Прекрасный игрок Лорен Кристина
«О! И ха! Сексмска. Остроумно, Уилл».
«Хотя я ценю твой энтузиазм и тот факт, что ты считаешь меня достаточно остроумным для изобретения этого термина, но, увы, его придумал не я. Он уже довольно давно распространен в поп-культуре. А теперь отвечай на вопрос».
Я задумчиво прошлась по комнате. Ладно. Это задание, и я могу его выполнить. Я попыталась вспомнить все сексуальные двусмысленности, попадавшиеся мне в фильмах, и, конечно, ничего не пришло на ум. Я подумала было о фразочке, которую использовал мой братец Эрик, когда кадрил девиц… и с дрожью отказалась от этой мысли.
В голове было совершенно пусто.
«Ну, вообще-то я еще не одета, – набрала я. – Я просто пыталась решить, нарушу ли правила приличия, если приду без трусов. У меня очень облегающая юбка, но стринги я ненавижу».
По экрану побежали маленькие точки – знак, что он печатает ответ.
«Черт, это было неплохо, крошка. Но не употребляй слово трусы. Или блузка. Несексуально».
«Не прикалывайся надо мной. Я не знаю, что сказать. Я чувствую себя идиоткой, стоя голышом и переписываясь с тобой».
Я ждала ответа.
Прошло несколько секунд, прежде чем экран снова осветился.
«О'кей. Ты явно поняла, в чем штука. А теперь выдай что-нибудь непристойное».
«Непристойное?»
«Я жду».
О боже. Может, погуглить? Нет. Порывшись в голове, я напечатала первую относительно непристойную вещь, пришедшую на ум:
«Иногда, когда мы бегаем и ты контролируешь дыхание, подчиняя его определенному ритму, я задумываюсь, какие звуки ты издаешь во время секса».
Видимо, непристойность получилась вовсе не относительная, потому что он не отвечал, казалось, целую вечность. Господи. Я отложила телефон, нимало не сомневаясь, что Уилл бросит меня и вообще никогда не ответит. Он, наверное, хотел услышать что-то игривое и не настолько… честное.
Я отошла в ванную, пригладила влажные волосы щеткой, а затем скрутила их в узел на макушке. И тут из другой комнаты раздалось жужжание оставленного на столе телефона.
«ВАУ!!!!», – гласило первое сообщение.
И второе:
«Ну ты сразу и набрала обороты. Мне понадобится минута. Или пять».
«ОБОЖЕМОЙМЕТАКСЫНО, – набрала я онемевшими, трясущимися пальцами, чувствуя, что готова залезть в какую-нибудь дыру и тихо там умереть. – ТО ЕСТЬ МНЕ ТАК СТЫДНО НЕМОГУПОВЕРИТЬЧТОНАПИСАЛАЭТО».
«Да ты смеешься, – ответил он. – Это было как внезапное Рождество. Мне явно надо повышать ставки. Подожди, сначала мне понадобится разминка».
Я закатила глаза.
«Жду».
«Твои сиськи сегодня выглядели великолепно».
«И это все?» – написала я.
Честное слово, он говорил куда большие пошлости мне в лицо. А также в сиськи. Неужели он считал, что этим преподает мне урок сексуальности?
«Да? Я совсем тебя не впечатлил?»
«Фффффффффф», – ответила я.
«Можно мне в следующий раз ПОСМОТРЕТЬ на твои сиськи?»
Ну что ж, щеки у меня слегка раскраснелись, но черта с два я сознаюсь в этом.
«Зеваю», – написала я, с идиотской улыбкой пялясь на экран.
В окне разговора появилось маленькое текстовое облачко, пока пустое – Уилл только начал печатать ответ. Я ждала. Ждала. И наконец-то:
«А могу я пощупать их? Попробовать на вкус?»
Я поддернула полотенце повыше и сглотнула. По телу пробежала дрожь. Разогрелись уже не только щеки. Я ответила:
«Уже чуть лучше».
«Можно их облизать, а потом оттрахать?»
Я выронила телефон и тут же поспешно за ним наклонилась.
«Совсем неплохо», – трясущимися руками напечатала я и закрыла глаза, пытаясь выкинуть из головы образ Уилла: его бедра раскачиваются над моей грудью, член скользит в мягкой ложбинке между сиськами.
Я почти ощущала его уверенность, сочащуюся сквозь телефонную трубку, когда пришел ответ:
«Дай мне знать, когда тебе понадобится минутка УЕДИНЕНИЯ. Ты уже готова?»
«Нет. Совершенно нет». Да.
«На тебе пару дней назад был свитерок, помнишь, розовый? Твои сиськи выглядели просто потрясающе. Полные и мягкие. Когда задувал ветер, я видел, как напрягались твои соски. Все, о чем я мог думать – как они будут ощущаться в моих руках, а твои соски – у меня под языком. Как мой член будет выглядеть на твоей коже и каково будет обкончать всю твою шею».
«Уилл, матерь боооооожья! Можно я тебе позвоню?»
«Зачем?»
«Потому что одной рукой тяжело печатать».
Уилл не отвечал примерно минуту, и я представила, что на этот раз он выронил телефон. Но затем пришел ответ:
«ДА! Ты ласкаешь себя?»
Рассмеявшись, я написала «Попался», а затем отшвырнула телефон и закрыла глаза.
Потому что да, именно это я и делала.
После пробежки мы с Уиллом договорились позавтракать вместе в «Сарабетс», поэтому, закончив «размышлять» над его смсками, я поспешно оделась и выбежала из дому. Несмотря на холод и начавшийся снегопад, всю дорогу до 93-й я чувствовала, как горят мои щеки. Интересно, удастся ли мне, сидя напротив Уилла, скрыть тот факт, что я совсем недавно мастурбировала под его сообщения? Похоже, я сбилась с курса – но когда? На пробежке сегодня утром, когда Уилл навис надо мной, словно собираясь улечься сверху? Или пару недель назад, в баре, когда мы начали болтать о сексе и порно? А, может, еще раньше, когда мы впервые решили пробежаться вместе? В тот день он улыбнулся, натягивая на меня шапку, и от этой улыбки мне показалось, что меня только что оттрахали у стены.
Ни к чему хорошему это не вело. «Друзья, – напомнила я себе. – Я секретный агент на задании. Мне надо постичь искусство ниндзя и ускользнуть невредимой».
Тонкий слой снега хрустел под подошвами. Я шагала, глядя под ноги и мысленно проклиная мартовскую непогоду, а снежинки путались у меня в волосах. Из ресторана как раз выходила юная парочка, и я ухитрилась проскользнуть мимо них внутрь.
– Зигги, – услышала я и, подняв голову, обнаружила улыбающегося мне сверху Уилла, который устроился в зале второго этажа.
Помахав ему, я направилась к лестнице, снимая на ходу шарф и шапку.
– Рад снова тебя видеть, – сказал он и встал, когда я подошла к столу.
Его джентльменские манеры почему-то обозлили меня, и раздражение лишь усилилось при виде его все еще влажных волос и свитера, облепившего длинный торс. Под свитером была белая рубашка с закатанными по локоть рукавами, а из-под свернутых манжет выглядывали линии татуировок. Красивый засранец.
– С утречком, – буркнула я в ответ.
– Ты немного не в духе? Может, слегка напряжена?
Поморщившись, я ответила:
– Нет.
Он рассмеялся, и мы сели за стол.
– Я заказал тебе еду.
– Что?
– Завтрак. Лимонные оладьи с ягодами, верно? И эта штука вроде цветочного сока.
– Ага, – промямлила я, глядя на него во все глаза.
Взяв салфетку, я развернула ее и положила на колени.
Уилл наклонился, чтобы заглянуть мне в лицо. Вид у него был немного обеспокоенный.
– Ты хотела чего-то еще? Я могу позвать официантку.
– Нет…
Я набрала воздуха, открыла рот… и снова закрыла. Это были такие мелочи: блюдо, которое я всегда заказывала, сок, который я любила, и то, что он точно знал, как помассировать мне мышцы сегодня утром, но почему-то эти мелочи казались чертовски важными. Меня смущало то, что Уилл вел себя так любезно, а я думала лишь о том, что у него в штанах.
– Просто не верится, что ты это запомнил.
Он пожал плечами.
– Пустяки. Это всего лишь завтрак, Зиг-заг. Я ведь не жертвую тебе собственную почку.
Я с трудом подавила порыв раздражения, отчего-то вызванный этой фразой.
– Ну, просто это очень мило. Иногда ты меня удивляешь.
Это, кажется, его озадачило.
– Чем же?
Вздохнув, я сжалась на стуле.
– Просто я думала, что ты будешь обращаться со мной как с ребенком.
Как только я это произнесла, стало ясно, что Уилл недоволен. Он откинулся на стуле и медленно выдохнул, а я продолжала бессвязно бормотать:
– Я знаю, что ты нарушил привычный распорядок, чтобы бегать со мной. Знаю, что ты отменил встречи со своими «не-девушками» и перекроил расписание, чтобы уделить мне время, и я… Я хочу, чтобы ты знал, как я тебе благодарна. Ты просто замечательный друг, Уилл.
Он свел брови к переносице и, вместо того чтобы глядеть на меня, уставился на свой стакан воды со льдом.
– Благодарю. Конечно же, я просто помогаю… младшей сестренке Дженсена.
– Отлично, – сказала я, чувствуя, как снова вспыхнула злость.
Мне хотелось схватить его стакан и вылить себе на голову. Что это еще за припадки буйства?
– Отлично, – повторил Уилл, глядя на меня с легкой игривой улыбкой, от которой мой гнев немедленно испарился, а соски чуть ли не встали торчком. – По крайней мере, у нас есть версия для остальных.
6
Что-то изменилось. Какой-то переключатель щелкнул в последние дни, и между нами повисла свинцовая неопределенность. Это началось недавно, во время той пробежки, когда Зигги вела себя до странности тихо и рассеянно и свалилась набок от скрутившей ногу судороги. Потом, за завтраком, она выглядела раздраженной, но тут все было ясно: Зигги явно боролась с собой. Она злилась точно так же, как я, словно нам следовало победить эту магнетическую силу, затягивающую нас в совсем другую область.
В область, где дружба должна была смениться чем-то другим.
Телефон на кофейном столике звякнул, и я резко сел, увидев высветившуюся на экране фотографию Ханны. И попытался не обращать внимания на радость, вызванную простым звонком.
– Привет, Зиггс.
– Пойдем сегодня со мной на вечеринку, – тут же выпалила она, не размениваясь на традиционные приветствия.
Классический признак, что Ханна нервничает. Помолчав, она добавила уже тише:
– Если только… вот черт, сегодня суббота. Если только к тебе не должна заявиться твоя регулярная секс-партнерша, с которой вы в остальном поддерживаете чисто платонические отношения.
Я пропустил мимо ушей скрытый вопрос, явно подразумевавшийся этой витиеватой фразой, и сконцентрировался лишь на первом. Мне немедленно представился конференц-зал на биофаке Колумбийского университета с двухлитровыми бутылками газировки, чипсами и магазинной сальсой.
– Что за вечеринка?
После долгой паузы Зигги ответила:
– Вечеринка в честь новоселья.
Я ухмыльнулся в трубку, преисполняясь наихудшими подозрениями.
– И кто же у нас новоселы?
На том конце линии Зигги застонала, признавая поражение.
– Ладно. Давай все по порядку. Это вечеринка магистрантов. Парень с моего факультета и его друзья только что переехали в новую квартиру. Я не сомневаюсь, что это страшная дыра. Но я хочу пойти и хочу, чтобы ты пошел со мной.
Рассмеявшись, я поинтересовался:
– То есть это будет студенческий шабаш? С бочковым пивом и кукурузными чипсами?
– Доктор Самнер, – вздохнула она, – не будьте снобом.
– Я не сноб, – возразил я. – Я мужчина тридцати с небольшим лет, очень давно закончивший учебу и считающий ночку бурной, если удается уговорить друга Макса выкинуть больше штуки баксов на бутылку виски.
– Просто пойдем со мной. Обещаю, что ты классно проведешь время.
Я вздохнул, глядя на ополовиненную бутылку пива на кофейном столике.
– Я буду там самым старым?
– Возможно, – признала Ханна. – Но я совершенно уверена, что ты будешь и самым сексуальным.
Рассмеявшись, я подумал о том, какие у меня еще варианты на этот вечер. Встречу с Кристи я отменил, хотя и не до конца понимал почему.
Нет, вру. Я абсолютно точно знал почему. У меня было странное ощущение – я как будто бы вел себя несправедливо по отношению к Ханне, проводя время с другими женщинами, в то время как она посвящала мне столько времени. Когда я сказал Кристи, что не смогу сегодня встретиться с ней, она явно уловила в моем голосе что-то другое. Кристи не стала задавать вопросов и не попыталась перенести встречу на другой день, как сделала бы Китти. И у меня возникло подозрение, что с этой блондинкой мне больше не спать.
– Уилл?
Вздохнув, я встал и направился к входной двери, где оставил ботинки.
– Ладно, я пойду. Но надень обтягивающую блузку, чтобы мне было чем поразвлечься, если я соскучусь.
Она ответила коротким, с придыханием смешком, одновременно девичьим и чертовски соблазнительным:
– Договорились.
Все выглядело именно так, как я ожидал: съемная берлога для полунищих студентов. До боли знакомая сцена.
Когда мы вошли в тесную квартирку, меня накрыло волной ностальгии.
Два дивана с продавленными подушками и заляпанной, потертой обивкой. Телевизор возвышался на доске, поставленной на два ящика из-под молока. Кофейный столик явно видел лучшие дни, а затем очень паршивые дни, после чего был отдан этим парням на окончательное растерзание. На кухне орда бородатых студентов-хипстеров столпилась у бочонка «Инглинга». На кухонных прилавках стояли полупустые бутылки с дешевым пойлом и сомнительными коктейлями.
Но Ханна смотрела на это так, словно угодила прямиком в рай. Пританцовывая от восторга, она сжала мою руку.
– Я так рада, что ты пришел со мной!
– Скажи мне честно: ты когда-нибудь раньше бывала на вечеринке?
– Один раз, – призналась она, затаскивая меня глубже в этот гадюшник. – В колледже. Я выпила четыре стопки «Бакарди» и сблевала на туфли какому-то парню. До сих пор не знаю, как добралась домой.
Внутри у меня что-то сжалось. Почти на каждой вечеринке в колледже и университете я видел таких наивных девочек, пытающихся дико оторваться. И мне делалось неприятно при мысли, что Ханна была одной из них. Она всегда казалась мне слишком умной и слишком сознательной для подобных вещей.
Ханна все еще продолжала говорить, и я наклонился к ней, чтобы услышать конец рассказа.
– …дикие ночки сводились в основном к тому, что мы торчали в спальне, играя в «Магию» и попивая узо. То есть все остальные попивали узо. Меня тошнило от одного запаха.
Оглянувшись на меня через плечо, она пояснила:
– Моя соседка по комнате была гречанкой.
Ханна представила меня группе гостей, по большей части парней. Там были Дилан, Хо, Аарон и, кажется, Энил. Один из них протянул моей спутнице коктейль, намешанный из модного сливового саке и содовой шипучки.
Я знал, что по части выпивки Ханна не сильна, и тут же инстинктивно полез ее опекать.
– Может, лучше выпьешь что-нибудь безалкогольное? – громко спросил я, чтобы остальные услышали.
Что за придурки, сразу решили ее споить.
Всем хотелось услышать ее ответ, но вместо этого Ханна отхлебнула из стакана и тихо, восторженно замычала:
– Как вкусно. Матерь божья!
Похоже, ей это понравилось.
– Просто следи за тем, чтобы я выпила не больше одного, – шепнула она, прижимаясь ко мне. – Иначе я за свои действия не отвечаю.
Вот черт. Этой фразой она начисто перечеркнула все мои планы изображать из себя добродетельного старшего братца.
Ханна с неожиданной оперативностью разобралась с коктейлем. Ее щеки порозовели, а с губ не сходила улыбка. Встретившись с ней взглядом, я увидел, что глаза ее сияют от счастья, освещая все лицо. «Боже, какая она хорошенькая», – подумал я. Мне тут же захотелось очутиться с ней у меня дома и посмотреть какой-нибудь фильм, и я сделал мысленную заметку, что надо будет это поскорей осуществить. Оглядевшись, я только сейчас понял, что на вечеринку успела прийти куча народу. В кухне было не протолкнуться. Еще одна студентка присоединилась к нашему кружку, обсуждавшему самых чокнутых профессоров факультета. Девушка ловко вклинилась между мной и Диланом и представилась мне. Я почувствовал, что Ханна, стоящая слева, наблюдает за мной. Когда я находился рядом с ней, мое восприятие обострялось – я словно смотрел на себя ее глазами. Ханна была права, утверждая, что я обращаю внимание на женщин. Эта новая девушка была симпатичной, но не произвела на меня ни малейшего впечатления – особенно теперь, когда Ханна стояла так близко. Интересно, моя спутница действительно считала, что каждый раз, приходя на вечеринку, я там кого-нибудь трахаю?
Я кинул ей укоризненный взгляд.
Ханна, захихикав, беззвучно произнесла:
– Я тебя знаю.
– На самом деле нет, – шепнул я в ответ.
И, была ни была, выдал ей на-гора:
– Ты еще так много можешь обо мне узнать.
Несколько долгих мгновений она молча смотрела на меня. Я видел, как бьется жилка на ее шее, видел, как грудь поднимается и опускается быстрее в такт участившемуся дыханию. Затем, опустив глаза, она положила руку на мой бицепс и провела пальцами по татуировке фонографа, которую я сделал, когда умер дед.
Мы одновременно выступили из круга, обменявшись легкими, предназначавшимися лишь нам двоим улыбками. Черт, эта девушка сводила меня с ума.
– Расскажи мне об этой, – шепнула Ханна.
– Я сделал ее год назад, когда умер дед. Он научил меня играть на бас-гитаре. Он все время слушал музыку, не считая тех часов, когда спал, – каждую секунду, каждый день.
– А теперь расскажи мне о той, которую я пока не видела, – сказала Ханна, переводя взгляд на мои губы.
Задумавшись, я на секунду прикрыл глаза.
– Над левым нижним ребром у меня вытатуировано слово «НЕТ».
Рассмеявшись, она подошла ближе – так близко, что я различал в ее дыхании запах сладкого сливового пойла.
– Почему?
– Сделал ее в университете, когда напился вдрызг. В то время у меня был приступ антирелигиозного рвения, и мне не нравилась идея, что Бог сотворил Еву из ребра Адама.
Откинув голову, Ханна расхохоталась моим любимым смехом – он поднимался из живота и сотрясал все ее тело.
– Провалиться мне, какая ты хорошенькая, – не подумав, брякнул я и провел пальцем по ее щеке.
Ханна отдернула голову и, бросив на мои губы еще один долгий взгляд, вытащила меня из кухни. На лице ее играла легкая, но дьявольская ухмылка.
– Куда мы идем? – поинтересовался я, позволяя тянуть себя по длинному узкому коридору с двумя рядами закрытых дверей.
– Ш-ш-ш. Я растеряю всю решимость, если скажу раньше, чем мы дойдем. Просто иди со мной.
Она и понятия не имела, что я бы пошел с ней по этому коридору, даже если бы вспыхнул пожар. В конце концов, я же явился с ней на сомнительную богемную вечеринку.
Остановившись у одной из закрытых дверей, Ханна постучала. Подождав какое-то время, она улыбнулась мне и прижалась ухом к деревянной створке. Изнутри не раздалось ни звука, и Ханна с очень милым нервным возгласом повернула ручку.
Комната оказалась темной, благословенно пустой и все еще относительно чистой после недавнего переезда. В центре стояла свежезастеленная кровать, в угол втиснулся туалетный столик, но дальняя стена все еще была заставлена коробками.
– Чья это комната? – спросил я.
– Понятия не имею.
Протянув руку мне за спину, она защелкнула задвижку, а затем, улыбаясь, снизу вверх взглянула на меня.
– Привет.
– Привет, Ханна.
Ее рот широко открылся, а прекрасные глаза удивленно распахнулись.
– Ты назвал меня не Зигги.
Улыбнувшись, я ответил:
– Знаю.
– Скажи это снова.
Ее голос стал хриплым, словно она просила снова дотронуться до нее или поцеловать ее. А, может, когда я назвал ее Ханной, это ощущалось как поцелуй. Для меня точно да. И часть меня – очень большая часть меня – решила, что мне уже наплевать. Наплевать, что двенадцать лет назад я целовался с ее сестрой, а ее брат – один из лучших моих друзей. Наплевать, что Ханна на семь лет моложе меня и во многом еще совершенно невинна. Наплевать, что я могу все испортить или что мое прошлое отпугнет ее. Мы были одни в темной комнате, и каждый дюйм моей кожи горел от желания прикоснуться к ней.
– Ханна, – тихо повторил я.
Эти два слога эхом отдались в моей голове и взорвали пульс.
Ханна загадочно улыбнулась и взглянула на мой рот. Высунув язычок, она облизнула свою нижнюю губу.
– Что происходит, мисс Таинственность? – прошептал я. – Что мы делаем в этой чертовски темной комнате, обмениваясь легкомысленными взглядами?
Она вскинула руки и, задыхаясь, пробормотала:
– Пусть эта комната будет Лас-Вегасом. Ладно? Все, что здесь происходит, остается здесь. Или, точнее, все то, что произносится здесь, остается здесь.
Я кивнул, зачарованный мягким изгибом ее нижней губы.
– И?..
– Если что-то покажется тебе странным или если я пересеку границы дружбы, которые до сих пор не пересекла каким-то чудом, просто скажи мне, и мы уйдем отсюда и вернемся к нашей старой комедии.
Я снова шепнул: «Ладно». Ханна глубоко, взволнованно вздохнула. Она была под мухой и сильно нервничала. От предвкушения у меня по затылку и позвоночнику побежали мурашки.
– Рядом с тобой я всегда на взводе, – тихо проговорила она.
– Только рядом со мной? – улыбнулся я.
Ханна пожала плечами.
– Мне хочется, чтобы ты… научил меня. Не только тому, как общаться с парнями, но и как… быть с парнем. Я все время об этом думаю. И я знаю, что ты легко можешь сделать это, не вступая в отношения, и…
Она замолчала, глядя на меня в темноте.
– Мы ведь друзья, так?
Я совершенно точно знал, к чему она ведет, и пробормотал:
– Что бы это ни было, я это сделаю.
– Ты не знаешь, о чем я попрошу.
Рассмеявшись, я шепнул:
– Так попроси.
Она подошла чуть ближе и положила руку мне на грудь. Я закрыл глаза, когда теплая ладонь соскользнула мне на живот. На секунду мне подумалось, что Ханна может услышать стук моего сердца, отдающийся во всем теле. Я чувствовал, как повсюду истошно колотится пульс, как он стучит в груди, проникая под кожу.
– Я посмотрела еще один фильм, – сказала она. – Порнофильм.
– Да?
– Вообще-то эти фильмы довольно паршивые, – быстро выпалила она, словно боялась задеть мои мужские порнолюбивые чувства.
Читать бесплатно другие книги:
