Квартал. Прохождение Быков Дмитрий

26 июля

Сегодня мы учимся презирать.

Для начала — несколько слов о презрении как таковом. Вы наверняка в курсе, что это самая легкая и приятная вещь на свете, но сами так этому и не выучились, иначе вы никогда не стали бы проходить «Квартал». Презрение — закрытость для нового опыта. Ведь в презрении упражняются, как правило, ничтожества, больше смерти боящиеся любых перемен.

Ненависть — чувство легкодоступное, но все же оно свидетельствует о некотором масштабе личности. Влюбляться способны и сволочи, и святые. Тоска — вообще примета высоких душ. Презрение — свойство души мелкой и чаще всего поверхностной, но иногда лечатся и ядом. Так что в своей генеральной попытке освободиться от всего лишнего и подняться на сверхчеловеческую ступень мы обязаны оттолкнуться, взять разгон — в этом смысле презрению нет цены.

Вы наверняка замечали такое отношение к себе, в этом смысле нас удивить трудно, — скажу больше, мы часто смотрим на себя именно глазами презирающих нас людей, и это самый горький, чаще всего вредоносный, хотя иногда спасительный опыт. Ненавидеть можно равного, но презирать — только низшего; смотреть на себя с ненавистью — значит почти наверняка себя преувеличивать, ибо врагов своих мы преувеличиваем щедро и страстно. Они кажутся нам могущественными, все про нас понимающими. Презрение — совсем иное дело: это взгляд человека, обладающего истиной, на человека, обладающего оспиной. Разумеется, на самом деле человек, обладающий истиной, никого и никогда презирать не будет — просто потому, что ему уже не нужно самоутверждаться; презрение — удел тех, кто ничего толком не знает. Однако само действие презрения таково, что противиться ему в первый момент почти невозможно, — и прежде чем вы успеете сообразить, что имеете дело с ничтожеством, это ничтожество уже всадит в вас свое жало. Самый верный вариант при столкновении с презрением — быстро вспомнить, что этот человек, позирующий в качестве верховного арбитра, ничего не знает, не умеет, а злится на вас только потому, что вы, наверное, чему-то успели научиться. Но вспомнить это под ледяным взглядом ничтожества — не самая легкая задача.

Зачем же, скажете вы, учиться этому? Объясняю: бить прохожего ногой — мерзко, но отталкиваться ногой от земли — иногда необходимо; без малой толики снобизма нет умения блюсти себя, удерживаться от дурных поступков, оберегать честь, наконец. Нам надо уметь презирать, но пользоваться этим оружием мы должны ограниченно. На любой агрессивный комментарий надо уметь ответить что-нибудь вроде «Мнение насекомых должно интересовать энтомологов» и сделать соответствующее лицо. Если собеседник знает слово «энтомолог», ему будет обидно. Если не знает, он может вообще треснуть. В самое большое бешенство за всю свою жизнь я привел ротного свинаря Васю, назвав его мутантом. Он этого слова не знал и предположил худшее.

И сейчас мы будем презирать — но именно тех, кто нам непосредственно мешает. Мы будем презирать фэншуйщиков — то есть тех, кто влез на нашу собственную территорию. Они пытаются нам внушить неправильные представления о деньгах.

Ха-ха-ха.

Они пробуют нас научить приручать деньги. «Наведите в квартире порядок. Протяните левую руку в левый дальний угол. Там будет территория денег, им будет там хорошо».

Порядок в доме надо наводить вне зависимости от того, занимаетесь ли вы фэн-шуем. Просто когда в доме нет порядка — возникает отвратительное чувство вроде чесотки. У меня, например, физически чешется любая лежащая не на месте вещь, именно поэтому я постоянно ссорился с женщиной, без которой, как выяснилось, могу, но чувствую себя очень сложно, неправильно и вот компенсирую это ощущение «Кварталом», чувством власти хотя бы над читателем, шучу. Это неправда, вообще на эти мои проговорки можно не обращать внимания, они тоже нужны в книге, могу объяснить, зачем. Если гуру безупречен, его не слушаешь, а если у него проблемы — он свой, ему веришь. Обратите внимание, у всех великих проповедников были проблемы. Некоторые вообще умерли ужасной смертью. У Сократа, в частности, была сварливая жена и конфликты с согражданами, более высокие образцы затрагивать боюсь.

Так вот, наводить порядок надо все равно, но примитивные ритуалы вроде «это будет у нас место денег, потому что оно правильно сориентировано», — мы должны оставить сразу. Ритуал может быть сколь угодно бессмысленным, как любой дзен, — но тогда он должен по крайней мере что-то менять в вас. Уборка и протягивание левой руки в угол ничего в вас не меняют. Все это имеет целью только примитивный комфорт, а зачем нам комфорт, нам не нужен комфорт. Нам надо сделать из себя нового человека, потому что прежний кончился, ему никто больше не нужен, и он больше не нужен никому. Вот он за три месяца делает из себя другого, который сможет без всех обходиться, он прогоняет себя для этого через разные упражнения, а в виде главной цели привесил себе морковку, то есть деньги. Конечно, деньги у такого нового человека появляются сами собой, но не имеют для него уже никакой цены. (Именно поэтому они и появляются. Замечали ли вы, что у вас до фига только того, что вам совершенно не нужно?)

Фэн-шуй, дорогие друзья, учит вас правильно обустраивать интерьер, а я учу вас не зависеть от интерьера. Любые практики учат вас нравиться людям, а я учу вас обходиться без людей, потому что все умрут и никто ничего не стоит, кроме мимолетного проявления милосердия в экстремальной ситуации. Любые пикаперские техники учат вас желать денег, любить деньги, а я учу вас быть таким, к которому деньги побегут сами с умоляющей улыбкой: обрати на нас внимание! Деньги, как всякая физическая субстанция, ценят только зависимость. Деньги любят людей с душой, а что такое душа — я на учу вас понимать через месяц, и то не факт.

Дружно презираем фэншуйщиков!

Фэншуйщики имеют к древней китайской мудрости примерно такое же отношение, как косоглазые гастарбайтеры, чаще всего казахи, в ресторанах-сушницах — к японской кухне. Аудитория фэншуйщика — домохозяйка, искренне уверенная в том, что если все в ее домохозяйстве будет правильно, то и мир гармонизируется. И я не готов презирать эту домохозяйку, я опять сбиваюсь с презрения на жалость, это всегда было моей проблемой (но только поэтому, вероятно, я и жив до сих пор) — но я готов презирать того, кто дурит этой домохозяйке ее несчастную, с бигудями, голову, того, кто пытается паразитировать на ее вечном хохлушечьем стремлении обустроить свое гнездо. Вот я вижу, как она прибирается, готовит, как робко защищает свой мир от внешних вторжений — а мир уже плющится, уже в окне молнии, уже скоро будет третья мировая война. В такие времена мы особенно, товарищи, должны быть беспощадны к тем, кто паразитирует на страхах и привычках кротких людей уюта. Для денег в доме не должно быть угла. Для денег в доме должно быть уважительно-отстраненное отношение, как надо мне было относиться к ней, но я не сумел.

УПРАЖНЕНИЯ НА ПРЕЗРЕНИЕ

1. Представляем фэншуйщика. Чаще всего это обремененная семьей женщина средних лет, ведущая эту рубрику в газете «Бывшая правда». Представляем ее ясно, в деталях, особенно обувь. Презираем.

2. Представляем своего врага с особенной ясностью, сидящим в уборной. Презираем.

3. Представляем наиболее успешного человека из нашего окружения, в вонючем детстве, в школе, где из буфета и туалета несет примерно одинаково, избиваемого одноклассниками. Презираем.

4. Представляем большую пачку денег в кармане успешного человека, избиваемого одноклассниками. Толку ему от этой пачки. Презираем.

5. Представляем себя, выполняющего эти упражнения. Презираем. Не получается? Странно. У меня в последнее время только это и получается.

27 июля

Задание на сегодня будет такое.

Прочитайте рассказ. Этот рассказ иллюстрирует важную, никогда не понимаемую фэншуйщиками мысль о том, что восприятие местности в огромной степени зависит от личности и привходящих обстоятельств, а вовсе не от того, насколько в ней убрано.

Рассказ обрывается на самом интересном месте. Придумайте концовку. Правильная концовка у меня там дальше изложена, не скажу в каком именно месте. Искать бессмысленно. Если вы туда заглянете, никаких денег не будет. Имейте терпение.

Если вы эту концовку угадали, на что есть примерно шансов 30 из 100, — первые две недели занятий прошли успешно, и вы можете себя поощрить. Ваш личный рейтинг по итогам двух недель — 15.

Если вы ее угадали почти или приблизительно, ваш личный рейтинг — 10.

Если вы вообще ее не угадали, ваш личный рейтинг — 5.

Если вы сразу заглянули в конец, у вас больше нет личного рейтинга.

Короче, рассказ.

БУХТА РАДОСТИ

В первый раз Клоков попал в бухту Радости, когда ему было 15 лет. Они с матерью приехали туда на лодке. В пансионате была лодочная станция, и они решили впервые поплыть не в ту сторону водохранилища, которую уже хорошо знали, а в неизвестные далекие края, где мать Клокова иногда бывала со своими школьниками. Тогда они ездили туда на «ракете». «Ракеты» во множестве мчались и рычали вокруг, переезжать фарватер надо было осторожно, и в этой опасности было дополнительное счастье.

Был июль, водохранилище цвело, в глинисто-бурой воде мелькало множество крошечных зеленых точек. В бледно-голубом небе большие кучевые облака не столько висели, сколь ко, кажется, лежали на теплых толстых столбах воздуха: у них были пышные шапки и плоские синие днища. Дальняя вода была неопределимого цвета — молочно-голубого на буром, с темно-синими лунками мелких волн. Берега были в ивах, в лежачих мелколистых березах, и, как всегда, казалось, что вот на дальнем берегу самый правильный лес, в котором непременно есть грибы. Стоило им отъехать на другую сторону, где был большой серый дебаркадер, как их собственный берег стал правильным и манящим, а лес на ближнем берегу оказался почти прозрачным, сырым и явно не грибным.

Грести было сущим наслаждением, прекрасен был запах воды, цветущей, гниловатой и потому особенно свежей: в ее тепле так же ощущались свежесть и прохлада, как в бурой волне — зеленые точки. От деревни на берегу пахло сеном и яблоками, как всегда в августе, и чувствовалось, что этот запах завтра уже не будет так ярок: сегодня в нем еще много было летней силы. Слева была белая церковь с голубым куполом, там принимались вдруг звонить, и вода далеко разносила звон. Дальше, прямо по курсу, — рыжая песчаная заводь с тремя соснами, близко подошедшими к обрыву. Бухта открывалась за поворотом, почти пустая в будний день, с единственным работающим шашлычным кафе и несколькими лениво брызгающимися парами на берегу.

Она не зря так называлась: странное чувство счастливой безопасности от нее действительно исходило. Клоков и в 15 лет не так был глуп, чтобы считать лодочное путешествие на другой край водохранилища серьезным приключением, — но, вплывая в эту бухту, он почувствовал примерно то же, что открыватель новых земель, приведший свою флотилию на неведомый цветущий остров. Здесь было тихо, радостно, изумительно безопасно — та полнота покоя, какая бывает на лице у молодой матери; мужчина чувствует что-то подобное только в такой ленивый день, не сладкий, а сладостный. Мать захотела купаться, а Клокову захотелось осмотреть бухту, и он вышел на берег, уставленный палатками шашлычников. Пахло земляникой, хвоей — сильней, чем шашлыком, — и травой, которую недавно скосили. Клоков прошел метров двести по шоссе и оказался в поселке, насквозь солнечном и необыкновенно приветливом.

Хотя денег у него с собой не было, он зашел в поселковый магазин, где ему разулыбалась прелестная веснушчатая продавщица. Она спросила, не хочет ли он холодного квасу, за бесплатно, только что привезли. Он выпил квасу и, совершенно счастливый, пошел по главной улице. Это был обычный тогдашний дачный поселок, но все в нем было удивительно на месте: в гамаке качалась девочка, которая улыбнулась ему. На соседнем участке росли желто-красные, помидорного цвета георгины. Уже цвели золотые шары. Все было избыточно, щедро, манило зайти, присесть, угоститься — на одном участке шел детский концерт, дети пели на крыльце под гитару, родители хлопали. Далеко, у самого леса, виднелась белая церковь с голубым куполом, высокая, похожая на ракету. Мальчик, хохоча, катил обруч. Это была бухта счастья в самом чистом и полном виде, и Клоков боялся уйти отсюда, потому что вернуться, думал он, уже не придется.

Между тем он вернулся — пять лет спустя, отслужив в армии, где было несладко, но все кончается. Он не хотел ехать в бухту Радости с друзьями-студентами, было почему-то важно совершить это путешествие в одиночку. В самые дурные минуты он вспоминал этот остров счастья, и от мысли, что где-то он есть и сейчас, становилось легче. Даже зимой, когда занесено снегом то крыльцо, на котором пели под гитару дети, церковь с голубым куполом по-прежнему стоит у леса, и все, наверное, сверкает вокруг. Он клялся туда вернуться — и вот вернулся, но другим путем. Приехать на лодке было уже нельзя — пансионат, где они тогда отдыхали с матерью, стал окончательно ведомственным, путевок не было. Клоков приехал в бухту из города на автобусе, который три часа стоял в пробке на шоссе, но в конце концов выплюнул их всех на остановке.

Церковь была на месте, хотя купол облез и был уже не столько голубым, сколько стальным; в сверкании его появились жестокость, враждебность, замкнутость. Поселок изменился чудовищно и несправедливо: он не заслуживал этой участи. Половина заборов расползлась и накренилась, участки заросли, дома покосились, а на месте некоторых выросли кирпичные особняки, которые выглядели бы зловеще, не будь они так тупы в своем закосе под готику. Дом, где жила девочка, качавшаяся в гамаке, был давно заколочен. Шашлыками воняло еще за километр от пляжа, и эта вонь горелого жира заглушала все остальные запахи. Отвратительна была смесь наглого процветания и безнадежного запустения, но и то и другое словно в голос орало: уйди отсюда. Одни гнали чужака, давили его презрением, другие старались показаться ему на глаза: ведь он помнил их в счастье, в расцвете, когда они, никому не мешая, радовались себе и друг другу.

Клоков решил зайти хоть в магазин, но продавщица — конечно, другая — так орала на очередь, что ему все стало ясно. Он вышел, но она успела зыркнуть на него с той беспричинной ненавистью, с какой на любого встречного глядят в трущобах: своих тут презирают, а чужих ненавидят.

И Клоков решил, что никогда больше не вернется в бухту Радости, но что-то его томило, не давая распроститься со счастливым видением. Запах земляники и хвои помнился ему лучше, чем дух шашлыка. Может быть, все дело было в том, что в тот раз они приплыли на лодке, по водохранилищу, а в этот он приехал на автобусе? Эта мысль уже не казалась ему безумной: тот поселок был слишком непохож на этот, их невозможно было совместить. Надо было поставить контрольный эксперимент, но непременно вдвоем: кто-то один пусть приедет на лодке, а кто-то — на автобусе. И когда они вместе пойдут по главной улице поселка, чья-то правда победит.

У Клокова уже была к тому времени подруга-однокурсница, на которой он всерьез хотел жениться. Он побоялся объяснять ей свой замысел, потому что она со своим спокойным здравомыслием наверняка подняла бы его на смех, — но уговорил приехать в поселок разными путями. Ты прикинь, говорил он, как прекрасно будет встретиться — ты подходишь к берегу, а тут я на лодке! Давай! И она согласилась, почувствовав, что для него все это не просто воскресный выезд на берег. Всеми правдами и неправдами Клоков достал две путевки на выходные в пансионат, ставший через два года несколько доступнее, и отправился в лодке через фарватер, к песчаному берегу с опасно наклонившимися соснами. Смутное его беспокойство все росло по мере приближения — он пытался представить, что увидит в бухте теперь. Но того, что они увидели, он представить, конечно, не мог.

Ну вот. Окончание следует. Придумывайте, что хотите. Оставляю пустое место, чтобы записать.

__________________________________

__________________________________

__________________________________

__________________________________

__________________________________

__________________________________

31 июля

Сегодня нам понадобятся: бутылка водки, две банки пива, бутылка красного вина, пакет черносмородинового сока от любого производителя, целлофановый пакет для артефактов. Все это складываем в обыкновенную наплечную сумку.

Выходим из дома с сумкой в семь часов вечера плюс минус четверть часа. В подъезде делаем глоток водки, не запивая и не закусывая. Отправляемся к ближайшей школе. Около школы осматриваемся и открываем первую банку пива. Делаем большой глоток. Если школьный двор не огорожен или ворота отперты, заходим на территорию. Если школа закрыта, идем по периметру вправо от главного входа. Ищем первый артефакт.

Это может быть любой предмет, кроме окурка или спички. Окурок или спичка артефактом быть не могут. Еще чего, артефакт! Кстати, закуриваем, если хотим. Предмет, который мы ищем, — скорее всего пуговица, обычная школьная пуговица, отлетевшая в результате драки, или выброшенный ластик, или сломанный карандаш, или любая другая вещественная ерунда, напоминающая о школьном аде; о царстве ежеминутного, ничем не стесненного угнетения человека человеком, а этого угнетателя — еще и учителем. Причем учитель тоже ужасно угнетенная профессия. Может быть, самая угнетенная. Денег мало, дома свои дети, которых видишь редко (ищем, ищем! Смотрим под ноги!), сапожник всегда без сапог, мужа чаще всего нет, жена ненавидит. В школе всегда пахнет страхом, отчасти уборной, но страх и уборная вещи связанные. В школьных уборных курят или изобретательно мучают друг друга. Нет, пожалуй, мы не курим. Выбрасываем сигарету. Артефакт нашли? Что ж вы так? Вас, наверное, в школе били, и правильно дела ли. Считается ужасно стыдным признаться, что вас не любили в школе. Делаем второй глоток пива. Нашел? Нашел, я тебя спрашиваю? Уроки сделал? Портфель собрал? Зубы почистил? Умер? Бери первую попавшуюся вещь, хоть втоптанную в землю крышку от бутылки, и пиздуй отсюда, говнище ни на что не годное.

Так проходим мы первую стадию и делаем глоток водки.

Идем мы отсюда в магазин, ближайший к школе, непременно промтоварный, ни в коем случае не продовольственный. До известного момента, напоминаю, мы ничего не едим. Около магазина допиваем первую банку и выбрасываем. По-моему, уже немного легче. Перед входом три раза поворачиваемся вокруг своей оси по часовой стрелке. Что подумают, неважно. Они сами сто раз на дню делают вещи гораздо более идиотские. От входа поворачиваем направо. Покупаем любой металлический предмет стоимостью от 30 до 500 рублей. Больше 500 не покупаем. Маникюрные ножницы? — отлично, наперсток с изображением Великого Новгорода? — я всегда в тебя верил. Кладем в целлофан. Выходим из магазина, ни с кем не разговаривая. Это важно. Если нас кто-то встретил и узнал, не оборачиваемся, на вопросы не отвечаем, попытки хватания за руки с негодованием отвергаем. Выходим. Три раза поворачиваемся против часовой стрелки, запирая портал.

Идем в подворотню и тихо, осторожно делаем глоток водки.

Заходим в ближайший продовольственный магазин. Покупаем кусок колбасы весом в 150 (примерно, но не более 200) граммов. Не едим! Мы вообще, повторяю, сегодня не едим. Выходим из магазина. Отдаем кусок первой встречной бродячей (ни в коем случай не хозяйской!) собаке. Саму собаку не трогаем. Все эти собаки говно. Они только изображают доброту и несчастность, а сами готовы любого затравить, закусать до смерти, особенно ночью, и нападают всегда только стаей. Вспоминаем дорогого любимого друга, которого давно не видели. А почему мы так давно его не видели? Потому что это они его загрызли. Что? Смешно? Забавен нам абсурд нашей собственной злобы? А почему же мы тогда думаем о других все только худшее? О бедной, доброй бродячей собачке, которую вышвырнули на улицу злые люди, почему мы так ужасно сразу думаем? Где та собачка Рыжик или как ее там, которая жила когда-то у вас во дворе, когда вам было семь лет? Тогда еще жалели таких рыжиков, другие были люди, другое время. И где та старушка, которая кормила этого Рыжика? Умерла, и могилка заросла, потому что некому прийти к ней на могилку. Открываем вторую банку пива. Выливаем половину в ближайшую лужу. Половину, я сказал! Остальное выпиваем по возможности залпом. Где теперь все старушки, и все собачки, и все воробьи? Там же, где и ты будешь. Вот уже и темнеет значительно раньше, чем в июне. Август завтра, ты помнишь? Ты помнишь вообще, что такое август? Последнее цветение, страстное, невыносимое напряжение. Иди быстро в ближайший сквер. Быстро, я сказал! Проходим в сквер, садимся на лавочку. Осторожно, чтобы никто не видел (хотя уже почти темно), достаем бутылку водки и делаем два резких глотка. Закуриваем, если хотим. Пустую бутылку кладем к другим артефактам. Подходим к ближайшему дереву. Лучше, если это береза, но сгодится и липа. Аккуратно (ему же больно! Всему живому больно!) отрываем кусок коры. Помещаем к артефактам. Ссать хочется? Терпим. Если очень хочется, то не терпим. Но лучше, если не хочется. Если не хочется — ты все делаешь правильно.

Идем к ближайшему фонтану. Если далеко, то едем. Фонтан обязан быть, не может быть, чтобы летом не было фонтана. Подбираем монетку. Если нет рядом с фонтаном (хотя обычно есть), то в фонтане. Кладем монетку к артефактам. Не забываем, у нас есть еще бутылка красного, целый летний месяц август и жизнь впереди. Осторожно открываем бутылку красного. Не пьем. Стоим, пережидаем. Берем монетку (не из артефактов, свою), подаем ближайшему нищему. Пережидаем благодарности, если много, и проклятия, если мало. Делаем ТРИ больших глотка красного.

Дальше внимание, дальше надо думать. От асфальта идет тихий вечерний жар. Мы вслушиваемся в шорох шагов, стук каблуков, визг дальнего мотоцикла, смех парочек, порочных, глупых, ничего святого, представляем все эти парочки голыми, брезгливо отворачиваемся. А потом еще дети пойдут, вообще ужас. Пристально осматриваем всю эту локацию. Выбираем один дом, который кажется нам наиболее приличным, симпатичным. Может быть, дело в окнах, которые горят более гостеприимно, а может, нам чем-то нравится архитектура этого странного здания. Может быть, это даже кинотеатр. Где фонтан, там и кинотеатр. Подходим к этому зданию. Что там — неважно. Важно, что у двери мы кладем кусок коры, оторванный в сквере. Нагибаясь, видим пятый артефакт. Да, да, это именно то, что нужно. Берем его и идем к ближайшему водоему.

На берегу водоема — будь это даже пруд, хотя лучше бы река — допиваем вино и аккуратно разбиваем бутылку. Допускается разбивать в пакете, чтобы не рассыпались осколки. Пакет с осколками кладем в урну. Один осколок кладем в пакет к другим артефактам. В наших действиях нет ничего странного. После всего, что мы выпили, странного нет вообще уже ничего, уже ничего вообще странного нет. Уже все не странно. Все уже так, как надо.

Идем в ближайший двор, находим песочницу. Пакет с артефактами зарываем в песке. Садимся на детскую горку, запрокидываем лицо и в зависимости от погоды смотрим на звезды или ловим губами струи дождя. Тихонько воем. Невыразимо прекрасен пустой детский городок летней ночью.

Пьем черносмородиновый сок.

Хорошо мы нахуячились, верно?

1 августа

Сегодня мы должны выучить наизусть стихотворение. Это несложно, но совершенно необходимо. Деньги бывают только у человека с хорошей памятью.

Стихотворение берем короткое, прямо относящееся к наступившему месяцу.

Есть много способов выучить стихотворение. Самый известный — спеть его. Берем гитару, поем на мотив «Последнего троллейбуса». Окуджава подобрал прекрасную музыку почти ко всем русским метрическим схемам. Сиятельный а-а-август, тончайший наркоз… Поем три раза. Потом читаем в слух.

Второй способ, открытый Станиславским, заключается в том, чтобы положить текст на каркас физических действий. Читаем первую строчку — берем яблоко, читаем вторую — чешем в затылке, на третьей подходим к окну и так далее. Можно брать не только яблоко, а грушу, сливу — и все это разложить перед собой. В результате, беря яблоко, вы всегда будете вспоминать: «Сиятельный август, тончайший наркоз…»

Еще можно с ребенком его выучить. Если у вас есть ребенок, заставьте его выучить стихотворение, и в процессе вы его выучите, а ребенок нет. И правильно. Зачем ребенку деньги?

Можно не учить стихотворение, если не нравится. Пожалуйста, никто не неволит. Но тогда надо постараться самим. Это главный закон жизни: не нравится — сделай по-своему. Попробуйте сами написать стихотворение, лучше, чем это. Прямо здесь.

__________________________________

__________________________________

__________________________________

__________________________________

__________________________________

__________________________________

Тема — наступление августа. Август — с одной стороны, время зрелости, а с другой — увядания, грусти, подведение итогов, пока вы еще в состоянии их подвести. В сентябре уже не до того, уже надо выживать. Мы вступаем в решающий период «Квартала», наиболее веселый, полный, щедрый. Стихотворение пусть тоже будет короткое, зачем длинное? Размер произвольный.

КРАТКИЙ СЛОВАРЬ РИФМ

Август, нравлюсь, явность, плавность, плавлюсь, Амхерст, агнец.

Лето, смета, спета, Лета, поэта, фета (сыр), бета (буква), тета (и йота), гетто (куда мы все попадем после августа, например).

Прощай, не скучай, рай, край (в смысле конец), край (в смысле Красноярский), край (в смысле филейный).

Никогда, вода (стала холоднее), еда (стала дороже), труда (скоро опять будет много, а мы еще толком не отдохнули), года (не убавляются), звезда (падает), еще есть несколько интересных рифм, связанных одновременно с темой любви и увядания.

Конец, юнец, отец, овец (убивают и жарят), плавунец (плавает у поверхности все более холодной воды), молодец (не обращает внимания на приметы увядания и смотрит в будущее с восторгом), еще есть несколько интересных рифм (например, то, что все равно случится с молодцом).

Сад, оград, рад, стад (тучных шествие по сочной траве), виноград (поспевает), зад (накрывает).

Сентябрь, хотя б (еще бы чуть-чуть), нехотябрь, макабрь (повелительная форма, макабрь меня еще), Октябрь (великий, красный), ноябрь, декабрь.

2 августа

Сегодняшнее занятие — не столько географическое, сколько развивающее воображение. Без воображения в наше время никуда. Рассчитывать на деньги без него вообще не стоит. Для начала нам потребуется большая Географическая карта мира — лучше политическая. Можно сетевую, можно реальную. Лучше всего на сегодняшний день повесить ее на стену. На этой карте нам нужно найти вашу точку. Делается это так.

1. Широта. С помощью калькулятора умножьте ваш год рождения на личный Финансовый Индекс. Возведите результат в квадрат. Разделите на текущий год. Например, 1967 умножим на 133, возводим в квадрат, делим на 2013 и получаем многозначное число с длинной дробью. От него нам нужны только первые четыре цифры. Это 3399, то есть 33 градуса 99 минут. Но 99 минут не бывает, скажете вы и будете правы. Значит, это 34 градуса 39 минут. Осталось понять, северная это широта или южная. Смотрим, какой сегодня ветер. Если он северный (или северо-какой-то), широта, значит, северная. Но иногда никакого ветра не бывает, штиль, а иногда он чисто западный или восточный. Тогда бросаем монету. Орел — южная, решка — северная.

2. Долгота. С помощью калькулятора умножаем сегодняшнее число (2 августа, то есть 2) на свой возраст. Умножаем на личный Финансовый Индекс, делим на 8 (порядковый номер месяца). Если 2 умножить на мой возраст (желающие могут вычислить его), потом на 133, а потом поделить на 8, то получим 1496,25. Четвертинка нас не интересует, а интересуют получившиеся 15 градусов 36 минут. Но мы еще не знаем, западная это долгота или восточная. Смотрим на ветер. Если он отчасти восточный или западный, все просто. Если штиль, бросаем монету. Орел — западная, решка — восточная.

Вот у нас и получилась наша точка. Это 34 градуса 39 минут северной широты и 15 градусов 36 минут западной долготы. Если помните, западная долгота и южная широта записываются со знаком минус, это вам на всякий случай, многие забыли.

Велик шанс, что вы попадете в воду, потому что воды на земле больше. Примерно 70 % на 30. Тогда отыскивайте ближайшую сушу. Впрочем, не исключаю, что вы человек с сильным воображением и можете представить себя на корабле, пересекающем ровно этот кусок океана. Тогда придумайте, какой это корабль: яхта одинокого бородатого путешественника Федора Конюхова, этого байкера морей, или пиратское судно, или роскошный лайнер типа Queen Mary, устремляющийся из Штатов в Англию или обратно. Тут вы совершенно свободны, но я предпочитаю сушу. И с моим результатом ближайшая суша — это остров Мадейра, ближе ничего нет. Будем считать, что я туда доплыл. Остров Мадейра известен самым большим в мире фейерверком, мадерой и оптимальной температурой, которая колеблется от 16 до 25 градусов Цельсия и никогда не бывает ниже или выше. То есть температурный режим вечного августа, что и требовалось доказать.

А дальше мы проживаем день так, как провели бы его в найденной географической точке. Весь день представляем себе, что мы там. И если у нас хватает воображения, то пишем (сочиняем) рассказ об этом дне своего там пребывания, и весь Квартал на этот день у нас расположен на острове Мадейра, или на лайнере типа Queen Mary, или в Нью-Йорке, если вам так повезло с Финансовым Индексом и датой рождения.

Вот я, значит, на Мадейре. Предпочтительно выбирать наши дни, потому что вряд ли вы настолько знаете историю, чтобы по-настоящему убедительно в нее погрузиться. Остров Мадейра расположен в 1000 километров от Европы и в 520 от Африки. Его длина — 57 километров, а ширина — 22. На нем имеются дикие тропические леса, хотя и в незначительном количестве. Удивительно, как точен этот Финансовый Индекс. Мне всегда хотелось жить именно на таком острове, именно с таким количеством гор, с ущельями, лесами и ровно такой температурой. Открыли его между 1418 и 1420 годами. В принципе этот остров — вершина гигантского вулкана шестикилометровой высоты. На острове живут мадейрский тайфунчик, мадейрский голубь и мадейрский королек. Все трое находятся в прекрасных отношениях. Это виды птиц, которые вообще бывают только здесь, больше их нельзя увидеть нигде и никогда. Еще тут очень много новооткрытых эпифитов. Эпифиты, если кто не знает (я до сегодняшнего дня тоже не знал), это такие растения, которые живут на других, но не паразитируют на них. Они используют их только в качестве физической опоры, пишут источники. Симбиоза между ними нет, а только соседство. Эпифиты чаще всего очень красиво цветут, потому что размещаются близко к свету, высоко на чужом стволе. Иногда они пускают длинные корни и достигают почвы, тогда они называются полуэпифитами. Я по образу действий точно такой полуэпифит, укоренившийся постепенно и неохотно. И думаю даже, что я еще не вполне укоренился. И пока я не врос корнями в эту малоприятную, негостеприимную почву, не податься ли мне, я думаю, на Мадейру, где меня ждет ровно то же самое?

Я почему-то в этом уверен. Что бы я ни делал в тамошнем раю, я превращу его в персональный ад. Если сочинять рассказ о моем дне на Мадейре, это будет, вероятно, рассказ о том, как среди островного рая на уснувшем вулкане меня настигает все то же самое или вулкан начинает извергаться. И как только я там высажусь, я там увижу тебя, это уж как пить дать, и обязательно не со мной, даже и сомневаться не приходится. И я догадываюсь, с кем. Всюду вы успеваете до меня, чтобы все испортить. Сначала, разумеется, я не пожалел бы красок на остров Мадейра, где летает полупрозрачная лимонная мадейрская капустница, страшно редкая, нигде больше не летающая. Ну и всякие там краски, и несколько особо крупных эпифитов. А потом я начал бы нагнетать, нагнетать. Обнаруживать все больше примет своей прежней жизни. В чаще леса меня окликнул бы школьной кличкой мой любимый враг, обернувшийся райской птичкой. Возможно, я даже сделал бы это в стихах. Потом бы я обнаружил, что небо становится подозрительно похожим на то, под которым ты мне это все наговорила, и перешагнуть через это я уже не смог. Потом бы в толпе знакомый профиль — о, я знаю этого человека, как же без него, он тоже здесь. (А бабочки продолжают порхать, зеркальные цветы разворачиваются с ломким треском, гигантский дружелюбный паук ткет салфетки для местного ресторатора.) Что я этим хочу сказать? Что каждый носит свой ад с собой? Нет, я хочу сказать не это. Я, видимо, имею в виду — никак не сформулировать, но сейчас, — что этот остров и есть высшая точка моей жизни, а раз так, там и должны собираться все предыдущие значимые точки. И почему-то оказывается, что все они состояли в разрывах, противостояниях, даже в драках. В остальное время я интереса не представлял. Нет, это мне тоже не нравится. Скажем иначе: я всю жизнь чувствовал, что за мной наблюдают, и наблюдают недоброжелательно. И вот пиком этого наблюдения оказалось то, что все они там собрались. Знали, что я приеду, выследили и собрались, чтобы дать мне последний бой.

Да, вот так мне нравится больше всего. И финал был бы открытый — я приближаюсь к смотровой площадке на вершине вулкана, где они все меня ждут. Похоже на ужасный, но в то же время прекрасный сон. Что еще может ждать меня на острове Мадейра, если не то, что я всю жизнь откладывал, — окончательное выяснение отношений? А на это уже можно нанизывать эпифитов, капустниц, мадейрского королька, редчайшие почтовые марки, книгу о способах летания без крыльев, завалявшуюся в лавке букиниста в городе Фуншал, но поскольку никто давно не читает на забытом языке, способы летания без крыльев остаются неведомыми, известно только, что их четыре.

Для антуража: фирменные блюда мадейрской кухни. Самый популярный местный суп — асорда, из лука, чеснока, яиц и черного хлеба. Должно быть, это прекрасно. Еще такая есть трава — чорба, она тоже туда добавляется. Местные жители также очень ценят сардины, жаренные на углях с картошкой. Еще там есть анона — фрукт, нигде больше не растущий: зеленая шишка со вкусом заварного крема. Все это будет, так сказать, мое прощальное угощение.

Господи, с чего бы мне в голову лезла именно такая мысль? Но она лезет, и ничего другого я не могу представить: герой едет на остров Мадейра только для того, чтобы все, от чего он всю жизнь бегал, именно там его и настигло. Есть горькая насмешка в том, что это именно Мадейра, полная зеленых шишек с заварным кремом, — а не, допустим, Якутск.

В жизни я сделал нечто подобное — черт-те что устроил из сказочного острова, ну и сюжет соответствующий.

Название, вероятно, «Эпифит».

3 августа

А сегодня нам понадобится Карта звездного неба. Того полушария, в котором вы находитесь.

Наложите на нее карту того полушария, в котором находится ваша точка, обнаруженная вчера. Карта неба над вашим полушарием круглая. Вот и накладываем на нее карту земного полушария с вашей точкой. Это можно сделать, вырезав два бумажных круга и проколов их в нужном месте циркулем, а еще проще совместить на компьютере. Не мне вас учить, даже если вы дитя.

Нашли?

Это ваша точка в звездном небе.

Узнайте, к какому созвездию она принадлежит. Если ни к какому, берите ближайшее.

У меня все просто. Ровно на том месте, где на карте Восточного полушария расположен остров Мадейра, сияет звезда под номером HR 991.

Забиваем номер нашей звезды в любой астрономический атлас и узнаем все о себе. Только делаем это в хорошей поисковой системе. Плохая — не будем называть имен — ничего не знает.

Что же мы узнаем?

А узнаем мы о себе, что мы оранжевый гигант из созвездия Персея, удаленный от Солнца на расстояние 1167 световых лет. Другие наши обозначения — HIP 15416 и HD 24168. Что это значит, я не понимаю, но нам и знать не надо.

В общем, все очень точно. Персей — любимый мой герой в древнегреческой мифологии, я счастлив входить в его созвездие, особенно мне нравится сюжет со спасением Андромеды, хотя с Медузой горгоной тоже красиво. А главное, я получил теперь столь необходимые мне цифры, обозначающие меня и нужные мне для эксперимента. Это 991, 15416 и 24168.

Все мы помним, зачем нужен звездный каталог: в каталоге 10 миллионов номеров небесных телефонов, А 17 40 25, я не знаю, где тебя искать. Дальше идет очень хорошо, божественно, что, в общем, не такая уж редкость у этого автора, явно не перворазрядного поэта, но вот поди ж ты:

Но вместо телефона, в котором теперь множество цифр и совсем другие коды, у нас есть теперь Интернет. Поэтому суммируем все три цифры, получаем 40575 и набираем это число в любом поисковике.

Что же нам выдают?

Это номер подвесной раковины Duravit в интернет-магазине.

Спортивного глушителя для выхлопной трубы.

В другом интернет-магазине под тем же номером предлагают ножовку с пятью лезвиями.

Что-то неинтересно.

Видеоролик под таким номером демонстрирует смешную азиатку с круглыми сиськами и такой же попой, твердой с виду. Она все это полуобнажает, потом намыливает, потом опять в полуобнаженном виде едет на велотренажере. Все это интересно, но как это понять? И что с ней делать?

Под тем же номером предлагают тунику с шипами, явно не мой вариант.

Развивающая игрушка под этим номером — говорящая таблица умножения.

Ищу, ищу, не прерываю труда.

По объявлению за номером 40575 можно купить за всего-то 494 тысяч долларов прелестный домик в американском городе Темекула, ударение на втором слоге, — Калифорния, равноудаленность от Лос-Анджелеса и Сан-Диего, виноградники, местность входит в воспетую Линчем Inland Empire, дом построен в 1979 году и находится в отличном состоянии.

ZIP, то есть почтовый индекс по-американски, города Лексингтон в Штате Кентукки.

И, наконец, то, что, кажется, мне сегодня подходит.

Я испытываю лютое нежелание выполнять одну и ту же вещь в рамках моей повседневной ненавистной работы. Я, собственно, и поисками этими занимаюсь главным образом потому, что не могу себя заставить делать эту вещь.

И тут я узнаю, что 40575 — это лак для ногтей под названием конкретно coffee break, а на одном из сайтов, не будем называть имен, статья под таким номером учит меня, how to delete job. Дословно так: You can right-click a job and select the Delete job option from the menu to delete the job.

Именно эту опцию я и выбираю. Я не буду сегодня делать эту работу. Я уничтожаю ее.

Моя звезда меня не подвела.

Разумеется, вам ваша звезда даст другой совет. И если она вам посоветует купить домик в Темекуле, торопитесь. За год он подорожал на 50 тысяч долларов.

4 августа

Сегодня у нас очень важное и сложное задание. Для его выполнения вам понадобится книга «Квартал». Что же надо делать? Надо молчать. Желательно весь день. Если вы работаете каким-нибудь телефонным диспетчером, диджеем или продавцом-консультантом, возьмите выходной, отгул, больничный — все что угодно. Помните, что на кону огромные деньги. Кстати, если вы продавец-консультант, выходной можете не брать. Почему-то мне кажется, что многие клиенты будут счастливы получить совет от того, кто не трещит без умолку, ничего толком при этом не сообщая.

Мы вообще все очень много говорим, а полезной информации от нас исходит ноль или около того. Есть вообще такие, которые не могут в двух словах объяснить суть — лопочут, лопочут, лопочут… Анекдот такой был — и щебечет, и щебечет, и щебечет, и ЩЕБЕЧЕТ! Позвонишь такому человеку по мобильному в другой город, а он тебе начинает рассказывать, что его сейчас плохо слышно, потому что он идет по улице из магазина, в одной руке сумка, а там он себе купил курочку, потому что курочки захотелось чего-то, и пива взял, но раз уж ты по межгороду, то говори, потому что межгород — это же ужасно дорого, и у тебя деньги капают, и у него тоже, у него вообще почему-то деньги с телефона утекают рекой в последнее время, вот вчера положил 300 рублей, а уже осталось 120, вот только что проверил, а звонил-то всего ничего, надо в офис к ним заехать, может, там услуга какая платная подключена, так надо отключить, потому что у него так уже было — деньги кончались, а оказалось, что там прогноз погоды ему за деньги шлют, а он его даже не читает, ну так что ты хотел-то, а то сумку нести тяжело в одной руке и дождь идет, вообще погода говно, а у вас как, ничего вроде, ему же прогноз погоды шлют, он так-то не читает, но у вас вообще всегда теплее немножко, ну давай, рассказывай, чего хотел.

А ты уже ничего не хотел, кроме того, чтобы курочка оказалась у него в известном месте за компанию с прогнозом погоды и пивом. Сколько времени проходит в бессмысленных разговорах! А кому интересно-то, родной? Некоторые вообще не могут, чтобы не говорить. Они, если ничем не заняты, непременно кому-то звонят, а если звонить некому, идут в магазин и там выносят мозг продавцам и очереди. «А дайте вот той колбаски. Она как, ничего? Ну я немножко возьму, много-то денег нет. В тот раз брала другую, так она жирная очень. А эта жирная? Я с яйцом ее пожарю, и хорошо. У меня тетка еще покойная так жарила, так я приду из школы, сразу — тетя, мне колбаски пожарь! До сих пор люблю. Эта хорошая колбаска, хотя раньше лучше была, конечно. Эх, какая раньше была! Не то что сейчас, одна бумага, по ТУ делают. А эта по ГОСТу или по ТУ? Это кто делает? Это хороший завод, я всегда их беру. А сыр брать не буду, уберите». И так далее. И это мы еще магазин взяли, а не аптеку, к примеру.

Вот смотрите — два абзаца совершенно ненужной вам и неинтересной информации. Современный человек не может же совершенно находить приятное в собственной компании. С собой ему говорить не о чем, а с другими вроде тоже, поэтому и происходят колбаски и курочки, и улетают в трубу деньги с телефонного счета, и карма портится от лучей ненависти, насылаемых очередью.

Но если мы хотим получить много денег, мы должны избавиться от вредных привычек. Курить бросать необязательно, надо бросить делиться информацией. Поэтому сегодня мы молчим. Но это не значит, что надо засесть дома и ни с кем не общаться. Сегодня мы должны: сходить в магазин, съездить в незнакомое мест о и спросить там дорогу, познакомиться и попросить у соседа соль. Это минимум, а если захотите сделать что-то еще, не нарушая главного условия, то еще лучше. Денег будет больше. Итак, бери «Квартал» и ножницы. Ведь вы же купили не один экземпляр? Ведь вас предупреждали, что одного мало. Кто пожадничал, тот попал — нельзя экономить на пути к богатству.

Ну, вы уже, наверное, все поняли. Сегодня вы будете обходиться словами из «Квартала». В нем вообще есть все, что нужно, любые слова и буквы на любой случай. В конце концов, вы все привыкли обходиться чужими словами. В споре вы прибегаете к пословицам и афоризмам, в дружеском общении обмениваетесь цитатами из любимых книг, в любви сыплете тем, что подслушали в стихах и фильмах. В общем, начинаем. Можно наклеить вырезанные слова на бумажку. Заготовок понадобится много — это с магазином легко, а вот как вы знакомиться будете? Можно прямо на месте, конечно, вырезать. Думаю, вы будете неотразимы, матерые пикаперы нервно курят в стороне. Что и как вы будете вырезать и составлять — ваше дело, тут я советовать не буду.

Здесь слова и выражения для начала разговора.

МАГАЗИН

— ИЗВИНИТЕ, Я ПОТЕРЯЛ ГОЛОС. ДАЙТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, МАСЛА.

И ХЛЕБА.

И ЯИЦ.

А дайте вот той колбаски. Она как, ничего? Ну я немножко возьму, много-то денег нет. В тот раз брала другую, так она жирная очень. А эта жирная? Я с яйцом ее пожарю, и хорошо. У меня тетка еще покойная так жарила, так я приду из школы, сразу — тетя, мне колбаски пожарь! До сих пор люблю.

НЕ КРИЧИТЕ НА МЕНЯ!

САМА ДУРА. У ТЕБЯ БУДЕТ СЕГОДНЯ НЕУДАЧНЫЙ ДЕНЬ. ТЫ ТОЖЕ ГОЛОС ПОТЕРЯЕШЬ И БУДЕШЬ КАК Я, А БУМАЖКИ У ТЕБЯ НЕТ. ОБЪЯСНЯТЬСЯ БУДЕШЬ ЖЕСТАМИ, РУКАМИ МАХАТЬ. МЕЛЬНИЦА ГРЕБАНАЯ. ПРОЩАЙТЕ, Я НЕ ХОЧУ БОЛЬШЕ ВАС ВИДЕТЬ.

СОСЕД

— ИЗВИНИТЕ, Я ПОТЕРЯЛ ГОЛОС. ДАЙТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, СОЛИ.

И ПЕРЦУ.

А ПЕРЕНОЧЕВАТЬ У ВАС НЕЛЬЗЯ? КО МНЕ ТЕТКА ПРИЕХАЛА ИЗ СЫЗРАНИ, НЕГДЕ ПЕРЕНОЧЕВАТЬ, ИЗВИНИТЕ.

НУ СПАСИБО.

ТОГДА ЕЩЕ СОЛИ, ПОЖАЛУЙСТА.

ЗНАКОМСТВО

— ИЗВИНИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, Я ПОТЕРЯЛ ГОЛОС. МОЖНО С ВАМИ ПОЗНАКОМИТЬСЯ?

ДЕНЕГ НЕ НАДО, НЕТ.

Я НЕ ГЛУХОЙ. Я НЕ ИЗ ТЕХ, КТО ПРОДАЕТ БЕЗДЕЛУШКИ. Я ПРОСТО ХОЧУ С ВАМИ ПОЗНАКОМИТЬСЯ, ВЫ ОЧЕНЬ КРАСИВАЯ. ОЧЕНЬ.

ПОЙМИТЕ, Я СОВЕРШЕННО ОДИНОК. СОВЕРШЕННО. ВЫ ВООБЩЕ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТЕ КАК. КУПИЛ ИДИОТСКУЮ КНИГУ, ДУМАЛ, ТАМ БУДЕТ НАПИСАНО, КАК ПРИОБРЕСТИ СЧАСТЬЕ. А ТАМ АВТОРУ ЕЩЕ ХУЖЕ, ЧЕМ МНЕ.

НУ ИЗВИНИТЕ.

ДАЙТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, СОЛИ.

А ДАЙТЕ ВОН ТОЙ КОЛБАСКИ.

ПРОЩАЙТЕ. МОЖЕТ БЫТЬ, ВЫ НАВЕКИ УПУСТИЛИ СВОЕ СЧАСТЬЕ, А ЗРЯ. Я ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНЫЙ ЧЕЛОВЕК.

А ВЫ НЕ ЛЕЗЬТЕ, ВАС НЕ СПРАШИВАЮТ.

Обратите внимание, одна часть этих фраз напечатана на одной странице, а вторая — на другой. А вы уже вырезали первые фразы. Как же теперь быть-то?

А говорили мы вам, что надо покупать три книжки.

Впрочем, может быть, вы такой хитрый, что переписали всю эту страницу? Или уже настолько невозможно хитрый, что написали наши фразы для предполагаемых диалогов от руки?

Так ведь не подействует. Знаете китайскую пословицу? Хитрость лисы не подходит льву. А знаете, что говорит основательный немец? Кхитрость приводит к гкхлупости. А что нам сообщает на этот счет изворотливый житель Сомали? В лукавом [жителе Сомали] правды не сыщет [другой житель Сомали]. Что говорит нам о хитрости сметливый француз? Не поддавайся на пчелкин медок — у ней жало в попке, aiguillon dans le derriere. А что нам вдруг хочет сказать алогичный, крепкий задним умом русский мужичок? «Передом кланяется, боком глядит, задом щупает». Могут быть деньги у такого хитрого человека, спрашиваем мы вас?

Наверное, могут. На первый раз прощается.

Но учтите — вам все равно понадобится второй «Квартал». А если быть совсем честным, то и третий.

Так что можете даже уже сегодня зайти в книжный магазин и попросить:

ИЗВИНИТЕ, Я ПОТЕРЯЛ ГОЛОС. ДАЙТЕ МНЕ, ПОЖАЛУЙСТА, КНИГУ «КВАРТАЛ». ЧТО ЗНАЧИТ РАСПРОДАНА? ВЫ НЕ ИМЕЕТЕ ПРАВА. Я БУДУ ЖАЛОВАТЬСЯ. ХОРОШО. Я ЗАЙДУ К ВАМ ЗАВТРА. ЕСЛИ КНИГИ НЕ БУДЕТ, У ВАС НЕ БУДЕТ ДЕНЕГ.

ДАЙТЕ, ПОЖАЛУЙСТА, СОЛИ.

5 августа

Сегодня мы будем рисовать. Такая вот невинная детская забава. Рисовать будем прямо здесь, в книге. Для этого нам понадобится ручка или карандаш. Цвета нам не понадобятся, мы работаем с формой, только с голой сутью, с вашим представлением — мы же узнаем мир по форме, а не по цвету. Увидев зеленого медведя, мы задумаемся только о том, как это его (или нас?) так угораздило; но кто из нас с ходу определит, что такое бурый куб, надо ли от него бежать или, наоборот, из него можно что-нибудь приготовить? Впрочем, это все очевидные вещи. Так что берем просто карандаш или ручку. Лучше ручку, да. Чтобы навсегда. Ну, условно навсегда — в споре пера с топором перо никогда не побеждает. Если вы слишком молоды, вы вряд ли помните, как первоклассником зачищали ошибки в домашней работе бритвенным лезвием «Спутник». А спустя годы, десятиклассником, этим самым лезвием «Спутник» по телефону грозили однокласснице — что если она сейчас же, тут же не полюбит вас, вы пойдете с этим «Спутником» в ванную и совершите ряд простых движений, то есть как бы зачистите ошибки судьбы. Очень, кстати, символично, что «Спутником» назывался инструмент, с помощью которого можно легко и самостоятельно умереть. С той же незамутненной чистотой он мог бы называться, скажем, «Вергилий». Только таким лезвием уже нельзя было бы ни бриться, ни соскабливать буквы из тетради.

Но сегодня нам не понадобится лезвие «Спутник». Не понадобится и умение рисовать. Оно даже может помешать — боюсь, что вы слишком увлечетесь красотой и достоверностью, а надо быстро. Расслабьтесь, вы не на экзамене, экзамен у вас впереди, и принимать его буду не я. Да, и выкиньте из головы все, что знаете о психологических тестах — все эти «нарисуйте домик, нарисуйте рядом дерево, нарисуйте под деревом заю, если у домика короткая труба, а зая смотрит влево, вы очень одиноки». Этого не будет, я и без того знаю, что вы одиноки, иначе для чего вам я со всеми моими малоинтересными закидонами и унылой биографией? Поэтому, пожалуйста, не старайтесь нарисовать так, чтобы угодить мне или выдать себя за другого — я не стану ставить вам диагнозов, мне, ей-богу, плевать, какого размера ваша труба и ваш зая, мы вообще не будем рисовать дом. К тому же все эти тесты — полная ерунда, мне приходилось видеть очень, очень одиноких людей с огромными трубами. Вот наоборот — не приходилось. Наверное, это потому, что при виде неодинокого человека мне всегда хотелось отвернуться, а его рисунки сжечь.

Рисуем для начала что-нибудь совсем простое. Допустим, кису — уж это сейчас все умеют. Только не вид сзади. Кису сзади может нарисовать только очень скучный, нехороший человек, потому что у кисы все самое интересное спереди: носик, ушки, усики, зубики, глазики. Все это мы рисуем на кисе.

Нарисовали? Хорошо. Теперь рисуйте поезд. Любой поезд — электричка, товарный, скорый, может быть, скоростной. Хотя, скоростном поезде нет никакой романтики: там все очень серьезные, с ноутбуками и книгами на иностранных языках, в скоростном поезде не происходит путешествия, в нем нет промежуточности, неприкаянности, нет расстояния между А и Б, есть только сами А и Б, но это же не цель. Когда едешь из А в Б, вся суть в этом пробеле между ними, снабженном каким-нибудь предлогом или союзом, в общем, город Б — это и есть только предлог, чтобы убежать из города А. Кроме того, скоростные поезда ходят днем, а это такая скука. В общем, поезд.

Здесь нарисуйте что-нибудь омерзительное. Можно паука или миксину. Миксина, кто не знает, это такая морская штука, которая всю воду вокруг себя превращает в желеобразную слизь. Наверное, ей не нравится жить в чистой прозрачной воде, слишком уж она сама хорошо видна во всей своей омерзительности. А может, ей не нравятся другие морские существа, и она делает вокруг слизь, чтобы никто не приблизился к ней, но тогда ее жалко, и она перестает быть омерзительной тварью. Можно нарисовать кучу опарышей. Некоторые рисуют Гитлера, но почему-то у людей, которые в качестве самой гнусной вещи выбирают Гитлера, его портрет получается очень милым и трогательным. Я бы нарисовал самого себя, но не умею. Так что меня можете нарисовать вы, если я вам так неприятен. Ваша воля.

Теперь — куб Эшера. Тот, у которого грани пересекаются в неправильных плоскостях, то есть вообще без плоскостей. Такая обманка, иллюзия объема, когда его нет. Как вся моя жизнь, да и ваша, честно говоря, — никакой перспективы, одна двухмерность. Вообще-то это просто омерзительно, так что можно было куб Эшера нарисовать на предыдущей странице, но там у нас уже я и миксина, поэтому рисуйте куб здесь.

Костер. Пионерский, которым взвивается темная ночь, туристский, у которого посидим с товарищами, если ты подождешь, постоишь еще немножко, цыганский, который светит в тумане, или тот, который развели у дороги два одиночества. Инквизиторский костер еще бывает, в нем корчится еретик. Нарисовать его как следует вы все равно не сможете, поэтому обойдитесь без еретика, пожалуйста: мне и так очень, очень тревожно.

Птицу. Пусть она как будто летит туда, где вы никогда не были и вряд ли будете. Там ее ожидают вечное блаженство, дивный климат, много жирной и ленивой еды, и вот она туда летит, летит, все никак не может долететь, но когда-нибудь непременно там окажется, чтобы понять, что и на старом месте было неплохо, даже очень хорошо, даже вообще лучше, чем где-либо, и нет здесь никакого блаженства, но туда, назад, тоже уже нельзя, потому что там в кустах у берега сидит охотник с духовым ружьем и ждет. У охотника на щеках полосы белой глины, а в губе акулий клык, а его духовое ружье — самое меткое и дальнобойное в мире, оно всегда точно знает, куда стрелять, чтобы было не насмерть, но больно так, что лучше бы насмерть, только смерти нет. Охотника рисовать не надо, пусть он сидит там, где сидит, не трогайте его, умоляю, иначе он встанет и — раз-два-три-четыре-пять — пойдет меня искать. Рисуйте птицу, и все. Воробья какого-нибудь нарисуйте просто, я не знаю. Да, рисуйте воробья, ну вас к черту.

Уличный фонарь. Под фонарем всегда что-то вьется: мошки, снежинки, капли дождя. Все самое ужасное происходит всегда под фонарем, в его тусклом неживом свете. Ограбить или избить могут и в темноте, а вот разрушить жизнь и убить душу — только под фонарем. Наверное, они, кто убивает душу, хотят видеть, как она умирает, как осколки летят, как ты ползаешь и собираешь их, но для этого-то как раз света недостаточно. Меня тысячу раз убивали под фонарями, пока мне не надоело, и в тысячу первый раз я не стал ждать, я сам убил. Неловко, без изящества — просто опыта у меня тогда было мало, и я вообще думал только о том, чтобы успеть первым. Теперь я действовал бы иначе, но мне уже не до того.

Корабль. Прекрасный белоснежный круизный лайнер, похожий на дом: на таком лайнере непонятно вообще, плывешь ты в море или живешь себе на суше. Или пиратскую бригантину под черными парусами, где и палуба черна от въевшейся крови, как ее ни надраивай. Или дракар викингов, похожий на водяное чудовище, со страшной мордой на носу и сотней страшных морд на палубе. А можно спортивную яхту, на которой сверкают зубами молодые, красивые и здоровые люди, они щурятся от солнца и бликов на воде, на бронзовой коже дрожат соленые капли — и правильно дрожат, потому что вот линия, где солнечный свет кончается и начинается туман, а из тумана им навстречу бесшумно выступит тень, и они успеют увидеть только 101 страшную морду и чью-то рыжую бороду.

Шута. Просто рисуйте шута, ничего объяснять не буду.

Итак, вы нарисовали всё, что нужно. Теперь вырезайте картинки — не по контуру, а большим квадратом, чтобы в этом квадрате обязательно осталась строчка с просьбой позвонить. Укажите номер телефона — можно для этого завести отдельный. Теперь идите и разложите картинки по почтовым ящикам — только не в своем доме, лучше даже в разных. Большинство подъездов сейчас на кодовых замках, так что придется потрудиться.

Идите домой и ждите. Если кто-нибудь все-таки позвонит, поговорите с этим человеком о том, что изображено на доставшемся ему листочке. Ну да, прямо так: я хочу поговорить с вами о фонарях, не вешайте трубку, у меня такое задание. О «Квартале» не рассказывайте, скажите, что нельзя. Объяснитесь как-нибудь. Спросите собеседника, есть ли ему что рассказать о фонарях, если нет, рассказывайте сами. Если собеседнику жалко тратить деньги на разговор, перезвоните ему сами. Если ваш разговор продлится больше 15 минут, хорошо. Если вас сразу обзовут обкуренным психом — плохо. Если вам позвонят несколько человек — хорошо. Если никто не позвонит, значит, ваши рисунки были недостаточно убедительны, мы с вами прощаемся, ступайте и учитесь рисовать так, чтобы корабль по крайней мере не напоминал дерьмо, иначе вам никто никогда не позвонит — сами бы вы стали звонить человеку, который нарисовал вам дерьмо? Остальных сразу хочу предупредить, что шансы на интересный разговор ничтожны — они вообще ничтожны, даже в том случае, если тема близка обоим, такова жизнь. Постарайтесь хоть как-то скрасить этот никому не нужный обмен ничего не значащей информацией. В конце разговора попросите человека повесить рисунок на стену и не снимать до 15 октября. Еще попросите его нарисовать то же самое своей рукой и положить в условленное место, откуда вам надо будет его забрать — чтобы повесить на стену у себя. Скажите собеседнику, что до 15 октября вы больше не должны с ним разговаривать, — там, глядишь, он сам забудет и не станет вам докучать. В конце концов, если вдруг вы захотите, после 15 октября вы сможете сами позвонить ему. Впрочем, если вам этого захочется, значит, вы что-то делали не так. Некоторые связи нужно рвать без сожаления — особенно те, которых действительно жалко, и если вы к концу «Квартала» этому не научитесь, вы не сможете рвать и те, каких не жалко ни капельки.

6 августа

1.

Сегодня мы попробуем получить свой Килофинансовый Индекс.

Для начала разделите ваш вес в килограммах на Финансовый Индекс (ФИ). Что-то многовато, многовато. Пора или худеть, или богатеть. Чтобы не огорчаться, давайте сделаем наоборот. Разделим ФИ на вес в килограммах. Что-то маловато, маловато. Пора или беднеть, или толстеть. Впрочем, это почти всегда происходит одновременно. Бедняки питаются хлебом, картошкой и макаронами и не ходят в фитнес-клубы.

Знаете что? Давайте умножим вес на ФИ, вычтем рост, умножим на возраст, поделим на число браков, прибавим зарплату и забудем все это, как страшный сон.

2.

Перепечатай те следующий текст.

Многие полагают — и в этом их жестокая ошибка, — что пересочинить себя и добиться успеха можно при помощи так называемого пикапа, то есть, например, пройти по вагону метро, пожелать всем доброго утра (вечера), пронзительно спеть неприятным голосом идиотскую песню или поздравить всех с праздником Преображения Господня по старому стилю. 6 августа по-старому, Преображение Господне. Вероятно, пикаперы искренне полагают, что человек, поздравляющий всех либо поющий в вагоне, побеждает свою робость, а также производит доброе, жизнеутверждающее впечатление, и все бросаются к нему отдавать свои деньги. Это неверно. Побеждает он только свой страх выглядеть идиотом, а в этом для него нет ровно ничего нового, потому что он и так идиот, иначе он не обратился бы к пикаперам. Кроме того, как учит нас долгий опыт жизни, люди не спешат отдавать свои деньги жизнерадостным, доброжелательным существам. Если уж помогать, то, разумеется, тому, кто горько плачет, веч но жалуется, как бы угрожает нам таким же состоянием, если мы не подадим. Веселый, жизнерадостный нищий, идущий по вагону с гармошкой, вызывает желание не столько подать, сколько поддать ему под румяную задницу. А ведь этот нищий только что прошел курсы пикапа, потратил на него последние деньги, а за золотой, элитный пикап с него непременно слупили бы еще, но у него больше нет, и вот гармошка — вагон — пинок.

«Квартал» учит вас совершенно иному, но объяснить состояние «Квартала» не так-то просто. Выполняя упражнения «Квартала», мы постепенно учимся постигать самоценность процесса в сравнении с результатом, иллюзорность результата, увлекательность процесса — и в конце концов нас перестают интересовать результаты, вследствие чего появляются деньги. Мы учимся любить запах цветка, сорванного по дороге к иллюзорной и, в общем, комичной цели. Более того — сама иррациональность этой цели помогает нам выпасть из рутины и войти в то состояние, когда только и приходит настоящая удача — то есть когда мы выпадаем из всех цепочек, включая пищевую, и подчиняемся не всегда уловимым закономерностям более высокого плана. ыфдларлдыаолывфаолджывоывджа

Я сказал, перепечатывать дословно!

Добуквенно!

И это тоже.

шуцшщзуцегезщцкгщзкезщьбмячбьбьтьдбвыдаод

ллллллллллллллллллллл

7 августа

Нам предстоят два дня занятий кинематографом — один тренировочный, другой творческий.

Назовите пять своих любимых фильмов.