Пленница Хургады, или Как я потеряла голову от египетского мачо Шилова Юлия

— Все.

— Она деньги принесет?

— Должна принести.

— Если не дура, то принесет, — проговорил Ахмед и запустил двигатель.

Как только грузовичок отъехал от отеля, я вспыхнула и произнесла голосом, полным ярости:

— Ахмед, это ужасно подло и низко!

— Ты о чем?

— О том, как чудовищно ты поступил этой ночью с Татьяной. Между прочим, в России за такие дела дают хороший срок.

— Забудь про это. Ты не в России, ты в Египте. Такие, как она, никогда не пойдут в полицию. Она замужем, в квартиру ее никто насильно не вез. Девушка хотела секса, и она его получила.

— Ну не такого же секса она хотела!

— Да какая ей разница!

— Большая!

— А я не вижу никакой разницы: где один, там и двое. Где двое, там и трое.

— Ты что подмешал ей в вино? Такие вещи нельзя делать.

— Ее никто не заставлял пить. Она пила по доброй воле.

— Если бы она не пила вино, то ты бы подмешал ей этот дурман в чай.

Ахмед фыркнул и сжал челюсти так сильно, что мне стало не по себе. Раздражение сказывалось на его манере вождения, и я боялась, что мы попадем в аварию.

— Эта Таня — замужняя женщина, и она получила то, что хотела. Она должна хранить семейный очаг, ждать мужа с работы, воспитывать детей, а не ложиться под первого встречного.

— В жизни всякое бывает, — осторожно заметила я. — Может, у нее проблемы какие в семейной жизни. У нас же все не так, как у вас.

— Это не оправдание: она хотела секса со мной, и она его получила.

Поняв, что спорить с Ахмедом бесполезно, себе дороже будет, я отвернулась в другую сторону и подумала о Михаиле. Если бы мне ктото сказал о том, что, выслушав мою жуткую историю, мужчина сможет назначить мне свидание, то я в жизни бы в это не поверила. Все было словно не наяву, а во сне. Конечно, я не оченьто надеялась на то, что Михаил мне сможет помочь, но мне было приятно от того, что сегодня я поговорила по душам с русским человеком. Он меня понял и ни в чем не осудил, не посчитал сумасшедшей и не принял за аферистку, зарабатывающую таким образом себе на жизнь. Он поверил в то, что я попала в настоящую беду. Я знала, что обязательно приеду завтра к Михаилу на так называемое свидание. Я приеду к нему, чего бы мне это ни стоило. Я должна его слышать, видеть, с ним говорить, потому что он русский человек. Он может поддержать словом, он может все понять. Среди этой стаи диких волков мне не хватает тепла, поддержки и взаимопонимания.

Я пожалела о том, что не взяла у Михаила номер его мобильного телефона, но успокоила себя тем, что у него есть мой. Вновь повернувшись к Ахмеду, я постаралась придать лицу беззаботное выражение и как бы между делом спросила:

— Ахмед, а ты когда мне мой паспорт отдашь?

— А зачем он тебе?

— Да я, наверно, в Москву уеду.

— И давно ты в Москву собралась?

— Недавно.

— А кто же тебя туда отпустит? — Тон моего врага не предвещал ничего хорошего.

— Я с мужем развожусь.

— Ты это серьезно? — не поверил Ахмед.

— С тех пор, как я переехала в Хургаду на постоянное место жительство, мне стало не до шуток. Мне шутить вообще расхотелось.

— А Валид знает?

— Я ему уже об этом сообщила.

— И что он тебе на это сказал?

— Пока ничего, но это меня мало волнует.

— Он тебе не разрешит с ним развестись.

— Что значит, он мне не разрешит?

— Валид не даст тебе развода.

— А я его и спрашивать не буду! Я Валида просто в известность поставила — и все. Я вышла замуж, семейная жизнь у меня не сложилась. Муж гуляет, ворует. Мне такая жизнь не нужна. Я хочу развестись и вернуться на родину. Что здесь такого? Это может случиться с каждым, все довольно банально: не сошлись характерами и разбежались. Как у вас тут разводятся? Я бы хотела освободить Валида от семейных уз, чтобы все было почестному, чтобы он стал снова свободным мужчиной. Женится еще раз на другой, но уже на более покорной девушке. Вон сколько туристок приезжает, только успевай жениться. А если честно, то ему лучше и вовсе оставаться холостым.

— Почему? — удивился Ахмед.

— На кой черт ему эта женитьба нужна?! От нее только одни проблемы. Если он будет свободным человеком, то сможет много времени уделять своей работе. А самое главное, что никто ни за что не будет его пилить и обвинять в измене. Валид должен быть всегда в свободном полете, у него же работа такая специфическая.

— Валид не разрешит тебе с ним разводиться, — твердил, как попугай, Ахмед. — Он этого не допустит.

— Что значит не разрешит? Я же не вещь, а живой человек, и имею право на свое мнение. Я пока еще слава богу дееспособная, поэтому могу принимать самостоятельные решения.

— Ты — собственность Валида, и он может распоряжаться тобой как хочет.

— Ты так со мной разговариваешь, как будто я не женщина, а какоето имущество. Что значит мной можно распоряжаться?! Я могу собой сама распоряжаться, и никто другой мне не указ.

— Ты принадлежишь Валиду и должна быть с ним покорной, иначе он накажет тебя за твое непослушание.

— Ты мне паспорт отдашь или нет? — Я начинала терять терпение.

— Нет.

— Почему?

— Потому, что ты можешь сбежать.

— Так что мне теперь, до самой смерти жить в Египте?

— До самой смерти, — согласился со мной Ахме. — Ты вышла замуж и должна жить со своим мужем до самой смерти.

— Если бы я знала, что могут быть такие последствия, я бы не сделала подобной ошибки, не вышла бы замуж за египтянина.

— Ты беременна.

— И что?

— Ты должна родить Валиду наследника.

— Интересно, кого я могу родить от такого бабника, — пробурчала я и отвернулась к окну.

Когда мы уже практически подъехали к дому, я увидела Клаву, которая прогуливалась вдоль торговых лавок, и тут же сказала Ахмеду:

— А нука, останови здесь.

Ахмед ударил по тормозам и повернулся ко мне.

— Что случилось?

— Я знакомую встретила.

— Откуда у тебя могут быть тут знакомые?

— Появляются. Обживаюсь, как видишь, Хургада уже как родная. Ты поезжай, ставь машину и занимайся своими делами, а я немного поболтаю и домой пойду.

— Ты не должна ни с кем разговаривать, — замотал головой Ахмед.

— Ну уж с этим я сама разберусь!

— Я должен отвезти тебя домой.

— Я пешком дойду.

— Я должен…

— Послушай, — я уже давно так ни от кого не уставала, как сейчас устала от Ахмеда. — Тут никто ничего никому не должен. Ты уже выполнил свою миссию, сводил меня на пляж позагорать. Что ты еще от меня хочешь?

— Я хочу, чтобы ты шла домой.

— Да мы и так уже почти у дома. Ты что, собрался идти ко мне ночевать? А вдруг муж приедет? Застукает!

— Я не собирался идти к тебе ночевать, — наконецто смутился Ахмед. — Валид не просил меня о том, чтобы я остался у тебя на ночь. Ночуй одна.

— Вот и чудненько. Ты поезжай по своим делам, а я пошла домой.

— Если я буду нужен, звони.

— Непременно!

Выйдя из машины, я сделала вид, что застегиваю босоножки, а сама подождала, пока отъедет Ахмед, и бросилась к Клаве на шею так, будто она мне родная.

— Клава, привет! — громко закричала я.

— Ты что кричишьто? — отшатнулась от меня тучная Клава. — Прямо в ухо!

— Я так рада тебя видеть!

— И с чего это ты такая радостная?

— Знаешь, мне кажется, что мы с тобой тысячу лет знакомы. Ты второй русский человек, с которым я сегодня общаюсь.

— Да тут русских полно ходит, только успевай общаться, — небрежно бросила Клава.

— Да не со всеми же из них можно поговорить. Многие просто мимо проходят, спешат по своим делам. Я на русских только смотреть могу, можно даже сказать, любуюсь ими.

— Давно я не видела, чтобы так русским людям радовались. Приятно даже.

— Ты не представляешь, я смотрю на тебя и так радуюсь, так радуюсь!

— А ты местная, значит?

— Теперь уже местная.

— Тяжело тебе здесь, детка?

— Тяжело, — кивнула я и почемуто почувствовала себя счастливой оттого, что я встретила такую простую русскую женщину, сибирячку Клаву.

— И как тебя в эту помойку занесло?

— Это все любовь окаянная.

— Ну ты даешь! А я бы здесь жить не смогла. Помойка — она и в Африке помойка. Грязь кругом, антисанитария страшная. У нас в Сибири воздух намного чище, лес шикарный. Единственный плюс — это то, что здесь есть море и мужиков бездомных много.

— Бездомных? — удивилась я.

— Я имела в виду — свободных. В Сибири такого нет. А здесь столько неженатых мужиков…

— В этом я с тобой полностью согласна.

— Сидят на улице в своих кафешопах, курят да телевизор смотрят. Не могут найти себе применение, а у нас столько одиноких женщин в самом расцвете лет пропадает. А эти дурни так до старости и просидят. Послушай, если ты местная, то просвети, какого черта они целым скопом на улице телевизор смотрят? Что за удовольствие? Как, кстати, тебя зовут, ты так и не представилась.

— Валя.

— Понятно. Так что там насчет телевизорато?

— Здесь просто уровень жизни другой, — попыталась объяснить я. — Не у каждого дома есть телевизор. Вот мужики и собираются, кальян курят, общаются и телевизоры в уличных кафе смотрят.

— Надо же, просветила меня, а то ведь я и не знала. Так эти дурни и просидят в своих не кафешопах, а в кафежопах до старости! Я вот смотрю на них и думаю: как же их бабамто подфартило!

— Чем? Бабыто у них совсем забитые. Хоть все и говорят про свободу женщин на Востоке, но на самом деле никакой тут свободы нет. Мужчина в доме царь и бог.

— Да я не это имела в виду. Просто египтянкам повезло, что мужчин в их стране больше, чем женщин. Вот это выбор, вот это я понимаю! Этому не дала, этому не дала, а вот этого себе на ночь оставила.

— Да толкуто! Им все равно больше, чем одного мужика, иметь нельзя.

— Зато у них есть среди кого выбирать, а у нас в России с этим напряженка. Мужиков — раз, два и обчелся. Мало того, что постоянно какойнибудь кризис случается, то энергетический, то экономический, так еще и мужчин мало. А ведь у нас на первом месте именно этот кризис должен стоять и никакой другой: кризис нехватки мужиков.

Когда Клава замолчала, я улыбнулась и не могла не спросить:

— А ты всетаки к Хасану приехала?

— Да вот, караулю своего перца, — сразу призналась она.

— А где он?

— Сменщик говорит, что приболел, домой отпросился, а я думаю, может, он меня испугался.

— А чего ему тебя боятьсято?

— Я ему сказала, что, как бы он ни сопротивлялся, я его все равно в Сибирь увезу. Со мной шутки плохи! Поедет, как декабрист, и никаких разговоров.

— А может, оно и к лучшему?

— Что к лучшему? — не поняла Клава.

— Ну то, что он испугался.

— Что ж хорошегото? Жениться на мне обещал. Да он много чего обещал, ты сама слышала.

— Мужики здесь все такие, они только обещать и умеют.

— Я у напарника спрашивала адрес моего перца, а он не дает. Говорит, что не знает, где Хасан живет. Разве такое может быть, чтобы два человека в одной лавке работали, а друг про друга ничего не знали?

— Не может, — покачала я головой.

— Значит, врет второй перец, — сразу сделала вывод Клава. — Может, просто стесняется.

— Что значит стесняется? — не сразу поняла я Клаву, потому что хорошо знала, что здешний народ особо стеснительным не назовешь.

— Может, мой перец в какомнибудь шалаше живет, спит на циновках. Я же понимаю, что здесь жизнь не сахар.

— И долго ты будешь здесь его караулить? — на всякий случай поинтересовалась я у Клавы.

— Сегодня постою еще немного да завтра еще приеду. Если узнаю, что он от меня прячется, изпод земли достану и разнесу его лавку к чертовой матери.

Пока мы с Клавой тихомирно беседовали, к нам то и дело подходили самые разнообразные арабы и делали такие комплименты, от которых у кого хочешь голова пойдет кругом.

— Видишь, сколько здесь такого добра: египтяне приставучие до ужаса! — сказала я.

— Да, — согласилась со мной Клава. — Я еще никогда так много симпатичных и говорливых мужиков не видела. Но я своего перца все равно ни на кого не променяю, он мне в душу запал. Хасан сказал мне то, что я десять лет хотела услышать. Только чем я его напугала, не могу понять. Видимо, он в Сибирь боится ехать — холодов испугался.

— Конечно, он же столько лет просидел под пальмой, а ты его сразу на мороз вывезти хочешь.

— Так я бы его укутала. Что ж я, враг ему, что ли? Чудные они, эти египтяне. Да и ласковые слова у них тоже чудные, наши мужики такого не говорят. А что, я правда похожа на кошку?

— Тебе это Хасан сказал?

— Да, он сказал, что я похожа на кошку, а все кошки мои сестры. Чудной какой!

— Это у них рабочие, заученные фразы.

— Ты хочешь сказать, что египтяне это всем говорят?

— Без разбору.

— Не верю! Хасан сказал это с такой искренностью… Заученные фразы так не говорятся. А может, во мне и в самом деле чтото кошачье есть… Вот твой муж тебе такое говорил?

— Говорил.

Напарник Хасана вышел из лавки и с любопытством посмотрел на нас. Я не соневалась в том, что Хасан прячется гдето здесь и ждет, когда Клава уедет в отель, но не хотела расстраивать очарованную арабом женщину, потому что понимала, что если она в этом убедится, то возьмет лавку штурмом.

— Красавицы, покупайте сувениры! — улыбнулся напарник Хасана — У меня халява. Русские любят халява.

— Да какая у тебя халява?! — возмутилась Клавдия. — Цены взвинтил! Крохобор! Дуришь нашего брата.

— Халява — это у них любимое слово, — пояснила я Клаве.

— Да я так сразу и поняла. Они это всем русским постоянно говорят. А как цену спросишь, так они ее сразу так понимают, что плохо становится. Арабы что, не понимают, что халява — это когда тебе чтото дают бесплатно?

— Ничего они не понимают.

— Послушай, Валька, и как ты здесь живешь? Море здесь, правда, очень красивое. Ты хоть купатьсято ходишь? Наверно, из воды не вылезаешь?

— Была на море всего один раз.

— А что так?

— Тут порядки дурные. Муж не хочет, чтобы я одна на улицу ходила. Можно выходить из дома только в присутствии его родственника.

— Ничего себе они здесь намудрили! Ты же не в тюрьме сидишь, — понимающе произнесла сердобольная Клава. — Я поэтому и говорю, что лучше мужика здесь цеплять и к себе везти, чтобы он жил по нашим порядкам. Ты знаешь, я сегодня мимо мечети проходила, сколько же там мужиков, это надо видеть! И все раком стоят. Красота! Правда они все зачуханные какието, пыльные. С душком. От них какойто прелостью воняет. Но это не беда, мужичка всегда отмыть можно: в ванну с пенкой посадить, мочалкой потереть, только воду менять почаще надо. А потом его одеколоном обольешь, и он чистенький будет, свеженький, новенький.

Напарник Хасана не сводил с нас глаз и, видимо, ждал, когда мы уйдем, потому что скорее всего Хасан действительно прятался в лавке.

— Девушки, покупайте сувениры! — напомнил о себе он.

— Да что у тебя покупать? Какие сувениры? Я Хасана скоро в Сибирь увезу вместе со всеми твоими сувенирами. Он у меня сам, как сувенир будет, на него весь наш поселок посмотреть сбежится.

Напарник Хасана сверкнул в сторону Клавы злобными взглядом и возмутился:

— Послушай, красавица, езжай в свой отель. Хасан болеет. Он не поедет в твою Сибирь, он не любит мороз. Хасан хочет жить в Хургаде.

— Да кто его спрашивать будет?! Будет сопротивляться — я его упакую бандеролью и в Сибирьматушку отправлю. Мороз он не любит! Тоже мне, неженка нашелся. Он что, думает, я к нему в Хургаду мотаться буду, а он в мое отсутствие будет разгульный образ жизни вести и девок портить?! Не угадал!

— Слушай, да каких девок он будет портить?! — еще больше возмутился напарник Клавиного возлюбленного. — У вас все девки уже давно испорчены, у вас неиспорченных не бывает.

— У меня нет столько денег, чтобы тудасюда мотаться, — продолжала Клава, — Я троих детей одна ращу. На этуто поездку еле накопила. Так что у меня разговор короткий: назвал прилюдно меня женой — значит, пусть женится, и точка! А то ишь надумал, чтобы я к нему постоянно моталась! А о моем бюджете он подумал?! Так что дадим ему валенки, ушанку и пусть привыкает к сибирским морозам.

— Женщина, возьми другого в свою Сибирь, — отстаивал честь друга напарник Хасана. — Поговори с кемнибудь еще, может, кто и поедет. Вон, на той стороне Саид работает. Его в тюрьму должны посадить, ему нужно укрыться. Поговори с ним — он должен поехать в твою Сибирь.

— Нам в Сибири еще только уголовников не хватало! — вскипела Клавдия. — Я кого попало в Сибирь не повезу. Мне нужны настоящие чувства.

— Саид будет тебя любить!

— Я своего Хасанчика ни на кого не променяю, — отрезала Клава. — Если мой перец завтра в своей лавке не появится, то я его больше караулить не буду. Я просто эту лавку с землей сровняю. Так моему перцу и передай! — воинственно произнесла Клава.

— Передам, — испуганно ответил араб и быстро ушел в свою лавку.

— Ладно, поехала я в отель. Увидимся. Ты, наверно, тут гдето рядом живешь?

— Тут недалеко, — я показала, в какой стороне находится мой дом.

— Ну как, здесь условиято для жизни — нормальные?

— Обыкновенные, — пожала я плечами.

— Кроватито хоть есть?

— Конечно. И кровати, и тумбочки, и электричество.

— В общем, жить можно, — сделала вывод Клавдия.

— Можно, но не нужно, — грустно произнесла я и почувствовала, что на мои глаза набежали слезы.

— Не грусти, подруга, прорвемся, — дружелюбно похлопала меня по плечу Клава. — Завтра увидимся. Я сюда приду своего перца ловить.

— До встречи! Я как только тебя из окна увижу, так сразу вниз спущусь.

— Приходи, вдвоем веселее. Если Хасан объявится, то мы его с двух сторон схватим за яйца — и в Сибирь. Верно я говорю?

— Верно.

— С мужиками только так и надо: за ухо и в Сибирь, в ссылку. Это ему не по пальмам лазить!

Распрощавшись с Клавой, я вернулась домой и, открыв входную дверь, ощутила, как я вся покрываюсь холодным потом. Посреди комнаты стоял Валид и смотрел на меня суровым взглядом.

ГЛАВА 23

— Ты где была?

— С Ахмедом по делам ездила, — поколебавшись, ответила я. — Можешь спросить у него.

— Почему ты не вернулась домой сразу, а разговаривала с пляжной женщиной?

— Я встретила знакомую.

— У тебя здесь не может быть знакомых. Ты не имеешь права ни с кем общаться, кроме Ахмеда. А ты стоишь рядом с пляжной женщиной, и на тебя смотрят проходящие мимо мужчины. Они думают, что тоже такая же развратная, как она. А ты моя жена.

— Я с тобой развожусь.

— Ты хорошо подумала?

— Над чем?

— Над тем, что мне сейчас сказала.

— Я уже давно обо всем подумала. Как у вас тут разводы оформляются? Свидетельство о регистрации брака у тебя — отдай его мне, и пошли разводиться.

— Ахмед сказал, что ты ждешь ребенка от меня.

— Ему померещилось. Нет никакого ребенка.

— Так ты беременна или нет?

— Я пошутила.

— Этим не шутят!

— От кого рожатьто, от тебя?

— А почему бы и нет?

— Да у тебя гены вора и альфонса. Ты придумал душещипательную историю про тюрьму, развел меня на двадцать тысяч долларов. Ты украл мои серьги, деньги и пластиковую карту. Я звонила в службу поддержки, хотела ее заблокировать, но ты снял все, на счету нет даже и цента. Что тебе еще от меня надо? У меня больше нет денег! Если ты рассчитываешь на мою московскую квартиру, то знай: тебе ничего не перепадет. Я обещаю. Я видела тебя в аэропорту, ты встречал там блондинку. А потом вы сели в машину. Я ехала за вами. И видела, в каком отеле вы остановились. Я могла рассказать этой женщине о тебе все, чтобы она знала, кто ты на самом деле, но я не стала этого делать. Я поняла твою настоящую сущность и хотела бы задать тебе один вопрос. Зачем ты так со мной поступил? Зачем ты на мне женился?

Валид молчал, но при этом не сводил с меня своего злобного взгляда.

— Кстати, почему ты так рано вернулся? Ты же рассчитывал приехать завтра? Что за срочность? Как же ты оставил в одиночестве такую роскошную блондинку? Ведь ее же может ктонибудь увести, тогда останешься без любви и без денег. Так что, Валид, давай разойдемся помирному, а то ведь я могу пойти в туристическую полицию и рассказать о твоем воровстве и мошенничестве. Поэтому, мой дорогой муженек, если ты не хочешь неприятностей, то давай быстро разведемся, забери у Ахмеда мой паспорт и отправь меня на родину. Посчитаем наш брак маленьким недоразумением, которое мне стоило денег и нервов.

— Заткнись, женщина! — прошипел Валид и сделал несколько шагов в моем направлении.

— А ты побудь хотя бы раз нормальным мужиком и отправь меня на родину.

— Ты моя жена, моя собственность, и будешь делать все, что я тебе говорю!

— Я пойду в туристическую полицию и в российское консульство, — заявила я решительным голосом.

— Если ты хочешь, чтобы я испугался, зря стараешься, — злобно усмехнулся Валид. — Это моя страна, мои законы и мои порядки. Ты тут никто. У тебя даже вера другая. Ты не захотела принять ислам, выучить Коран, надеть хиджаб и терпеливо ждать мужа с работы, во сколько бы он ни пришел, и не лезть в мужские дела. Ты решила снова стать пляжной женщиной. Я не дам тебе улететь из этой страны, потому что я твой муж и ты должна жить здесь. Зря ты надеешься, что Ахмед отдаст тебе твой паспорт. Я оставлю в аэропорту твои координаты, и тебя не выпустят из страны.

Страницы: «« « ... 910111213141516 » »»