Сладкий ужас Серова Марина
— Вам бы хотелось освободиться от наркотической зависимости?
— Что вас привлекает в наркотиках?
Вопросов было значительно больше. Султан задавал мне их один за другим, и я с удовольствием рассказывала ему, что наркотики принимаю несколько лет, однажды допустила передозировку и чуть не погибла. После этого испугалась и пыталась порвать с наркотиками раз и навсегда. Но продержалась чуть больше полугода и нынешней весной снова сорвалась. Поэтому и решила отправиться на Кавказ, где наркотики доступнее и дешевле, чем в Петербурге.
Раньше работала в разных местах, в том числе и секретаршей в одной приличной фирме.
Бросила бы наркотики, но не надеюсь на это, потому что с тех пор, как принимаю их, обыденная жизнь перестала привлекать меня, кажется мне унылой и неинтересной.
Султан внимательно выслушивал мои ответы, не перебивал, но я сама поймала себя на мысли, что мои последние признания не очень вязались с тоном моего рассказа.
Я говорила, что мне жизнь не в радость без наркотиков, хотя прямо-таки излучала энергию и веселье, но Султана это почему-то не смущало.
— Когда вы в последний раз употребляли наркотики и какие? — спросил он, и мне показалось, что я сижу в приемной нарколога, уж больно профессиональной была его манера разговора.
«Только этого мне не хватало, — подумала я, впрочем, без особого волнения. — А, может, меня действительно направили в наркологическую клинику и теперь будут долго и упорно лечить от наркомании? Веселенькое дельце».
Я представила себя в длинной смирительной рубахе и опять чуть не расхохоталась, поэтому мой ответ прозвучал легкомысленно:
— Вчера. Ой, нет! Кажется, сегодня. Немного кокаина.
— У вас есть с собой наркотики?
— Нет, — почти автоматически ответила я, но потом уточнила: — Вообще-то, есть, но совсем немного.
Я имела в виду тот крохотный пакет, что я получила от Рустама на собственные нужды, решив не говорить пока об остальном.
— Я спросил об этом только по одной причине, — успокоил меня Султан. — В мое отсутствие вы ничего не употребляли?
— Нет, — решительно ответила я, хотя понимала, чем был вызван его вопрос. Я сама начинала сомневаться в этом, поскольку чувствовала, что меня «несло»: я говорила без умолку и не могла остановиться, мне следовало бы изображать уставшую от жизни наркоманку, а я демонстрировала бесконечный энтузиазм и жажду жизни.
— Интересный случай, — совсем по-докторски заметил Султан. Теперь ему не хватало только белого халата.
Как бы в подтверждение моих мыслей, Султан сел рядом со мной и профессиональным движением руки оттянул нижнее веко моего левого глаза, потом попросил показать ему язык. Я все это проделала с удовольствием, после чего, наконец, задала давно интересовавший меня вопрос:
— А как вы меня узнали на вокзале?
— Простите, — улыбнулся он и достал из кармана два паспорта: мой и Полины. — Что же мне теперь делать со вторым?
— Пусть пока побудет у меня, может быть, я увижу ее раньше вас, — предложила я.
— Пожалуйста, — охотно согласился Султан.
— Но как они попали к вам?
— Мне завезли их вчера утром, — как ни в чем не бывало ответил Султан.
Это подтверждало мои мысли о том, что Рустам собирался отделаться от нас уже в первое же утро, а не тогда, когда заподозрил в одной из нас ту «суку», которую собирался ночью убить Рубен.
«Кстати, откуда ему стало известно об этом? — только сейчас подумала я. — Вряд ли от милиции. Скорее всего от его друзей-уголовников, у которых Рубен хотел достать пистолет. А, может быть, он сам дал ему… Да нет, не может быть…»
— В таком случае, — встал со своего места Султан, — прошу в машину.
Мысль о пистолете не давала мне покоя, но я решила отложить ее на потом, чтобы как следует проанализировать все возможные варианты.
И я, чувствуя во всем теле необыкновенную легкость, «козочкой» сбежала по лестнице до первого этажа, швырнула сумку на заднее сиденье и уселась на место рядом с водителем.
Султан помог мне надеть ремень безопасности и только после этого включил зажигание. Через несколько минут мы уже выезжали из города.
— Так куда же мы едем, доктор? — кокетливо спросила я.
— Это сюрприз, — с улыбкой ответил Султан.
Я вынуждена была признать, что к этому времени у нас с ним сложились настолько доверительные, почти дружеские отношения, что он вполне имел право на подобный ответ.
Не странно ли было с моей стороны сейчас устраивать ему сцену, требовать остановить машину, пока он не объяснит мне цель нашей поездки? И я не стала этого делать.
За окном ярко блестело полуденное солнце, в небе на все голоса заливались птицы, рядом со мной сидел милый интеллигентный человек, все это было чрезвычайно странным, но, как ни удивительно, совершенно не настораживало меня.
Мы пересекли границу Ставропольского края, и дорога с каждой минутой становилась все живописнее. На дорожном указателе я прочитала «Минеральные Воды» и, скосив глаза на водителя, кокетливо спросила:
— Вы везете меня на воды?
— Можно сказать, и так, — добродушно усмехнулся он.
Как только он оказался за рулем, мы почти не разговаривали, и у меня было время вернуться к своим мыслям.
«Допустим, — размышляла я, — Рустам сам передал Рубену пистолет, когда тот пришел к нему ночью и рассказал, какой сукой оказалась его новая соседка.
Вряд ли он рискнул бы передать свой пистолет в руки пьяного в дымину уголовника. И на что он в этом случае мог рассчитывать? На то, что Рубен пристрелит меня? Но зачем это было ему нужно? Он что-то заподозрил или просто хотел попугать? Ни то, ни другое не казалось мне убедительным.
С другой стороны, если он с самого начала решил переправить нас с Полиной к Султану, то ему была выгодна любая пьяная разборка в бараке.
Кроме того, Рубен явно раздражал его своими пьянками и нежеланием работать. Рустам, по его рассказам, убедился, что девушки вполне могут постоять за себя, и чем бы ни закончилась „разборка“ между ними, — он все равно оставался в выигрыше. Рубен в этом случае вынужден будет покинуть город, а девушек под любым предлогом можно сплавить к Султану. Если же они окажут Рубену сопротивление, то получится то, что произошло теперь, то есть опять Рустам при своих интересах. Рубена нет в живых, а девушки, во всяком случае, одна из них, находится в машине Султана. Что же грозит Рустаму? Ничего. В крайнем случае, он вернет деньги, полученные за Полину, не доехавшую до места назначения».
Вся эта ситуация напоминала мне теперь хорошо продуманную и грамотно спланированную операцию. Но в таком случае он должен знать, что у одной из девушек есть его пистолет!
Мне так хотелось еще раз посмотреть на него уже новыми глазами! Мне казалось, что я смогла бы узнать тот «макаров», что держала в руках в кабинете Рустама, правда, он тогда был не заряжен…
«Может быть, он подсунул Рубену незаряженный пистолет?» — подумала я, и у меня появилось нехорошее предчувствие. Но я не могла проверить, так ли это на самом деле.
«Хотя… почему же не могу?» — возразила я самой себе и обернулась к Султану.
— Вы не остановитесь на секундочку? Мне в кустики…
Султан притормозил у ближайших кустов, и я отправилась к ним, прихватив с собою сумку. Отойдя от дороги на достаточное расстояние, я присела и расстегнула «молнию» сумки…
Ни пистолета, ни кокаина в сумке больше не было.
Глава 7
Вся моя веселость в ту же секунду исчезла. Происходило что-то очень серьезное, и мне срочно надо было во всем этом разобраться. Но мне нужно было уже возвращаться в машину, чтобы не вызвать у Султана подозрений. И я поспешила назад.
Он сидел на своем месте.
— Все в порядке? — спросил он, поглядев на меня внимательно.
— Это — нескромный вопрос, — ответила я с улыбкой и захлопнула дверь.
И мы снова ехали по ровному, недавно отремонтированному шоссе. Султан больше не беспокоил меня вопросами, и я воспользовалась этой ситуацией, чтобы привести в порядок свои мысли.
Меня не так тревожила пропажа пистолета и тем более пакета с кокаином, как то, что я понятия не имела, куда они подевались и кто их забрал из сумки?
Последний раз я доставала «макаров» из сумки в Лазаревском, чтобы отпугнуть навязчивых ухажеров.
«Черт тебя дернул это сделать!» — подумала я и вспомнила, как оживилась при виде пистолета Полина.
Вспомнила я и о том, как она спросила у меня про пистолет и потом в поезде очень мило пошутила, что она, в отличие от меня, не ворует пистолетов. Теперь все это казалось мне очень подозрительным.
«Неужели Полина вела со мной двойную игру?» — подумала я и, тщательно взвесив все «за» и «против» такой гипотезы, пришла к выводу, что это вполне могло оказаться правдой.
«Неужели тебя обвели вокруг пальца, как последнюю кретинку? — ругала я себя. — Как ты могла забыть, что наркоманам никогда нельзя верить! Они продадут родную мать в придачу с отцом ради „косяка“!»
Это действительно так. Наркоманов нельзя воспринимать как нормальных людей. Они одержимы демоном наркомании, и этот демон заставляет их идти на любую хитрость и подлость, чтобы получить желанное удовлетворение. В этом смысле они очень похожи на алкоголиков, которые способны разыграть любую мелодраму, чтобы выцыганить у тебя десятку на рюмку водки. У меня самой был когда-то сосед, который с похмелья сообщил соседям, что его старушка-мать умерла, и просил помочь их, кто чем может. И соседи давали ему деньги, не подозревая, что он ради водки способен на такую чудовищную ложь.
Набрав довольно большую сумму, он исчез на две недели из дому, а его мать, ни о чем не подозревая, вышла посидеть на лавочке у подъезда.
Но наркоманы еще коварнее и еще лживее алкоголиков. Они способны разыграть многоходовую партию, не уступающую по сложности шахматной. На определенной стадии заболевания у них активизируются воображение и фантазия, а развинченная нервная система позволяет в любой момент пустить лживую слезу и разжалобить любого нормального человека!
И тем не менее у меня мороз пошел по коже, когда я представила, что с самого начала Полина была задействована в этой игре. Такого варианта я теперь тоже не могла исключать, поэтому нужно быть готовой и к такому повороту сюжета.
«Итак, — размышляла я, — она уже давно была знакома с Рустамом, и, судя по всему, она подыгрывала мне все это время, чтобы получить от него награду. То есть сначала она просто надеялась выклянчить у меня денег на „дозу“ и даже попыталась украсть у меня деньги ночью, но потом ее планы могли измениться».
Я снова, шаг за шагом, вспоминала нашу с ней жизнь и находила против нее все новые и новые улики. Каждый ее взгляд теперь вызывал у меня подозрения, а мысль о том, что с Артуром она знакома и была у него в гостях далеко не первый и не последний раз, способна была довести меня до белого каления.
— Ну, разумеется! Он ведь такой же наркоман и торговец наркотиками, как и она. А ты распустила сопли и чуть ли не восторгалась им!
Но ругать себя было теперь бесполезно, тем более что я не могла вспомнить ни одного момента, когда Полина оставалась бы с моей сумкой наедине. В противном же случае она должна была быть профессиональной воровкой, чтобы украсть незаметно для меня.
«Но она же и не скрывала от тебя, что и воровала!» — с отчаянием подумала я и на всякий случай решила проанализировать все остальные варианты. Их было немного, но все-таки они были.
«Кроме Полины, пистолет мог забрать Султан, когда я пила кофе на кухне, или… — Я чуть не хлопнула себя ладонью по лбу, но вовремя сдержалась. — Хорошего кофейку я сегодня выпила!»
Теперь я была уверена, что он мне что-то туда подмешал. И, судя по всему, довольно сильнодействующее. Потому что время подходило к обеду, а я еще полчаса назад чувствовала себя необъяснимо возбужденной и радостной.
До сих пор я ощущала в теле невероятную силу и гибкость, хотя веселости у меня и поубавилось.
После душа он напоил меня кофе. После этого он уложил меня на диван и сказал, что вернется через сорок минут. Сколько прошло времени на самом деле, я не знала. Часов не было ни в квартире, ни у меня!
Теперь мне казалось вполне вероятным, что я могла и заснуть под воздействием… ну, конечно, наркотиков! А за это время он мог обыскать мои вещи и забрать оттуда все, что угодно!
Сделанного не воротишь, а потеряв голову, по волосам не плачут, но я готова была биться о лобовое стекло от собственного легкомыслия.
Какой же ты, к черту, секретный агент! Тебе семечками торговать на базаре!
С другой стороны, он мог бы сделать это, не прибегая к подобным ухищрениям и не обязательно в своей квартире.
Я решила не зацикливаться на этой версии и немного отвлечься от нее, потому что она выводила меня из себя значительно больше, чем возможное вероломство несчастной наркоманки Полины.
Еще я заснула в поезде Туапсе—Армавир, сумка лежала у меня на коленях, а рядом со мной сидела какая-то тетка с корзиной. Она подозрительно быстро заснула…
Но это уже было похоже на паранойю. Воры теперь виделись мне повсюду, кроме того, у меня начинала побаливать голова, скорее всего от чрезмерного раздражения, а может быть, и от султановских порошков.
— Как вы себя чувствуете? — в это время спросил он меня.
— Немного устала, — честно призналась я.
— Ничего. Скоро мы доедем до хорошего местечка, где можно будет отдохнуть и перекусить, — пообещал он.
Я еще раз посмотрела на Султана и попыталась определить, кто он такой. По респектабельности он не уступал сочинскому «шефу», хотя и был значительно моложе того. На первый взгляд ему можно было дать лет тридцать пять—тридцать восемь. На бандита он был совершенно не похож, на наркомана — тем более. Угадывалось высшее образование за плечами, скорее всего медицинское. Врач, имеет дело с наркоманами, мягок и интеллигентен, но в то же время связан с торговцами наркотиками и покупает у них людей.
Версия с подпольным нефтеперерабатывающим заводиком казалась мне все менее вероятной.
Для чего ему нужны наркоманы, для незаконных опытов над людьми? Для удовлетворения сексуальных прихотей высокопоставленных особ? Я терялась в догадках. Пока у меня был единственный достоверный факт, характеризующий его «бизнес»: на его предприятие попал секретный агент высочайшего уровня и с тех пор о нем ни слуху ни духу. А это что-нибудь да значило!
Поэтому мне нужно было собрать все свое внимание и быть предельно осторожной, чтобы не допустить больше ни одной ошибки.
В конце концов, пистолет оказался у меня совершенно случайно, и я его сама чуть было не выкинула в море. Я допускала, что меня могут обыскать по дороге, и это принесло бы мне большие неприятности. Наркотики мне вообще были ни к чему, поэтому не так уж многого я лишилась.
В соответствии с моим собственным планом, я должна была появиться на подпольном предприятии безоружной и таковой там и появлюсь, хотя все это было чрезвычайно неприятно.
И что мне грозило, если даже Султан изъял у меня пистолет? Да ничего страшного! Он понимал, с кем имеет дело, а у наркоманов можно обнаружить в сумке и не такое!
А если это Полининых рук дело, то тем более мне нечего бояться, пусть хоть застрелит из него своего наркомана!
В это время Султан свернул с дороги к какому-то кафе или ресторану, маленькому и уютному. И мы вышли из машины, чтобы отведать его замечательной кухни. Так охарактеризовал ее мне Султан.
Кухня на самом деле была очень приличная, особенно для любителя острых кавказских блюд.
Султан был здесь явно не в первый раз. Хозяин встретил его, как дорогого гостя, и без всякого меню угостил нас самыми лучшими блюдами.
Султан отказался от вина, тем самым немного обидев хозяина, а когда и я последовала его примеру, тот пришел в настоящее отчаянье. И успокоился только после того, как я пригубила, по совету Султана, бокал терпкого красного сухого вина и похвалила его.
Это был маленький частный ресторанчик, похожий на большинство аналогичных заведений, появившихся в неимоверном количестве по всей стране. Несмотря на обеденное время, желающих посетить его было немного, и каждого клиента хозяин воспринимал как подарок судьбы.
Султан расплатился с ним с восточной щедростью, и хозяин остался очень доволен и приглашал заезжать в любое время дня и ночи. Султан обещал сделать это на обратном пути, из чего можно было понять, что он не собирается задерживаться со мной.
Мы проехали Минеральные Воды, Пятигорск, с детских пор знакомые мне места, и уже подъезжали к Нальчику, когда я наконец не выдержала и спросила:
— Долго нам еще?
— Теперь уже недалеко, — вздохнул он.
Он с утра был за рулем, и ему это явно осточертело. Вокруг нас были одни из самых красивых мест в стране, но для него они были столь же привычны, как асфальт под колесами его автомобиля, и давно не вызывали никаких эмоций.
После сытного обеда он героически боролся с дремотой, но в конце концов она победила, и он, извинившись, вышел из машины и прилег в тени деревьев на несколько минут.
* * *
Последним крупным городом на нашем пути был Владикавказ, но мы обогнули его по объездной дороге, не заезжая в город. И по тому, как выпрямился Султан в своем кресле, я поняла, что мы приближаемся к конечному пункту нашего долгого путешествия. За день мы проехали практически весь Северный Кавказ и теперь достигли самых заповедных его мест.
Еще некоторое время мы ехали вдоль Терека, но потом свернули с шоссе на проселочную дорогу и тащились по ней больше часа. И я уже плохо понимала, в какой республике мы находимся. С одинаковым успехом это могла быть и Грузия, и Чечня, а может быть, и окраины Северной Осетии. Казбек, во всяком случае, был совсем рядом, хотя к концу пути его трудно было разглядеть в темноте.
Султан чувствовал себя на горных дорогах как рыба в воде и только в самых сложных местах зажигал фары. Я не заметила, как мы оказались посреди маленького горного селения, у одного из каменных домов которого остановил Султан свой «Фольксваген». Он открыл дверцу, и вместе с вечерней прохладой в салон проникли звуки: лай собак и тихое блеянье овец где-то совсем рядом.
— Вот теперь мы можем поговорить серьезно, — устало проговорил Султан и повернулся ко мне.
— Я слушаю, — ответила я тихо, понимая, что шутки закончились.
— Я не стану вас пугать, Раечка, но вы попали в очень неприятную историю.
Я ничего не ответила и ждала продолжения.
— Попали вы в нее не сегодня, а много лет назад, когда впервые употребили наркотики. Сегодня вы уже законченная наркоманка, хотя как врач-нарколог могу вам сообщить, что здоровье ваше пострадало не очень сильно.
Есть две категории наркоманов: у первой зависимость от наркотиков чисто физическая, у вторых — «духовная». Вы, к сожалению, относитесь ко второй категории. Вас не удовлетворяет реальная жизнь, и вы вынуждены находить забвение в сильнодействующих средствах. Такие люди становились в древности авантюристами, колдунами, разбойниками, теперь же они чаще всего прибегают к наркотикам.
Почему «к сожалению»? Да потому что от физической зависимости нетрудно вылечить. Есть наркоманы со стажем, которые через две недели после очистки организма и думать не хотят о наркотическом кайфе и вспоминают о нем с отвращением. А вы — неизлечимы.
«А ведь он прав, — подумала я. — Только забвение я нахожу не в наркотиках, и „кайф ловлю“ не от них. Скорее я, по его терминологии, авантюристка и разбойница, и размеренный быт действительно способен нагнать на меня тоску».
— Мы сейчас расстанемся и, может быть, больше никогда не увидимся, но я должен вам объяснить, насколько сложна ваша ситуация.
Он сделал драматическую паузу и продолжил:
— Самое неприятное не то, что вас ожидает уже сегодня, а то, что произошло с вами несколько дней назад. Вы сами выбрали свою судьбу, придя к очень страшному человеку. И я честно могу сказать, что вам сильно повезло, что вы провели с ним всего один вечер. Но ему хватило этого времени, чтобы получить в свое распоряжение пистолет с вашими отпечатками пальцев, из которого уже убит человек. Поэтому вам действительно теперь нужно скрываться от правосудия. Не сильно сокрушайтесь о Рубене, он вернулся с зоны со СПИДом, поэтому подох бы без вашей помощи через неделю-другую. К тому же он был редкий мерзавец и заслуживал смерти.
Меня передернуло от одного воспоминания об этом человеке, который, к счастью, так и не дотронулся до меня.
— Ну а теперь вам, наверное, будет небезынтересно узнать, что вас ожидает в ближайшем будущем?
— Если вам не трудно, — вежливо ответила я.
— А вас не так-то легко испугать, — усмехнулся он. — Впереди у вас все будет просто замечательно. Считайте, что черная полоса в вашей жизни закончилась! — весело сказал он, и я не поняла причины столь неожиданной перемены.
— Вы так шутите? — спросила я.
— Нет, Раечка, на этот раз я говорю с вами совершенно серьезно. Я не буду вас задерживать, потому что вам предстоит еще довольно долгая ночная дорога в очень любопытной компании. Вы все узнаете сами не далее как завтра утром, и я не хочу вам портить впечатления, но скажу только одно: я на самом деле считаю, что вам повезло, потому что то, что вас ожидает в горах, превосходит все самые смелые ваши предположения.
У меня создалось ощущение, что он рехнулся, и я собиралась ему об этом сказать, но в это время из дома вышел человек, и Султан отправился к нему навстречу.
Они о чем-то поговорили между собой на непонятном для меня наречии, после чего Султан опять подошел ко мне.
— Это ваш проводник, который отведет вас до места. Но поедете вы туда не на машине, поэтому прошу ее освободить.
Я вышла из машины, и Султан подвел меня к дому. Тусклый свет из окна позволил мне разглядеть длинную седую бороду, и в моем мозгу откуда-то выплыло слово «аксакал».
— Он почти не понимает по-русски, но замечательно ориентируется в горах, — сказал на прощание Султан. — Вы отправитесь прямо сейчас, — и, понизив голос, добавил: — И ведите себя с ним повежливее, он добрый старик, но все-таки горец.
После этого он уселся в свою машину, и через несколько секунд ее огоньки исчезли за крутым поворотом дороги.
* * *
После отъезда Султана старик минут двадцать запрягал лошадь в легкую повозку, наподобие телеги, указал мне на нее и уселся сам.
У него на поясе был старинный кинжал, а наперевес он держал автомат Калашникова.
Я попыталась заговорить с ним, но то ли он и правда не знал русского языка, то ли не был настроен на разговор со мной. И я тряслась на телеге в полном молчании.
Через некоторое время сообразив, что лошадь идет не быстрее пешехода, я пошла рядом с повозкой. Старик посмотрел на меня с одобрением, насколько я сумела разобрать в темноте.
В небе светила луна, а ночь была безоблачной, и при желании можно было неплохо разглядеть друг друга и повороты на дороге. Старик иногда тоже спрыгивал с повозки и шел рядом со мной.
Таким образом мы передвигались часа полтора. На дороге то и дело попадались камни, поэтому уже через час мои ноги гудели, а скоро каждый шаг стал доставаться мне с большим трудом…
Я вновь забралась на повозку и только теперь оценила все преимущества подобного передвижения.
Минут через пятнадцать я даже прилегла на спину, положив под голову свою сумку, и наблюдала ночное небо и перемигивающиеся в бесконечности звезды. А в горах было холодно, старик накрыл меня какой-то теплой тряпкой и сам уселся рядом со мной.
Небо было удивительно ясное, и в моей голове неожиданно прояснилось. У меня теперь не было никаких сомнений, что пистолет забрал именно Султан.
«Не важно, когда это произошло, — размышляла я, — когда я пила кофе или мылась в ванной. У него была масса времени и полная информация обо мне».
Не случайно он интересовался моими делами после моей отлучки «в кустики», он не настолько прост… А то, что он связан с Рустамом, он даже не скрывает, хотя и презирает его…
Мне же самой было известно, что Рустам «убирает» мешающих ему людей. И ситуация с Рубеном, по сути, элементарная.
Он прибежал к Рустаму ночью и рассказал о ночном побоище. Это не могло оставить Рустама равнодушным.
Скорее всего его это насторожило. И правильно. Не каждый день попадаются наркоманки, которые шутя «размазывают по стенке» двух здоровых мужиков.
И он устроил нам еще одну проверку: как мы отреагируем на пистолет в руках пьяного уголовника. Если мы те, за кого себя выдаем, то ничего страшного не произойдет, набьет нам морды Рубен и заодно усмирит гордыню. А если мы окажем слишком серьезное сопротивление, то тоже неплохо. Глядишь, и Рубен сломит шею и не будет больше ему досаждать, как оно и произошло!
А убедившись в том, что мы какие-то «странные» наркоманки, особенно я, он решил отделаться от нас побыстрее от греха подальше и продал Султану, предупредив его о наличии у меня незаряженного пистолета.
Ему, видимо, нравится эта шутка, но я в нее уже играла.
Знал ли Рубен, что пистолет не заряжен? Почему-то Рустам его боялся. Витек сказал, что он его уважает, а для таких людей, как Рустам, «боится» и «уважает» — синонимы…
И напрасно я думала на Полину, она, по-моему, действительно неплохая девка…
Незаметно для себя я задремала.
Проснулась я от звуков голосов и, открыв глаза, обнаружила на дороге двух незнакомых мне людей с бородами и автоматами. Они посматривали на меня и о чем-то переговаривались между собой на своем языке.
Потом они закурили и, продолжая неторопливый мужской разговор, еще несколько десятков метров шли рядом с нашей тележкой. Если бы не автоматы у них в руках, то эта картина вполне могла относиться к прошлому веку, когда в этих краях воевал Лермонтов и путешествовал Пушкин. Повозка, судя по всему, относилась именно к тем временам.
Небо на востоке уже светлело, и звезды постепенно гасли. Луна спряталась за горами, и перед рассветом стало невыносимо холодно. Я куталась в свою тряпку, но, сколько ни старалась, не могла согреться.
Не выдержав пытки холодом, я опять пошла рядом с повозкой, ноги за несколько часов успели отдохнуть, и с полчаса я шагала довольно бодро.
Когда наконец из-за гор показалось солнце, стало значительно теплее, и я снова забралась на повозку.
Где-то раздался выстрел, но старик не обратил на него никакого внимания. Теперь я могла разглядеть его получше и поняла, что он еще далеко не старик по нынешним понятиям, то есть ему было не больше пятидесяти лет, но борода у него была совсем седая и длинная, что и ввело меня в заблуждение.
Походка у него была совершенно молодая, и на лице не было ни одной морщины.
Неожиданно дорога закончилась. Старик стал мне что — то говорить, и я наконец сообразила, что он предлагает мне слезть с повозки и приготовиться дальше идти пешком. Он с сомнением посмотрел на мои драные кроссовки и покачал головой.
После этого он привязал свою лошадь к кусту, торчащему прямо из скалы, и мы отправились дальше пешком.
На одном из перевалов мы снова встретили вооруженных людей, и мне это не понравилось. Все это напоминало контрольные посты по дороге к заводу, и, что бы они там ни производили, относились они к этому очень серьезно.
Старик время от времени посматривал на меня, и в очередной раз я улыбнулась ему в ответ. Он, видимо, не ожидал от меня такой прыти и что-то пробурчал на своем языке, насколько я поняла, одобрительно.
Несмотря на все эти гримасы, переход давался мне с большим трудом, особенно ледник на нашем пути. А если учесть и пронзительный ветер, то станет понятно, почему я с тоской вспоминала альпинистское снаряжение и, не в последнюю очередь, пуховик. У меня дома был замечательный пуховик, легкий и теплый, как шуба. Как бы он мне теперь пригодился. Да и горные ботинки, больше мне ничего не нужно! Но об этом можно было только мечтать.
Последнюю часть пути я прошла на одном усилии воли. И не переставала удивляться своему проводнику — он вышагивал километр за километром без всякой усталости. Видимо, горцем нужно родиться, и тогда подобные переходы покажутся тебе не сложнее прогулки по городским бульварам. А ведь ему еще нужно было возвращаться обратно!
Я все пыталась разглядеть впереди какие-нибудь строения, но сколько ни вглядывалась в даль — ничего не обнаружила. Наша тропа вилась между неприступных скал, проходила над пропастью, и с каждым часом я все больше сомневалась в том, что впереди нас ожидает какое-то производство. Просто не могла себе представить его в этой дикой местности. Повсюду были одни только горы. И в голове у меня с навязчивостью заезженной пластинки вертелись две строчки:
- Лучше гор могут быть только горы,
- На которых еще не бывал!
Я поймала себя на том, что без конца повторяю их вслух, то ли как молитву, то ли в качестве проклятия.
Тропинка пошла вниз. Перед нашими глазами открылось огромное пространство, такое же дикое и безлюдное, как многие километры нашего пути, и у меня вырвался крик отчаяния. Я надеялась увидеть впереди хоть какую-нибудь хибару, отдаленно напоминавшую собой человеческое жилье, не говоря уже о производстве.
Но за свою недолгую жизнь я успела убедиться, что облегчение наступает именно тогда, когда ты перестаешь на него надеяться и его ожидать.
Буквально через несколько шагов мы оказались перед входом в огромную пещеру, в которую без труда мог при желании въехать двухэтажный автобус.
Проводник лукаво посмотрел на меня и впервые за весь путь произнес понятное мне слово:
— Приехали.
Что бы там меня ни ожидало впереди, но сейчас у меня от радости на глазах появились слезы.
Глава 8
Я не знаю, что я ожидала увидеть в пещере, но в любом случае все то, что я увидела буквально через две минуты, превосходило мои ожидания в несколько сот раз. У меня просто нет слов, чтобы выразить то потрясение, которое мне пришлось пережить, когда из древней повозки в диких горах я попала в мир стекла, пластика и космических технологий. Меньшее потрясение испытал бы путешественник во времени, поскольку его сознание было бы подготовлено ко всяческим чудесам. Мое же оказалось к этому абсолютно неготовым.
Мой проводник куда-то испарился, но мне было уже не до него. Вокруг меня суетились люди в белых халатах, они о чем-то заботливо спрашивали меня, помогали мне снять с ног кроссовки и оторвать от кровяных мозолей черные изодранные носки.
«Они же раньше были голубые», — подумала я и скорее всего потеряла сознание, во всяком случае, на несколько секунд. Потому что, когда я снова открыла глаза, я лежала на мягкой кушетке, а надо мною склонилась женщина с молодым красивым лицом.
— Ну вот и все, — сказала она весело, — а ты боялась.
Я не понимала, о чем она говорит, но, заметив в ее руках маленький шприц, поняла, что она сделала мне укол и теперь скорее всего шутит. А то, что со мной здесь кто-то пытался шутить, произвело на меня не меньшее впечатление, чем компьютеры в недрах пещеры.
— Замерзла? — спросила она меня, пощупав мои руки и ноги. — Ну, ничего, сейчас тебе принесут горячего бульончика, ты у нас и согреешься.
И тут же в комнату вошла еще одна женщина в белом халате и принесла мне горячего бульона в чашке в красный горошек. Меня доконал именно этот горошек на чашке, я смотрела на всех такими сумасшедшими глазами, что они рассмеялись.
— Да что же ты такая испуганная? — рассмеялась медсестра, если я правильно поняла.
— Я очень устала, — прохрипела я каким-то странным срывающимся голосом, потому что это было первое со вчерашнего дня слово, произнесенное мной.
— А как ты думаешь, по горам-то лазить? — снова улыбнулась медсестра. — Да ты пей бульон-то, пока не остыл!
— А где я? — спросила я, сделав несколько глотков и обретя вновь дар речи.
— А ты еще ничего не знаешь? — всплеснула руками она. — Не мое дело, но одно тебе скажу: бояться тебе уже нечего.
— А пока вам лучше всего поспать часок-другой, — распорядилась молодая и выключила верхний свет.
Мне казалось, что я не смогу заснуть, пока не выясню, куда же я, в конце концов, попала, но только женщины покинули комнату, как глаза мои начали слипаться, и я буквально провалилась в сон без сновидений.
* * *
Первое, что я почувствовала, проснувшись, что ноги мои целы, иначе они не могли бы так болеть. Я вытащила из-под одеяла одну ступню и убедилась, что вся она заклеена лейкопластырем, а в промежутках между нашлепками — опухла и покраснела.
В комнате было тихо и тепло, я поискала глазами свою одежду, но не нашла. Вместо нее я обнаружила на спинке стула рядом со своей кушеткой светло-голубой халатик и мягкие тапочки.
На мне в настоящий момент не было ничего, кроме моих белых хлопчато-бумажных трусиков, в которые я переоделась после ванны в квартире Султана. Я сочла за лучшее накинуть халат и даже примерила тапочки. Они были без задников, поэтому я смогла пройтись по комнате несколько метров без особых страданий.
Я не первый раз в жизни натираю ноги, и мне прекрасно известно, что чем меньше ты двигаешься в этом случае, тем дольше продолжаются твои мучения.
В целом я чувствовала себя совсем неплохо, поэтому решила походить, пока кто-нибудь не придет за мной и не объяснит мне, куда я попала.
Пока все это напоминало мне санаторий, или психиатрическую клинику где-нибудь в Швейцарии. Но принять такую версию мой мозг был не в состоянии, а другой версии у меня пока не было.
Через несколько минут усиленной ходьбы туда-сюда я почти перестала хромать и совершенно не чувствовала боли. Посчитав первую свою задачу выполненной, я подошла к зеркалу и рискнула в него посмотреться.
Ничего страшного я там не увидела, небольшие синячки под глазами совсем не портили меня и лишь добавляли глазам выразительности.
Рядом со своей кроватью я обнаружила кнопку на стене, но не рискнула ее нажать. В комнате ничего любопытного не было, и я решилась приоткрыть дверь и выглянуть наружу. За дверью находился довольно длинный коридор с единственной лампочкой на потолке и еще несколькими дверями. Выходить в коридор я не стала, так как услышала чьи-то шаги.
В комнате я быстренько прыгнула на кушетку. Закрыв глаза для убедительности, я выровняла дыхание.
В дверь кто-то вошел, и я тихонечко открыла глаза, словно выходя из легкого сна. Это была давешняя медсестра, и она снова улыбалась.
— Отдохнула? — спросила она и, заметив на мне халат, рассмеялась: — Да ты, я вижу, уже вставала!
— Я искала туалет, но не нашла, — сказала я первое, что пришло мне в голову.
— Бедненькая, — посочувствовала мне она. — А он в коридоре, в самом конце.
Читать бесплатно другие книги:
