Пленница Хургады, или Как я потеряла голову от египетского мачо Шилова Юлия

ГЛАВА 27

Как только мы сели в маршрутку, Клава заметно занервничала и, покосившись на с любопытством рассматривающих нас арабов, наклонилась ко мне поближе и тихо спросила:

— Валя, я чтото не пойму, я завтра получу деньги или нет? Я както уже на них настроилась, представила, что детям куплю.

— Клава, встречаемся завтра как договорились.

— Ты же только что говорила про какието негативы…

— Я постараюсь со всем разобраться.

— Ладно, ты особо не напрягайся, — в голосе женщины послышалась обида. — Если у тебя не получается деньги достать, то что ж теперь делатьто.

— У меня все получится, приезжай как договорились. Ты для меня столько сделала! Я просто обязана тебя отблагодарить.

— Хорошо, приеду. Валя, скоро мой отель, я выхожу. Я бы тебя с собой взяла, да не пустят.

— И не надо. Куда мне с таким лицом? Только народ пугать! Я в центр поеду. Знаешь, ты заплати за маршрутку, а то у меня денег ни копейки.

Клава сунула мне в ладонь египетскую мелочь и, несколько раз повтрив, что она будет очень сильно за меня переживать, вылезла из маршрутки и направилась к своему отелю.

Я вышла в центре и пошла в направлении дома Ахмеда для того, чтобы найти в его квартире негативы. Оглядываясь по сторонам, я зашла в подъезд. Я старалась идти как можно бесшумнее, словно боялась, что меня ктото услышит. Мои руки так сильно дрожали, что я не смогла с первой попытки отпереть дверь квартиры Ахмеда.

— Вот черт! Нужно немедленно взять себя в руки.

Открыв входную дверь, я прошла в комнату. На тумбочке лежал фотоальбом c откровенными снимками, на которых были запечатлены арабские мужчины и русские женщины. На некоторых фотографиях красовался мой муж.

— Дрянь, — вырвалось у меня, и я бросила фотоальбом на прежнее место. — Какая же ты дрянь! Ты остался при своих интересах. А я… С чем осталась я?! Ты мне доказал, что наша совместная жизнь — это ложь.

Нужные мне негативы не пришлось искать особенно долго: они лежали в конверте, хранящемся в тумбочке. Положив конверт в свою пляжную сумку, я направилась к выходу, но тут увидела, что входная дверь распахнулась и на пороге появился Валид. Я остолбенела от неожиданности и почувствовала, как меня бросило в жар.

— Валид?!

— Не ожидала?

— Нет, — покачала я головой.

— Что ты тут делаешь?

— Ахмеда жду.

— А где он?

— Он привел меня сюда, а сам кудато ушел.

Я смотрела на напряженное худое лицо мужа, наблюдала за тем, как вздрагивают его скулы, и чувствовала, что смертельно боюсь этого человека. Мне показалось, что от Валида исходит какаято смертельная энергия и что я должна любым способом погасить его злость, иначе может случиться непоправимое.

— Ты со мной очень грубо обошелся, — заговорила я жалостливым голосом. — Разве я заслужила к себе подобного отношения?

— А ты считаешь, что не заслужила?

— Я же так сильно тебя любила! Я очень надеюсь на то, что ты погорячился, когда меня бил, что ты пожалел о том, что ты сделал, что ты страдаешь.

Почувствовав на своих щеках слезы, я подумала, что они обязательно растрогают моего мужа и он не сможет снова поднять на меня руку.

— Когда Ахмед увидел меня в таком состоянии, он чуть было не потерял дар речи и, сжалившись, предложил мне немного побыть у него.

— Чтото я раньше не замечал у Ахмеда подобной жалости, — усмехнулся Валид.

— Зря ты так. Он очень тонкий, ранимый, душевный человек. Знаешь, у меня все так болит! Может, у меня сотрясение мозга? А может, у меня вообще все переломано?

— А может, тебе разводиться со мной расхотелось?

— Расхотелось, — я посмотрела на Валида затравленным взглядом и ощутила острую душевную боль и жалость к самой себе.

Мне было больно от того, что приходилось изворачиваться и лгать. Мне было больно за свой страх, за свою беспомощность, за свою искореженную судьбу.

— Валид, я осознала свою вину. Я была не права. Я постоянно в чемто тебя подозревала, не хотела тебя слушаться и слишком вольно себя вела. Я буду послушной женой.

Валид буквально окаменел. Видимо, он не ожидал от меня таких слов и до конца не верил тому, что я говорю правду.

— Валя, ты, наверное, хитришь? — прищурив глаза, спросил он.

— Нет, — замотала я головой. — Я просто очень хочу, чтобы у нас с тобой все было хорошо.

Я смотрела на Валида в упор и представляла его в образе дьявола. Он медленно приближался ко мне, и я не знала, чего мне ждать от него в данный момент: то ли он начнет меня бить, то ли станет играть по моим правилам, поверив моим словам. Решив подстраховаться, я постаралась улыбнуться, но ощутила адскую боль, потому что мои губы были разбиты, и улыбка получилась вымученной, болезненной и даже мрачной.

— После того, как ты оставил меня, избитую, на полу, я очень долго думала. Я решила, что ты был прав: мне действительно нужно продать свою московскую квартиру. Вырученных денег нам хватит на то, чтобы купить квартиру в Хургаде и открыть еще один собственный магазин. Я хотела с тобой посоветоваться. Как ты на это смотришь?

От моих слов у Валида засверкали глаза и в них запрыгал озорной огонек.

— Валя, что с тобой случилось? — с подозрением спросил он.

— Просто у меня было много времени для того, чтобы все обдумать. Я не хочу терять тебя, Валид. Я не смогу жить без тебя, — я постаралась произнести эту фразу как можно более искренно и тут же поймала себя на мысли о том, что когдато я просто боготворила этого человека.

А теперь передо мной стоял совсем не тот Валид, которого я знала. Когдато я полностью находилась во власти этого мужчины, а теперь пытаюсь от него убежать, вычеркнуть его из своей жизни.

Мои ожидания оправдались. Валид подошел ко мне поближе и провел ладонью по моему разбитому лицу.

— Валя, ты прости меня за то, что я с тобой сделал.

— Ничего, у тебя просто нервы не выдержали.

— Ты действительно ездила в аэропорт?

— Да, — нерешительно ответила я.

— Надя прилетела.

— Надя?! Ты же при мне сказал, что с ней все кончено.

— А она прилетела.

— Надо же, какая она у тебя непонятливая! Она тебе денег привезла?

— Каких денег?

— Ты же вроде хотел от армии откупиться? Да и мало ли для каких целей тебе нужны деньги.

— Ничего она не привезла, мне не нужны ее деньги. Я тебе уже много раз говорил о том, что меня невозможно купить.

— Значит, с Надей все несерьезно?

— Ты не думай, я с ней не был, — продолжал врать мне Валид. — Я только довез ее до отеля, серьезно с ней переговорил и сразу поехал на работу. Ты же знаешь, что я примерный семьянин, у меня на первом месте стоит семья. Другие девушки мне не нужны. Надя хотела купить меня, но у нее это не вышло: я ей сказал, что у меня есть любимая жена.

— Ты же ей это и раньше говорил, только она почемуто не отреагировала.

— Она очень настырная девушка, но я от нее отказался. Мне нужна только моя Валя, другие девушки меня не интересуют. Валя, ты же знаешь, что раньше я был плохой, а теперь я стал хорошим. Ты мне веришь?

— Я тебе верю.

— Ты меня не обманываешь?

— Нет.

— Долго ты сидишь в квартире одна, без Ахмеда?

— Около часа.

— А он не сказал, куда пошел?

— Он ничего мне не сказал.

— У него мобильный отключен…

— Наверно, он чемто занят.

— Может быть, но телефон он раньше никогда не отключал.

— Мало ли какие могут быть обстоятельства!

Валид нежно обнял меня за плечи и тихо спросил:

— Тебе больно?

— Больно.

— Я виноват. Я был в ярости, да и на работе накопилось много проблем.

Остановив свой взгляд на приоткрытой тумбочке, он сразу смекнул, что я рассматривала фотоальбом, и перешел в наступление:

— Я знаю, ты смотрела фотоальбом.

Я постаралась промолчать и не торопилась с ответом, но Валид продолжал:

— Там есть нехорошие снимки. Это девушки из прошлого. Это нехорошие, пляжные девушки, я даже не помню их имен.

— А зачем Ахмед хранит их фотографии? Зачем ему этот фотоальбом? Он хранится как трофеи?

— Сам не знаю. Нужно сказать Ахмеду, чтобы он его выбросил. Малышка, ты же видела, что моих фотографий там совсем немного, — в основном фотографии Ахмеда и его друзей. Я же тебе рассказывал о том, что мне надоел секс без любви, что я от него устал. Я уже сам не верил в любовь и в то, что моя душа сможет чтото почувствовать, но, познакомившись с тобой, я в первый раз в жизни ощутил, как заныло мое сердце и как оно стало просить любви. Увидев тебя, я сразу понял, что ты дана мне Аллахом. Я очень хочу, чтобы ты прожила со мной долгую и счастливую жизнь и чтобы ты была матерью моих детей.

Подумав о том, что все слова Валида я знаю практически наизусть и что сейчас он обязательно спросит, как мы назовем наших будущих детей, я постаралась помочь ему закончить свои оправдания и убедительно поизнесла:

— Этот альбом не имеет для меня никакого значения. Все это было до меня и до наших с тобой отношений.

Валид облегченно вздохнул и нежно поцеловал меня в лоб.

— Пошли домой. Видимо, Ахмед занят. Зачем тебе его ждать? Я вернулся, и мы с тобой друг друга простили.

Представив, что мне снова придется очутиться в квартире, где еще совсем недавно лежал труп Ахмеда, я почувствовала, как меня сильно затошнило.

— А ты разве сегодня не на работе?

— Нет. Я уже освободился.

— Я думала, ты пойдешь работать в ночную смену.

— Да нет, я только завтра утром пойду в магазин.

«Неужели Надя уже улетела?» — с удивлением подумала я, но сразу отмела эту мысль: уж больно короткий отдых у нее бы получился. Скорее всего, Валид попросил Ахмеда узнать, как я себя чувствую, но, не дозвонившись дяде, поехал искать меня сам, перепугавшись, что я заявила об избиении в полицию.

Как же я могла поверить Валиду, когда он при мне звонил Наде и сообщал ей, что женат? А ведь это было обыкновенное шоу: наверняка он попросил какуюнибудь русскую девушку разыграть этот спектакль.

А теперь Валид разрывался между мной и Надей. С одной стороны — шикарная, состоятельная блондинка, которая привезла массу дорогих подарков и на которую мой муж имеет хорошие виды. А с другой стороны — избитая до неузнаваемости, жалкая жена, простившая неверного мужа, которая продемонстрировала не виданную ранее покорность и пожелала продать московскую квартиру для того, чтобы облегчить совместную жизнь.

Валид стоял на распутье. Наконец он решил, как и прежде, вести двойную игру для того, чтобы не упустить ни одного шанса повысить свое благосостояние.

— Пойдем домой, — он взял меня за руку и повел ко входной двери.

— Ты не переживай, если тебе нужно на работу, то ты иди. Я переночую одна, — я делала все возможное, чтобы Валид поехал к Надежде, но, по всей видимости, московская квартира взяла верх и Валид в эту ночь решил остаться со мной.

— Сегодня я твой, малышка, я же сказал, что у меня завтра тяжелый день, а сегодня я хочу побыть с тобой.

Войдя в нашу квартиру, Валид посетовал на странный запах и открыл балконную дверь.

— Чтото душно здесь.

— Ты просто давно не был дома.

— Да уж, не говори, столько работы навалилось! Давно уже такого не было. Послушай, а где наш ковер?

— Его Ахмед забрал, — не моргнув глазом, соврала я.

— Зачем?

— Он передо мной не отчитывался.

— Я все понимаю, но зачем ему понадобился наш ковер, не могу понять.

— После того, как ты меня избил, я лежала на полу и выла от боли. Пришел Ахмед и увидел, что на ковре много кровавых пятен. Он помог мне привести себя в порядок, затем вновь посмотрел на пятна, лихо свернул ковер и кудато отнес. Может, решил почистить? А может, подумал о том, что ты не должен этого видеть. Кровавые пятна на ковре — это некрасивое зрелище.

— Я у него потом спрошу, где ковер. Послушай, а что ты ела все эти дни?

— Ничего.

— А Ахмед тебя не накормил?

— Нет.

— Я потом ему сделаю выговор. Ты голодная?

— Да я както уже привыкла…

— К чему? — вытаращил глаза Валид. — Быть голодной?

— К тому, что мои раны так сильно болят, что есть мне совершенно не хочется.

— Малышка, я приглашаю тебя в ресторан.

— В ресторан?!

— А почему ты так удивилась?

— У меня такой вид. Я распугаю всех в ресторане.

— Ты моя жена. Ты — со мной, и никого не должен волновать твой внешний вид.

— Хорошо. Я согласна.

Я подумала о том, что согласна идти с Валидом куда угодно, только бы не оставаться с ним один на один в мрачной квартире, где еще совсем недавно произошло убийство.

ГЛАВА 28

Когда мы с Валидом проходили мимо лавки Хасана, тот выскочил на улицу и заголосил:

— Передай этой сумасшедшей женщине, что я не поеду в ее Сибирь! Скажи ей, Хасану и здесь хорошо! Пусть она сама едет в свою Сибирь и не мешает мне торговать.

— Вот возьми и скажи ей это сам! — ответила я Хасану. — Чтото, как она рядом, так ты в свою лавку прячешься, а как ее нет — так орешь на всю улицу. Боишься ее, что ли?

— Просто она сумасшедшая женщина! Когда у нее самолет? Когда она улетит из нашей Хургады?

— Ты хочешь спросить, когда ты вздохнешь спокойно? Не переживай, скоро.

— Таким женщинам нельзя выезжать в Египет! Как ее выпустил российский врач?! У нее головка вава!

— Да на вас только таких женщин и нужно натравливать, чтобы ты в следующий раз немного подумал, прежде чем языком молоть.

— Валя, что происходит? Почему ты, замужняя женщина, разговариваешь с посторонним мужчиной? — побагровел от злости Валид. — Тебе нельзя с ним говорить. Хасан для тебя чужой.

— Он первый заорал на всю улицу. Я что, должна молчать?

Валид и Хасан чтото стали говорить друг другу на своем арабском языке, и я с трудом дождалась того момента, когда непонятная мне словесная перепалка наконец закончилась и Валид повел меня к ресторану.

— Это плохой человек. У него черное сердце. Больше он никогда с тобой не заговорит.

— На этом спасибо!

— А ты никогда не говори с ним, он для тебя чужой мужчина. И не разговаривай с той сумасшедшей пляжной женщиной, которая хочет увезти Хасана в Сибирь.

Как только мы сели за столик в рыбном ресторане и официант принял у нас заказ, я постаралась прикрыть волосами свое лицо, чтобы не так были заметны изуродовавшие меня следы побоев.

— Теперь я вижу, что ты меня понастоящему любишь, — ласково заворковал Валид. — Твое решение продать квартиру очень правильное. Ты ни о чем не пожалеешь.

— Я знаю, — я и не сомневалась в том, что мое предложение продать московскую квартиру перевесило желание Валида находиться рядом с шикарной блондинкой Надей.

— Я буду делать все возможное, чтобы мы хорошо жили. Я же у тебя бизнесмен! Мы купим еще один магазин и встанем на ноги. Как ты думаешь, сколько стоит твоя квартира?

— Я не знаю. Нужно вызывать оценщика.

— Ну хотя бы приблизительно? — Валида интересовали конкретные цифры. Он настолько предвкушал отхватить крупный куш, что не мог себя сдерживать и хоть както прятать свой денежный интерес относительно моей персоны.

— Валид, этим вопросом и нужно заниматься. Ты должен найти денег на билет и отправить меня в Москву. Оттуда я тебе позвоню и все расскажу. Приеду, как только продам квартиру.

После моих слов энтузиазм Валида заметно поубавился, и он почувствовал неладное.

— Ты решила от меня сбежать?

— Нет. Я всего лишь хочу, чтобы мы имели собственное жилье в Хургаде.

— Но ведь ты можешь не вернуться.

— Я тебя люблю. Как же я могу не вернуться?

— Валя, нужно сделать так, чтобы твою квартиру продали без тебя.

— Но это же невозможно!

— Ты можешь выслать доверенность на свою маму. Пусть она продает квартиру и пересылает деньги сюда.

— Валид, я тебе еще раз говорю, что это невозможно, — стояла я на своем. — У нас в Москве уже давно не продают квартиры по генеральным доверенностям. Да и покупателей днем с огнем на такую квартиру не найдешь. Так что квартиру должна продавать я сама.

— Тогда мы поедем в Москву вместе, — задумчиво произнес Валид и нервно закурил сигарету. — Одну я тебя не пущу, это мое окончательное решение. Я не могу позволить тебе ехать одной. Мы же семья, значит, мы должны делать все вместе.

Видимо, в этот момент он опомнился, почувствовав, что перегибает палку, и, решив усыпить мою бдительность, произнес томным голосом, как в старые добрые времена:

— Ладно, что мы с тобой все о деньгах. Главное — наша любовь и то, что мы с тобой обрели друг друга. Ты счастлива?

— Очень, — сказала я, едва скрывая свое отвращение.

— И я тоже. Мне хочется взять твою руку и приложть ее к своему сердцу. Я хочу, чтобы ты знала, что оно стучит для тебя: оно твое, ты можешь забрать его из моей груди.

Я ела вкусную рыбу и думала о том, как же быстро любовь может превратиться в ненависть, а все мечты и иллюзии — в обыкновенные мыльные пузыри. Мне все еще больно расставаться с этим мужчиной, потому что мне слишком жалко себя и слишком тяжело остаться одной. А еще… Еще мне было страшно от того, что наши с Валидом отношения закончились именно таким образом и я возвращаюсь на родину, избитая и глубоко несчастная… А ведь в кино все было бы совсем не так. Я бы оставила прощальную записку, гордая тем, что нашла в себе силы совершить решительный поступок, села бы в самолет и улетела. Но тем не менее этот этап моей жизни уже закончился. Сейчас самое главное — сделать одноединственное усилие, оттолкнуться от берега, и начнется новая жизнь.

Я вдруг почувствовала в себе невероятные силы и поняла, что я смогу встать с коленей, что у меня все получится и что я уже готова к решительным переменам.

Я пила чай маленькими глотками, ловила на себе сочувственные взгляды официантов, которые перешептывались между собой и старались обслужить меня первой. Даже им было неприятно смотреть на избитую русскую женщину, у которой вместо лица был один сплошной синяк и которой, по всей вероятности, требовалась медицинская помощь.

И хотя мое тело ныло от боли, а душа была полностью опустошена, я вдруг воспрянула духом, я почувствовала себя уверенной женщиной, которая знает, чего она хочет, может контролировать ситуацию. Эта женщина способна восстать из пепла и доказать всему миру, что она еще на чтото способна, что она умеет признавать и исправлять свои ошибки. Она выдержит удар, который ей нанесла судьба, и приложит все усилия для того, чтобы из затюканного, забитого жизнью существа перевоплотиться в сильную, здравомыслящую, уважающую себя женщину, которая сможет за себя постоять, сумеет не сломаться и прогнать от себя прочь все несчастья и беды, молниеносно обрушившиеся на ее голову.

Весь вечер Валид рассказывал мне о нашей дальнейшей жизни, о том, в каком районе мы купим квартиру и как счастливо мы заживем. Если бы я не знала, какой Валид страшный человек, то этот вечер показался бы мне просто волшебным. Мой муж был удивительно красноречив, рисовал радужные перспективы, клялся мне в вечной любви, заказал так много блюд, что я почувствовала, что больше не могу есть. Я смотрела на Валида и поражалась тому, как много у него необузданной фантазии и с какой искренностью он умеет врать. Он очаровывал всех сидящих в ресторане женщин. Со стороны казалось, что он смотрит на меня влюбленным взглядом, но на самом же деле этот взгляд был просто беззлобен.

Ночью я почти не спала, просто лежала рядом с Валидом, слушала, как он храпит, и думала только о том, чтобы как можно быстрее наступило утро, а точнее, три часа дня, и я смогла, получив свои деньги, первым же рейсом вылететь в родную Москву.

Проснувшись, Валид быстро оделся, привел себя в порядок и, уходя, оставил на тумбочке немного денег, на которые с трудом можно было купить самые необходимые продукты.

— Приготовишь обед, — похозяйски произнес он и принялся набирать номер телефона Ахмеда. — Ничего не пойму, где Ахмед? Если он появится, то сходи с ним на рынок за продуктами. Если не появится, то сходим за продуктами вместе, как только я освобожусь. Одна на улицу не выходи. Помни, что ты замужняя женщина.

— Я думаю, что Ахмед всетаки скоро появится.

— Я тоже так думаю. Так надолго он еще никогда не пропадал.

Как только за мужем закрылась дверь, я быстро оделась и оглядела комнату. Свои сумки с одеждой я решила с собой не брать, потому что решила начать новую жизнь, а в новой жизни старые вещи мне совсем ни к чему.

Ближе к трем часам дня я приехала в рыбный ресторан, в котором должна была состояться моя встреча с Татьяной, и увидела скучающую за столиком Клаву.

— Ты уже здесь? — Я обрадовалась, потому что, как и прежде, видела в Клаве родственную душу.

— Уже полчаса как здесь. Чтото твоей девушки нет.

— Подъедет, — нерешительно произнесла я.

— А у тебя негативы с собой?

— Откуда ты знаешь про негативы?

— Ты же вчера сама говорила, что ты не получишь денег, если не отдашь какието там негативы.

— У меня все с собой, — успокоила я Клаву.

Клава внимательно посмотрела на мое синюшнее лицо и озабоченно покачала головой.

— Послушай, тебе, похорошему, в больницу надо.

— У меня денег нет на больницу.

— А мне кажется, тебе обязательно нужна медицинская помощь.

— В России меня вылечат.

Клава подозвала к нам официанта, заказала два чая и заговорила взволнованным голосом:

— Валя, а как тебя на паспортном контролето пропустят?

— В смысле? — не сразу поняла я Клаву.

— Ну как ты докажешь, что ты — это ты? Ведь сейчас ты на себя совсем не похожа. На фотографии в паспорте у тебя одно лицо, а в действительности — другое.

— Пропустят! — Я решительно махнула рукой. — Я ведь на родину еду! А не пропустят — я пешком пойду!

В этот момент один из официантов подошел к Клаве и, увидев ее руках мобильный телефон, с любопытством спросил:

— Хороший телефон?

— Хороший, — не могла не согласиться та.

— У меня тоже скоро такой будет, — улыбнулся ей официант.

— А у тебято откуда?

— Ко мне русская девушка скоро приедет и в подарок мне его привезет.

— Счастливчик! Ох, и разбаловали же вас наши русские бабы.

— Она мне еще плеер привезет.

— И за какие обезьяньи заслуги?

Но официант не понял Клавиного вопроса и ушел на кухню. Но через минуту к нашему столику подошел другой, более молодой, официант и, наклонившись, на очень плохом русском спросил:

— Вы русские?

— А разве не видно? — спросила его Клава. — Или мы на японок похожи?