Практическая антимагия Кайманов Степан

Отведать местной стряпни не получилось. В сопровождении десятника, держащего небольшой синий мешок, пришел высокий худой темноволосый, со шрамом на лбу незнакомец, и агент приказал отнести снедь в карету. Впрочем, никто из нас не страдал от голода.

– Рад тебя видеть, Маркус, – сказал Пронт, пожимая его руку. – Ну как успехи? Еще кого-нибудь нашли?

Маркус покачал головой.

– Почти все южные и западные города проверили. Никого.

– А этот, единственный, из Лэндкастеров, с тобой?

– Нет. Я его отпустил. Он приедет сам.

– Уверен?

– Ручаюсь. Решил проститься с родителями.

Маркус кивнул на меня:

– Это тот, о ком я думаю?

– Он самый, – подтвердил Пронт. – Знаешь, я видел его в деле, и не советую тебе с ним ссориться. Такие чудеса вытворяет… Позже расскажу. Ну давай, устраивай свое представление. Интересно будет посмотреть. – Агент окинул взглядом площадь и обратился к десятнику: – Раздай повязки. Солдат расставь у выходов с площади. По два человека на каждый.

Десятник раскрыл мешок, вытащил три повязки грязно-зеленого цвета. Одну подал Пронту, другую – Маркусу, третью – мне.

– Ему не нужно, – сказал агент, завязывая чудо-повязку на затылке. – Сам надеть не забудь.

Десятник натянул повязку до глаз и направился к нашей карете, на чьи стенки вновь опрокинули ведро воды. А Пронт подошел к колоколу, взялся за его массивный язык и поглядел на Маркуса. Тот кивнул.

БУМ-БУМ-БУМ-БУМ-БУМ! – загромыхал колокол, стряхивая дрему с тихого городка. Забили крыльями птицы, слетая с крыш. Задались истошным лаем псины, натягивая цепи. Всполошились сонные жители и, встревоженные и удивленные, потекли четырьмя – по числу улиц, выходящих на площадь – потоками, чтобы влиться в огромную, суетливую и шумную толпу.

Люди прибывали и прибывали. Мужчины и женщины, старики и дети – все как один потянулись на площадь, заслышав колокольный зов. Горожане толкались, шептались, пускали сплетни относительно неожиданного утреннего сбора и с подозрением поглядывали на воинов в повязках, на странный красный ящик, на королевскую карету и на меня.

– Говорят, король войну колдунам объявил.

– Светлое небо!

– Ох, убереги небожители!

– Да какая война! Убийцу они ищут.

– Не убийцу, а мага. Особенного.

– И чего он натворил?

– А демон его знает…

На площади яблоку негде было упасть, когда залезший на крышу кареты Маркус предложил всем заткнуться и внимательно выслушать приказ его величества.

– Жители Крантана! – Маркус на мгновение замолк, окинув тихую толпу хмурым взглядом. – «Я, Арцис Храбрый, приказываю всех жителей Асготского королевства проверить особым образом, дабы выявить среди них нужного для государственных дел человека. Тот, кого представители королевской воли сочтут достойным службы, должен немедленно следовать за ними и беспрекословно подчиняться указаниям. Неподчинение будет немедленно караться смертью! Его величество, король Асгота, Арцис Храбрый». – Маркус свернул приказ.

Толпа заволновалась.

Заволнуешься тут. Приперлись с утра пораньше королевские гонцы, поставили диковинный и огромный ящик посреди площади, собрали всех жителей, выставили у каждого входа солдат с повязками на лицах и объявили, что ищут особенного человека, а вот в чем заключается эта особенность, не уточнили. Узнаю старину Арциса. Как всегда, решительно и жестко.

Наконец-то кое-что прояснилось. Прежде всего, причина моего освобождения: королю понадобились антимаги. Чем больше, тем лучше. Зачем? Пронта можно было не беспокоить очередным вопросом. Ответ был прост, как заклинания гоблинских шаманов. Арцис решил использовать нас в грядущей войне против Узуйкама. Надо признать, неплохая задумка. Только антимаги – не колдуны, каждый день не рождаются. Фихту пришлось потратить десятилетия на мои поиски. На поиски единственного антимага. Или уже не единственного? По разговорам, королевским прихвостням удалось-таки найти еще одного. Как сказал Пронт: «этого из Лэндкастеров».

Маркус слез с кареты, натянул повязку, и под неразборчивый шепот толпы, провожаемый многочисленными тревожными взглядами, прошел мимо нас. Остановился возле ящика. Жители славного городка, перешептываясь, на всякий случай отодвинулись подальше от неизвестного механизма, а Маркус стал внимательно осматривать разноцветные крыши домов и лавок, словно пытался отыскать среди черепицы и труб нечто очень важное.

В толпе обеспокоенно завертели головами. Как и я, жители Крантана старались понять, какого демона там, на обычных крышах, высматривал королевский гонец. Об этом забыли сразу, как только Маркус схватился за ручку и крутанул ее. Механизм заскрипел, как старое тележное колесо. После чего королевский гонец положил палец на рычажок, и толпа замерла в ожидании. Внутри ящика скрежетнуло. Негромко, но противно. Будто чьи-то когти царапнули железо.

Ну и ну! Из медной трубы вылетел стеклянный шарик, наполненный заклинанием «Три мгновения до сна». Вылетел – и со звоном разбился о крышу, куда гонец направил медную трубу. Толпа ахнула. Заволновалась, наблюдая за вылетающими и бьющимися шарами из тонкого стекла – колдовского и необычайно ценного, способного хранить измененную магию некоторое время.

Бело-голубые облачка заклинания, видимые лишь мной, рассеялись в воздухе, и первые частицы измененной магии начали оседать на горожанах.

Толпа шумела, качалась, и от испуга готовилась хлынуть с площади сокрушительными волнами. Даже Пронт заволновался. Понятное дело: он мог легко справиться с несколькими головорезами, но против толпы – обезумевшей толпы – был бессилен. Она могла затоптать и снести, как конница. Вокруг нас и возле торговых лавок, где сыпались осколки, стремительно образовалась пустота, а вот солдатам пришлось туго. Неизвестность пугала людей. Несмотря на приказ короля, они все сильнее напирали на немногочисленных солдат, на их скрещенные у входов копья, пытаясь вырваться с площади. Солдат наверняка бы смели, если бы не заклинание. Оно не зря получило такое название. Засыпавшие на ходу люди начали падать. Вначале по одному, потом десятками, словно скошенные колосья ржи. Одни подхватывали других, но сами тотчас ложились рядам. В нашу сторону полетели угрозы. Кто-то от злости и отчаяния швырнул молоток в Пронта и едва не попал.

Маркус, как и прежде, был спокоен. Точно стрелял из лука по горшкам, а не усыплял жителей целого города. Он щелкал рычажками, поворачивая трубу то влево, то вправо. Шары продолжали биться, выпуская на волю все больше и больше измененной магии. На площадь от лавки до лавки опустился бело-голубой туман, который видел только я. Жители Крантана дышали измененной магией, глотали бело-голубые частицы. Площадь стала походить на поле боя после ожесточенной схватки. И тут и там, друг на дружке, на спинах, на животах, ухватившись за кого-нибудь, лежали люди.

– Неплохо задумано, – признался я. – Не ожидал от Арциса такого человеколюбия.

– Ты о чем? – не понял Пронт, блуждая взглядом по усыпанной людьми площади.

– Ну зная Арциса… – улыбнулся я. – Поиском антимагов он меня приятно удивил. Простенькое заклинание, вместо плетей и узилищ.

– Догадался, значит, – вздохнул Пронт.

– Трудно не догадаться.

– Стекляшки закончились, – сообщил Маркус с некоторым огорчением. Он, как и Пронт, не переставал искать среди усыпленной толпы особенного человека.

Я решил немного пополнить запасы магии. Измененная магия, конечно, не чистая. Тяжела, да и занимает много места, но я все равно был пустым, поэтому ничего не терял. Вдруг пригодится. А возможно, как и огни, в будущем спасет кому-нибудь жизнь.

Пряди магического бело-голубого тумана дрогнули и, уплотняясь, потекли к выставленной ладони густыми струйками. Пронт с подозрением покосился на меня:

– Чего это ты там колдуешь?

Теперь на меня покосился и Маркус.

– Не колдую, а запасаюсь магией. На всякий случай, – пояснил я и опустил руку, плотно окутанную бело-голубой дымкой. Набранной магии хватит, чтобы усыпить трех – четырех человек. – Вам все равно не понять.

Пронт усмехнулся, разглядывая мою руку.

– Не верю своим глазам, – чему-то подивился Маркус. – Мне это кажется, или тот пекарь и в самом деле не уснул? – Он указал пальцем на запад.

Ему не казалось.

– Невероятно. – Пронт ненадолго замер, пристально разглядывая кого-то на площади.

Я не видел никакого пекаря; магический туман, опустившийся по воле Маркуса, мешал. А тратить силы на подавление антимагического зрения, чтобы взглянуть на площадь глазами простого человека, не хотелось.

– Правду говорят: на ловца и зверь бежит, – покивал Пронт с удивлением. – Здоровяк какой.

– Я бы сказал: толстяк, – уточнил Маркус.

– Ну пойдем знакомиться с этим толстяком. – Пронт жестом приказал следовать за ним и шагнул вперед, рассекая грудью незримый для его глаз бело-голубой туман.

Мы шли медленно и осторожно, будто по коварному болоту, стараясь не наступать на спящих горожан. Иногда «тропу» преграждали лежащие друг на друге люди, и нам приходилось возвращаться назад, чтобы продолжить путь. Из-за густого магического тумана я по-прежнему не видел ничего дальше десяти шагов…

Маркус выразился точнее, подумал я, впервые увидев незнакомца.

Невысокий толстяк лет семнадцати стоял статуей в окружении спящих горожан и не мигая смотрел на нас большими зелеными глазами. На нем были поварской колпак, светлая рубаха, голубой фартук c желтыми кренделями, серые просторные штаны, запачканные мукой, и новенькие черные сандалии. Рыжие волосы падали на мощные, как у тролля, плечи, бледное круглое лицо густо усеивали веснушки.

Пронт жестом остановил нас. В семи шагах от перепуганного пекаря.

– Спокойно, – прошептал агент, изучая его. – Похоже, он не в себе.

Какая проницательность! Конечно, не в себе. Несколько минут назад все его родные и близкие уснули разом, а он единственный, кто бодрствовал. Да к тому же был вынужден лицезреть это спящее царство. Не хотел бы я очутиться на его месте.

Магия на него и вправду не действовала. Он был засыпан бело-голубыми частицами с ног до головы и вдыхал их совершенно спокойно. Но это не означало, что перед нами действительно стоял антимаг. Скованный страхом толстяк-пекарь, как и «этот из Лэндкастеров», мог оказаться Сосудом, подобным Близнецам. Подобным… Лиле.

– Эй, парень, – тихо обратился Пронт, рискнув подойти к нему поближе. – Я тебе не враг. Слышишь? – Чтобы убедить его в этом, агент показал пустые ладони.

Пекарь молчал и по-прежнему стоял не шелохнувшись. Пронт сделал еще шаг и неожиданно хлестнул толстяка по щеке. После чего предусмотрительно отпрыгнул от внезапно ожившей статуи. Пекарь заорал во всю глотку и, беспорядочно замахав руками, бросился на нас, как на демонов.

На меня словно неслась небольшая ветряная мельница, причем работающая. К счастью, неслась недолго. Не переставая махать руками, ничего не видя перед собой, кроме врагов, пекарь запнулся о храпящего мужика и с воплем ударился о камни мостовой. Пронт и Маркус не позволили ему подняться, навалились на него одновременно. Веса в пекаре было больше, чем в двух агентах вместе взятых, поэтому, опасаясь быть сброшенными, они заломили ему руки. Его лицо налилось кровью, глаза – яростью. Пекарь стонал, пытался вырваться, но Пронт с Маркусом очень хорошо знали свое дело. Прибежали солдаты и окружили бедного толстяка.

Жалко. Мне было его жалко. Этого простого рыжеволосого и зеленоглазого парня, который угодил в когти королевских агентов, оказавшись не в то время и не в том месте. Он напоминал испуганного медвежонка, окруженного хищниками. Я стоял в двух шагах от него и ощущал себя одним из них. Все-таки какие подарки порой преподносит нам судьба! Усни толстяк вместе со всеми горожанами, и в его жизни вряд ли что-нибудь изменилось бы. Пек бы себе свой хлеб до смерти, не зная горя. А теперь…

– Проверь его, – приказал Пронт.

– Да он и так напуган до полусмерти. Хочешь, чтоб после проверки вообще ума лишился?

– Ты меня плохо слышал? – Агент в который раз дернул указательным пальцем, где поблескивал перстень. – Нет времени!

И Пронту, и Маркусу было плевать на чужой рассудок. Объяснять агентам, что такое количество измененной магии усыпило бы любого колдуна, было бессмысленно. Они не видели магического тумана, затопившего площадь. Не видели, как бело-голубые частицы вылетают из ноздрей их пленника, никак на него не влияя. А значит, передо мной был либо Сосуд, либо антимаг.

– Твое дело, – сказал я.

Последний огонек, оставшийся во мне, слетел с ладони и поплыл над площадью.

– Послушай, ничего не бойся. Это совсем не больно, – предупредил я пекаря, когда огонек завис над его потным лбом. – Ты ощутишь лишь тепло. Больше ничего.

Я мысленно изменил огонек, и он растекся желтой лужицей света на пекарском лбу, а потом впитался в кожу и застыл под ней едва заметным пятном. Солдаты ахнули, пекарь вскрикнул. Казалось, уже смирившийся со своим пленением, он вдруг задергался так, что едва не сбросил с себя агентов. Ясное дело, кому понравится такая проверка: когда в тебя проникает непонятный огонек, да еще и пущенный незнакомцем, скрывающим лицо.

– Смотрите, смотрите! – воскликнул один из солдат, указывая на лоб пекаря.

Я смотрел. Все смотрели. Все смотрели и видели чудо. Толстяк тряс головой, и с его лба летели янтарно-желтые капли света. Сомнений не было: Пронт и Маркус нашли антимага, и этот антимаг даже не подозревал о своем могуществе.

Теперь нас было двое. Или… трое?

– Он тот, кто нам нужен?

Пекарь затих. Понял, что сейчас решается его судьба. Он глядел на меня как на судью, который мог его либо помиловать, либо отправить на эшафот. Отчасти я и был этим судьей, и отвечать не хотелось. Одно мое слово могло навсегда изменить жизнь толстячка. Не в лучшую сторону. Я до сих пор точно не знал, какую пакость приготовил мне король. Да и дело было не только в ней. Теперь я понимал, почему Пронт так тщательно скрывает даже незначительные подробности задания. Узнай колдуны и некромаги о способностях рыжеволосого толстяка, долго бы он не прожил. Врать тоже не было смысла. Во-первых, чем быстрее задание будет выполнено, тем скорее я смогу освободить Лилю. Во-вторых, Маркус и Пронт уже знали, что придавленный ими к камням площади пекарь – не обычный человек, поэтому ни за что не поверили бы мне на слово.

– Ты что, оглох?

– Он… Да, у него есть способности, – тихо сказал я и отвернулся от пекаря. От его больших зеленых глаз, где угасала надежда.

На душе было паршиво. Как будто я и впрямь отправил на эшафот ни в чем не повинного человека. Представляю, что у него сейчас творилось в голове, если до этого темного дня больше всего на свете он опасался недопечь или пережарить хлеб.

– Свяжите его и посадите в нашу карету, – приказал Пронт солдатам. – Маркус, я поеду с тобой.

– Оставишь их вдвоем?

– Я им буду только мешать. Да и куда они сбегут? – Он посмотрел на перстень. – Думаю, им есть о чем поговорить.

Хуже не придумаешь: меня оставят наедине с человеком, для которого я стал заклятым врагом. А их как раз мне недостает.

Краем глаза я увидел, как солдаты подняли пекаря и, заломив ему руки за спину, повели к королевской карете. Двое из них держали копья наготове, будто вели матерого убийцу.

– И что, мы вот так уедем? У него же наверняка есть близкие и…

– Сообщим позже, – прервал меня Маркус. – Скоро горожане проснутся, и тут такой переполох начнется. К тому моменту нам лучше быть подальше от Крантана.

Потрясающе! Приехали, усыпили всех жителей, похитили одного из них и смылись по-быстрому, не соизволив ничего разъяснить. Только Арцис мог придумать подобное и так рисковать спокойствием в королевстве.

– И куда мы теперь?

– В замок, – ответил Пронт.

Я вздохнул. Исчерпывающий ответ. Да этих замков в Асготе больше, чем веснушек на лице плененного пекаря.

– В какой?

– Много будешь знать, плохо будешь спать, – усмехнулся Маркус.

Почему-то ответ меня нисколько не удивил. И я даже не думал заикаться о том, какое задание они припасли на будущее.

– Собрать осколки! – крикнули позади.

Замечательно. Как воры. Еще и следы безобразия заметаем.

– Ладно, идем, – сказал Пронт уставшим голосом и покачнулся. Он держался на ногах только благодаря своей воле, но и у нее был предел.

Магический туман почти рассеялся, когда мы двинулись к неизвестному замку по северной дороге.

Впереди нас ехала карета, где сидели Пронт и Маркус – те, кто знал дорогу. Позади – повозка с чудо-механизмом гномов и припасами. За ней – солдаты на лошадях.

Пекарь молчал. Сидел напротив меня и молчал. Связанный по рукам и ногам. Хмурый, как туча. С надутыми щеками. Не глядя на своего «палача».

– Если я тебя развяжу, обещаешь не делать глупостей? – Пока это было единственное, чем я мог помочь. Хоть немного смягчить свою вину.

Пекарь отрешенно кивнул.

– Точно?

Он вновь кивнул. Я прошел мимо столика, где лежали булки и куски рыбного пирога, и присел на корточки возле пекаря. Возле толстых ног, втиснутых в новенькие сандалии.

– Меня убьют? – мрачно спросил он.

– Хм, нет. В этом можешь быть уверен. – Я развязал веревку на его ногах. – Поверь мне, ты им нужен, как воздух.

– Зачем?

– Ну… потому что ты тот самый особенный человек, которого они искали.

– Я – обычный.

– Жаль тебя огорчать, но это не так. Ты же видел, что произошло на площади.

– Все уснули.

Я поднялся:

– Верно: все уснули, а ты – нет… Повернись.

Пекарь повернулся, и я освободил ему руки. После чего перебрался на свое место.

Некоторое время он тер запястья, где краснели следы от веревок, а затем откусил кусок рыбного пирога, не переставая заглядывать под мой капюшон.

– Герам, как всегда, недосолил, – вдруг сказал он с набитым ртом. – Ох, что отец подумает?

– Он был там, на площади?

Пекарь покачал головой:

– Неделю назад уехал в столицу. Пекарню на меня оставил.

– Не переживай, его обязательно разыщут и предупредят, что ты понадобился королю.

Следом за пирогом в рот отправилась булка. Ел пекарь без особого удовольствия, словно жевал траву. Но это его успокаивало. У каждого человека найдется способ, чтобы успокоить нервишки. Кто-то будет хлебать вино, кто-то – курить иким-табак, кто-то – нюхать алаин, а кто-то постарается набить брюхо.

Он доел последнюю булку, отер жирные губы рукой и тяжко вздохнул:

– А почему я не уснул?

– Потому что ты такой же, как и я.

Я скинул капюшон, и пекарь выпучил глаза, увидев мои голубые волосы, известные на весь свет.

– Ваши… волосы. – Он разглядывал их, как будто по моей голове в самом деле ползали змеи.

– А что с моими волосами?

– Я слышал про них. Вы…

– Так и есть: я – Анхельм Антимаг.

– Дома не поверят!

Намека он не понял. «Какой дом?!» – хотелось закричать. Пекарь даже не задумался над тем, с кем его сравнили. А ведь сравнил я его с собой – с антимагом. Уму непостижимо, его волновали только мои волосы. Эх, простак.

– Ты что – меня не слушаешь? – спросил я хмуро.

– А-а? – Он замялся.

Пекарь меня не слушал. Он был далеко отсюда. Где-то там, в своем сказочном городишке. В прекрасных грезах, где с горящими глазами рассказывал близким и родным о том, что видел знаменитого истребителя колдунов и некромагов – Анхельма Антимага. Да что там видел! Ехал с ним в одной карете. Даже – не поверите! – беседовал.

– Ты – такой же, как я, – повторил я громко. – Ты – антимаг.

Если раньше он смотрел на меня как на небожителя, то теперь – как на идиота.

– Я?.. – Уголки его пухлых губ задергались. Вверх-вниз, вверх-вниз. Он хотел рассмеяться, но не решался. По всей видимости, опасался обидеть меня. – Антимаг?..

– Разделяю твое удивление, но это правда. Ты – самый настоящий антимаг. Поэтому ты не уснул на площади, в отличие от других жителей Крантана. Магия не усыпила тебя.

– Магия?..

– Думаешь, чем были наполнены те шары?

– Магией?

– Вот именно. Измененной магией. Точнее сказать, заклинанием «Три мгновения до сна».

– Но… – пекарь задумался, – но они были пустыми. Я видел.

– Не каждое заклинание видно простому глазу. Такие дела… Кстати, как тебя зовут?

– Эрик. Эрик Пекарь. Сын Фаркана, Славного Хлебника, – ответил он с гордостью.

– Такие дела, Эрик Пекарь. Сын Фаркана, Славного Хлебника.

– А-а куда нас везут?

– Хотелось бы и мне это знать.

Мы выехали из города. По обеим сторонам потянулись зеленые равнины.

Глава 5

Золотая клетка

Эрик оказался добрым и веселым парнем. Знакомство с ним было настоящей удачей. За последний год я успел забыть, что такие люди, как пекарь, все еще существуют в нашем мире интриг и алчности. Я наслаждался обществом этого рыжеволосого толстячка, не переставая поражаться его наивности, искренности и доверчивости.

Как и многие жители Крантана, он был помешан на хлебе. С хлебом, с отцовской пекарней были связаны самые заметные события в его жизни. За две недели пути я узнал о выпечке столько, что рецептов и советов хватило бы на целую пекарскую книгу. Пожалуй, еще на одну книгу хватило бы полученных знаний о салатах и мясных блюдах. Эрик был не только пекарем, но и поваром. Иногда ему было достаточно одного взгляда на суп, окорок или салат для того, чтобы определить их достоинства и недостатки. А уж если сын Фаркана пробовал какое-нибудь блюдо… Зачастую приходилось выслушивать долгие лекции о качестве поданной нам еды. Как правило, это качество оставляло желать лучшего. В тавернах, где мы изредка останавливались, кормили и вправду не очень. Поэтому я с большим удовольствием ждал момента, когда мы наконец-то прибудем в таинственный замок, чтобы попробовать лучших – как обещал Эрик – блюд в его исполнении.

Меня мало интересовало то, что творится за стенками кареты. Мы ехали по северо-западной дороге, приближаясь к границам Свободных земель, а значит, и к Желтым горам. Этого пока было достаточно. Конечно, я, используя способности потустороннего путешественника, пытался выяснить, куда мы направляемся, но все попытки с треском проваливались. Пронт с Маркусом почти ничего не говорили о задании, да и вообще говорили мало. Словно знали о моих возможностях. Удалось лишь выяснить, что Маркус был родным братом Пронта.

Когда в дверцу кареты постучали, я не имел ни малейшего представления о месте очередной остановки. Сквозь дверные щели виднелось немногое: посреди просторного двора стояла катапульта, за ней высились серые каменные стены на фоне голубого неба. Я втянул носом воздух: пахло хвоей. Где-то поблизости наверняка зеленел лес.

Снаружи нас с Эриком встречал Маркус.

– Приехали, – сообщил он устало и сунул перстень в ямку на ошейнике. – Дуана-Рона! – в который раз за время поездки услышал я имя ненавистного ошейника. – Я, хозяин ошейника, приказываю тебе, Онду-Гур, не покидать пределы этого замка. Если ты выйдешь за его стены, пусть сила ошейника покарает тебя! Если ты решишь причинить мне вред, пусть сила ошейника покарает тебя! Если ты дотронешься до перстня Подчинения, пусть сила ошейника покарает тебя! – напомнил он мне, как всегда, громко – и тотчас бросился к своей карете, откуда мгновение назад выпал обессиленный Пронт. – Ну куда ты!..

Агент был совсем плох. За время пути он редко покидал карету, да когда это и случалось, все больше сидел на ее подножке. Мы понимали: жить Пронту осталось недолго.

Маркус и десятник подняли стонущего агента и, закинув его руки себе на плечи, повели к дверям легендарного замка Пяти мечей, куда раз в пять лет съезжались мечники со всего Эленхайма, чтобы выяснить, чей клинок острее и стремительнее. По слухам, сам Арцис Храбрый любливал отдохнуть тут недельку – другую от государственных дел.

Итак, мы наконец-то прибыли в таинственный замок. Я еще раз осмотрелся: у высоких деревянных ворот скучают четверо солдат, столько же бродит по двору; на стенах выхаживают еще шестеро вояк. Вместо шпилей на всех пяти башнях сверкают прямые мечи в человеческий рост – словно каменный великан поднял их своими могучими руками, стараясь проткнуть небо.

Я поглядел на Эрика. В белых просторных одеждах он походил на облако. Сын Славного Хлебника уже стоял на западной стене и оттуда любовался округой. В этих краях пекарь не был, да и вообще, в отличие от меня, мира почти не видел. Поэтому с большим удовольствием взирал на него своими добрыми зелеными глазами. Если в королевстве не построили второй замок Пяти мечей, то за этой стеной раскинулся Ламайский лес, за которым начинались Свободные земли.

Я прошел мимо огромной катапульты и, взобравшись по каменным ступенькам на стену, встал позади пекаря; ошейник слегка потеплел, чуя границу отведенного места. Эрик заметил меня и повернулся. Его щеки горели от возбуждения. Он был счастлив как малый ребенок, впервые поехавший с родителями на ярмарку в другой город. Мир и люди поражали пекаря, наполняя его доброе сердце радостью. К сожалению, я ее не разделял, ожидая узнать истинную причину нашего приезда сюда, в замок Пяти мечей.

– Мы будем ночевать здесь? – спросил Эрик с надеждой.

– Наверняка.

– Ух! – обрадовался он. – Как короли!

– Скорее как птицы в золотой клетке, – тихо сказал я. – И…

– Эй, спускайтесь! – крикнул Маркус. – Стол накрыт.

К столу нас не повели. Вначале Маркус решил показать нам комнаты, расположенные на третьем этаже срединной башни – самой большой из всех.

Замок был великолепен. Достоин королей. Залы поражали простором и богатым убранством, каждый коридор встречал нас светом и чистотой, барельефы на стенах рассказывали о великих битвах прошлого, а статуи легендарных воинов следили за нами хмурыми взглядами. Ни двери, ни полы не скрипели; благовония витали в воздухе. Именно такое место часто снилось мне в вонючей барарской темнице; Эрик и вовсе шел с открытым ртом.

Кое-что, правда, настораживало: великолепный замок пустовал. Коридоры сменялись залами, залы – коридорами, а людей не было, хотя такой замок – гоблину понятно – требовал армии прислуги. Куда делись те, кто мыл здесь окна и полы, стирал пыль со статуй, кто наконец накрывал для нас стол? Неужели почти всех выслали из замка перед нашим приездом?..

В конце длинного коридора с одинаковыми дубовыми дверями по одной стороне и широкими окнами – по другой нас дожидались двое. Один из них, лохматый и здоровый, как медведь, сидел на корточках, прижавшись спиной к стене, и выковыривал кончиком ножа грязь из-под ногтей. Другой, коротко стриженный и щупленький, мерил шагами расстояние от двери до окна, покручивал пальцами белое перо и время от времени проверял, надежно ли зажата под мышкой толстая книга в кожаном переплете. На здоровяке были черные кожаные доспехи, на писаре – темные одежды, расшитые золотом.

В десяти – двенадцати шагах от них мы остановились. Судя по всему, и здоровяк, и писарь не подчинялись Маркусу. Первый не соизволил даже подняться в присутствии агента его величества. Второй и вовсе как будто не заметил Маркуса; лишь метнул взгляд на мои волосы, а затем перевел его на пекаря.

Маркус открыл дверь и жестом пригласил войти Эрика в просторную комнату с огромной кроватью и резным столиком в углу у окна. Плотные голубые занавески колыхнулись от сквозняка.

– Вот, осматривайся, располагайся. Если что – звони в колокольчик. – Агент коснулся веревки, которая выползала из дырки слева от косяка тонкой серебристой змейкой. – Скоро будем обедать. – Маркус закрыл дверь, сделал пару шагов и открыл следующую, теперь приглашая войти меня. – Вы скоро понадобитесь, – услышал я за спиной его голос перед тем, как закрылась дверь.

Эта комната ничем не отличалась от предыдущей. Та же огромная кровать, тот же резной столик, тот же резной стул, те же плотные голубые занавески на окнах. Правда, у кровати стоял небольшой сундучок.

– Ну присаживайся, – предложил Маркус.

Я вытащил из-под столика стул, развернул его к двери и последовал указаниям агента. Сам он уселся на кровать.

– Догадываешься, зачем король тебя освободил?

– Ему понадобились антимаги, – ответил я без промедления. – Он хочет использовать нас в войне против некромагов.

– Верно, – подтвердил он и, немного помолчав, добавил: – Только она не начнется до тех пор, пока антимаги не будут к ней готовы. Пока ты, Анхельм Антимаг, не обучишь их своему редкому ремеслу.

Вот, значит, зачем нас привезли в этот замок, далекий от асготских деревень и городов. Чтобы я обучил, вырастил, словно коров на убой, антимагов, которых бросят в пекло войны между некромагами и королевской армией. Арцис Храбрый умеет удивить. До последнего момента я думал, что мое участие в этой авантюре сведется лишь к проверке претендентов.

– А если я откажусь?

– Вернешься в тюрьму. На сей раз навсегда. И я тебе обещаю: долго ты там не протянешь.

– Подумать можно?

– Конечно. А это… – он сунул руку за пазуху, вытащил свиток и, развернув его, показал мне, – чтобы тебе лучше думалось.

Я пробежал глазами небольшой текст и не поверил прочитанному. Согласно грамоте, Анхельму Антимагу прощались все убийства и давалась полная свобода. С условием, конечно. Чтобы заслужить ее, я должен был обучить антимагов.

В то, что меня могут запросто сгноить в тюрьме, я верил безоговорочно, насчет желанного освобождения были большие сомнения. Нет, Арцис Храбрый – человек слова; за это его многие и уважают. Но неужели перед войной с колдунами и некромагами король по собственной воле лишит себя такого преимущества, каким являюсь я? Тут наверняка был какой-то подвох. Хитрости Арцису не занимать.

– И кто будет определять, готовы ли антимаги?

Маркус улыбнулся и с важным видом ткнул себя в грудь большим пальцем.

– Не знал, что ты разбираешься в антимагии.

– Конечно, не разбираюсь. Но зато я очень хорошо разбираюсь в лжецах и хитрецах.

– А-а-а…

– Даю тебе слово: как только я сочту их готовыми, сниму с тебя ошейник, отдам грамоту и отпущу на все четыре стороны. А пока она побудет у меня, – он протянул руку. – Ну?

Я с неохотой пожал его крепкую ладонь, понимая, что тем самым, возможно, подписываю смертный приговор Эрику Пекарю – простому и доброму парню.

Он даже не подозревает, с какой целью его увезли из родного города. Если бы не Лиля…

– Понадобится много времени, чтобы обучить их.

– Трех месяцев тебе хватит?

Я пожал плечами. Откуда мне было знать, хватит ли трех месяцев? Я постигал антимагию с тринадцати лет, и до сих пор некоторые ее стороны были непонятны. Например, почему магия легко выходила из колдунов, но в то же время не желала покидать волшебные предметы вроде рабского ошейника. Да и учеников у меня никогда не было. Разве только Лиля.

Ну, во всяком случае, война не начнется в ближайшие три месяца, и поэтому есть надежда спасти дочь до того, как она очутится на поле боя.

– Значит, хватит, – решил за меня Маркус, нарушив тишину.

Страницы: «« « 12345678 » ... »»