Четвертый путь Успенский Петр
О. Сейчас оно не может быть использовано, так как если вы пытаетесь делать что-то с тем количеством знания, которое вы имеете, вы будете искажать его. Необходимо иметь больше, так как только тогда вы будете способны судить, можете ли вы что-либо делать с ним в данном случае или нет, можете ли дать что-либо этому или тому человеку или нет. Сейчас вы не можете этого сказать.
Кроме того, все в этой системе должно быть либо объяснено полностью, либо не затрагиваться вообще, а чтобы объяснить одну вещь, вы должны объяснить другую. Это трудно. Понимаете ли вы, что я имею в виду? Для нас многие вещи являются фактами или, по меньшей мере, должны быть фактами. Если вы говорите их людям, которые не шли медленно через это учение, для них это будет нечто подобное вере. Они будут либо верить, либо не верить, а так как эти вещи по большей части идут против обычных идей, значительно легче было бы для них не верить. Так почему мы должны создавать больше неверующих? Невозможно передать эти идеи достаточно ясно людям, которые не изучают их.
В. Трудно обсуждать что-либо с посторонним человеком без того, чтобы обсуждение не было окрашено тем, что мы слышали здесь.
О. До тех пор пока это не станет легким, вы не можете начать что-либо делать; все будет превращено в разговор и будет оставаться разговором. Только когда вы способны сохранять молчание, хранить что-то для самих себя, только тогда вы можете накопить больше знания и материала. Если вы делаете дыру в воздушном шаре, содержимое шара исчезнет. Если вы сделаете дыру в самих себе, что-то также исчезнет. Правила являются трудными для выполнения, так как путем вспоминания правил и повиновения правилам вы накапливаете сознательную энергию. Это главное, зачем правила установлены.
Никто не может описать правила или дать каталог их, но правила могут быть поняты. Кроме того, эмоциональное развитие требует дисциплины. Ничто так сильно не развивает эмоциональный центр, как отказ от своеволия. Правила связаны с идеей поведения. Когда мы становимся людьми № 5, наше поведение становится совершенным по сравнению с тем, каким оно является сейчас. Но мы не являемся людьми № 5, поэтому мы должны иметь правила. Если мы помним правила, понимаем и следуем им, наше поведение будет последовательным и будет вести в определенном направлении; оно не будет больше неустойчивым поведением людей № 1, 2 и 3,
Все люди нуждаются в дисциплине. Это объясняет, почему никто не может работать сам по себе. Человек не может создать дисциплину сам по себе. Если человек понимает эту работу, тогда дисциплина принимает форму, которую не он создает для самого себя, но работает согласно указаниям. Приобретение воли отнимает длительное время, ибо сначала должно быть побеждено своеволие. В настоящее время необходима другая воля, воля школы, организации.
В. Я не понимаю, почему правила относятся ко второй линии, а не к третьей?
О. Пытайтесь подумать. Не может быть никаких правил на первой и третьей линиях; там вы должны делать то, что вы можете, там должна быть инициатива, работа должна быть свободной. На второй линии должна быть дисциплина.
В. Что более важно на второй линии — польза самому себе или польза другим людям?
О. Нельзя ставить вопрос таким образом. На второй линии вы должны быть способны забывать ваши собственные интересы, ваши собственные симпатии и антипатии.
В. Являются ли вопросы, которые люди задают на лекциях и которые полезны другим людям, второй линией работы?
О. Нет, работа — это иное дело, вы знаете. Необходимо понять, что означает слово «работа» в смысле настоящей системы. Оно не означает подобных случаев, — что вопрос, который задается кому-либо здесь, дает полезный результат. Работа всегда означает линию усилий, ведущих к некоторой определенной цели. Не одно усилие. Одно усилие не означает работу, но связная линия усилий, непрерывная линия усилий, только это становится работой.
В. Если два человека помогают друг другу, будет ли это второй линией?
О. Нет, как я объяснил, на второй линии нет никакой инициативы. Но для этого должна быть определенная подготовка: человек должен понять необходимость работы с другими людьми. Когда вы начинаете понимать, что физически невозможно работать одному, что только благодаря другим людям вы сами можете работать, это будет пониманием, но это еще не будет вторая линия. Вы должны понять, что люди, которых вы встречаете здесь, столь же необходимы для вас, как и сама система. Это будет началом.
В. Имеется ли какая-либо особая линия, которая будет помогать человеку избегать делать ненужные вещи?
О. Нет особой линии — все линии объяснены. Вы должны быть способны видеть то, что возможно. Вам дается много советов, и один день вы можете делать работу лучше на одной линии, а другой день — на другой линии; нет никакой специальной линии на все дни, на все время. И имеется самовоспоминание, все то, что было сказано об отождествлении, учитывании, отрицательных эмоциях, изучении системы, многих вещах. Вы никогда не знаете, что будет более полезным в данное время; в один момент помогает одно, а в другой помогает другое.
В. Включает ли в себя эта система самоотречение?
О. Не в обычном смысле. В Четвертом Пути необходим только особый род отречения, в определенных видах работы, в некоторых особых ситуациях. Например, как я сказал, нужно отказаться от своих решений в вопросах, связанных с работой в школе. Это есть пример возможной дисциплины. И каждый должен помнить, зачем он делает это и что он делает. Например, в работе с правилами нужно отказаться от значительной части своего собственного суждения и просто помнить их. Почему? Потому что человек должен осознать, что он не понимает достаточно. Когда он понимает, нет никакой необходимости помнить правила. Таким образом, вы видите, отказ не означает слепой жертвы, и он необходим только в связи со школьной работой, не вне ее.
Я повторяю: путь к приобретению воли — это поставить себя под определенную дисциплину и не пытаться бежать. Люди используют в работе те же самые методы, которые они применяют в жизни — они приспосабливаются. Они пытаются сделать работу удобной или, по меньшей мере, уменьшить неудобства настолько, насколько возможно, и таким образом они теряют то, что работа может дать.
В. Я не понимаю, почему приспособление недопустимо в работе?
О. Вы не можете приспосабливаться к работе; вы должны работать с реальными фактами. Приспособление может быть правильным в некоторых случаях в жизни, но в работе оно всегда ошибочно. Приспособление не является надежным методом. Вы приспосабливаетесь к одному состоянию или одному ряду обстоятельств, а затем все меняется, и ваше приспособление терпит неудачу. Вы должны найти лучший метод, так как вы никогда не знаете, что случится в следующий момент. Например, вы сидите в своей комнате и решаете не раздражаться, затем неожиданно что-то происходит, и вы возбуждены прежде, чем вы осознаете это.
В. Как можем мы сделать эту работу более реальной? Я сознаю, что она не то, чем она могла бы быть.
О. Она есть то, что она есть, потому что вы не то, чем вы могли бы быть. Имеется определенный принцип в работе — время подсчитано. Для каждого лица существуют определенные требования. Если вы были только один месяц в работе, требования малы; в следующий месяц они растут, спустя шесть месяцев они более высоки, спустя год еще более высоки. Если человек не отвечает этим требованиям, то счет становится очень велик. Если человек считает, что он имеет право быть на уровне первого месяца, пребывая в работе в течение нескольких лет, он не может оплатить счет. Плата означает, прежде всего, способность удовлетворить требования. Требования всегда растут, и если вы отстали, то для вас вещи будут выглядеть ниже своего правильного уровня, каковы бы они ни были в действительности, так как вы находитесь ниже уровня. Но если вы работаете, если вы растете, вы будете на уровне требований. Я показываю вам сторону, с которой возможно подойти к этому вопросу. Многие вещи необходимы в организации, прежде всего понимание и усилие.
В. Я полагаю, что удовлетворение требований влечет за собой отказ от некоторых вещей, но я затрудняюсь определить каких.
О. Не беспокойтесь. Когда необходимо отказаться от чего-то, это становится вполне ясным. Если вы не понимаете, от чего вы должны отказаться, это значит, что пока не время думать об этом. Интеллектуально мыслить об этом совершенно бесполезно, ибо когда вы должны отказаться от чего-то, это никогда не приходит в форме загадки. Может быть, когда-нибудь вы увидите некоторый особый род отрицательной эмоции и осознаете, что если хотите сохранить ее, вы не сможете работать. Или это может быть некоторый род воображения, или что-то еще подобного рода. Это всегда начинается таким образом.
В. Кажется парадоксальным, что мы пытаемся стать свободными от законов и ставим себя под большее число законов.
О. Чтобы стать свободными, необходимо подчиниться значительно большему числу законов на определенное время, ибо человек может научиться быть свободным только путем повиновения большему числу законов. Имеется много причин для этого. Одна из причин в том, что мы слишком снисходительны к самим себе; если мы ставим себе задачу, то спустя некоторое время мы начинаем оправдываться. А затем мы обманываем себя слишком много.
Поэтому, как я сказал, если люди хотят продолжать изучать, они должны принимать некоторые условия. Это значит, что они должны делать изучение практическим. Если люди не принимают работу достаточно серьезно, то это потеря времени. Вы имеете право уйти, и я имею право прекратить лекции, поэтому нет никаких обязательств с каждой стороны. У меня есть другая работа, но мне необходимо пожертвовать временем, так как это единственный путь основать школу. Когда я смогу сказать: «Если я умру завтра, работа будет продолжаться», — это значит, что школа основана. Если это целиком зависит от меня, это будет значить, что школа недостаточно сильна.
В. Лучше ли изучать в школе только самих себя, а не других людей?
О. Нет, необходимо изучать других людей также, но не только других людей.
О. Несомненно, что легче быть объективным относительно других людей, чем относительно самого себя?
О. Нет, это более трудно. Если вы становитесь объективными к самим себе, вы можете видеть других людей объективно, но не раньше, так как раньше этого все будет окрашено вашими собственными взглядами, отношениями, вкусами, тем, что вам нравится и что вам не нравится. Для того, чтобы быть объективными, вы должны быть свободными от всего этого. Вы можете стать объективными к самим себе в состоянии самосознания: это есть первый опыт вхождения в контакт с реальным объектом.
В. Может ли человек научиться управлять толчками, воздействующими на него, с целью улучшить свою работу?
О. Если вы работаете на трех линиях, одна линия будет давать толчки другой. Когда вы поймете не теоретически, но из наблюдения, как одна линия помогает другой, вы узнаете.
В. Я имел в виду то, что если мы срочно нуждаемся в энергии для достижения некоторой цели, как мы можем ее получить? Путем толчка?
О. Хороший толчок быстро создает энергию. Но толчки могут быть трех видов: кто-то другой может дать его вам, или вы можете дать его самим себе, или он может прийти случайно. Ничто иное не может быстро дать энергию. Хороший толчок может заставить вас вспомнить себя и запомнить толчок. Он может быть настолько хорошим, что вы не будете в состоянии забыть его в течение некоторого времени; это сделает вас более эмоциональным, и эмоциональный центр создаст энергию.
В. Вы сказали, что толчки могут быть случайными?
О. Случайные толчки не идут в расчет. Вещи случаются; люди находят деньги на улице, но вы не можете надеяться на это. Когда мы говорим о том, чтобы «давать толчки», мы говорим о сознательных толчках.
Мы должны понимать, как вещи случаются. Мы начинаем что-то делать, а затем приходим к интервалу без осознания существования интервалов или знания об их возможностях. Такова наша ситуация. Прежде, чем мы приходим к возможности стремления и достижения, мы должны понять, что это весьма далеко от нас, мы должны изучать интервалы в данных примерах, так же как Диаграмму Пищи. Путем изучения этих интервалов и двух сознательных толчков, которые были объяснены, путем обучения тому, как создавать их, мы можем прийти к возможности совсем иного рода толчка. Фактически, если бы мы могли создавать достаточно необходимых толчков, которые являются достаточно сильными, не было бы ничего, чего мы не могли бы достичь. Единственная вещь, в которой мы нуждаемся, это толчки, но мы не можем делать их. Даже если мы думаем о них, мы недостаточно уверены в себе, мы не доверяем себе, не знаем наверняка, что этот толчок произведет желаемый эффект. Вот почему организованная работа включает в себя много толчков, то есть это не предоставляется делать нам самим. Мы настолько крепко спим, что никакие толчки не пробуждают нас — мы не замечаем их.
В. Если человек осознает свою механичность, то способен ли он делать выбор в своих действиях или должен ждать приобретения воли?
О. Я сказал бы, что это дает выбор. В то же самое время ошибочно думать, что когда приходит осознание, это уже приносит возможность и силу. Человек может знать и не быть способным делать. Это наиболее трудная и неприятная ситуация, если человек начинает видеть и является неспособным делать что-либо. Вот почему в некоторых случаях лучше не начинать работать, если не готов идти до конца. Иначе можно метаться между двух стульев.
Идея выбора — это противоречивая идея. С одной точки зрения нет никакого выбора, с другой точки зрения выбор имеется, с третьей снова нет никакого выбора, и все являются верными. Это очень сложная идея. Например, в работе имеется выбор, но работа связана с внешней жизнью. Вещи могут стать настолько плохими, что нет никакого выбора, а затем, возможно, имеется момент выбора, но если мы упускаем его, мы упускаем выбор.
В. Как можно распознавать эти моменты выбора?
О. Только путем попытки находить эти моменты в работе, так как эта система есть метод приобретения нового знания и силы, и, в то же самое время, средство осуществления этого знания и силы. Здесь мы имеем больше возможности выбирать. Если мы упражняемся в этом, тогда, возможно, позднее мы будем в состоянии применять это к другим вещам. Эта идея связана с перекрестками. Перекрестки — это моменты, когда человек может «делать». Если благоприятный случай приходит, и человек упускает его, другой может не прийти, быть может, в течение года или даже больше, и если человек не использует организованную работу, которая может предоставить постоянные благоприятные возможности.
В. Необходимо ли просить о возможности второй линии работы?
О. Каждому дается возможность, но человек не может организовать работу на второй линии для самого себя; она должна быть устроена.
В связи с этим было обнаружено, что физическая работа в школе весьма полезна. В некоторых школах имеются специальные физические упражнения, но при их отсутствии физическая работа занимает их место. Все это относится ко второй линии — это должна быть организованная работа. Идея заключается в следующем: когда определенное число людей работает совместно в доме, в саду, с животными и т. д., это не легко. Индивидуально они могут работать, но работать совместно трудно. Они критичны по отношению друг к другу; они становятся на пути друг друга; они берут вещи друг друга. Это очень хорошая помощь в самовоспоминании. Если человек заинтересован в данной идее, он может пробовать это, но только если он чувствует необходимость этого. Вы не должны думать, что это есть некоторый род магической помощи. Работа означает действие. Теоретически, работа с другими людьми есть вторая линия, но вы не должны думать, что находиться в одной и той же комнате с другими людьми или делать одну и ту же работу — есть вторая линия. Вы не знаете еще, что такое вторая линия работы.
В. Вы сказали однажды, что физическая работа — способ заставить центры работать соответствующим образом. Что вы подразумеваете под этим?
О. Физическая работа — не спорт, но тяжелая работа, одного рода для одного лица, другого рода для другого лица — расставляет правильно центры. Центры связаны определенным образом, и энергии распределены определенным способом. Когда люди не заняты, центры пытаются делать работу друг друга, и вследствие этого физическая работа — очень надежный метод для того, чтобы заставить центры работать лучше. Этот метод широко применяется в школах. В современной жизни, особенно у некоторых людей, ошибочная работа центров истощает всю энергию. Но, конечно, даже организованная работа, если работать отождествляясь, ничего не даст.
В. Какая разница между физической работой в обычной жизни и организованной физической работой в школе?
О. В других местах работа значительно легче: вы даете себе больше свободы в выборе способа для ее совершения. Предположите, что вы работаете в своем собственном саду. Вы будете делать вещи, которые вам нравится делать, и делать их по-своему. Вы будете выбирать свои собственные инструменты, свое собственное время, свою собственную погоду — все. Таким образом, вы вводите в это очень много своеволия. В организованной работе вы имеете не только физические результаты, вы боретесь также со своим своеволием. Работа не перестает быть опасной, будучи специально организованной, однако, тогда как в обычной работе воля всегда остается своеволием, в школьной работе своеволие портит все, и не только для самого человека, но также для других людей. Всякая организованная работа есть возможность работать против своеволия.
Кроме того, организованная физическая работа требует эмоционального усилия. Вот почему физическая работа реально не может быть названа физической, так как она является в добавлении ко всему эмоциональной. Если бы она была только физической, она не была бы столь полезной. Если в физической работе, которую вы делаете, нет никакого эмоционального усилия, вы должны либо увеличить вашу скорость, либо увеличить время или усилие, чтобы сделать ее эмоциональной. Попытайтесь делать ее с легкостью, и вы увидите, что она требует эмоционального усилия. Вот почему физическая работа важна.
В. Какого рода эмоциональное усилие?
О. Вы увидите. Мы говорим сейчас о физической работе, связанной с настоящей системой, — она находится под совершенно иными законами; вы делаете ее для иной цели, и вы должны помнить, зачем вы делаете ее.
В. Нуждаются ли некоторые люди в школе, а другие нет?
О. Школа для тех, кто подготовлен для школы. Начало школьной работы уже означает некоторую подготовку. В школе должна начаться новая октава. Какова обязанность личности, которая была магнетическим центром? Что можно требовать от нее теперь? Оценки работы, оценки системы и всего, связанного с системой. Если оценка имеется, эта личность будет расти; если ее нет, она не будет расти.
В. Можно ли отождествиться со школой?
О. Это означает потерю школы. Можно отождествиться со школой по многим причинам: из-за слишком сильной любви к ней, или продолжительной критики, или из-за слишком сильной веры.
В. Вмешивается ли школа в то, как вы ведете себя вне школы?
О. В отношении к школе ваши действия контролируются правилами. Вне школы вы найдете, что также необходимо применять определенные принципы, которые вы применяете в школе. Если вы не пытаетесь применять их всякий раз, когда вы можете, бесполезно знать их. Затем — это не правило или принцип — вы найдете даже вне школы, что если вы хотите делать что-либо, вы не должны делать некоторую другую вещь; другими словами, вы должны платить за все, не в том смысле, чтобы вынуть деньги и уплатить, но путем некоторого рода «жертвы» (мне не нравится применять это слово, но нет никакого другого). Таким образом, это будет затрагивать всю вашу жизнь.
В. Зависит ли число людей в школе от количества представленного знания?
О. Нет, это зависит от числа людей, которые имеют определенное бытие и которые могут заботиться о других людях, учить и инструктировать их и т. д. Вы думаете, что школы подобны грибам в лесу, но они весьма отличны от грибов. Школа есть результат длительной работы. Даже если вы берете эту комнату и нас, беседующих здесь, это есть результат тридцатилетней работы многих людей и, может быть, многих до них. Это необходимо принимать в расчет.
Кроме того, знание в нашем смысле означает знание, связанное с возможностью развития бытия. Это знание должно идти из другой школы и должно быть ценным. Допустите, что я заставляю вас выучить наизусть даты рождения всех французских президентов; какая польза в этом? Однако очень часто это называется знанием.
В. Является ли причиной того, почему это знание не может быть дано без платы, то, что люди, берущие его без платы, будут искажать его?
О. Просто потому, что они будут терять его, будут отбрасывать его, так как оценка зависит от платы. Вы не можете иметь правильной оценки вещи, за которую вы не платите. Если она приходит слишком легко, вы не цените ее. Это есть одна сторона, а другая сторона вопроса — это то, что если вы цените вещь, вы не отдадите ее другим людям. Что значит оценка? Если вы сознаете, какое усилие было вложено в знание, сколько людей работало и как долго, чтобы дать вам это знание, вы не отдадите его бесплатно, так как, прежде всего, оно не будет полезно, и потом, почему они должны иметь его бесплатно? Это было бы величайшей несправедливостью. Но этого не случится, так как люди не смогут его взять.
В. Насколько я понял, главная цель школы — создать сверхчеловека?
О. Я не знаю об этом создании «сверхчеловека». Это не питомник «сверхлюдей»!
В. Какую связь имеет идея школы с космическим порядком?
О. Это школа — школа, в которой вы можете быть, — очень небольшая вещь. Она может помочь вам, но это очень большая самонадеянность с нашей стороны думать, что она имеет какое-либо космическое значение. Очень легко понять идею школы, если вы думаете о ней просто. Вы хотите иметь некоторое знание и вы не можете получить его до тех пор, пока не встречаете школу. Я имею в виду школу, которая получила это знание от другой школы, а не знание, изобретенное обычными людьми. Это единственная идея, с которой вы можете начать.
В. Некоторое время назад вы упоминали о людях высшего сознания, от которых идет это знание. Существуют ли они в действительности, и можем ли мы распознавать их?
О. Мы не можем распознавать их, если они не хотят быть узнанными. Но если они хотят этого, они могут показать, что они находятся на ином уровне. Если мы встречаем людей более высокого уровня, мы не распознаем их бытия, но мы можем распознать их знание. Мы знаем границы нашего знания, поэтому мы можем видеть, что кто-то знает больше, чем мы. Это все, что возможно для нас в нашем теперешнем состоянии. Но мы не можем видеть, сознателен ли другой человек или нет, или более сознателен, чем мы. Человек будет выглядеть таким же или сходным и, особенно интересно, часто случается, что более развитые люди могут выглядеть менее сознательными, и мы можем принимать их за более механических, чем мы сами.
В. Существуют ли школы для того, чтобы иметь общее влияние на других людей вне школ, или только для своих внутренних целей?
О. Я сказал бы — от того и другого, только нет никакого противоречия между этими двумя вещами, ибо как могут школы иметь влияние на людей вне школ? Только путем подготовки их для школы, никаким другим путем. Главное затруднение в понимании школьных систем состоит в том, что они не могут быть слишком сильно разбавлены. Если они становятся разбавленными, они делаются своей собственной противоположностью, теряют свое значение, перестают иметь какую-либо цель.
В. Разве школы в прошлом не влияли на человечество?
О. Когда школы влияли на человечество, оно было очень небольшим, а школы очень большими. Теперь человечество очень большое, а школы очень малы. Например, школы под именем различных мистерий влияли на определенные периоды греческой жизни, но Греция была очень небольшой страной. Египет также был сравнительно мал, поэтому на него можно было влиять. Но как могла бы эта небольшая школа влиять на человечество в настоящее время? Вы спрашиваете, не думая. Я вспоминаю, как Гурджиев сказал, что 200 сознательных людей могли бы влиять на человечество. Мы подсчитали однажды, что это значит. Допустите, что в мире существует один человек № 7; он должен иметь, по меньшей мере, сто человек № б. Каждый из этих людей № б должен иметь по меньшей мере сто человек № 5, что составляет 10 000 людей № 5. Каждый из этих 10 000 людей № 5 должен иметь по крайней мере сто человек № 4, через которых он может иметь контакт с другими людьми, так что должно быть 1 000 000 человек № 4. Каждый из этих людей № 4 должен иметь по крайней мере сто человек № 1, 2 и 3, которых он знает и с которыми он может работать, что составит 100 000 000 человек № 1, 2 и 3. Это значит, что даже если мы предположим, что одна тысяча составляет одну школу, было бы 100 000 школ. Но мы знаем определенно, что нет такого числа школ, поэтому невозможно ожидать человека № 7, так как существование человека № 7 означало бы, что школы контролировали бы жизнь. Даже человек № б означал бы, что школы управляют миром. Это подразумевает, что люди № б и № 7 были бы в мире только в особых условиях, и это было бы видно и известно, так как это значило бы, что жизнь контролируется школами. А так как мы знаем, что если сейчас и имеются школы, то они весьма скрыты, это не может быть так в наши времена.
В. Имеете ли вы в виду, что человек № 7 не может существовать на нашей планете или что он не существует при настоящих условиях?
О. Я не сказал, что он не может существовать. Я сказал, что мы имеем основания думать, что он не существует, так как его существование само показало бы себя. Но это не исключает возможности того, что по некоторой причине люди № 7 могут существовать и не показывают себя; только это менее вероятно.
Глава XII
Необходимость различать более важные и менее важные идеи настоящей системы — Ограничения бытия — Возможности изменения бытия — Домохозяин, бродяга и лунатик — Хаснамусс — Сон и возможность пробуждения — Осознание и слова — Как увеличить эмоциональное отношение — Чувство пропорции — Самовоспоминание — Знать и видеть себя — Быть серьезным — Борьба с привычками — Понимание механичности — Усилия — Самоизучение — Самонаблюдение — Толчки — Как быть более эмоциональным? — Введение большего напряжения в работу — Тренировка эмоционального центра — Положительные эмоции — Приятные и неприятные эмоции — Увеличение оценки — Как приходят новые вещи — Замедление понимания — Повышение стандарта человека.
Пришло ВРЕМЯ ПОДУМАТЬ обо всем, что вы слышали, с точки зрения того, что является более важным, то есть поискать центр тяжести во всех различных идеях, которые вы изучали, и попытаться найти главные пункты, потому что, как и во всем другом, здесь существуют более важные и менее важные пункты. Имеются вспомогательные вещи, которые помогают вам понимать главные пункты, и имеются главные пункты, которые определяют целое. Теперь наступило время научиться различать их.
Правильные вопросы, правильные проблемы — это те, которые относятся к бытию и к изменению бытия, как найти слабые стороны нашего бытия и как бороться против них. Мы должны понять, что до приобретения нового знания мы должны осознать наши ограничения и тот факт, что наши ограничения являются действительно ограничениями нашего бытия. Наше знание остается на том же самом уровне. Оно растет в некотором направлении, но этот рост весьма ограничен. Мы должны видеть, в каком ограниченном поле мы живем, всегда обманывая себя, всегда воображая, что вещи должны быть отличны от того, чем они являются. Мы думаем, что очень легко изменить что-либо, но только когда мы искренне пытаемся делать это, мы осознаем, насколько это трудно, насколько это почти невозможно. Идея изменения бытия является наиболее важной идеей. Теории, системы, диаграммы являются только помощью; они помогают сосредоточению и правильному мышлению, но может быть только одна реальная цель — это изменить наше бытие, ибо, если мы хотим изменить что-либо в нашем собственном понимании мира, мы должны изменить что-то в самих себе.
Что является интересным в этой связи и о чем мне хотелось бы сказать, это деление людей с точки зрения возможности изменения бытия. Имеется такое деление.
Особенно оно связано с идеей Дороги или Пути. Мы помните, было сказано, что с момента, когда человек становится связанным с влиянием С, начинается лестница, и только, когда человек добирается до ее вершины, достигается Дорога или Путь? Был задан вопрос о том, кто способен дойти до этой лестницы, подняться по ней и достичь Пути. Гурджиев ответил, применив русское слово «домохозяин». В индийской и буддийской литературе это весьма хорошо определенный тип человека и тип жизни, которая может привести человека к изменению бытия. «Снатака», или «Домохозяин», просто означает человека, который ведет обычную жизнь. Такой человек может иметь сомнения относительно ценности обычных вещей; он может иметь мечты о возможностях развития; он может прийти к школе либо после долгой жизни, либо в начале жизни, и он может работать в школе. Только из среды таких людей выходят люди, способные подняться по лестнице и достичь Пути.
Других людей он разделил на две категории: первая — «бродяги» и вторая — «лунатики». Бродяги не обязательно являются бедными людьми; они могут быть богаты и могут все же быть бродягами в своем отношении к жизни. И «лунатик» не означает человека, лишенного обычного ума, он может быть государственным деятелем или профессором.
Эти две категории не являются подходящими для школы и не будут заинтересованы в ней; бродяги — потому что они вообще не заинтересованы ни в чем; лунатики — потому что они имеют ложные ценности. Поэтому, если они пытаются подняться по лестнице, они только падают вниз и ломают себе шеи.
Сначала необходимо понять эти три категории с точки зрения возможности изменения бытия, возможности школьной работы. Это деление означает только одно, — что люди не находятся точно в одном и том же положении по отношению к возможностям работы. Имеются люди, для которых существует возможность изменения их бытия; имеется много людей, для которых это практически невозможно, так как они привели свое бытие к такому состоянию, что в них нет никакой отправной точки; и имеются люди, принадлежащие еще к четвертой категории, которые различными средствами уже разрушили всякую возможность изменения своего бытия. Это деление не является аналогичным любому другому делению. Принадлежность к одной из первых трех категорий не является постоянной и может быть изменена, но человек может прийти к данной работе только из первой категории, не из второй или третьей; четвертая категория исключает все возможности. Таким образом, хотя люди могут быть рождены с одними и теми же правами, так сказать, они теряют свои права очень легко.
Когда вы поймете эти категории и обнаружите их в вашем собственном опыте, среди ваших знакомых, в жизни, в литературе, вы поймете эту четвертую категорию людей. В обычных условиях, в обычные времена, они являются просто преступниками или подлинными лунатиками — ничем больше. Но в некоторые периоды истории такие люди очень часто играют ведущую роль; они могут приобрести власть и стать весьма важными людьми. Но мы должны оставить их в данную минуту и сосредоточиться на первых трех категориях.
В. Связана ли возможность роста бытия с готовностью повиноваться некоторым законам и принципам?
О. Необязательно. Имеются различные пути. На пути монаха, например, вы должны начать с повиновения. Имеются другие пути, которые не начинаются с повиновения, но с изучения и понимания. Общим законам вы не можете не повиноваться, так как они заставляют вас повиноваться. Вы можете избежать некоторых из них только через рост бытия, но не как-либо иначе.
В. Следует ли отсюда, что люди, которые имеют связь со школой, сколь бы легкой она ни была, относятся к тем, кто может изменить свое бытие?
О. Конечно, если они заинтересованы в школе и искренни в своем отношении к школе, это показывает, что они относятся к тем, которые могут. Но, видите ли, в каждом из нас имеются черты бродяги и лунатика. Это не значит, что если мы связаны со школой, мы уже свободны от этих черт. Они играют определенную роль в нас, и в изучении бытия мы должны обнаруживать их; мы должны знать, каким путем они мешают нашей работе, мы должны бороться с ними. Это невозможно без школы. Как я сказал раньше, бродяги могут быть не только богатыми, они могут быть очень хорошо устроенными в жизни и, тем не менее, быть бродягами. Лунатики могут быть очень учеными людьми и занимать высокое положение в жизни и, однако, быть лунатиками.
В. Является ли одной из черт лунатика его желание таких вещей, которые несоразмерны с другими вещами и таким образом являются вредными для него?
О. «Лунатик» — это человек, который всегда гоняется за ложными ценностями, который не умеет разбираться. Он всегда является формирующим. Формирующее мышление всегда дефективно, а лунатики особенно преданы формирующему мышлению, это их главная болезнь. Имеется много различных путей быть формирующим.
В. Является ли некоторого рода безответственность, готовность выбросить все за борт, чертой бродяги?
О. Совершенно верно. Иногда это может принимать весьма поэтические формы: «Нет никаких ценностей в мире», — «Ничто ничего не стоит», — «Все относительно», — таковы излюбленные фразы бродяги. Но фактически бродяга не так опасен. Лунатик более опасен, так как это означает ложные ценности и формирующее мышление.
В. Что определяет принадлежность человека к той или иной категории?
О. Определенное отношение к жизни, к людям и некоторые возможности, которые он имеет. Это одинаково для всех трех категорий. Четвертая категория является особой.
Относительно этой четвертой категории я хочу дать вам несколько определений. В настоящей системе эта категория имеет особое название, состоящее из двух турецких слов. Это «Хаснамусс». Одна из первых вещей относительно «Хаснамусса» — это та, что он никогда не колеблется пожертвовать людьми или создать огромное количество страдания, просто из-за своих собственных личных честолюбивых желаний. Как создается «Хаснамусс» — это другой вопрос. Это начинается с формирующего мышления, с формирования бродяги и лунатика в одно и то же время. Другое определение «Хаснамусса» — это то, что он кристаллизован в ошибочных водородах. Эта категория не может интересовать вас практически, так как вы не имеете ничего общего с такими людьми; но вы встречаетесь с результатами их существования.
Как я сказал, для вас важно понять вторую и третью категории, так как мы можем найти в нас самих черты их обоих, особенно третьей. Чтобы бороться против второй, то есть бродяги, необходимы школьная и внутренняя дисциплина, так как в бродяге нет никакой дисциплины. В лунатике может быть много дисциплины, только ошибочного рода — целиком формирующей. Поэтому борьба с формирующим мышлением есть борьба против лунатизма, а создание дисциплины и самодисциплины есть борьба против бродяги.
Что касается характерных особенностей человека первой категории, то есть домохозяина, то прежде всего он является практическим человеком; он не является формирующим; он должен иметь определенное количество дисциплины, иначе он не был бы тем, что он есть. Таким образом, практическое мышление и самодисциплина являются характерными особенностями первой категории. Такой человек обладает практическим мышлением и самодисциплиной в достаточном количестве для обычной жизни, но не для работы, поэтому в настоящей работе эти две характерные особенности должны увеличиваться и расти. Домохозяин — это нормальный человек, а нормальный человек, при благоприятных условиях, имеет возможность развития.
В. В каждом ли человеке есть возможность домохозяина?
О. Не во всяком. Я уже сказал, что имеются некоторые люди, которые потеряли способность к практическому мышлению или способность развития. В таком случае они полностью являются лунатиками или бродягами, в соответствии с тем, что они потеряли.
В. Вы имеете в виду — от рождения?
О. Этого мы не знаем. Мы не можем говорить об этом, мы можем говорить только о результатах. Мы знаем, что в настоящей работе человек должен иметь способность к практическому мышлению и практическому отношению, и он должен иметь достаточно самодисциплины, чтобы принять школьную дисциплину.
В. Что вы подразумеваете под практическим мышлением?
О. Только то, что называется практическим мышлением на обычном языке, именно: способность оценивать вещи в различных обстоятельствах. Эта же самая способность может быть применена к идеям настоящей работы, школьным принципам, правилам, ко всему.
В. Кажется, что люди в категории лунатиков и бродяг находятся дальше от любого понимания истины, чем домохозяева?
О. Нет гарантии этого. Как показывают факты, они могут быть точно на том же самом уровне в отношении к этому, но их потенциальность иная. Как и многое другое, люди не различают этих проявлений; люди не отличаются друг от друга в среде механических людей. Но возможности различны. Один может стать другим, другой не может; один может измениться, только если происходит чудо, другой может измениться путем своих собственных усилий и с некоторой помощью.
В. Вы говорите, что все мы являемся частично бродягами, лунатиками и домохозяевами?
О. Пытайтесь не думать об этом в этих терминах. Найдите ваши собственные слова — что подразумевается под «домохозяином», что под «бродягой», что под «лунатиком». Эти слова не являются описанием, они только намек на некоторые возможности.
В. Является ли описанием нелюбовь к самодисциплине?
О. Не описанием; только одной чертой. Прежде всего, бродяга не имеет никаких ценностей; все является одним и тем же, хорошее и плохое не существуют для него, — и вследствие этого или в связи с этим он не имеет никакой дисциплины. Лунатик ценит то, что не имеет никакой ценности, и не ценит того, что имеет ценность. Это есть главные характерные особенности, не описание. Домохозяин имеет по меньшей мере некоторые ценности, с которых он может начинать, и определенное практическое отношение к вещам. Он знает, что если он хочет есть, он должен работать.
В. Относительно четвертой категории человека, который разрушил возможность развития, — возникает ли эта ситуация в нем вследствие некоторой формы необычайного эгоизма?
О. Да, в большинстве случаев. Полезно знать об этой категории только потому, что иногда эти люди играют большую роль в жизни. Но они уже существуют в жизни: мы не можем ни помочь им, ни разрушить их.
Мы должны думать о нас самих, нашем отношении и, главным образом, о нашем понимании. Так как, если мы понимаем, это уже лучше; мы принимаем таких людей более легко и знаем их проявления.
В. Являются ли различия между людьми 1, 2, 3 и 4 определенными или, подобно бродягам, лунатикам, домохозяевам, мы являемся частицей каждого?
О. Вы абсолютно искажаете идеи для самих себя, когда вы так берете их и путаете. Эти идеи очень важны. Сначала вы должны взять одну, совершенно отдельно, и пытаться понять ее. Затем взять другую и пытаться понять ее отдельно. Деление людей на №№ 1, 2, 3 и т. д. — это единая вещь, и это не было дано параллельно к чему-либо еще. Вы должны изучать ее так, как она дана — что подразумевается под человеком № 1, под человеком № 2, под человеком № 3, каковы различные комбинации их, как они смешаны и т. д.
Затем берите вторую идею. Чтобы понять, что подразумевается под домохозяином, бродягой, лунатиком и дальнейшими деградациями, так сказать, каждый должен быть взят отдельно. Вы не можете брать их всех вместе и говорить о них одновременно. Это деление было упомянуто в связи с возможностью развития. Вы должны представить себе огромное число людей, которые по состоянию своего бытия не способны к восприятию каких-либо реальных идей.
В. Может ли бродяга преуспевать в жизни?
О. Это слово применяется для описания людей, о которых предполагается, что они находятся очень близко к возможности развития, хотя фактически они весьма далеки от этого — дальше, чем обычные люди. Люди могут знать много красивых слов, говорить очень легко и, тем не менее, быть весьма далекими от возможности развития.
В. Каково значение идеи, представленной этими тремя категориями?
О. Важно то, что в каждом из нас, даже если мы находим, что мы имеем некоторые практические отношения и некоторые ценности, важная часть нас все же не имеет никаких ценностей или имеет ложные ценности, подобно бродяге и лунатику.
В. Что может помочь нам в приобретении способности различать?
О. Отделите в себе механическое от сознательного, посмотрите, как мало имеется сознательного, как редко оно работает и как сильно механическое — механические отношения, механические стремления, механические мысли, механические желания.
В. Каков наилучший путь работы над самопознанием?
О. Вы помните, я сказал вначале, что имеются две линии, по которым может и должно происходить наше развитие. Первая есть линия знания. Это понятно: мы должны увеличить наши знания, ибо мы не знаем достаточно ни о нас самих, ни о Вселенной. Вторая — это линия бытия, ибо наше бытие не есть то, чем оно должно быть, не только в смысле того, что мы являемся полуразвитыми существами и что наш уровень может быть повышен, но также в том смысле, что некоторые вещи в нас являются недоразвитыми даже для нашего теперешнего состояния. Я говорил, что главные черты нашего бытия — это то, что мы не едины, что мы — множество, что мы не сознательны. Это неизбежно, но тот факт, что мы не сознаем этого, может быть изменен: мы можем знать это. Например, мы можем знать, что в каждый момент единственное действие, единственная мысль приходит не из целого, — но только из малой части нас. Мы можем осознавать это. Изменение бытия в большинстве случаев начинается с малой осведомленности о чем-то, о чем мы не были осведомлены прежде. Но само бытие может расти и развиваться; наш уровень бытия может измениться, и параллельно с этим растет наше знание. Реальная работа есть работа над бытием, но знание помогает. В то же самое время работа над знанием также важна, и тогда помогает бытие, так как в состоянии, в котором мы находимся, мы не можем приобрести много знания — оно будет разбито и разделено между различными «я». Иногда люди работают в течение нескольких лет, приобретают информацию, но не работают над своим бытием. Тогда они оставляют работу, но они не могут забыть знание, которое они приобрели, и оно работает в них, но их бытие не соответствует ему, и поэтому их знание становится искаженным.
Что касается знания, вы должны также понять, что в каждом из нас имеются три человека — человек № 1, человек № 2 и человек № 3. Один из них может преобладать, но каждый имеет всех трех. Таким образом, даже в нас самих мы имеем три категории знания. Часть нашего знания есть знание человека № 1, другая часть есть знание человека № 2 и третья часть — знание человека № 3. Когда вы разделите то, что каждый из них знает, вы увидите, что человек может находиться под влиянием одного из доминирующих в нем людей.
Некоторые школы начинают ошибочным путем и развивают воображаемые качества, такие как видения и тому подобные вещи, но работа над бытием требует постоянного надзора и знания, иначе многие вещи могут идти ошибочно: человек может принять воображение за реальную вещь, и если он не работает над бытием правильным путем, его работа может принять ошибочное направление. Это очень важно понять: всегда должны быть эти две линии, помогающие друг другу.
В. Вы сказали, что одна из черт нашего бытия — это то, что мы никогда не являемся едиными. Несомненно, что в случае отождествления мы являемся едиными — мы не являемся множеством; но, может быть, это неправильное единство?
О, Да, но это только одна из многих групп «я», это не целое. И отождествление практически исключает все другие «я». Даже в обычные моменты, если вы относительно не отождествлены, одно «я» может быть делающим нечто, а другие «я» могут смотреть в том же самом направлении, по крайней мере, некоторое число их. Но в состоянии отождествления они полностью выключены: одно малое «я» занимает целое поле. Это есть характерная особенность нашего бытия, что одно малое «я» называет себя «Я», имея в виду целое. Вот почему я говорю, что мы всегда лжем самим себе и другим, когда мы говорим «я», так как это не есть «Я», но только малая вещь, претендующая быть целым.
В. Что это такое в нас, что делает усилия?
О. Опять-таки, одно из «я» или малая группа «я». Наша цель — быть способным делать правильные усилия по самоизучению и саморазвитию большей группой различных «я»; так, чтобы малая группа «я», которая начинает самоизучение, могла расти и спустя некоторое время стала достаточно большой и сильной, чтобы контролировать целое и сохранять направление. Но вначале эта группа «я» должна быть обучена всему, что мы называем школьной работой, путем определенного рода изучения. Если эта малая группа «я», с которой вы начинаете, не растет, вы не будете иметь достаточно силы продолжать. Многие люди начинают эту работу, а затем оставляют ее. С этим ничего нельзя сделать или нельзя предсказать что-нибудь заранее. Спустя некоторое время вы увидите, имеете ли вы достаточно энергии и интереса, ибо работа требует энергии и усилия. Вы не можете получить ни знания, ни бытия, будучи пассивными. Вы должны быть активными в отношении к работе.
Главное, о чем мы должны помнить и думать в связи с изменением бытия, это сон и возможность пробуждения. Вы должны находить в самих себе некоторые идеи, некоторые мысли, которые будут пробуждать вас.
В. Имеются ли некоторые идеи, которые всегда будут пробуждать человека, так как я нахожу, что некоторые идеи сильно помогают в один день и не помогают в другой?
О. Да, конечно, но вы должны находить вещи, которые помогают более часто — некоторые осознания. Имеется большая разница между осознанием и словами. Раз вы осознали что-то, вы знаете, что это верно, И тогда вы не должны забывать это. Как пробудиться — это должен быть главный вопрос. Осознайте, что вы являетесь спящим, что каждый спит. Затем осознайте, что единственный выход — это пробудиться. Необходимо сосредоточиться на одном факте — сна и возможности пробуждения. Если вы думаете об этом и чувствуете это, тогда появляется шанс. Пока вы не приходите к этому осознанию, нет никакого шанса. Вы можете говорить об этой системе, о мирах, водородах, космосах и обо всем другом таким же образом, как вы говорите о других вещах, и ничто не произойдет.
В. Если человек имеет осознание, что он спит…
О. «Если» — это уже сон. Все сны начинаются с «если». Пытайтесь думать без этого. Да, осознание — есть единственная вещь. Необходимо найти пути к пробуждению, а до этого вы должны осознать, что такое сон.
В. Как повысить свое эмоциональное отношение к идеям настоящей системы?
О. Сравните сон и пробуждение. Все идеи настоящей работы начинаются с идеи сна и возможности пробуждения. Все другие идеи, жизненные идеи могут быть умными, разработанными, но они являются идеями спящих людей. Мы так привыкли к этим воображаемым идеям, что, спустя некоторое время, мы берем идеи настоящей системы на том же самом уровне, как другие идеи, которые никуда не ведут. Полезно думать, что каждый день, когда вы встречаетесь здесь, может быть последним днем. Мы не знаем, что может принести завтрашний день, мы забываем об этом. Если вы осознаете это, ваше эмоциональное отношение будет повышаться само по себе и вы будете способны думать о том, что действительно является важным.
Пытайтесь думать об относительной значимости вещей. Необходимо понять, как подойти к этой проблеме. Как вы можете думать о значимости чего-либо, если вы не имеете никакого материала для сравнения? Для того чтобы сравнивать, вы должны иметь различные вещи. Пытайтесь сравнивать идеи и принципы настоящей работы с вещами в жизни.
В. По-моему, это совершенно различные вещи.
О. Вам не поможет, если вы будете говорить, что это различные вещи. Мы хотим найти для самих себя, а не для академических целей, что является более важным и что является менее важным. Это не та мысль, с которой нужно начинать. Вы никогда не получите правильной пропорции, правильного материала для сравнения, если вы начинаете с такой мысли. Подумайте и вы увидите это.
В. Мое затруднение в том, что я принимаю интеллектуально, что нечто является важным и полезным, а нечто другое является незначительным и вредным, но я не чувствую это.
О. Осознание принесет эмоциональное чувство. Это нужно осознавать более часто, связывать с большим количеством вещей. Просто пытайтесь пропускать те идеи, которые вы слышали, через вашу голову. Находите, какие из них привлекают вас больше. Некоторые остаются только словами для вас, относительно других вы имеете практические наблюдения или переживания. Это поможет.
В. Было сказано, что мы должны выбросить все ненужное, чтобы прогрессировать. Я нахожу это очень трудным.
О. Я думаю, что это есть цель во всем. Если вы делаете что-то для некоторой определенной цели, тогда, конечно, чем меньше ненужных вещей вы делаете, тем ближе вы подходите к вашей цели. Например, если вы спешите успеть к поезду и в то же самое время хотите задержаться над вашей газетой, вы опоздаете на поезд и не прочтете газету. Лучше взять газету с собой и прочесть ее в поезде. Но выбросить все невозможно, а невозможные вещи не требуются. Однако остается принцип: мы имеем так много ненужных вещей, которые мы рассматриваем как необходимые, что мы можем хотя бы немного уменьшить их количество.
В. Становится ли более сознательный человек менее заинтересован в жизни?
О. Это зависит от того, что человек понимает под жизнью, так как это выражение может иметь много различных толкований. Человек может быть заинтересован в такой стороне жизни, которая абсолютно несовместима с другими интересами, или он может быть заинтересован в стороне жизни, которая становится связанной с этими другими интересами.
В. По-видимому, чтобы стать сознательным, нужно большое желание, но не может ли желание стать помехой к сознательности?
О. Желание — сложная вещь. И в действительности это комбинация целых серий мыслей, чувств, даже страхов. Желание быть сознательным приходит, когда вы боитесь механичности. Сначала человек должен осознать, что он является машиной, а затем бояться этого. Тогда появится желание.
В. Недавно я пережил довольно гнетущее чувство, что, несмотря на настоящую работу, я все еще, кажется, ужасно механичен.
О. Конечно, мы являемся механическими и мы ничего не сможем сделать с этим до тех пор, пока не узнаем себя лучше, не только вообще, но и индивидуально, ибо имеется много обычных вещей, общих для всех, и имеется много индивидуальных черт. Сначала мы изучаем общие вещи, затем индивидуальные; и когда мы узнаем себя, мы поймем, где начинать. Сейчас мы только пытаемся делать элементарные вещи, больше для самоизучения, чем для действительных результатов.
В. Как может человек излечиться от таких периодов безразличия, когда идеи системы не имеют никакой силы?
О. Все идет волнами — вверх и вниз. Необходимо приобрести достаточно памяти и возвышенности, так сказать, чтобы в моменты подавленности не терять нить, не забывать того, что важно.
В. Но что поставить на место чувства подавленности, которое приходит, когда иллюзии исчезают?
О. Подавленность может появиться из-за других иллюзий, которые занимают место исчезнувших. Первые иллюзии были полны надежды, а другие иллюзии могут быть полны отчаяния, и это все.
В. Как мы можем усилить и закрепить моменты, когда ощущается эмоция и мы хотим работать, и как использовать эти моменты, когда мы не хотим работать?
О. Пытаясь связать эти моменты. Когда вы находитесь в состоянии желания работать, вспоминайте другие моменты, когда вы находились в таком же состоянии, и делайте мысленную связь между ними.
В. Не принесет ли это с собой побуждение работать?
О. В этой системе побуждение должно приходить от осознания вашей ситуации и возможности изменения. Или это может быть даже более простым. Побуждение работать может быть вызвано путем осознания того, что возможно знать больше, чем вы знаете сейчас. Второе относится к знанию, а первое — к бытию. В действительности, вы должны иметь и то, и другое, и все это должно быть проверено. Очень скоро после того, как вы начинаете работать, вы сознаете, что вы начинаете приобретать некоторое знание, которое открывает новые возможности понимания. Человек не может избежать этого, если он действительно пытается работать. И спустя некоторое время человек заметит изменения в себе, изменения, которых он не сможет описать, но которые создадут совершенно иные отношения. Это неизбежно, поэтому это дает человеку определенную оценку и определенное понимание того, что он получает что-то и движется куда-то вместо того, чтобы стоять неподвижно.
В. Как может человек усилить решения?
О. Это зависит от решения. Первая вещь — это знать, что более и что менее важно. Если вы научитесь различать это, решение не будет трудным. Вы должны научиться различать между механичностью и сознательностью на нашем уровне. Вещи, которые связаны с работой, могут быть сознательными. Вещи, связанные с удобством, прибылью, удовольствием, выгодой, являются механическими. Также имеется другая сторона. Если результат решения действительно важен и связан с вашей работой, вы имеете право просить совета. В таком случае вы особенно должны пытаться не решать в одиночку.
В. Я чувствую, что мое отношение к настоящей работе требует полного пересмотра. Настоящая система имеет значимость только для одного «я» — другие «я» не хотят учиться или изменяться. Есть ли какой-нибудь способ, который может помочь мне усилить желание работать?
О. Но кто будет делать это, если заинтересовано только одно «я», а другие не заинтересованы? Вы говорите так, как будто вы чем-то отличны от этих «я». Одно «я» может решать, но другое «я» будет рядом вместе с первым и не будет знать об этом. Такова данная ситуация, и вы должны пытаться делать все, что вы можете. Не мечтайте о вещах, которые вы не можете делать, не пытайтесь делать больше, чем вы можете. Никто не может помочь вам в желании работать, вы должны хотеть сами, но если вы не делаете того, что вы можете, вы будете терять и работать меньше и меньше. Если вы пытаетесь вспоминать себя или останавливать мысли три или четыре раза в день, это очень скоро даст вам энергию, только это должно быть регулярным. Как мы можем увеличить силу нашей работы? Только путем работы, нет никакого другого пути. Если вы учитесь делать малые усилия, вы будете иметь малые результаты, а если вы делаете более значительные усилия, вы будете получать более значительные результаты.
В. Как можно быть более уверенным, что имеется конкретная выгода в том, чтобы стать более сознательным и менее механическим?
О. Вы должны решить для самих себя; найдите доводы для этого. Сначала пытайтесь понять, что означало бы быть более сознательным и менее механическим, затем решайте. Только тогда это будет иметь реальный вес. Если отвечу я, это будет мое мнение. Имеются вещи, которые человек должен решать для самого себя, только тогда они могут иметь реальное значение и могут показать реальное понимание.
Мы не знаем, что значит стать сознательным. Но мы не знаем также нашего теперешнего состояния, так как мы живем в иллюзиях. Если бы мы были свободны от иллюзий, тогда стал бы возможным сильный импульс, чтобы выйти из этого состояния-и измениться. Человек не может описать полностью, что означает это изменение, и лучше не пытаться, ибо воображение всегда готово работать и обманывать нас. Лучше изучайте теперешнее состояние. Если вы делаете это, вы ничего не теряете, ибо вам нечего терять.
В. Я чувствую иногда, что я не имею никакого чувства пропорции. Как я могу исправить это?
О. Но в этом все дело! Это есть цель всей работы. Все, что мы делаем, имеет своей целью приобрести чувство пропорции. Но вы не можете иметь его до вашей работы, поэтому необходимо работать, и тогда, как результат работы, вы будете иметь лучшее чувство пропорции.
В. Я думаю, что наибольшая трудность — это найти мост между нашей обычной жизнью и серьезной работой в настоящей системе. Что является мостом?
О. Нет никакой необходимости искать мост, так как эта система дает возможность начать работу сразу, как раз такими, какими вы являетесь. В то же самое время, когда вы начинаете думать о возможных результатах работы и о том, что случается без какой-либо работы, вы увидите различие. В одном случае все случается, а в другом случае вы должны быть сознательными, чтобы действовать согласно тому, что вы знаете. Нет никакого моста между ними; какой мост может быть между сумасшедшим и здравомыслящим?
В. Освобождает ли изменение бытия от внешних событий?
О. Это вы должны выяснить путем опыта. Чем больше вы становитесь объединенными в самих себе и чем более вы сознательны, тем меньше вы будете зависеть от обстоятельств. Вы поймете их лучше, определите свой путь лучше и, таким образом, вы станете более свободными. Что касается того, что случается позднее, это должно быть пережито в дальнейших стадиях. Бесполезно говорить об этом теоретически. Вы можете судить по всему, сказанному мной, что я пытаюсь подвести вас к практическим вещам.
В. Самовоспоминание является значительно более трудным в некоторых жизненных обстоятельствах. Следует ли избегать их?
О. Это ошибка — думать, что жизненные обстоятельства, то есть внешние обстоятельства, могут изменить что-либо или воздействовать на что-либо. Это иллюзия. Что касается того, избегать их или нет — пытайтесь избегать их или пытайтесь принимать их как роль, которую вы должны играть. Однако, если вы ухитряетесь избегать их, вы найдете, что ничто не изменилось; могут быть исключения, но общий баланс остается обычно одним и тем же.
В. Если все мы представляем собой слабость и не имеем никакой силы, из какого источника извлекаем мы силу, которая необходима даже для того, чтобы начать работу над собой?
О. Мы имеем некоторую силу. Если бы мы были только слабостью, мы ничего не могли бы делать; если бы мы вообще не имели никакой силы, мы не были бы заинтересованы в настоящей работе. Если мы осознаем нашу ситуацию, мы уже имеем некоторую силу, а новое знание увеличивает эту силу. Таким образом, мы имеем вполне достаточно, чтобы начать. Позднее сила приходит из нового знания, новых усилий.
В. Я нахожу очень трудным работать правильно, так как я не вижу, какой род усилия правилен в одно время и неправилен в другое.
О. Попытка вспоминать себя всегда является правильным усилием, если вы можете заставить себя пытаться. Что бы вы ни делали, просто пытайтесь осознать, что вы делаете это или что вы не делаете чего-то, что вы должны делать. Если вы пытаетесь делать это настойчиво, это даст результаты. Усилие вспоминать себя — это главное, так как без самовоспоминания ничто другое не имеет никакой ценности; это усилие должно быть основой всего. Только этим путем вы можете перейти от механического к более сознательному состоянию.
В. Я все еще не понимаю, каким образом самовоспоминание отличается от мышления о себе?
О. Мышление о себе это другое. Если вы хотите вспоминать себя, лучше всего не думать о себе. Пока вы думаете о себе, вы не будете вспоминать себя. Трудно объяснить разницу словами. Это как будто вы думаете о себе на одной основе и пытаетесь вспоминать себя на другой основе. Вы сознаете, что вы не вспоминаете себя, что вы не являетесь сознательными, и путем принуждения себя вспоминать это отсутствие сознания вы начинаете вспоминать себя. Я не могу объяснить это лучше. Вы не получите правильного метода сразу, но если вы пытаетесь делать это в течение некоторого времени, вы найдете некоторую особую линию мысли, которая поможет вам. Тогда вы обнаружите, что если вы думаете о некоторых частных вещах определенным образом, это заставит вас вспоминать себя. А это есть первый шаг к сознательности.
В. Я не знаю, вспоминаю я себя или нет в некоторые моменты.
О, Достаточно знать, что вы не вспоминаете. Уловите момент, когда вы особенно далеки от самовоспоминания и в этот момент вспомните себя.
В. Если я говорю себе: «Я буду вспоминать себя…»
О. Ничего не приходит, вы не можете начинало таким образом. Либо думайте о чем-то, что приведет к этому, либо осознайте, или вы не вспоминаете себя.
В. Я вижу сейчас, в данный момент, что я не вспоминаю себя, что это не идет сколько-нибудь дальше.
О. Идите глубже. Ничего больше не требуется. Сознавайте больше и больше, глубже и глубже, что ни вы, ни другие люди не вспоминают, что никто не вспоминает себя. Эго приведет вас к самовоспоминанию лучше, чем что-либо другое. Наше затруднение в самовоспоминании зависит, главным образом, от отсутствия осознания того, что мы не помним себя. Позднее многие другие вещи могут войти сюда, но если вы пытаетесь иметь их все сразу, вы ничего не будете иметь. Пытайтесь наблюдать, как проходит ваше время. Скажем, вы находитесь в театре, или находитесь здесь, или идете повидать друзей, затем, когда вы приходите домой, спросите себя, осознавали ли вы себя, и вы обнаружите, что вы не осознавали. Или, если вы находитесь в автобусе, спросите себя, когда вы сходите, что происходило в пути. Вы увидите, что никогда не вспоминаете себя естественно, вы должны заставлять себя делать это.
В Тогда как происходят случайные проблески самовоспоминания?
О. Это может быть интенсивная работа центров, особенно когда одна функция смотрит на другую. Когда один центр наблюдает другой центр, впечатления могут быть достаточно сильны, или достаточно противоречивы, или достаточно содействующими, чтобы осуществить самовоспоминание. Многие вещи такого рода вы можете создавать намеренно, ибо вы не можете полагаться на то, чтобы стать самосознательными случайно.
В. Я чувствую, что недостаточно быть уверенным, что мы узнаем состояние самовоспоминания по его особому вкусу, и я хочу знать, как мы можем распознать его интеллектуально, без риска вмешательства эмоции или субъективной мысли?
О. Эмоция не означает вмешательства. Интеллектуальная функция может привести вас только к определенной стадии; дальше вы должны передвигаться на эмоции. Невозможно сказать о самосознании, которое является более высоким состоянием сознания, что оно определенно является возможным или что это легкое переживание, ибо оно означает изменение бытия; поэтому трудно сказать механическому человеку, как он будет чувствовать себя и смотреть на вещи, когда он станет более сознательным. Он спит. Как может кто-либо сказать, что он будет чувствовать или делать, когда он пробудится?
Мы не можем сделать ни одного шага к более высоким состояниям, так как имеется много вещей, от которых мы не хотим отказаться. Каждый из нас хорошо знает, от чего он должен отказаться, но никто не хочет делать этого. Но в отношении к самовоспоминанию это значительно более просто: если человек действительно пытается вспоминать себя всеми возможными средствами, он заметит разницу между своим состоянием и состоянием человека, который не пробует вспоминать себя.
В. Когда я пытаюсь вспоминать себя, мое представление о времени иногда меняется. Является ли это иллюзией?
О. Это вполне возможно, но в отношении к самовоспоминанию мы не должны думать о дополнительных результатах, побочных результатах. Мы должны думать только об определенном факте, что мы не вспоминаем себя, что означает, что мы спим, и что мы хотим вспоминать себя, что означает быть пробужденным. Может быть, субъективное чувство времени и многие другие вещи будут меняться, но это не важно. Что важно, так это тот факт, что мы спим; и усилие пробудиться является важным.
В. Как я могу построить реальное направление, более прочную цель?
О. Опять то же самое — путем построения себя; вы можете быть более сильными.
В. Но мы являемся общей суммой различных «я». Как можно знать какому «я» доверять?
О. Никто не может знать — таково наше состояние. Мы должны иметь дело с тем, чем мы являемся, до тех пор, пока мы не изменимся, но мы работаем с идеей возможного изменения, и чем больше мы сознаем безнадежное состояние, в котором мы находимся, тем больше энергии мы будем иметь для создания усилий к изменению.
В. Мне достаточно легко понять, насколько механическим я являюсь в большинстве проявлений, но в то же время мне трудно примириться с этой идеей. Является ли это примером несовершенности и понимания?
О. Нет. Видите ли, легко понять механичность умом. Но помнить ее всегда, видеть ее в фактах, в вещах, видеть, как все случается, это всегда очень трудно. Это отнимает время.
Читать бесплатно другие книги:
