Практическая антимагия Кайманов Степан

Была еще одна неназванная причина – главная. Возможно, в будущем у них появятся дети. Быть может, родительский дар-проклятье не коснется их, а если – коснется? Тогда они будут нуждаться в защите. Их нужно будет обезопасить от действия магии. А лучшего зелья, чем «Кровяной щит», для этих благих целей не найти. Мне хотелось, чтобы ученики в точности запомнили, как готовить зелье. Книги книгами, но практику ничто не заменит. Пусть наблюдают, пусть запоминают.

– Учитель, что-то случилось? – поинтересовался наблюдательный дворянин.

– Нет, Буверт, все в порядке. Вспоминал, с чего начать, – соврал я и покосился на агента. – Маркус, тебе присутствовать здесь необязательно.

– Думаю, помощь тебе не помешает.

Я улыбнулся. Вот и нашелся тот, кто будет смешивать кровь в горячем котле. Занятие, прямо скажем, премерзкое. До сих пор помню кислую физию Фихта, колдующего над «Кровяным щитом».

– Какой странный запах, – заметил Эрик.

– Так пахнет древесная смола, – нашелся Буверт.

Я заглянул в бутыль и с шумом втянул носом воздух.

– Действительно, напоминает запах смолы, – согласился я. – На самом деле здесь джайский яд.

– Джайский яд, – повторил агент и поднялся, наблюдая, как задаются огнем дровишки под котлом. – Джайский яд, или слезы Джая, – начал пояснять он, направляясь к нам. – Самый страшный яд, какой можно достать. В Смрадном лесу, известном также как Джай, время от времени деревья словно плачут, выделяя ярко-зеленый сок. Древоведы считают, что слезы появляются из-за того, что весь Джай завален тролльским дерьмом… Осенью эти твари сбредаются к Джаю со всего Эленхайма, чтобы продлить свой вонючий род. Дерьмом пропитана земля, его пары витают в воздухе. Деревья плачут и таким способом пытаются избавиться от этой дряни. Вам же нужно знать главное: стоит выпить слезы Джая, и вы уже мертвецы. Никакое противоядие, никакое колдовство не спасет вас. Но есть у яда один существенный недостаток: он убивает лишь тогда, когда чист. Подмешайте его в вино, пропитайте им окорок, и слезы Джая тотчас потеряют смертоносные качества.

– Браво! – Я театрально похлопал в ладоши. – Если тебя вышибут со службы его величества, всегда сможешь устроиться в асготский университет лектором.

Маркус ухмыльнулся.

– В самом деле, слезы Джая крайне опасны и действительно теряют смертоносное качество, если их с чем-нибудь смешать. Но Маркус не упомянул о других особенностях яда. Да и вряд ли ему о них известно. Не всякий колдун расскажет вам, как сделать так, чтобы зелье не потеряло силу хотя бы в течение недели.

– Ты о чем?

– О том, что яд навсегда остается в теле. А кроме того, удивительным образом действует на кровь, даруя ей это свойство.

– Получается, если его смешать с кровью, а потом выпить ее, то она останется в тебе на всю жизнь? – с удивлением заключил агент. – Любопытно.

– Маркус прав. Часть чужой крови, конечно, выйдет из тела. Но другая – останется в нем навсегда. Впитается в плоть и смешается с твоей собственной кровью.

– И что это дает? – задумчиво спросил он.

– Разбирайся ты в колдовстве, уже понял бы, к чему я веду. Лучшие охранительные и усилительные зелья основаны на крови. На крови драконов, эльфов, троллей, могущественных колдунов и демон его знает еще каких существ. Вот она – обратная сторона волшебства. То, что стоит за колдовскими фокусами, которые приводят людей в восторг. Маги готовят и пьют тошнотворные зелья. Покупают и продают кровь. Не гнушаются и убийством, чтобы заполучить недостающий компонент. – Я покосился на гроб. – Взять хотя бы эльфийскую кровь. Тот, кто выпьет ее, обезопасит себя от заклинаний вроде бегущих огней. Ну а раны на его теле станут заживать быстрее, чем прежде. Нет, он не обретет абсолютную неуязвимость против этих заклинаний, иначе многие колдуны давно стали бы подобны небожителям. Магические огни будут по-прежнему жечь тело, но не так жестоко, как раньше.

– Это напоминает обряды наших предков, – вмешался Буверт. – Когда они пили кровь поверженных врагов и ели их сердца, полагая, что так забирают чужую силу.

– Что ж, предки были недалеки от истины.

Маркус откупорил другую бутыль и, понюхав пробку, поморщился.

– Интересно, от какого колдовства защищает кровь тролля?

– Как ни странно, от магии подчинения, – сразу ответил я. – Кто-нибудь из вас видел прирученного тролля?

Эрик и Буверт покачали головами. Маркус пожал плечами.

– И я тоже. Колдуны могут легко подчинить себе птиц и зверей, те, что посильнее – даже людей. Но ни одному волшебнику пока еще не удалось подчинить тролля. Видимо, в крови этих тварей содержится нечто, делающее их невосприимчивыми к чужой воле.

Я взял последнюю бутыль и, подойдя к котлу, поглядел на агента. Он понял меня без слов. Взял оба сосуда и, посматривая под ноги, направился ко мне. Ученики решили наблюдать за готовкой издали.

Ох, завоняет сейчас. Кипятить тролльскую кровь – все равно что варить дохлую крысу (никогда не пробовал, но предполагаю, что душок от крысиного бульона еще тот). Да, магия не только грязное дело, но еще и крайне вонючее.

Я открыл бутыль и понюхал горлышко: отличить эльфийскую кровь от человеческой можно только по запаху. Убедившись, что в сосуде находится кровь бессмертных, вылил содержимое в кипящий котел.

Пшшш! – зашипела она, и в воздухе незамедлительно повис густой запах свежих цветов. Эрик с Бувертом принюхались. Маркус протянул мне бутыль с кровью тролля.

– Доверяю эту честь тебе, – съехидничал я и отступил от котла подальше.

Агент, морщась, вылил вонючую кровь и покосился на меня.

– Ну раз ты начал, – прогнусавил я, зажимая нос пальцами, – то и продолжай. У тебя прекрасно получается.

Маркус занес бутыль с ядом над котлом, немного отстранился от него и осторожно вылил слезы Джая, стараясь не дышать. Агент наверняка знал, что от паров яда не гибнут, но рисковать понапрасну не хотел. Ну точно как Фихт Странный.

Вонь начала потихоньку таять.

– Ты что-то там говорил о помощи, – напомнил я Маркусу. Он уже было хотел оставить это кровавое и дурно пахнущее в прямом смысле слова дело. – Зелье, между прочим, нужно постоянно помешивать. Буверт, дай ему ложку.

Дворянин взял ложку, сделал пару шагов и, с любопытством заглядывая в котел, отдал ее агенту. Маркус стойко перенес новое назначение. Не сказав ни слова, он опустил ложку в котел и принялся медленно помешивать смесь не пойми какого цвета.

Согласно книге, теперь часть костей эльфа, тролля и мертвяка нужно было добавить в кипящую кровь, а другую – бросить в огонь. Пожалуй, самый легкий шаг в приготовлении зелья. И самый приятный, если это слово тут вообще уместно. Во всяком случае, кости не будут так вонять, как тролльская кровь.

Я дал по тряпичному свертку ученикам. Один взял сам.

– Разверните их и отделите мелкие кости от крупных. Крупные пойдут в костер, мелкие – в котел.

Ученики уже привыкли к виду гроба, поэтому почти сразу развернули свертки на столе.

– Странные кости, – заключил Буверт, разглядывая их. – Никогда таких не видел.

– Это кости мертвяка. Они всегда серого цвета, вне зависимости от того, кем мертвяк был при жизни. Эльфом, орком или человеком. Судя по костям, мертвяк весьма долго топтал этот мир. Так долго, что кости до последней частицы пропитались некромажьим колдовством. Ни одного белого пятнышка, зато уйма черных. Видишь, – ткнул я пальцем в огромное черное пятно, – будто огнем опалили.

Эрик впервые оторвал взгляд от доверенных ему эльфийских костей и поглядел на пятна. Пекарского любопытства хватило ровно на три секунды. И впрямь, на что там смотреть-то? Ну кости, ну серые, ну с черными пятнами. Эка невидаль.

– От чего они? – спросил Буверт.

– От невидимых колдовских нитей, которые когда-то соединяли некромага и его мертвяка. Через них оживший труп питался магией. Через них некромаг управлял своим мерзким созданием, словно кукловод. Именно в этих местах магия проникла в кости мертвеца и оживила его.

– Теперь ясно, почему мертвяки двигаются так… неестественно. А я думал…

– А ты думал, что ублюдкам-некромагам достаточно взмахнуть волшебной палочкой, чтобы поднять мертвеца из могилы? Нет, это сказочка для простолюдинов. За каждым поднятым мертвецом стоит длительный и утомительный ритуал. Оттого некромаги долго и не живут. Мертвецы постоянно сосут их силы. А вместе с магией уходит и жизнь. – Я отложил большую тролльскую кость в сторону и продолжил: – По мнению Фихта, отвар из костей мертвяка защищает от некромажьего колдовства. А вам…

Я осекся. Моим ученикам эта защита еще как понадобится, если Арцис Храбрый бросит их в горнило войны. К сожалению, некромагия не сводится лишь к оживлению мертвецов. Чего только стоит Мертвый ветер – когда все живое мрет вокруг. Прекрасно помню, как впервые испытал на себе это заклинание. Вокруг меня вяли цветы, сохли деревья и падали замертво птицы. Чернильно-черная туча опустилась в лесу, а затем, по моему желанию, убила своих создателей – троих некромагов. Они состарились на глазах и в конце концов сдохли. Превратились в горку пепла.

– Учитель…

– Да?

– Я заметил, что некромагов вы ненавидите больше других творцов волшбы. – Буверт недолго помолчал. – Именно они похитили Лилю?

– Не уверен. Вполне возможно, это были колдуны. Но сейчас я точно знаю, в чьих руках моя дочь, и этого достаточно, чтобы презирать и ненавидеть некромагов. Не будь на моей шее этого проклятого ошейника, я бы уже давно своими руками перебил бы их всех, включая Узуйкама. Жаль, что Арцис этого не понимает.

От накатившей волны ненависти как к некромагам, так и к себе самому я едва не сломал тролльскую кость.

– А отчего нас защитят другие кости? – Буверт заметил мой гнев и решил перевести разговор в иное русло.

– Кости?.. – прошептал я.

Перед глазами опять встала замученная некромагами Лиля. Такая, какой я увидел ее в таверне Митрана. Нужно было прогнать этот образ, мучивший меня, словно искусный палач. Не дающий покоя ни днем, ни ночью.

Ненависть может подтолкнуть к глупости, а глупый поступок – навсегда лишить свободы. Или убить. Но я – все демоны мира! – обязан жить. Обязан учить Эрика и Буверта, ради Лили, только ради нее. Должен заработать свободу, чтобы спасти дочь.

– Учитель, простите. Я не должен был…

– Ничего страшного. Давай-ка разбираться с костями. – Я кивнул на пекаря: – Вон, Эрик уже закончил. Ты, кажется, спрашивал меня о свойствах остальных костей? Объясняю: в отличие от многих собратьев Фихт считал, что для усиления зелья в него следует добавить кости, кожу и мясо. Он полагал, что защитные качества того или иного существа заключены не только в крови, но также в плоти и костях. С чем я полностью согласен, ибо собственными глазами видел колдовские тела, пропитанные чистой магией. Однако вне зависимости от места магиата остается магиатой. Чего нельзя сказать о частицах, которые оберегают эльфов и троллей. Так, отвар от некромагии готовится исключительно из костей мертвяка, потому что ни в кожи, ни в плоти мертвяка нет некромажьего колдовства. Похоже, Фихт думал именно так, когда улучшал зелья. Между прочим, рецепт «Кровяного щита» стоит целое состояние.

– И ингредиенты к нему тоже, – справедливо подметил Буверт.

– Давай. – Я взял горсть мелких костей, а крупные зажал под мышкой. – Избавимся от них. Не перепутайте: мелкие – в котел, большие – в огонь.

Я еле заметно покачал головой, наблюдая, как ученики собрали со стола кости и пошли к котлу.

То еще представление! Наверное, со стороны мы выглядели пугающе. Или смешно. Немудрено, что солдаты вопреки грозному приказу агента на миг остановились, чтобы проследить, чем закончится это костяное шествие.

И почему нет ни одного стоящего магического зелья, основанного на родниковой воде, вине или меде? В какую книгу ни загляни, везде, включая эльфийские источники, наткнешься на тошнотворный состав.

Как и должно учителю, я начал избавляться от костей первым.

Бульк-бульк! – тонули они в кипящей крови, смешанной с ядом. Маркус, не переставая мешать мерзкое варево, немного последил за моими действиями, но очень быстро потерял к ним интерес, не обнаружив никакой угрозы.

Я сунул кости в огонь, отряхнул руки и вновь вернулся к столу. У Эрика и Буверта расставание с ингредиентами заняло куда больше времени, чем у меня. Оба опускали косточки в кипящую кровь так, словно боялись потревожить какое-то чудище, спящее на дне котла. Еще одно такое чудище, судя по всему, дремало в огне.

Только сейчас я заметил, что троллик опять спит. Я и забыл про него. Совсем забыл, что он доживает последние минуты своей и без того короткой жизни. Не мог следопыт сам его убить, что ли? Ладно, с маленькой вонючкой разберемся позже. Сперва нужно заняться эльфийским трупом.

Эрик и Буверт наконец-то закончили кормить огонь сухими костями и вернулись к столу. Пришло время открывать гроб.

Я повернул ключик в замке и осторожно поднял крышку. Теперь понятно, почему гроб был так тяжел. Следопыт не скупился на голубой лед. Насыпь мелких сияющих и удивительно тяжелых льдинок полностью скрывала от нас мертвого эльфа.

– Голубой лед, – прошептал Буверт. – Так много голубого льда, – подивился он небывалому расточительству.

В отличие от Эрика, он знал, сколько стоила горсть этих льдинок. Пекарь, похоже, и слыхом не слыхивал про них. Для него это был всего лишь лед другого цвета.

– Это он так пахнет?

Надо же! Пекаря заинтересовало что-то кроме собственного желудка.

– Нет, так пахнут эльфы, – пояснил Буверт.

– Там… – Голос пекаря дрогнул. – Там – эльф?

– Уж точно не тролль, – подал голос агент. – Анхельм, может, Эрик меня сменит? А то я смотрю, еще немного, и он точно лишится чувств. Да и одному тебе несподручно будет мертвеца из гроба выскребать.

Пекарь и впрямь был близок к тому, чтобы грохнуться в обморок. Побледнел, замер, глазами в одну точку уставился, как только услышал, кто скрывается подо льдом. Буверт, впрочем, тоже со страхом смотрел на открытый гроб, хотя и всячески пытался скрыть это не приличествующее настоящему мужчине чувство.

– Эрик, так ты сменишь Маркуса?

Пекарь молча кивнул и, сопровождаемый тихой усмешкой дворянина, направился к котлу. А я запустил ладони в насыпь голубого льда и попытался нащупать эльфийское тело.

Холодно. Очень холодно. Но таков голубой лед.

Кожа вмиг покрылась пупырышками, пальцы начали неметь. Отморозить их не хотелось, и я запустил руки еще глубже, чтобы поскорее вытащить труп. Мои ледяные ладони нащупали эльфийские ступни, которые, как назло, примерзли к гробу.

Агент не стал, как я, осторожничать и сразу сунул руки по локоть в насыпь голубого льда.

– Нашел?

– Вроде бы, – неуверенно ответил он.

– Тогда поднимаем.

Все-таки перед тем, как вынимать мертвеца, нужно было выгрести из гроба лед. А то и труп примерз – еле отодрали, да и насыпь – что гора булыжников. Вон даже здоровяк Маркус запыхтел, не говоря уже обо мне. Глядя на нас, Буверт и не подумал помочь. Напротив – отступил от стола, когда показались ноги и темноволосая голова мертвеца.

Тяжелые голубые льдинки застучали по столу. Мы с Маркусом наконец-то вытащили труп и тотчас положили его рядом с гробом. Лицом вниз.

– Тяжелый, зараза, – поделился агент, согревая дыханием озябшие руки.

Такое ощущение, что на заднем дворе остались только я и Маркус. Как только мы вытащили мертвеца, Буверт, Эрик и стражники превратились в статуи. Впрочем, нет. Эрик механически продолжал мешать кровь. Слышно было, как ложка иногда с шумом скользит по стенкам котла.

Мертвецы. Люди боятся мертвецов, потому что боятся неизведанного. Было время, и я их боялся. Но когда столько времени проводишь в потустороннем мире, этот страх постепенно уходит. К мертвецам начинаешь относиться как… как к куриной тушке. Никто ведь не вздрагивает при виде выпотрошенной курицы. Труп – всего лишь кусок плоти, и ничего больше. В нем нет никакой тайны.

– Что дальше? – Агент продолжал разглядывать мертвеца.

– Пусть пока погреется на солнышке. Оттает. А то… – я постучал костяшками пальцев по замороженному трупу, – как каменный.

– Долго будет оттаивать, – неверно предположил Маркус.

– Нет, – уверенно заявил я. – Не забывай, какой перед нами труп. Даже после смерти эльфа его тело сохраняет некоторые способности. Иначе бы их трупы не стоили и ломаного медяка. Так что и глазом не успеешь моргнуть, как оттает. Чувствуешь, – я втянул носом воздух, – насколько гуще стал запах?

Маркус принюхался. Кивнул.

– А одного уха-то у эльфа нет, – с непонятным восторгом произнес он.

Вряд ли этим он кого-то удивил. Разве что Эрика. Я заметил это раньше, когда мы вытаскивали тело. Да и Буверт вот уже несколько минут пялился в то место, где в свое время торчало остроконечное ухо. Уцелевшие орки Джен-Дала постарались, не иначе. Странно, что не отрезали оба уха. Обычно они поступают именно так.

Агент положил ладонь на шею мертвеца, явно ощупывая ее. За это время ни Эрик, ни Буверт не проронили ни слова.

– Сломана, – заключил Маркус.

– О-орки? – наконец-то очнулся дворянин.

– Сомневаюсь, – ответил агент. – Не похоже на них. Бескровно. Скорее всего, наш бессмертный навернулся с дерева и сломал шею, а уж потом эти выродки его нашли. Но, видимо, кто-то их спугнул, и они не успели доделать начатое.

Вполне вероятно. Меня, правда, причина смерти эльфа ничуть не волновала; главное – кожа и сердце были на месте, а как и кто отправил эльфа на тот свет – все равно. Важнее, кто будет убивать троллика. Нет, не я. Пусть он тролль – вонючее и тупое существо, но… Был бы взрослым, другое дело. А так…

Я взял со стола нож и посмотрел на клетку, где по-прежнему дремал маленький вонючка.

– Нужно убить тролля, – робко вымолвил я. Точнее, детеныша тролля. – Буверт?

Дворянин молчал, глядя на нож в моей руке. Понятно.

– Эрик?

Пекарь быстро-быстро замотал головой. Можно было не спрашивать.

– Маркус?

– А сам чего? – с ехидцей спросил агент.

Я решил отмолчаться. Как будто он не понимал, почему отказались мои ученики. Почему этого не мог сделать их учитель. Немного помедлив, он – хвала небожителям! – взял нож. И ухмыльнулся мне в лицо – мол, слабак. Скажи он это вслух, я бы нисколько не обиделся.

– Это действительно нужно для твоего зелья? – Он остановился у клетки.

– Очень, – подтвердил я.

За окном второго этажа качнулась занавеска. Кто-то подглядывал за нами. Гидар? Кларисса? Или один из солдат, выделенный в помощь смотрителю и его дочери? Я последил за окном еще некоторое время, но больше занавеску не трогали. Тем временем Маркус смело открыл клетку, а Эрик обошел котел и повернулся спиной к замку, чтобы не видеть, как бессердечный агент лишит жизни это маленькое и беззащитное существо.

Троллик все еще беззаботно спал. Не очнулся он и после того, как человеческие руки понесли его над землей. Так даже лучше. Ничего не успеет почувствовать.

Я отвел глаза. И принялся ждать, прислушиваясь к каждому шороху.

В течение нескольких минут мне так и не удалось услышать предсмертного писка. Не то Маркус был таким искусным убийцей, не то, как ни прискорбно, в нем еще осталось что-то человеческое.

Опасения подтвердились. Неизвестно, каким убийцей был Маркус, но сейчас он эти навыки и не думал применять. Он держал спящего троллика, как младенца, и полными жалости глазами смотрел на него. С агентом случилось то же, что и с нами.

Скверно. Очень скверно. Мало того, что без крови серого эльфа обходимся, так теперь еще и тролльского сердца нет.

– Не могу, – прошептал Маркус. – Орка могу, эльфа могу, человека могу, а его…

– Стойте! Нельзя! – раздался в тишине женский крик.

Чуть приподняв длинную темную юбку, из-за угла выбежала босая и растрепанная Кларисса. Вот, значит, кто подсматривал за нами со второго этажа. Не желая ни в чем разбираться, она пролетела мимо гроба и едва не сбила с ног агента. Эльфийский труп ее почему-то не остановил.

Она выхватила вонючку из рук незадачливого убийцы (тот, впрочем, совсем не сопротивлялся и даже облегченно вздохнул) и одарила всех нас таким недобрым взглядом, будто миг назад мы едва не убили ее собственного ребенка. Клянусь всеми небожителями мира, эта девушка сейчас могла разорвать голыми руками самого свирепого орка.

– Фырк! – фыркнул троллик, ненадолго избавив нас от обжигающего взгляда Клариссы. Тролльскому отпрыску дочка смотрителя, вне всякого сомнения, понравилась. Ох как Гидар обрадуется, когда узнает, кого приютила его дочь. Голубь у них уже есть.

– У-тю-тю, – ласково произнесла она.

Кларисса шагнула, потом вдруг остановилась и, резко повернувшись, глянула на Эрика.

– А ты… – зло прошипела она и, не договорив, зашагала прочь.

Пекарь залился краской и едва не утопил ложку от этого грубо брошенного «А ты…», за которым стояли не только оскорбления, но и другие малоприятные фразы, вроде: «Не вздумай больше ко мне приближаться!» и «Получишь ты у меня еще добавки!»

Не отпуская ложку, Эрик ринулся было за дочкой смотрителя, но агент его остановил.

– Сейчас у тебя другая цель, – сказал Маркус, выдавливая из себя каждое слово, и покосился на котел. – Пока ее лучше не трогать. Если что, свалишь все на меня.

– Уфф! – громко вздохнул Буверт, стирая пот со лба.

Только сейчас я заметил, что вокруг эльфийского трупа растеклась лужа, с края стола то и дело падали капли. Врожденное волшебство по-прежнему оберегало тело. Я несколько раз ткнул пальцем мертвеца: можно резать.

– Уже оттаял? – с удивлением поинтересовался Маркус, приближаясь к столу.

Я кивнул.

– Что собираешься делать?

– Сниму немного кожи, вырежу сердце, – ответил я и забрал нож. – После брошу все это в котел.

– С троллем поступил бы так же?

– Да. – Я поглядел на дворянина, который всеми силами сдерживал рвоту. – Ты можешь на это не смотреть.

– С вашего позволения, учитель.

– Магия и вправду весьма грязное дело, – покачал головой агент, наблюдая, как лезвие ножа рассекает эльфийскую кожу. – Как и наша с Пронтом служба, – тихо вымолвил он и перевел взгляд на моих учеников.

Густые сумерки плотным серым покрывалом упали на изуродованный труп эльфа. Достаточно для того, чтобы солдат не стошнило при виде ноши, но недостаточно для того, чтобы они не обращали внимания на дыру в эльфийской груди.

– Ворота открыты, – оповестил солдат вернувшийся Маркус. – Закопайте его подальше от замка и стрелой назад.

Солдаты подняли тело и понесли его со двора. А я в который раз заглянул в котел, где остывало готовое зелье. По виду – темное пиво, что так любят готовить гномы. По вкусу – дрянь, от которой любого может вывернуть наизнанку.

– Ну? – произнес Маркус и хлопнул вялого дворянина по плечу.

Агент хотел непременно увидеть момент, когда мои ученики будут пить эту гадость. Только поэтому мы отложили ритуал на пять минут, чему особенно обрадовался Эрик; его я убеждал последний час, что, несмотря на состав, зелье вполне безопасно.

Я поднял ложку и кончиком языка попробовал зелье.

Вкус детства. Мерзкий вкус волшебства. Горячо, но терпимо. Но таким зелье и нужно пить. Дабы еще раз убедить учеников в безвредности варева, я потихоньку осушил глубокую ложку. По коже покатились мурашки.

Я наполнил кубок и протянул его Маркусу.

– Зачем? – встревожился он. – Я вроде бы не вашего племени.

– При твоей-то работе не помешает. Да и во время схватки с неумелым колдунишкой может спасти жизнь.

– Уж лучше я умру от молнии, чем от этого «Кровяного щита».

– А подать пример молодым?

Агент нервно покрутил перстень на пальце и, немного подумав, махнул рукой. Мало кто может устоять перед соблазном испить охранительного колдовского зелья. Пусть от него несет троллем, пусть на вкус оно – что тухлятина.

– Ладно. Но если…

– Знаю, знаю, – улыбнулся я.

Он взял кубок, заглянул в него и, поморщившись, сделал первый глоток.

– До дна, – предупредил я.

Маркус стойко осушил кубок и, облизав губы, опрокинул его, демонстрируя всем, что тот пуст.

– Не так страшен демон, как его рисуют, – кисло улыбнулся он. – Поили меня как-то одним отваром… – С этими словами он передал мне кубок.

– Буверт, теперь ты.

Дворянин шагнул к котлу и взял наполненный кубок.

– Только не спеши. Вот так, помаленьку, – подсказывал я, слушая, как Буверт пыхтит. – Немного осталось… Еще чуть-чуть…

Не сказав ни слова, морщась и издавая гортанные звуки, дворянин вернул мне кубок и отошел от котла шагов на пять. Вздрогнул как от озноба и, тяжело опустившись на стол, где недавно лежал эльфийский труп, уставился в землю.

Наступил черед Эрика. Последний не то что не стал подходить ко мне, а просто начал пятиться. Но Маркус был рядом. Он схватил пекаря за руку и вместе с ним ринулся к котлу, где я уже поднимал полный кубок.

– Если хочешь, закрой глаза, – посоветовал я, и пекарь тотчас смежил веки. – А теперь – пей, – тихо сказал я.

Прошло минут десять с тех пор, как пекарь наконец-то соизволил открыть глаза и отдать мне пустой кубок. Первым делом он со страхом осмотрел себя, а затем, убедившись, что остался прежним, облегченно вздохнул.

– Никого рвать не тянет?

– Нет. Но ощущения не из лучших, – сказал дворянин.

– Можете отдыхать.

– И это все? – с огорчением спросил Маркус.

– Все, – улыбнулся я. – А ты думал, что сейчас они начнут пускать молнии из глаз и огненные шары из задницы? За этим, друг мой, к ярмарочным магам.

– А остальное? – Он кивнул на котел.

Я набрал кубок (вдруг кого-то все-таки стошнит?) и сапогом сшиб котел.

– Вот теперь точно – все.

Глава 7

Маги и Антимаги

От мокрого крыльца тянуло холодом; утро выдалось не по-летнему зябким, и, чтобы хоть немного согреться, пришлось набросить плащ – серенький, с тяжелой неудобной застежкой, но теплый и мягкий. Над блестящими шпилями башен стригли безоблачное небо ласточки. Дождь шелестел полночи, и во дворе появились лужи. Было тихо и спокойно, лишь скрипели колеса катапульты, которую сонные солдаты откатывали к западным стенам. Маркус расположился в ее ковше и, попыхивая трубкой, ждал грядущего представления; место для наблюдения он выбрал удачное.

Агент приветливо помахал мне. Я кивнул в ответ и поежился от прохлады. Лениво сошел с крыльца и, обогнув огромную лужу, остановился рядом с Бувертом. Он, бодрый и радостный, в одежде антимага, недвижно стоял в центре двора, словно статуя, выбитая из белого камня. Его новые светлые башмаки остались чистыми, несмотря на грязь под ногами. На дворянской груди блестел антимажий знак, с ним Буверт не расставался. Понятное дело, королевский подарок. Куда же я сунул эту бесполезную штуковину?.. Впрочем, неважно.

– Когда начнем, учитель? – Дворянин извелся от нетерпения.

– Как только Эрик соизволит выйти, – уточнил я с иронией. – Где этого обжору демоны носят? Я проверил, в комнате его нет.

– Я разбудил его полчаса назад, – буркнул дворянин недовольно. – Наверное…

Он осекся: не хотелось сдавать приятеля по несчастью. Какое там «наверное». Руку даю на отсечение, пекарь отправился на кухню в поисках еды и ласк дочери смотрителя. А ведь я ему строго-настрого запретил набивать брюхо перед первым уроком. Шутка ли, придется впервые пить боевую магию, а это не волшебную змею мучить. Тело может легко пропустить магический огонь и в то же время вывернуться наизнанку от магической молнии. По себе знаю, всякое может случиться. Пробовать неизвестную магию на вкус – все равно, что новое блюдо. Никогда не знаешь, как поведет себя желудок.

Помимо пекаря во дворе не хватало еще кое-кого – магов. Они по очевидной причине не спешили покидать замок. Хотя я не один час потратил на убеждения, объясняя и так и этак, для чего нужна их бедная магия. Они молча кивали и продолжали дрожать в испуге.

Истинно говорят: у страха глаза велики. Всем известно: Анхельм Антимаг – отъявленный негодяй и превосходный убийца колдунов; не успеешь «а» сказать, как он тебя вгонит в гроб. Из-за подобных небылиц погиб не один маг. Глупцы. Все они начинали метать в меня молнии задолго до того, как я успевал открыть рот, чтобы узнать о дочери. Именно страх сделал из меня чудовище в лице творцов волшбы.

Поначалу, рискуя жизнью, я еще пытался что-то объяснять, но колдуны были глухи к моему голосу. А магическая схватка – не драка на мечах. Не выпьешь магию досуха – колдун непременно потратит последние капли на твое уничтожение. Так поступил Орлин, так поступил Грум, так поступили многие. Едва завидев человека с голубыми волосами, принимались творить волшбу, дабы его прикончить. Могущественный Орлин извел на меня едва ли не всю мебель в замке, бросая ее силой мысли, не менее могущественный Грум швырял деревья, вырывая их с корнем.

К тому же, подумать только, они – МАГИ! – придут ко мне на урок не в качестве учеников, а как подручное средство!

На крыльце вместо Эрика появился Пронт. Дар знал свое дело: агент уже лучился здоровьем, как будто и не было нескольких недель, проведенных в беспамятстве и боли; даже немного пополнел. На когда-то болезненно-бледных щеках расцвел румянец, движения стали уверенными и ловкими. Как и Маркус, он, одетый в тонкую рубашку, легкие штаны и сандалии, словно бы не чувствовал утренней прохлады. Мне и под плащом было зябко, а им хоть бы хны – агенты его величества.

Пронт открыл дверь и остался у нее, подобно слуге в ожидании хозяина. А на самом деле – ожидая присланных королем магов. Никто из последних даже и не думал глядеть в мою сторону. Один делал вид, что разглядывает безоблачное небо, другой – что любуется лужами. Шли молча, горбились, словно на казнь. В отличие от пекаря, мои пожелания маги выполнили от и до. Не колдовали со времени прибытия, выпили усилительные зелья и прихватили с собой волшебные палочки, чей вид приводил меня в уныние. Опытным колдунам не нужны никакие палочки; чтобы творить волшбу, им достаточно рук. А палочки, способствующие сжатию магии, необходимы исключительно новичкам, какими и являлись колдунишки. Посох – другое дело. Его можно заговорить, влить в него заклинание, если он вырезан из одлайского дерева, да и при случае просто хорошенько стукнуть противника по башке.

По команде Пронта испуганные маги выстроились напротив меня.

– А где Эрик? – с недоумением спросил Пронт, осматривая двор в поисках пекаря. – Заболел, что ли?

– Ага. Обжорством, – съязвил я. – Причем неизлечимым.

– Нехорошо, – скривил губы агент. – Ученики должны уважать учителя, как солдаты командира. Послать за ним?

– Не стоит. Мне все равно еще нужно осмотреть магов.

– Как хочешь, – сказал агент. – Ну они в твоем полном распоряжении. – Он вытащил из кармана крохотную курительную трубку и направился к западной стене.

Я уже видел, что маги не колдовали несколько дней. Во всяком случае, серьезно. Но когда на счету каждая капля, нужно, чтобы они не колдовали вовсе. Неизвестно, когда приедет настоящий колдун, обещанный следопытом, и приедет ли вообще.

Я окинул их взглядом. Как же они молоды. У двоих еще и усы не пробились. Но выбирать не приходится.

– Уберите палочки и покажите ладони, – произнес я, ощущая себя десятником. Наверное, со стороны его и напоминал. Стоял перед строем юнцов и чего-то там им объяснял. – Ничего не бойтесь, я просто на вас погляжу. Как следует.

Знали бы они, что я вкладывал в подобное выражение. Стоило им появиться на крыльце, а я уже видел, кто из них, по моему совету, принял усилительные зелья, а кто, опять-таки следуя моему пожеланию, остался чистым.

– А мне что делать? – шепнул Буверт. – Может, чем-нибудь помочь?

Страницы: «« « 4567891011 » ... »»