Публичное одиночество Михалков Никита

Дело в том, что они не чувствуют страны, не чувствуют ее огромности… Слишком велика страна. И государь в России был гарантом своего государственного отношения к народу, потому что он, уходя из жизни или с трона, оставлял его не чужому дяде, а своему наследнику. Он отвечал перед ним за то, в каком состоянии он оставляет ему страну. И уже одно это говорит в пользу монархии. У нас сейчас ходят ряженые казаки с капустой в бороде и с чужими орденами, такие же ходят с визитными карточками «князь такой-то». Все это носит декоративный характер.

Настоящего царя взять неоткуда. (I, 93)

(2006)

Вопрос: Вы монархист, а если бы наша страна вновь стала монархией – не видите ли Вы нынешнего президента монархом, императором всея Руси?

Мне не хотелось бы попадать на страницы желтой прессы, где будет сказано, что Михалков хочет призвать к царству Путина.

Я монархист, но дело не в том, чтобы, так сказать, царя-батюшку с бородой, доброго дедушку – я говорю о менталитете.

А разве Шаймиев не монарх? Монарх. И вы довольны. А что в этом плохого? Есть человек, ответственный за свой народ. Как он называется, это другой разговор.

Монархия – это ответственность… А такую страну, как Россия, каждые четыре года подбрасывать на «орла-решку» – кто выиграет… Представьте себе элементарный пример: вспомните, как идет предвыборная борьба, какая мерзость и грязь льются друг на друга. Как в последние годы к власти приходили на отрабатывании черного пиара тех, на чьих плечах они выросли. Представьте себе в пределах России, когда придет человек, допустим, не дай бог, который скажет, что все, что сделал Путин, это ложь, неправда, беда, и найдутся люди, которые его поддержат. Что делать человеку, который окончил военное училище, принял присягу, а ему скажут: тех, кому ты присягал, надо расстрелять.

Что ему делать? Что начнется в России?

Монархия – это устойчивость… А здесь четыре года: первый год своего правления «новый» с ужасом думает, что делать, второй год он будет пытаться что-нибудь сделать, а два последующих года будет делать все, чтобы остаться на последующие четыре года.

Конечно, когда мы имеем дело с Соединенными Штатами Америки или Францией, то меняется после выборов только фотография жены на столе в Белом доме, но нет такой проблемы, чтобы вместо полосатого звездного флага появился другой стяг.

А у нас может появиться любой. Поэтому я считаю: монархия, как бы ее ни называли, – это последовательная стабильность, преемственность.

Вот что нужно стране. (XV, 33)

(2009)

Я вообще считаю, что власть должна быть наследственной, как при монархии.

Интервьюер: Наследственной?

Ну конечно.

И Вы действительно на полном серьёзе об этом мечтаете?

По убеждениям я монархист, потому что уверен: передавая страну, человек может чувствовать серьезную ответственность не перед партией или народом, а только перед своими детьми. Не дай бог, им придется расхлебывать поступки своего родителя – их проклятие за то, что им оставили, будет страшнее, чем анафема партии. Правильно?

Во всяком случае, очень занятно…

Кому-то парламентская республика нравится? Пожалуйста, но учтите: никогда мы не сможем жить в ладу и с собой, и с миром, если ответственным за будущее страны не будет монарх. Раскачивания в сторону свободы всегда (по крайней мере, в России) заканчивались вседозволенностью: помните, по учебнику истории, что творилось у нас, когда в 1917 году стали решать голосованием, идти или нет в атаку? Ну а волну хаоса и анархии остановить легко? То-то же! Русскому человеку необходим монарх – это в народе сидит: только в таком случае удастся избежать беспорядков, вредительства и разрушения, поэтому реальными и естественными для России могут быть лишь монархия и просвещенный консерватизм.

Это моя личная точка зрения – я не выражаю мнения правительства, партий, каких-то политиков…

А если попадется человек, которому, извините, будет насрать на проклятие собственных детей, что тогда?

Тогда он не монарх…

А стране это пережить каково, а людям?

Ну я же не говорю, что берем любого. В монарших семьях это выкристаллизовывалось веками – я не имею в виду самозванцев. Кстати, те, кто правил после Николая II, тоже были царями, воспользовавшимися монархическим менталитетом народа.

Сталин разве не царь был?

Еще какой!

Генеральный секретарь ЦК КПСС имел неограниченную власть, только она была незаконной. Цари они были нелегитимные, поэтому все так и шло, а убийство Николая II с детьми, с государыней – это то, что открыло в России кровавые шлюзы: если уж императора не пощадили, можно все… (I, 137)

(2009)

Интервьюер: Вы убежденный сторонник монархии в нашем государстве. Реалистично ли это?

Я был бы полным идиотом, если бы долбил бы всем в уши: «Давайте восстановим монархию!» Я говорю о том, какой формы правления в России я в принципе сторонник и какая форма правления для России, на мой взгляд, более естественна.

Ваш главный постулат, на который опирается это ваше убеждение: царь априори не может плохо править, ибо ему передавать страну собственному ребенку. Мол, не подставишь же собственное дитя. Но Николай II как раз сначала и пытался оставить бурлящую Россию на сына Алексея… Да и вообще родственно-династические отношения с точки зрения морали и ответственности, как показывает история, мягко говоря, не идеальны.

Если Вы хотите вдаваться в серьезный экскурс о монархических династиях – это один разговор. Другое – Николай II. Вы меня ставите в тяжелое положение, потому что Николай II причислен к лику святых, он – государь-мученик, и мне трудно говорить о нем объективно с моей точки зрения, беспристрастно. Николай II был расстрелян…

…но прежде отрекся!

О! Это самое главное! Это самое страшное, что им было совершено! Я думаю, что он не очень понимал исторические масштабы происходящего.

Повторяю, я в трудном положении. Мне, как верующему, обсуждать, а тем более осуждать житие святых мучеников не очень к лицу.

Николай II одна из самых трагичных фигур в русской истории. Но на ее примере дискредитировать идею монархии – как явление, как институт – невозможно! (XV, 44)

МОНАСТЫРЬ

(2000)

Я очень много езжу по стране и всегда, где бы ни был, если в тех местах действует монастырь, захожу туда без какого-либо миссионерского пафоса, просто разговариваю с верующими, смотрю, стою на службе.

И могу сказать: что есть жизнь страны, которая у всех на виду (политика, экономика, пресса, телевидение), все то, что мы называем социумом; а есть жизнь, которая, слава Тебе Господи, пока проистекает сама по себе. Есть слой жизни, развивающийся совершенно самостоятельно, без участия государства, общественности.

Я вижу, как из руин поднимаются монастыри.

Поначалу игумен вообще может быть один, потом вокруг него собираются человек пятнадцать, и не только монахи и послушники, но и бывшие алкаши, бывшие уголовники, еще кто-то. То есть надежда найти пристанище может притягивать и нездоровых, брошенных, потерянных, растерзанных, не имеющих возможности найти ответ ни на один вопрос.

Хотя, конечно же, в одном месте может быть так, в другом – иначе. К примеру, при Свято-Успенском женском монастыре в селе Дунилово Ивановской области открылась церковная школа для девочек от трех до четырнадцати лет. Началось с того, что они стали сами писать иконы, каждая своего святого. Не было ни бумаги, ни красок, ни карандашей. Рядом строились новые русские, грузовики привозили щебенку. И девочки собирали разноцветные камешки, пробовали их на зубок, если мягкие – в кармашек, и из них мешали краски.

Я видел эти иконы, ими самими для себя писанные. Это было пять лет назад. А сегодня это уже школа, где проходят Закон Божий, иностранные языки, математику, все общественные науки.

Кроме того, при монастыре двести гектаров земли, их распахать и засеять – тяжелейший труд. Но вокруг монастыря образовалась всеми ощутимая аура реальных чудес. Зола не превращается в муку, но еще четыре года назад вокруг была просто омерзительная жизнь, как может быть омерзителен распад, а сегодня люди пытаются быть самодостаточными.

Культура монастырской жизни такова, что она всегда была основой жизни для окружающих. (II, 34)

МОНЕТИЗАЦИЯ

(2005)

Интервьюер: Почему народ из-за монетизации вышел на улицы? В нашей новейшей истории были и более тревожные моменты, а никто не митинговал!

Думаю, это связано с тем, что раньше страха было больше. Даже лет двадцать назад в похожей ситуации никто бы не вышел митинговать.

Если помните, была страшная история – расстрел демонстрантов в Новочеркасске. Но кто в то время об этом знал?

В этом смысле нынешняя свобода информации – большой прогресс и завоевание. С другой стороны, есть ощущение, что раньше было хорошо, потому что все молчали, а теперь плохо, потому что все об этом стали говорить.

Это абсолютно не так.

И раньше хватало безобразий, но сейчас появилась счастливая возможность – выйти и высказаться.

Правда, есть и другая крайность. Один старец сказал, что «публичное восхищение придает разумности любому дураку», и этим, к сожалению, очень многие пользуются в интересах собственного пиара. (I, 114)

МОНГОЛЫ

(1992)

Я очень глубоко чувствую неразрывную связь монголов со степью. Они не могли бы существовать больше нигде в мире, я представляю себе, какое мучение для них надевать костюм и галстук. Это же совершенно неестественно. Они становятся совершенно другими людьми, потому что разрушается их внутренняя гармония.

Для монгола степь – это он сам. Биологически.

Проскакать пятьдесят километров верхом на лошади или зарезать овцу для монгола – это его жизнь, в то время как для легкомысленного туриста, согласно его так называемым «цивилизованным» представлениям, это выглядит как варварство, или жестокость, или бог знает что еще. (II, 22)

Монголы и русские

(1992)

У монголов и у русских почти три века общей культуры, даже наша кровь перемешана с монгольской. Я считаю, что у всех людей географический характер, но духовный пейзаж, оставивший неизгладимый след на характере жителей степей, не обязательно должен отличаться от духовного пейзажа людей, которые живут на берегу океана.

С этой точки зрения русские и монголы очень близки из-за огромных просторов, на которых они живут. (II, 22)

МОНИКА

Интервьюер: Вы Клинтону в ситуации с Моникой <Левински> по-мужски сочувствуете?

Я считаю, что личная жизнь человека – не предмет обсуждения ни для кого.

Это чудовищная бестактность американского общества.

Вся эта история вселяла в меня большую симпатию к Клинтону до того момента, как он стал извиняться перед женой, перед Моникой. Правда, у нас разные культуры.

А самое страшное – это фигура самой Моники.

Мне очень жаль, что в Америке это считается нормой. (II, 31)

МОНИКОНЕ ЭНЦО

(2009)

Вопрос: Правда, что ваш итальянский монтажер умыкнул у Вас режиссерский вариант «Сибирского цирюльника» и требует за него двести тысяч долларов?

Это, к сожалению, неправда, ибо я предпочел бы такой исход, нежели тот, который случился.

Выдающийся монтажер, художник, мой близкий друг Энцо Мониконе ушел из жизни в прошлом году… (XV, 41)

МОНТАЖ

(2012)

Вопрос: Умеете ли Вы монтировать видео? Есть ли куски ваших фильмов, которые монтировали Вы сами?

Я все свои картины монтирую сам. Другой разговор, что кнопки нажимает другой человек…

До определенного времени (до картины «Очи черные») я предполагал, что монтажер – это склейщик или склейщица. Тогда еще не было электронного монтажа, и ты сидишь рядом с монтажером и говоришь: давай возьмем подлиннее вот этот кусок, этот кусок и так далее, и так далее. Коробок тысяча, «срезки» это называлось. Это была кропотливая, трудная работа. Так работали и монтировали неплохое кино.

Когда появился электронный монтаж, то появилось бесконечное количество вариантов. Это сделал – загнал в память, это сделал – загнал в память. Для меня это было сначала непривычно, и я бежал от этого, как черт от ладана, потому что думал: нет, вот есть целлулоид, есть пленка, она пахнет, есть желатин; и вот так я себя уговаривал, уговаривал, уговаривал… Но вот потом, когда мы стали снимать «Сибирского цирюльника» и у меня был гениальный абсолютно монтажер (еще с «Очей черных») Энцо Мониконе… Потрясающий совершенно человек, к сожалению, ушедший уже из жизни. Я вдруг понял, что есть профессия монтажера. То есть профессия монтажера не склейщицы или склейщика, а монтажера, который чувствует музыку фильма. Не ноты, а пластическую музыку фильма.

У меня был с ним случай просто невероятный абсолютно. Мы монтировали «Утомленных солнцем» (первую картину). В субботу-воскресенье «Мосфильм» закрыт, а он жил рядом с «Мосфильмом». Для него вообще ничего не существовало, когда он монтирует. Я думал, он пойдет на Красную площадь или в музей… куда там: гостиница – монтажная, гостиница – монтажная. И так как у него два дня выходных пропадали и он страдал, то мы договорились с дирекцией «Мосфильма», что его будут пускать туда на выходные, одного, без помощницы, без переводчицы, и он приходил – и чего-то там клеил. И вот я приехал в понедельник на студию, и он мне говорит: «Никита, я там сократил сцену…» (Ту нашу сцену с Олегом Меньшиковым, когда я ему говорю: «Я знаю, зачем ты сюда пришел…» А он мне отвечает: «Ну я посмотрю на тебя через несколько дней, когда ты, ползая в собственном говне, будешь подписывать…») Довольно длинная сцена была, но разговорная, смонтировать, переделать, сократить ее, не зная языка?! (А он его не знал – только: девушка, добрый день, и – дайте кофе – все!) Я говорю: «Как?!» А он такой смущающийся: «Да вот так…» – «Кто тебе переводил?» – «Никто». «Как же ты… ну покажи, пожалуйста». Приходим в зал, он показывает сцену. Я говорю: «Очень хорошо, ну а где сокращения?» Он говорит: «Как?..» – «А ты разве сократил?» Он говорит: «Да, четыре минуты». Я говорю: «Что?!» Он повторяет: «Четыре минуты». Я говорю: «Ну-ка, покажи мне то, что было раньше…» Действительно сокращено! Он сократил по музыке, по психологическому движению нашему с Олегом друг к другу, по тому, как, что, за чем идет не в словах, а во внутреннем движении… Я был потрясен совершенно. С этого момента я понял, что это – профессия. Причем очень креативная профессия.

Был Энцо. Сейчас пришел Мичо Заец… (Мичо – монтажер Кустурицы, замечательный серб, который внутренне все очень здорово чувствует.) До этого был Андрей Зайцев, который монтировал картину «12».

Так что повторяю – кнопки я не нажимаю, но кино я монтирую. Сейчас я могу сказать: «Мичо, я хочу, чтобы эта сцена была потеплее…» Тридцать лет назад он посмотрел бы на меня как на идиота и пошел за врачом, а сейчас я понимаю, что это – профессия, причем очень близкая к режиссуре.

Монтажер – ближайший соратник режиссера! (XV, 64)

МОРАЛЬ

(2010)

Интервьюер: Сейчас о Второй мировой войне часто говорят так: не так уже важно, кто прав, кто виноват; среди тех, кто принимал решения, виноваты все. Меня удивило, что фильм «Утомленные солнцем – 2» во многом этой точке зрения соответствует, что его мораль далеко не очевидна…

А разве обязательно нужна в фильме мораль?

Мне кажется, важна не мораль, а любовь: люблю я своих героев или нет. А я их люблю, и любовь мне мораль заменяет. Вложить в фильм мораль и заставить вас прийти к такому же выводу – это менее интересно. Я рассказываю вам историю о том, как люди, думая, что они могут отлежаться и отсидеться, не ведают, что на самом деле наступает момент, когда их вдруг всех живьем сжигают.

И кто виноват?

Вопрос на самом деле в том, где Бог на войне?.. И еще меня интересует, через что проходит человек, чтобы выжить, и какой ценой ему это выживание дается, какие испытания ему посылаются.(II, 62)

Церковная мораль

(1999)

Церковная мораль устареть не может. Она живет как бы сама по себе. Можно к ней приспособиться, воспринять ее и жить по ее законам. «Блажен, кто верует, тепло ему на свете!» Можно хотеть этого, но не иметь сил. Можно хотеть этого и пытаться жить так. Можно не хотеть этого и поэтому говорить, что это устарело…

Церковная мораль должна видеть все в свете идеальном, как оно должно быть. Но в том и заключается широта православия, что, не отрицая и не утверждая церковную мораль, священник может войти в твое положение, он для того и существует, чтобы объяснить тебе, что ты не прав, но попытаться понять тебя. (II, 31)

МОРДЮКОВА

(2013)

Нонна – самородок…

Мы с ней встретились на «Родне», я ее обожал. Она себя не щадила и про себя рассказывала такие истории, которые ее показывали в не очень хорошем свете, но когда она про себя рассказывала сама, это становилось песней.

Это великая актриса, прожившая сложную судьбу. (XV, 83)

МОСКВА (1994)

Когда перестанут смотреть на Москву, на Центр и ждать, что там скажут… тогда вся остальная Россия будет жить своей жизнью.

Москва сейчас похожа на ребенка, которому вручили детский руль, и он управляет машиной, будто бы и ведет, а рядом за настоящим рулем сидит взрослая Россия.

Страна идет своим нормальным путем.

Сейчас главное – не мешать. Не мешать России восстанавливаться – без Москвы, минуя Москву… (I, 64)

(1998)

Мы упускаем из вида масштабы нашей страны…

Это ведь глубокое заблуждение, потрясающая уловка наших недругов, которые все проблемы низводят до уровня московско-петербургского котла. Мы играем в «песочнице», считаем, что все вершится именно здесь, и ничего вокруг не замечаем. А стоит сесть в поезд, отъехать пару сотен верст от Москвы, и там увидишь совершенно другую жизнь.

Другую! (I, 75)

«МОСФИЛЬМ»

(2005)

«Мосфильм» взлетел в свое время, стал флагманом нашего кинематографа, а по производству и европейского, а потом рухнул вместе с кино. Его пришлось восстанавливать практически заново, начиная от технических служб и кончая собственно зданиями. К сожалению, очень много утеряно, я имею в виду кадры – людей, которые ушли, потому что была безработица.

Сейчас все это восстанавливается благодаря усилиям коллектива «Мосфильма». Его директор Карен Шахназаров приложил огромные усилия к тому, чтобы его не разворовали, не разграбили.

И сегодня есть что показывать.

Я вам больше скажу, когда я снимался в «Статском советнике» – а я довольно давно не снимался, – то с большим изумлением обнаружил, что появилось огромное количество всяких новшеств, которыми молодые ребята владеют просто на глаз, потому что они уже в этом сидят.

Мне есть чему поучиться. (VI, 6)

МУЖЧИНА

(2011)

Чтобы быть успешным в семье и на работе, мужик должен быть мужиком. А если кто-то считает, что мужчина определяется длиной члена и наличием растительности на лице и теле, то с этим человеком лучше сразу прекратить беседу.

Мужчина – это поступок.

А то, какой это поступок, мужчина должен понимать без подсказки, потому что бывает поступок и не мужской. (XV, 47)

Красивый мужчина

(2006)

Вопрос: Вы на протяжении нескольких десятилетий остаетесь одним из, а на мой взгляд, так просто самым красивым мужчиной сначала Советского Союза, а теперь России.

Ба!..

Трудно с этим жить? Как Вам удалось не стать рабом собственной фактуры? Когда все женщины при вашем появлении тают, сколько нужно воли и такта, чтобы блюсти дистанцию…

Я не хочу выглядеть кокетливым, не хочу говорить Вам: «Что вы, что вы, ничего подобного нет…»

С одной стороны, это, конечно, приятно. Это ласкает честолюбие мужское, заставляет быть в форме, держаться, это стимулирует. Другой разговор, что твоя форма – еще и часть профессии, ты ею зарабатываешь. Посмотрите, тридцатилетние коллеги мои как выглядят. Потому что упала на них слава и раздавила…

А дистанцию я держу, если хотите, из соображений какого-то класса.

Из соображений чего?

Класса, класса человеческого… (I, 124)

МУЗА

(2008)

Интервьюер: У Вас есть муза?

Если у вас есть жена, она должна иметь свое дело, чтобы не лезла в дела ваши.

Вообще творчество – это очень одинокий труд. Никто не должен видеть твоих сомнений и страхов.

Поэтому единственная моя муза – это воля Божья. (I, 130)

МУЗЕИ

Музей кино

(2004)

Интервьюер: Нынешний Московский кинофестиваль сопровождался волнениями по поводу Музея кино. Его поддержал даже Квентин Тарантино. А как Вы, как официальное лицо, собираетесь поддерживать Музей кино?

Я не понимаю, что там поддерживать, о чем идет разговор. Его никто не трогает и не выгоняет…

Неужели кто-то всерьез предполагает, что Союз кинематографистов

России, продав свои акции Киноцентра, плюнет на Музей кино, и его вместе с экспонатами и Клейманом выкинут на улицу, и из окон полетят рисунки и рукописи Эйзенштейна?

Музей кино нуждается в новом здании, а следовательно – в лоббировании своих интересов, в протекции высоких чинов…

Это совершенно справедливо.

Задача спасения Музея кино заключается в следующем: не суетиться, не шуметь, не поднимать волны, пока никто не трогает. А тихонько и последовательно работать с государством и добиваться отдельного здания.

Я Клейману сказал, что как только, дай бог, будет построен Дворец фестивалей, в этом Дворце будут учтены все интересы Музея кино. (I, 107)

(2004)

Я думаю, что обязательно нужно строить Музей кино, потому что мне трудно представить себе интеллигентнейшего человека Наума Клеймана, знатока Эйзенштейна, рядом с круглосуточной сауной «Голубые дрозды» и стрип-баром.

Нужно оттуда бежать.

Если Союз кинематографистов России останется в Киноцентре – это одно. Если же будет продавать акции, то продавать их нужно так, чтобы часть денег осталась как залог, гарантирующий, что Музей кино не выкинут на улицу. Если взять сразу все деньги, Музей могут заставить съехать.

Я уже подал заявку на обсуждение одного из пунктов повестки дня на Совете по культуре и искусству при президенте по поводу строительства Музея кино. Тем более что вопрос о Музее нам удалось поставить в список № 1 Министерства культуры об охране музейных ценностей. (I, 109)

(2005)

Я был у президента два раза. И при мне Путин лично дал распоряжение разместить Музей кино на Студии Горького, выделив для этого три тысячи квадратных метров.

По-моему, было бы логично, чтобы ВГИК, где училось и учится большинство наших кинематографистов, Студия Горького, где многие из них снимали и снимают картины, и Музей кино, где хранятся их работы и где могут учиться новые поколения, располагались по соседству. Решение президента уже было бы выполнено, если бы Клейман не сказал, что Студия Горького слишком далеко расположена.

Ну что же я с этим могу поделать?..

Со своей стороны, я сделал все возможное, чтобы решить проблему Музея кино. Я думал, мне спасибо скажут, ан нет.

Но, в конце концов, Музей кино – это не часть Союза кинематографистов, а федеральная собственность. У Миниcтерства культуры и Федерального агентства по культуре и кинематографии возможностей явно больше, чем у Союза кинематографистов, поэтому они нашли свое решение.

Ради бога… (XV, 27)

(2008)

Интервьюер: Что будет дальше с Музеем кино? Фонды хранятся на «Мосфильме», помещения нет…

Музей, как вам известно, находился в Киноцентре, проданном теми, кто сегодня громче всех кричит. Я тогда же договорился с Владимиром Владимировичем Путиным, и было принято решение, что после реконструкции Студии Горького три тысячи квадратных метров обязательно будут отданы под Музей кино. Я, обрадованный, позвонил директору Науму Клейману. А он отказался. Потому что «далеко от центра»…

У меня нет возможности разместить это учреждение в Мавзолее. Если будет все-таки построен в Москве нормальный Дворец фестивалей, там вполне мог бы разместиться и Музей кино. (I, 131)

(2009)

Вопрос: Скажите, пожалуйста, а зачем Вы продали Музей кино? Неужели Вам мало уже имеющихся миллионов?

Скажите, пожалуйста, а зачем Вы изнасиловали одиннадцать тибетских монахов в Бибирево, напротив кафе «Апокалипсис»?

Разве Вам мало местных жриц любви?.. (XV, 41)

МУЗЫКА

(1987)

Интервьюер: Что для Вас музыка? Все.

Пение птиц, шум ветра, скрип половиц, гудение проводов… Все, что слышно – музыка… (I, 25)

(1998)

Интервьюер: Я не знаю у нас второго режиссера, который бы так точно и здорово, как Вы, использовал музыку. Вы ей учились?

Учился…

Очень не любил сидеть за роялем и за это получал от мамы мокрым полотенцем по загривку. Но для меня музыка – все то, что звучит. Я ощущал и раньше, но формулировку вычитал у Михаила Чехова: любое искусство пытается быть похожим на музыку…

Когда я репетировал Чехова в итальянском театре, я ничего не мог добиться от актеров, пока не предложил им не говорить, а петь. И как только один вообразил себя контрабасом, а другая – флейтой, то все ожило и стало естественным. И это просто спасло спектакль, я уже не знал, что с ним делать.

Поэтому я стараюсь во всей партитуре фильма исходить из этого «заметно-незаметного» звучания. За исключением новой картины «Сибирский цирюльник», которая – другой жанр. Я попробовал там использовать музыку, как раньше – получилось, словно одежду лилипута оставили в огромном зале… (I, 70)

(2002)

Вопрос: Что Вы сами слушаете, какие у Вас музыкальные пристрастия?

Когда я работаю, энергетику дает церковная музыка. Также для меня сегодня и всегда были Моцарт, Рахманинов…

Что касается современной музыки, то очень люблю Pink Floyd. Из того, что связано с «нашими», думаю, что самым органичным является «Любэ». (I, 90)

Музыка в кино

(1983)

Музыка в моих картинах рождается еще до съемок.

Я думаю о ней и обычно хорошо знаю, какой она должна быть. Случалось, я сам показывал Эдуарду Артемьеву ту или иную тему и просил, чтобы по оркестровке, по музыкальному образу он написал что-то подобное. И он всегда был внимателен к моим просьбам.

Когда я впервые услышал музыку Артемьева (это было на спектакле «Мертвые души» в Театре пантомимы в конце шестидесятых годов), меня подкупила ее удивительная мелодичность. Одновременно композитор обладает поразительными способностями стилиста.

Мы очень часто в своих фильмах используем классическую музыку или музыку, написанную в стиле классики. Обычно композитору нелегко создать музыку, которая попадала бы в русло с музыкой классика. Артемьев в этом отношении безжалостен к себе. Он умеет почувствовать, понять сам образ, само существо цитируемой музыки и уже работать с соблюдением тех законов, по которым писал свою музыку другой автор. В результате появляется его собственная музыка.

Так, например, произошло в картине «Родня». (II, 6)

(2005)

Музыка – контрапункт к сцене, а не иллюстрация.

Если сцена живет и без музыкального сопровождения – отказывайтесь от него!

Сэкономьте его лучше для других сцен.

Все, что мы слышим, это и есть музыка, потому если есть звук ветра в проводах или шелест бьющейся на сквозняке занавески, надо использовать их… (XIII, 2)

Рок-музыка

(1984)