Квартал. Прохождение Быков Дмитрий

24 сентября

А сегодня мы добры, очень добры.

Бесполезно смотреть для этой цели ролики на YouTube, даже с самыми забавными животными: вы будете так их жалеть, что только взбеситесь. Покупать что-нибудь тоже бессмысленно, хотя это хорошая аутотерапия. И свидания назначать необязательно: во-первых, это не всегда помогает, а во-вторых, после них ведь наступает не доброта, а нечто иное. Самодовольство. Пресыщение. Пусть даже гармония. Но мы должны стать добры, то есть буквально излучать доброту, испускать ее, по-толстовски говоря, как паутину.

Что нужно для этого? Попробовать в течение дня делать все, что захочется.

Это кажется несложным. Правда, нужно для начала понять, чего вам хочется. Так сказать, расчистить это в себе. Как вернетесь с работы — так сразу и начинайте. На работе трудно делать только то, что хочется. А вот после — самое оно.

Ешьте что хотите, идите куда хотите. Не хочется выгуливать собаку — не выгуливайте. Перестаньте смотреть на себя недоброжелательным взглядом. Ничего от себя не требуйте. Хочется лежать — ложитесь. В конце концов, мы уже в том возрасте, когда надо себе что-то позволять. Хочется болтать по телефону? Вперед. Включить ТЕЛЕВИЗЕР? Не страшно. Избавиться от всех членов семьи на один вечер? Отправьте их в кино и сядьте в ванну.

Добреете?

Нет. Ужасный парадокс, но нет. Комфорт не делает нас добрее, надо ощутить счастье. Как же это сделать?

Очень просто. Открываем окно, впускаем осенний воздух. Включаем любимую музыку. Смотрим в небо.

Но и осенний воздух, и неб о, и любимая музыка говорят нам о бренности. Где взять доброту при таких мыслях?

Что может заставить нас любить если не всех, то хоть некоторых, что прогонит раздражение и впустит жалость?

Срочно, срочно бежим в Квартал! На улицу, где приходят лучшие мысли. Чувствуем прилив сил. Генерируем идею. Не генерируется. Ходим, ходим по этой улице вечером. Постепенно успокаиваемся. Ритм шагов подсказывает первые ходы мысли. Кажется, мы еще что-то можем. Сейчас нащупаем. Нет, все уже было.

Мы ничего не можем. Мы абсолютное и законченное ничтожество, такое же, как все.

Ничтожества бредут по улицам, раздавленные своей ничтожностью. Одинокие некрасивые люди целуются, не подозревая, как это выглядит. Уродливая молодежь натужно изображает крутых.

Все раздавлены, никто ничего не может, все умрут.

Как я люблю нас.

Помните, заход через ничтожество — самый верный. Это срабатывает даже в постели, когда ну никак не хочется — но есть тяга общей бренности.

Возвращаемся домой, упиваясь собственным ничегонемогуществом и всеобщей бренностью, родством по участи, взаимопониманием как единственной радостью бессильных.

Видите, с какой любовью все на вас смотрят? Это оттого, что вы присоединились, растворились, признали свое бессилие. Только из этой позиции можно любить всех, только после отказа от любого сопротивления возможно то, что здесь называется добротой.

Милосердие — совсем другое дело. Оно удел злых и раздраженных. Где-то даже разочарованных.

Если у вас получилось быть добрыми — поздравляю, вы принадлежите к группе «Б».

А если нет — утешьтесь моей любовью, которая выразится сегодня в том, что зарядку завтра делать необязательно.

25 сентября

Сегодня решается довольно многое в вашей судьбе до конца сентября. Дело в том, что помимо прохождения «Квартала» у вас продолжалась кое-какая жизнь, вы что-то там делали, позволяли себе встречи с противоположным или — вдруг — своим полом, выпивали, работали, читали, вообще ни в чем себе не отказывали.

И, конечно, несколько затуманили ту кристальную ясность ума, которая наступает в процессе работы с «Кварталом». Ничего не поделаешь, вас надо наказать. Или не надо. Это зависит от того, как вы себя вели.

Но я не знаю, как вы себя вели. Это может нам подсказать, как всегда, не совесть, а сложная система кажущихся случайностей. Для определения вашей виновности или невиновности нам понадобятся: колода карт, коробка чипсов (любых, хотя «Принглс», не сочтите за рекламу, удобнее) и одна тарелка, которую не жалко.

Приобретите все это в ближайшем хозяйственном, универсальном, продуктовом или каком хотите магазине, а к вечеру принесите домой.

1. ГАДАНИЕ ПО КАРТАМ.

Распечатайте колоду. Тщательно перемешайте. Выньте наугад, не глядя, три карты.

Если среди них преобладает черная масть, это первый аргумент в пользу того, что вас надо наказать. Записывайте или запоминайте: НАКАЗАТЬ.

Если преобладает красная масть, вам ПОВЕЗЛО.

Это первый итог.

2. ГАДАНИЕ ПО ЧИПСАМ.

Это совсем просто. Распечатайте чипсы. Подсчитайте их количество.

Я же говорил, лучше «Принглс». Они не крошатся, их легко считать.

Итак. Если количество чипсов кратно 3, вам ПОВЕЗЛО.

Если нет, вас надо НАКАЗАТЬ.

Запоминайте второй итог.

3. ГАДАНИЕ ПО ТАРЕЛКЕ.

Берите тарелку и высоко, с размаху, швыряйте об пол, пока не разобьется. Вложите в этот жест всю свою злобу. Всю силу. Это тарелка виновата, что вам приходится проделывать столько глупостей, а сейчас вас, может быть, еще и накажут.

Если тарелка разбилась, вас надо НАКАЗАТЬ, потому что не фига тут бить посуду.

Если тарелка уцелела, то вам ПОВЕЗЛО, вы купили хорошую, правильную тарелку.

По итогам трех гаданий мы узнаем вашу участь по 30 сентября включительно.

Если вас надо НАКАЗАТЬ, вы входите в группу «Б» и не покидаете квартиру до 30 сентября вообще, никак, даже чтобы выбросить мусор. Это особое духовное упражнение. Попросите любого приятеля купить вам все необходимое или заставьте семью поработать на вас: соврите, что больны, простужены, температурите. Очень может быть, что температура у вас действительно есть — еще бы, ведь вы НАКАЗАНЫ. 1 октября можете выйти из дому, а пока вы то ли под домашним арестом, то ли, что вероятнее, в убежище. С группой «Б» вечно что-нибудь случается, поди уследи. Может, этим наказанием мы вас уберегаем от чего-нибудь куда более реального.

Если же вам ПОВЕЗЛО, вы проделываете все, что рекомендовано вплоть до 30 сентября. Но проделываете в совершенно особенном, ликующем настроении, помня, что вам ПОВЕЗЛО!

26 сентября

Задание для обеих групп.

«Квартал» подходит к концу, и нам пора понять о себе очень важную вещь. Вы уже заметили, что я предлагаю вам варианты упражнений в зависимости от множества факторов: многие из них могли бы показаться случайными, но вы уже должны были понять, что никаких случайностей не бывает. Как одни и те же духи по-разному пахнут на разных людях, так и «Квартал» будет действовать по-разному.

Жанр этой книги определить трудно, и этим будут заниматься другие люди — не я и не вы. Скажу только, что это не жанр, а наджанр — как поджелудочная железа или надпочечник или — вот! — как глутамат натрия, усилитель вкуса, с которым сейчас идет такая борьба. Так вот: жанр «Квартала» — не наша забота, а вот потенциальный жанр вашей жизни определить можно, и этим мы сейчас займемся. Сегодня вы побудете зрителями собственной биографии.

Скорее всего, ваша жизнь до «Квартала» была вполне заурядна. Скорее всего, такой же она останется и после, только у вас будут деньги. Скорее всего, вы никогда в жизни не видели инопланетного монстра и, вероятно, еще долго не увидите. Но мы рассматриваем потенциал. То есть, если бы про вас снимали кино, оно было бы таким. У каждого жанра есть определяющая совокупность примет: если попытаться снять фильм в несоответствующем жанре, то ничего не выйдет либо выйдет гениально, если произойдет божественное вмешательство. Но вы на это не замахивайтесь: вряд ли среди вас есть гении, и слава богу.

Предлагаем вашему вниманию краткий жанровый определитель.

Начнем с вашего окружения.

Выбираем из списка (пол не имеет значения): толстяк, очкарик, спортсмен, умник, жадина, красавчик, весельчак, мизантроп, добряк, трус, халявщик, неудачник, крутой чувак, подлец.

Выбрать нужно троих и заодно определить, кем являетесь вы, это тоже важно. Итак:

Если ваши друзья — толстяк, весельчак и умник, а сами вы — мизантроп, ваша жизнь — фантастический боевик. Толстяк обычно умирает первым, но у нас жизнь, а не кино, так что толстяку ничто не угрожает.

Если тот же набор, но сами вы — неудачник, вы в романтической комедии.

Если вы крутой чувак, то это просто боевик.

Если вы жадина, перед нами фильм-воспитание. Воспитывать будут вас.

Если вы красавчик — мелодрама.

Если добряк — приключения.

Другой расклад: ваши друзья — трус, толстяк и спортсмен.

Если вы неудачник — криминальная комедия.

Если вы умник — криминальная драма.

Если вы добряк — фильм ужасов. Толстяку опять же ничто не угрожает.

Третий: друзья — мизантроп, подлец, халявщик.

Если вы толстяк — социальная драма.

Если вы очкарик — фильм-катастрофа.

Четвертый вариант, редкий: друзья — толстяк, очкарик и неудачник, а вы — крутой чувак. Это просто очень плохое кино.

Пятый: друзья — подлец, умник, добряк.

Вы крутой чувак — историческое кино. Остерегайтесь подлеца, от них вся история вечно наперекосяк.

Вы мизантроп — социальная фантастика.

Вы подлец — историческая биография.

Когда вы пройдете «Квартал» и получите деньги, вы должны будете снять это кино, хотя бы на айфон. Иначе потеряете все, что получили.

27 сентября

А знаете что, сегодня, пожалуй, можно сказать правду.

Для этой цели идемте-ка в сквер. В лесную, парковую, лиственную часть Квартала.

Там будут сегодня жечь осенние листья. И мысленно — а может, в плеере, но лучше мысленно — можно послушать про себя, как Ив Монтан поет «Опавшие листья».

И нас жизни вихрь разлучает, и я стою аааааадин в тоске, и волна безжалостно стирает влюбленных следы на песке.

Монтан, между прочим, приезжал в СССР еще раз, году, кажется, в 89-м. Привозил какую-то картину. И был один вечер, когда он пел — насколько помню, в ВТО. 32 года прошли с его последних здесь гастролей. И когда он пел «Опавшие листья», вы себе, братцы, не представляете, что творилось в зале. Я там не был, где мне было туда попасть, но мне рассказывали. Там все, все рыдали, и сам он, вероятно, рыдал. Он был уже старик, сильно переменившийся. Конечно, и в молодости в его большом рте и несколько фальшивой жизнерадостности ощущалась способность не то чтобы к лицемерию, но к отступлению; и я думаю, что СССР его сильно раздражал, и, когда сейчас смотришь съемки тогдашних концертов, видно, как его коробят все эти пионерские выступления и рабочие, читающие самодеятельные стихи в честь Симоны Синьоре. Но рабочие трогательны, и лица в зале трогательны, хотя ужасны. Еще страшнее то, что за 32 года все примирились, они старые, он старый, жизнь непонятно куда делась, остались сплошные опавшие листья: одни опавшие листья слушают другой опавший лист. И волна безжалостно стирает влюбленных следы на песке. Парадокс заключается в том, что сами по себе опавшие листья не плачут, вообще не понимают, что происходит, и не совсем понятно, зачем это понимаем мы. Тут есть какая-то, мне кажется, немилосердность. И вот приходится выдумывать себе игры.

Ясно же в принципе, что «Квартал» — никакое не прохождение, что это мозаичная автобиография вымышленного лица, которое может о себе рассказать только таким путем, в виде «Восьми с половиной» — каждый рано или поздно делает такую картину или пытается написать книгу, но специфика эпохи в том, что сегодня можно заставить слушать себя, только посулив деньги. Кого иначе будет волновать чужая жизнь? Гиперсерьезное отношение к себе тоже кончилось, и вот упаковываешь свои мысли — не слишком ценные — и свои страхи в такую оболочку. Кто-то смеется, кто-то ведется, кто-то ведется и смеется — последнее, кстати, стало наиболее распространенной моделью здешнего поведения, ибо тут есть подстраховка на оба случая. Если деньги будут — ведь я же старался! Если нет — ведь я же смеялся!

Не знаю, будут деньги или нет, но смешно, конечно, верить в эти пугалки и манилки. Это такая форма рассказа о себе для человека, которого давно никто не слушает. А поскольку никто ни кого не слушает, она годится не только для маргинала, но для любого. Все, в сущности, только и делают, что пытаются купить себе слушателя. По-моему, прием не хуже прочих. А поскольку рассказывать о себе подряд невозможно — жизнь еще не кончилась, и единой точки зрения на нее у меня нет, — получается фасеточный, словно отражающийся в стрекозином глазе, дробный рассказ, обрамленный нехитрыми упражнениями, без которых никто это читать не будет.

И, стало быть, под Монтана можно подойти к костру, в котором жгут листья, и сжечь этот экземпляр «Квартала», элегически прощаясь с очередной иллюзией.

Подходим.

Жжем.

Жжем всё, что я вам про себя рассказал, всё, что было со мной и вами, и волна безжалостно стирает влюбленных следы на песке.

Прекрасный, прекрасный день, спасибо, до свиданья.

28 сентября

Ну вот, продолжаем.

Сожгли?

А я говорил, что надо покупать три экземпляра.

Никаких перерывов, никаких пауз, никаких выходных без особого предупреждения. Не всему надо верить, что я говорю. Сказано же — «Квартал» рассчитан на три месяца. Соскочить не удастся. Кто включился — проходит до конца, если не выпадает на развилке.

Сжечь надо было, потому что я так сказал. Это было упражнение на недоверие, на разочарование, на «все равно ничего не получится». Такие настроения надо периодически испытывать, чтобы тем прочнее была вера. Но ясно же, что «Квартал» продолжается и никаких послаблений не предвидится — напротив, начинается самое интересное.

Задание для группы «Б» — которые НАКАЗАНЫ.

Выходили вчера жечь книгу?

Песню слушали? Листьями любовались?

Ну и что же, что я сказал? Вам было сказано: до 30 сентября включительно сидите дома. С работой договаривайтесь как хотите. Деньги нужны не мне, а вам.

Теперь штраф. Час стоим носом в угол.

В угол, я сказал! Стоим и думаем о том, как мы наивны, как доверчивы. Как не умеем отличать правду от лжи. Как мы непослушны.

Подумайте, подумайте. Полезно.

Задание для остальных: покупаем семена любого растения — можно садового, можно огородного, можно вообще съесть мушмулу и ткнуть в горшок косточку — и высаживаем в горшок. Поливаем.

Запоминаем день, когда взойдет. Высчитываем, сколько дней прошло. Это ваш КВ — Коэффициент Всхожести.

Если поделить на эту цифру ваш Финансовый Индекс, можно точно узнать цикл вашей жизни, то есть через сколько дней повторяются принципиально важные события.

Если ничего не взойдет, значит, и цикла нет, и вообще у вас рука тяжелая. На деньгах это никак не скажется, а вот на ощущениях — да. Может так случиться, что и деньги не принесут вам счастья, так что лучше бы все взошло.

Хорошо всходят огурцы, редис, морковь. Неплохо — помидоры. Прекрасно — ипомея. К сожалению, она однолетняя. Но она цветет прекрасными крупными колокольчиками. Мы с матерью однажды купили в Евпатории — семь лет мне было — и высадили на даче; она весь дом заплела.

Отлично всходит так называемый бешеный огурец, из которого потом получается мочалка.

Можно попробовать зарыть желудь, их много сейчас валяется. Скоро зима, а у нас растет живое дерево. И смысл жизни, если угодно, именно в этом и заключается — чтобы вопреки внешним условиям в последовательно холодном мире выращивать вокруг себя что-то живое, протаивать собой пузырь жизни среди всего этого.

Смысл жизни в том, чтобы быть на стороне Бога и чтобы ему было интересно смотреть.

Марш за желудями.

29 сентября

Задание для обеих групп.

Сегодня вы должны поцеловать ребенка в живот.

Это не должен быть ваш ребенок. Своего-то в живот всякий поцелует.

Мы не звери и не требуем поцеловать в живот первого встречного мальчика. Мы все понимаем, что время такое — еще сочтут педофилом или мало ли что. Но обойтись без поцелуя никак невозможно, и мы сейчас объясним почему. Это одна из важнейших ступеней в прохождении «Квартала». Дело в том, что детский живот — важнейший энергетический центр, от него можно зарядиться колоссальной энергией. Ребенку от этого не будет ничего плохого, а вам — огромная подпитка. И вообще это очень приятно, без всяких греховных коннотаций, — просто взять и поцеловать ребенка в живот. Это, кроме того, смелый поступок, преодоление важного психологического барьера. Вы уже знаете, что одному человеку, проходившему в тот момент «Квартал», это очень помогло. Дело в том, что он как раз тогда проходил «Квартал» одним из первых. Это была едва ли не первая редакция «Квартала», тогда еще экспериментальная. И рассчитана она была на прохождение с 15 апреля по 15 июля. Тогда многое получилось, и этому человеку, как вы знаете, потом сильно повезло. Там и крупная сумма денег, и много еще чего было хорошего. Правда, с поцелуем получилось не очень ловко, но все-таки он осуществил задуманное. Многие гадали, почему именно тогда он это сделал, и даже задали ему про это вопрос на сетевой пресс-конференции. Он ответил, что просто ему понравился мальчик. На самом деле, как вы понимаете, это все вышло не совсем спонтанно — он долго искал возможность, несмотря на плотный график, в этот день поцеловать мальчика в живот, но получилось сделать это только при прогулке через Кремль. Никто не ждал, никого не предупреждали. Больше негде было взять мальчика. Если бы он входил в группу «Б», ему бы мальчика принесли на дом, там все это предусмотрено, он бы работал с документами, не выезжал никуда, — для группы «Б» возможен надомный вариант. Привезли бы кого-нибудь из «Наших», и он бы поцеловал, делов-то. Потом бы рот прополоскал. Но поскольку он входил в группу «А», надо было самому, на улице. И он выбрал такой вариант. Так что зря все тогда недоумевали: это было строго в рамках прохождения, и у вас так же будет.

Если вы входите в группу «Б», у вас вообще нет проблем. Звоните любому другу, подруге, приглашаете в гости ученика, если вы учитель, — найдете вариант. Чем меньше ребенок, тем лучше: и у него никаких травм, и вам проще. И энергетика у него выше. Кроме того, в квартире ребенку некуда деваться, он не может убежать, и вообще можно затеять подвижную игру вроде пряток. Обнаруживаете ребенка за шкафом — кто это у нас такой прячется тут усипусечный?! — и цап его за живот! Гораздо труднее сделать это на улице. Взрослый дядя, играющий с детьми в прятки, — это тревожно. Это можно сразу звонить, и говорят, за такой звонок еще бывает вознаграждение. Так что я даже не знаю, как вы будете выкручиваться. Но, судя по тому, как обстоят дела у того самого, игра стоит свеч.

Напоминаю: сквозь одежду нельзя. Сквозь одежду ребенок энергетикой не делится. Надо именно слегка, так сказать, обнажить пуп и поцеловать. При этом можно про себя повторять ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ — что в переводе с санскрита означает, как известно, ВОТ ЦЕЛУЮ РЕБЕНКА ПУП.

Вообще, если знать про «Квартал» и внимательно изучить его, очень многое в поведении звезд, первых лиц и крупных теневых деятелей станет не так таинственно. Джонни Депп, внезапно ударивший по лицу ни в чем не повинного папарацци. Роман Абрамович, покупающий аспирин в провинциальной аптеке. Городской сумасшедший, пьяница, задумчиво стоящий на углу около старых качелей; вам кажется, что это тихий местный алкоголик, а это подпольный глава всех олигархов Москвы, держатель общака, личный консультант Минфина; они именно так и выглядят, а вы как же думали? И именно «Квартал» сделал их тем, что они есть.

И вы войдете в их число, осталось совсем немного — и вас, и вам, и им.

А Лужков не поцеловал, забоялся, и видите, как получилось.

А Берлускони поцеловал, но не выбросил старую вещь, и деньги есть, но осадок остался.

А Майкл Джексон поцеловал, но не смог заняться сексом (в другой раз). Очень берег себя и вообще не любил это дело. И видите, как вышло нехорошо.

А Безруков поцеловал, но не ребенка. А Василий Якеменко — ребенка, но не поцеловал. И две блестящие карьеры пошли под откос.

Алла Пугачева поцеловала, и все прекрасно. Вышла замуж потом за этого ребенка.

30 сентября

РАЗВИЛКА!

Я к вам привык, вы ко мне тоже, но ничего не поделаешь, сегодня у нас последняя развилка.

Сегодня нам понадобится таиландская монета в 10 бат, тяжелая, красивая, в биметаллическом варианте. Если не были в Таиланде, купите подарочный набор местных монет, он стоит копейки. На реверсе — Ват Арун, храм Утренней Зари. На аверсе — молодой король Рама IX, Пумипон Адульядет, царствующий с 1946 года. Он пережил 16 конституций, 18 государственных переворотов и премьер-министров без числа. Его состояние — примерно 35 миллиардов долларов, но это разве важно? «Неважно, насколько мы богатая страна, важно, счастливы ли мы», — говорит король. Он хорошо рисует, выпускает комиксы. Он так же хорошо играет на саксофоне. Страна его обожает. «Если мы не будем жадными, мы будем жить хорошо», — говорит король. Прекрасный трогательный старик. Жену зовут королева Сирикет.

Ну, то есть это не просто так монета, хотим мы сказать.

Перед бросанием проделываем комплекс 1. Если день дождливый, принимаем 100 граммов коньяку внутрь с любой закуской. Если ясный — выпиваем кружку черного чаю. Если просто пасмурный — съедаем небольшую шоколадку, не запивая ничем.

Выходим примерно на середину комнаты. Лицом встаем на восток. Бросаем монету трижды.

Если по результатам трех бросков преобладает король Пумипон Адульядет, Рама IX, мы продолжаем работать.

Если храмовый комплекс Ват Арун (храм Утренней Зари) — извините, мы прощаемся: либо навсегда, либо до следующего года. Это уж как хотите.

Но мы прощаемся не сразу, конечно. Мы посвящаем этот день друг другу. Из «Квартала» так просто не выйти, и вы уже знаете, что, если начать упражнения и бросить их сразу — последствия могут быть непредсказуемы. Мы должны проститься по всем правилам, с облегчением, без взаимной злобы. Так, чтобы летом будущего года была возможность начать всё сначала — или уж с удовольствием вспоминать, как мы веселились в этом году.

Если вам выпал король, вам повезло, мы вас поздравляем, но сегодня мы интересуемся не вами. Сегодня делайте что хотите. Только не пейте много, завтра вам понадобится здоровье. Мы всё понимаем, но сегодня нам интереснее тот, другой. Быть нелюбимым, боже мой, какое счастье быть несчастным, идти под дождиком домой с лицом потерянным и красным, и все такое. Вечное утешение лузеров, которого лузеры, однако, никогда не поймут, потому что не умеют извлечь счастья из этого состояния, а кто умеет — тот, как правило, счастлив в любви. Тут парадокс.

Но мы сейчас научимся быть совершенно счастливыми лузерами, поскольку совершаем по нашему Кварталу поездку к храму Утренней Зари, полностью Ват Арун Ватчарарарам Ратчаварарамхавиан. Проблема в том, что попасть к храму можно в строго определенное время, станций метро около него нет, подбираются к нему либо лодкой от станции наземного метро «Сафан Таксин» (там рядом пристань), либо автобусами № 19, 57 и 83, см. путеводитель «Весь Бангкок глазами дурацкого идиотского дурака из журнала «Афиша»». Можно еще, конечно, на такси, но это объездом почти через весь город.

Ваши действия.

1.

Выходим из дому. Это уж обязательно. Без этого никак. С собой можно взять термос, потому что дорога долгая. Термос может быть с кофе, а может, если лень возиться, пустой.

2.

Вспоминаем, ходит ли где-нибудь по вашему району транспорт с № 19, 57 или 83. Если ходит, все очень просто. Добираемся до остановки, садимся в автобус/троллейбус, проезжаем пять остановок в ту сторону, которая севернее, и перед нами храм Ват Арун, можно приступать к медитации (см. п. 7).

3.

Если в вашем районе есть метро, все еще проще. Добираемся до ближайшего метро, едем до станции «Сафан Таксин» (или любой другой, начинающейся на С, а если такой нет — три остановки в сторону центра), выходим на остановку и спрашиваем, где тут пристань. Если нам объяснили — идем на пристань. Если выразились в том смысле, что никакой пристани тут нет, — садимся в ближайшее маршрутное такси или автобус. Спрашиваем водителя, где храм. Напротив храма вылезаем. Если храма нет, спрашиваем, где универмаг «Заря». Если нет универмага, выходим на конечной и приступаем к медитации (см. п. 7).

4.

Если нет ни автобуса, ни метро, берем такси. Ну, или заказываем. Но это, предупреждали же, дорого, потому что добираться надо через весь город. Едем через весь город по любому выбранному вами маршруту (не менее 45 минут), но так, чтобы оказаться у берега реки Чаопрайа. На ее берегу стоит храм Ват Арун, но на другом, противоположном. На том, куда вы приехали, находится храм Лежащего Будды, иначе Ват По. Ложимся и начинаем медитировать (см. п. 7).

5.

Если нет денег на такси, идем пешком. Пешком, как ни странно, совсем близко. Ну их всех к черту, с этими такси. Но только если денег действительно нет. Если есть, а вы пошли пешком, ничего ужасного, конечно, не случится, но удачи не видать, потому что удача любит щедрых. Хотя если денег правда очень жалко, тогда ладно.

Вот мы вышли. Строго сверяясь с книгой, идем по улице Благих начинаний, это сегодня у нас будет проспект Тханон Арун Аммарин, до первого поворота налево. Проговариваем вслух «Тханон Арун Аммарин». Что это значит, не знаю, но звучит прекрасно. Поворачиваем, проходим 50 метров. Ба-ба-ба, сюда нельзя. Что значит почему? Дорожные работы. Там у них всегда ремонт, это улица Ванг Доен, 8. Что делать, поворачиваем назад, возвращаемся на Тханон Арун Аммарин, идем до второго поворота налево. Поворачиваем. Проходим Парк королевы-матери. Сразу за Парком королевы-матери (вы его узнаете по наличию деревьев) поворачиваем направо. Проходим 200 метров, это у нас будет поворот на улицу Ванг Доем, 6. Поворачиваем налево. Проходим 50 метров, дальше нельзя. А почему? А там облава на наркоторговцев, в Бангкоке это обычное дело. Мы же не хотим попасть в облаву? Разворачиваемся, возвращаемся к Парку королевы-матери, идем до второго поворота направо. Поворачиваем. Проходим 100 метров. Открываем термос, пьем (или, если там пусто, закрываем термос). Устали мы, притомились. Чертовски жарко в этом самом Бангкоке, как здесь только люди живут. И запахи, сложная их система: нежная гнилость, развратное цветение, душные, самую душу пропитывающие запахи. И еда так же нежно воняет: здесь едят джекфрут, анону, манго очень много едят, фрукты вообще такие, каких нигде больше нет, вон мальчик прошел, так то, что он ест, — как раз анона. И все это в сочетании с рыбой и морскими гадами, которыми тут все провоняло. Едят то есть в основном вещи, которые портятся почти сразу, поэтому есть надо очень быстро (а вовсе не потому, что население голодное: оно свято чтит завет короля — не будем жадными, и все у нас появится). И все пахнет нежной гниющей едой, испорченным деликатесом. Девушки такие же — нежные и скоропортящиеся. Вот две прошли. С виду ничего, а уже испорченные. Пошли дальше. Первый поворот направо, потом первый налево, дальше нельзя, там овощной базар. Берем дуриан, такой фрукт. В гостиницу с ним нельзя, ужасно пахнет. Надо разделать и съесть прямо здесь. Он пахнет вообще-то луком, немного сыром, внутри сметанообразный и сладкий, похож на взбитые сливки, так что берем лук, сыр, сливки. Лук и сыр прячем, сливки частично съедаем. Обходим базар (если это обычный продовольственный магазин, то просто заходим с другой стороны). Поворачиваемся на север. Перед нами Ват Арун. Приступаем к медитации (п. 7).

6.

Если мы больны, или на нас наложена епитимья не покидать дом (см. 25 сентября), или если выход на улицу сопряжен для нас с определенной психической травмой, то есть нам туда очень сильно не хочется, или если на улице стихийное бедствие, то повторяем весь маршрут в комнате: проговаривая названия улиц, делаем по кругу 500 шагов направо, 100 налево, 50 направо, 100 налево, съедаем дуриан (лук — сыр — сливки), становимся спиной к холодильнику, видим Ват Арун.

7.

Медитируем.

Садимся напротив храма в удобную позу (необязательно по-турецки, в любую). Долго смотрим на четыре прекрасные башни по бокам и одну, самую высокую, в центре. Сверяемся с монетой. Да, вот он точно такой и есть — главный храм древнего Бангкока, столь старый, что даты его строительства никто не помнит. Даже небо над ним кажется светлее, нежнее, жиже. Электричеством деликатно подсвечено ажурное плетение центральной башни. Высота ее — 88 метров, это же подумать только. Долго, внимательно всматриваемся в центральную башню. Смотрим и думаем: дурак я, дурак, мало того, что неудачник, так вместо того, чтобы с облегчением бросить всю эту хрень, еще и в последний день играю в идиотские игры! Неужели мне настолько нечем больше заняться?! И вот они все строили эти 88 метров — неужели только для того, чтобы другие идиоты искали здесь счастья, трогали будд на фасаде, загадывали желания, фотографировались на фоне? Лузеры, лузеры, из лузеров состоит мир. И сами мы, Господи, какое же ничтожество! Топаем тут, хлопаем, играем в храм Утренней Зари, тогда как перед нами в лучшем случае дом 8, а в худшем — кухонное окно, за которым листопад! Когда эта мысль завладеет нами достаточно прочно, мы встаем, отряхиваемся и начинаем жить дальше, как будто ничего не было, как будто не мы упражнялись в детской вере, как будто вообще не участвовали во всем этом позоре.

Обратно можно ехать на такси. Если не выходили из дома, можно выйти, покурить.

Ну, а вас, которому выпал король Рама IX Пумипон Адульядет, мы поздравляем, обнимаем, целуем. Нам предстоит самое интересное — две недели напряженного приближения к счастью. Ну их, этих несчастных, им все равно нельзя помочь. Расстройство одно. А у нас, избранных, всё впереди.

1 октября

Перепечатайте от руки на компьютере следующий текст.

Когда в два часа ночи Клоков выходил из Настиного дома, чтобы к трем вернуться домой (предлог у него был заготовлен — ночной монтаж), с ним случилась очень странная вещь, с которой все и началось. Шел дождь, он заметил его еще у Насти — стучало в окно. Уходить страшно не хотелось. Хотелось спать. Настя не плакала, и это было плохим знаком: значит, привыкла и ни на что уже не надеется. А раз Настя не надеется, значит, шансов действительно нет: он ни на что не решится, какое-то время все еще протянется, а потом кончится так же, как кончалось всегда. Его мучила двойная вина, и головная боль, и желание спать, и надо было еще добираться домой под дождем. С Настей, как всегда, все было очень хорошо, но и с ней он отчетливо понимал, что жить вместе они никогда не смогут, на пятый день станет не о чем говорить. Теперь, кажется, и она все понимала.

Клоков спустился на лифте, мельком глянул в зеркало, очень не понравился себе и спустился по короткой темной лестнице к двери парадного. Свет в подъезде всегда был тусклый, словно пыльный. Он собрался нажать на кнопку и открыть входную дверь, но тут она отворилась сама, словно кто-то собрался входить. Клоков подобрался — кто еще шляется по ночам, — но за дверью никого не было, она сама перед ним распахнулась. Он вышел и заглянул за дверь — кто это за ней прячется такой услужливый? Сначала он никого не заметил, потом опустил глаза и тогда увидел.

Дверь перед ним открыло и теперь за ней пряталось очень странное существо, которое он принял сначала за карлика в шляпе. Мало ли, ночью домой возвращается лилипут. Клоков страшно испугался сразу, в первый же момент, но существо стояло неподвижно, и надо было сделать усилие над собой, наклониться, заглянуть ему в лицо. Это не было лицом, вообще сразу под шляпой начиналось непонятное и неописуемое. Перед ним стояло законченное воплощение несчастья, болезни и несуразицы: осклизлая, комковатая масса вместо физиономии, и ниже, под детским пальтишком, явно пряталась такая же масса, темно-розовая, местами бурая, с впадинами и наплывами. И хотя глаз существа Клоков не видел, оно явно на него смотрело и чего-то ждало: стоило сделать неверный шаг или сказать не то слово, как ночной урод набросился бы на него, впился, проник, слился с ним навеки. Застыв, они молча смотрели друг на друга. Это не было зло, скорее именно сплошное несчастье, ком плоти, в котором всё не так. Однажды Клоков купил на рынке банку рыбных консервов, которую продавец подал ему с нехорошей усмешкой: видимо, эта банка очень давно лежала на складе. Когда дома Клоков открыл ее, там оказалась даже не гниль, а страшные остатки безумной и напрасной переработки, осколки костей — явно не рыбьих — и зловонные хлопья, от которых даже собака, караулившая у стола, метнулась с ужасом. Он выбросил банку даже не в ведро, а сразу в мусоропровод, чтобы отделаться от этой мерзости скорее и окончательнее. Сейчас целый сгусток этой мерзости, кое-как задрапированный детским карликовым пальто, стоял перед ним и никуда не девался, и невозможно было внушить себе, что все это сон, что Клоков просто заснул у Насти, как всегда бывает, когда надо выйти и не решаешься, — это самый липкий, самый одурманивающий сон, сквозь который всегда просвечивают комната и часы, показывающие уже пять минут третьего; надо стряхнуть оцепенение — и не можешь. Однако дождь был настоящий, дверь была настоящая, и карлик был то самое окончательное и бесповоротное настоящее, в которое превратилась теперь его жизнь, давно рвущаяся между двумя одинаково невыносимыми вариантами.

Это было существо не просто больное, а неудачное во всем, с самого своего рождения, если оно вообще когда-то рождалось; не роковой монстр, а отброс, гниль бытия, болезнь во всем и сразу. И ужаснее всего была именно неудачность этого зла, его мелкость и кривизна, потому что если обычному злу можно противостоять, то с больным ничего не сделаешь. Можно спорить с врагом, но невозможно — с гниением. Как назло, почти ни одно окно не горело, и никто не выходил из подъезда, и вся тьма осенней ночи — самого неуютного, тревожного времени, когда еще цела листва и, значит, есть кому отчаянно и тревожно шуметь напоследок, — словно одобряла карлика, говоря: так и надо, ты заслужил именно это, ничего другого теперь не будет.

У подъезда, заметил Клоков боковым зрением, стояла машина, синяя, блестящая, и запирала выезд его «Мазде», и из этой машины, понял он, тоже наблюдали.

ОТВЕТЬТЕ НА СЛЕДУЮЩИЕ ВОПРОСЫ ПО ТЕКСТУ.

1. Почему Клокова мучает совесть?

2. Во что был обут карлик?

3. Сможет ли Клоков благополучно вернуться к жене?

4. Не стоит ли Клокову вернуться к Насте и там переждать?

5. Зачем вы перепечатали этот тек ст?

Клоков — это я, карлик — это мое безумие, которое подступило уже вплотную и скоро порвет меня в клоки.

2 октября

Сегодня к вам обратится с просьбой человек, которого вы знаете, но не близко.

Не беспокойтесь, это произойдет обязательно, и не надо мне говорить, что вас каждый день о чем-нибудь просят. Я могу и конкретизировать, если хотите. Человек обратится к вам с просьбой между 12 и 16 часами дня, это с вероятностью 2 к 1 будет мужчина, просьба будет вам не слишком приятна, хотя проситель скорее приятен. Или нейтрален по крайней мере.

Так вот.

Ни в коем случае.

Ни при каких обстоятельствах.

Дело даже не в том, что вы должны постепенно отучать себя от подобных контактов, от собственной и чужой снисходительности, от ненужных обязательств перед ненужными людьми. Не в этом дело. А просто он вас отвлекает от главного, которое уже вот-вот.

Их много таких, желающих отвлечь от главного, и на этой неделе будет особенно много. А мы сейчас несем в себе такой запас денег и совершенства, что постороннего человека он может просто ранить. Не убить, но ранить. И посмотрите, сколько лишних писем, звонков, даже просто на улице подходят со всякой ерундой. Зачем вам это? Привыкайте переходить в другое состояние, другой круг.

Теперь вопрос.

А если это тоже человек из «Квартала», человек проходящий, Homo Procedens, что гораздо важней, чем человек прямоходящий, потому что прямоходящий еще неизвестно, куда идет, а проходящий проходит «Квартал»?

Ни в коем случае.

Ни при каких обстоятельствах.

Потому что теперь, когда вы оба почти прошли «Квартал», вы дальше друг от друга, чем в начале этого прохождения. Потому что человек, проходящий «Квартал», глубоко ушел в себя, и другие ему не нужны. Потому что путь «Квартала» — путь сугубо личный, и сколько проходящих, столько «Кварталов». Эта книга не существует в каноническом варианте. Ее пишете вы.

И результаты, к которым вы придете, другие. И глубины, которых достигнете, разные. И я за то, чтобы вы вообще не встречались, кроме одного дня развиртуализации. Мы знаем друг о друге, и достаточно.

Так сделано все лучшее в мире.

Вы все равно будете встречаться и даже, возможно, узнавать друг друга, потому что Everything that rises must converge (это вообще один из самых фундаментальных, просто-таки физических законов бытия), и Here Comes Everybody, что еще короче.

И чем выполнять дурацкие просьбы идиотских людей, вспомните-ка лучше автора первой фразы (точней, сборника с таким названием, очень хорошего, страшного сборника), а также автора второй (правда, HCE значит там еще и House Castle and Environs, и Harold Chimpden Earwicker).

Постарайтесь сделать это, не заглядывая в Интернет. По-моему, вы уже достаточно умны для этого.

Запишите имя первого автора:

____________________________________

Ниже запишите имя второго автора: