была новая подруга. Когда Мадисон исполнился примерно год, Софи порвала с Джеком (это была полная неожиданность!) и завязала знакомство с гламурными девушками, не снимавшими шпилек; каждый вечер, в девять часов, они вызывали такси и отправлялись в самые элегантные бары города. Жизнь развела их с Алисой.
А Элизабет жила чем-то своим, грустила и никогда ее не слушала.
Поэтому Алиса быстро свела дружбу с Джиной. Это даже походило на влюбленность. И Ник с Майком тоже нашли общий язык! Они вместе выбирались за город, вместе устраивали импровизированные ужины, которые затягивались допоздна, так что дети засыпали на диванах. Это было просто чудесно.
Дочери-близнецы Джины — Элиза и Роза — были на несколько месяцев старше Оливии. Глаза у обеих были большие, карие, носы вздернутые, веснушчатые, волосы как у Джины — роскошные. Дети любили играть вместе.
Как-то раз обе семьи наняли плавучие дома на реке Хоксберри и пришвартовали их рядом. В лунном свете переворачивали вверх дном маленькие лодки на палубе, чтобы устроить барбекю. Оливия и близнецы раскрасили в разные цвета ногти на ногах Алисы и Джины. Утром Джина с Алисой отправились поплавать, лежали на спинах, любовались своими ногтями, а Ник, Майк и все дети играли в Марко Поло. Все соглашались, что лучшего отдыха ни у кого из них в жизни не было.
Конечно, сначала она сказала Джине, что ждет Оливию, и только потом об этом узнал Ник.
Ник на две недели уехал в Англию. И звонил оттуда всего два раза.
Два раза за две недели.
Он говорил, что жутко занят. Он очень сердился.
Но они выиграли тендер! Он получил бонус! И теперь у нас будет бассейн!
— Рядом… — обратилась она к Нику.
— Что?
«Тебя никогда рядом не было», — хотела она сказать.
В год проекта с фирмой «Гудмен» Ника почти никогда не бывало дома. А когда он все-таки появлялся, от него пахло офисом. Корпоративным потом. Даже говоря с ней, мыслями он все равно был в офисе.
За три месяца у Оливии три раза было инфекционное воспаление уха.
На Тома то и дело нападали необъяснимые приступы гнева.
По вечерам Мадисон волновалась, что ей предстоит идти в школу, и каждое утро начиналось с рвоты. «Ник, так жить нельзя. Надо что-то делать. Я спать не могу — так волнуюсь».
«Это временно, — ответил Ник. — Не могу сейчас ни о чем говорить, мне завтра рано в аэропорт».
Джина сказала: «Я нашла детского психолога, который может помочь. Может, поговоришь с директором школы? А что говорит ее учительница? Я могу забирать к себе Тома с Оливией, пока ты будешь возиться с ней. Представляю, сколько у тебя волнений!»
Джина знала обо всем, что происходило в школе, участвовала во всех школьных делах. Алиса сделалась такой же. Ей это нравилось. У нее это получалось.
У Майка с Джиной тоже не все шло гладко. Джина передавала Алисе каждое безжалостное замечание, каждый бездумный жест. Майк признавался Нику, что в личной жизни ему не везет. Когда Алиса с Ником жаркой декабрьской ночью собрали гостей на Рождество, Майк напился, затащил это страшилище Джеки Холлоуэй в прачечную и там накинулся на нее с поцелуями. Джина спустилась вниз за шампанским и застала их.
Как-то Ник с Алисой лежали в темноте в кровати и разговаривали.
Майк — мой друг.
И по-твоему, ничего страшного, что он целовался с чужой женщиной в нашей прачечной?
Нет, но в любой истории есть две стороны. Давай лучше не будем вмешиваться в это дело.
Никакие не две стороны! Такое нельзя прощать. Как он мог целоваться с ней?
Ну, если бы Джина не оставила попыток сделать его не тем, что он есть…
Каких еще попыток? Что ты хочешь сказать? Что она все время говорит ему, что можно найти другую работу? Но это потому, что нынешней работой он недоволен!
Слушай, к чему нам разыгрывать здесь их ссоры, как будто ты — Джина, а я — Майк?
И они отвернулись друг от друга, стараясь не соприкасаться.
Это были не просто вишни. Это была половина блюда с фруктами. Красивого блюда с фруктами, которое она собирала все утро, чтобы отвезти матери. Она металась, собирая детей, а он, вместо того чтобы помочь, безмятежно читал газету и жевал фрукты, как будто Алиса была здесь прислугой.
После того как Майк ушел из дома, Джине вздумалось похудеть. Они с Алисой решили нанять личного тренера. Вместе начали ходить в спортзал. Занялись степом. Обе худели прямо на глазах, становясь все стройнее и стройнее. Алисе это было по душе. Она стала меньше на два размера. Раньше она и понятия не имела, что упражнения могут так радовать.
Джина ходила на свидания с человеком, с которым познакомилась через Интернет. Алиса сидела с детьми. Ник задерживался допоздна.
Когда Джина возвращалась домой, она вся искрилась от счастья. Алиса, лежа в спортивных штанах на диване, завидовала ей. Первые свидания… Как здорово снова пойти на первое свидание!
«Ну, ты совсем уж отощала», — заметил Ник, когда вечером пришел домой.
Ник громко захохотал, услышав, что его отец встречается с матерью Алисы.
Читать бесплатно другие книги:
