Сладкий ужас Серова Марина
— Спасибо, — поблагодарила я ее и отправилась в туалет.
Туалет был чистый, как и моя комната, но никакой новой для себя информации я там не обнаружила.
— И что же мне теперь делать? — спросила я медсестру, как только вернулась на кушетку.
— Лежи, отдыхай — чего тебе делать? — удивилась она.
— Но я же до сих пор не понимаю, куда я попала, — напомнила я ей.
— А, это другое дело, — согласилась она. — Но к тебе придут скоро и все тебе расскажут. А если до обеда никто не появится, то мы с тобой в столовую пойдем, а там все и выяснишь. Я тебе пока не нужна?
— Да нет, спасибо.
— Так я пойду к себе. А если что, нажми кнопочку — я и приду.
Она закрыла за собой дверь, и я рухнула на кушетку в изнеможении.
Дурдом продолжался!
* * *
До обеда ко мне так никто и не явился! Обидно, честное слово, я всю ночь напролет карабкалась по горам, рискуя собственным здоровьем и жизнью, а меня сунули в стерильную одиночку и забыли о моем существовании!
Я уж не говорю о том, скольких ухищрений мне стоило оказаться в этих самых горах!
Поэтому, когда в комнату вошла знакомая мне медсестра, я встретила ее неприветливо.
— Чего надулась? — спросила она, заметив перемену в моем настроении. — Проголодалась? Так мы сейчас на обед пойдем, я за этим и пришла!
Я ничего ей не ответила, встала с недовольным видом и позволила вывести себя в коридор. Мы дошли до его конца, спустились вниз по лестнице, прошли еще по одному коридору и оказались перед закрытой дверью.
— Постучи, — посоветовала мне женщина с таким загадочным видом, словно за дверью находилась пещера Али-Бабы, а она предлагала произнести мне «Сим-Сим».
Скептически улыбнувшись, я выполнила это нехитрое физическое действие.
— До-бро по-жа-ло-вать! — услышала я из-за двери многоголосое приглашение.
Когда я осторожно приоткрыла дверь, то услышала аплодисменты.
Помещение представляло собой нечто среднее между столовой и кафе, за накрытыми столами сидели мужчины и женщины, большей частью в белых халатах, все они смотрели на меня с улыбками и радостно хлопали в ладоши.
Ко мне подошел близорукий молодой человек с рыжей бородкой, и аплодисменты затихли.
— Раечка, — торжественно начал он, — твой приезд застал нас врасплох, и мы не успели к нему как следует приготовиться…
Пока он говорил, я разыскивала глазами Пострела, но, как ни напрягала зрения, не обнаружила его среди присутствующих.
Я не видела его много лет, но узнала бы с первого взгляда.
Пострела в зале не было.
Между тем молодой человек продолжал говорить и закончил свою импровизированную речь такими словами:
— Но мы постараемся, чтобы в дальнейшем… — он сделал многозначительную паузу, — ты бы не пожалела, что попала в наш замечательный дурдом!
На последних словах он расхохотался. А вместе с ним и все присутствующие, разумеется, кроме меня. Мне было не до смеха.
Это больше всего напоминало какой-то грандиозный розыгрыш, но он, увы, явно затянулся. И поэтому радовал только его устроителей.
Мое же настроение портилось с каждой минутой, видимо, потому, что я не люблю чувствовать себя полной дурой, а именно так я себя и чувствовала с самого утра.
Молодой человек церемонно взял меня под руку и проводил до одного из столиков.
На этом, как я поняла, торжественная часть закончилась, потому что, как только я оказалась за столом, большинство присутствующих перестало обращать на меня внимание и приступило к обеду.
— Приятного аппетита, — пожелал мне сосед по столу, молодой человек с волосами до плеч, и хитро прищурился.
— Спасибо, — вздохнула я, и мои соседи снова рассмеялись.
— Будем знакомы, Миша, — представился он. — А это — Света и Леша.
— Очень приятно. Раиса, — ответила я, стараясь выдавить из себя улыбку.
— Нам сообщили, что ты из Петербурга, — растягивая слова, сказал молодой человек по имени Леша, — значит, мы наверняка встречались.
— Скорее всего, — ответила я и стала есть суп, чтобы прекратить этот выводивший меня из себя разговор.
Это был бульон с фрикадельками, довольно съедобный, хотя фрикадельки были жестковатыми.
— Как ты думаешь, — спросила меня Света, — чье это мясо?
— Баранина? — предположила я.
— Это — горный козел! — с восхищением взвизгнула она. — Еще вчера он скакал по горам.
В таком духе мы беседовали весь обед, то есть обо всем и ни о чем. В самом конце обеда я не выдержала и спросила:
— А чем вы здесь занимаетесь?
— Сейчас ты встретишься с директором, — отмахнулся Леша, — он тебе все расскажет.
— Он странноват, но ты не обращай внимания, — добавил Миша.
— Да вы все здесь, по-моему, «странноватые», — сказала я и неожиданно для себя рассмеялась, моим соседям эта шутка тоже пришлась по вкусу.
Я понемногу стала оглядываться вокруг и всякий раз, когда встречалась взглядами с кем-нибудь из обитателей этого «дурдома», обнаруживала на их лицах приветливые улыбки, а кое-кто из них мне даже подмигивал.
Я устала задавать себе вопросы, на которые у меня не было ответов, тем более что надеялась удовлетворить свое любопытство на предстоящей встрече с директором, и перестала раздражаться.
А когда принесли кофе с горячими булочками, я совершенно успокоилась.
— А кто же все это готовит? — спросила я у своих новых знакомых.
— Попробуй только сказать, что тебе не понравилось, — шутливо нахмурился Леша.
— Лешенька у нас шеф-повар, — пояснила Света.
— И готовлю на всю эту ораву, — проворчал он, польщенный ее словами.
И меня посетила первая светлая мысль за все время моего пребывания в пещере.
— И тебе никто не помогает, бедненький? — спросила я.
— Чем кого-нибудь научить, легче самому все приготовить, — ответил Леша. — А ты, случайно, не повар? — спросил он, заметив на моем лице многозначительную улыбку.
— И кулинар, — с гордостью произнесла я и снова заслужила аплодисменты, хотя и не такие продолжительные.
— В таком случае я тоже пойду с тобой к директору, — решительно сказал Леша, допивая кофе.
Я последовала его примеру, и мы вышли с ним из столовой и через несколько переходов и лестничных пролетов, представлявших собой целый лабиринт, оказались перед дверью в директорский кабинет.
Здесь не было ни приемной, ни секретарши, поэтому Леша, набрав в легкие побольше воздуха, деликатно постучался в дверь.
— Войдите, — произнес голос из-за двери.
— Сначала зайду я, — прошептал мне на ухо Леша и исчез за тяжелой дверью.
Через несколько минут он вышел из кабинета с довольной улыбкой.
— Нет проблем, — сказал он и подал мне руку. — Я тебя найду, попозже, а теперь заходи, я сказал, что ты здесь.
Он поправил мою прическу и открыл передо мной дверь кабинета.
— Заходите, — вновь произнес тот же голос, и Леша слегка подтолкнул меня в спину и закрыл за мною дверь.
За столом кабинета, насупившись, сидел мой старый знакомый — «шеф» из города Сочи.
Так мне показалось вначале, но, приглядевшись повнимательнее, я поняла, что ошиблась. Скорее всего это был брат того человека, причем старший. Он был такой же полнокровный, у него были те же черты лица, но на голове, в отличие от брата, он не сохранил ни одного волоса. А у того были целая грива седых кудрявых волос по краям головы, и только темя было лысым.
— Присаживайтесь, — кивнул он мне, и я опустилась на один из удобных стульев у стены.
В руках у него я заметила наши с Полиной паспорта. Ее он отложил в сторону, а мой рассмотрел внимательно, переворачивая страницу за страницей.
Потом снова поглядел на фотографию, сравнил ее с моим лицом и только после этого положил паспорт в сторону.
— Если вы предполагаете, что вас продали в рабство, то это не так, — густым низким голосом проговорил он и замолчал.
Он снова взял паспорт в руки, но, не открывая, положил на место и с минуту ничего не говорил, выстукивая по столу толстыми пальцами затейливый мотив. Наконец откинулся на спинку кресла, поднял на меня воспаленные, красные, как и у брата, глаза и продолжил:
— Меня зовут Эдуард Александрович, прошу… любить и жаловать. У нас не концлагерь и не тюрьма, и никто не будет вас удерживать здесь насильно. Но предприятие у нас секретное, как вы поняли… и, прежде чем расстаться с вами, мы должны заручиться некоторыми гарантиями…
Он снова замолчал. Вообще, он говорил медленно, тщательно обдумывая каждую фразу, с долгими паузами между словами и предложениями.
— Хотя до сих пор не было ни одного случая, чтобы… кто-нибудь захотел от нас… уйти. Все работники нашего предприятия бывшие наркоманы, за исключением двух-трех человек, ну и, разумеется, руководства. Но здесь у нас запрещены не только наркотики, но даже и сигареты.
Он снова забарабанил пальцами по столу, но я не перебивала его, боясь пропустить хотя бы слово.
— Какое-то время у вас не будет допуска в секретные цехи предприятия, хотя цехи, пожалуй, сильно сказано. У нас здесь не завод, а скорее лаборатория…
Это на тот случай, если вы нам не подойдете по каким-либо параметрам, и мы вынуждены будем от вас… избавиться. Иногда мы избавляемся от психически неполноценных сотрудников, а также от «преступного элемента».
Вы наверное успели заметить, что атмосфера у нас доброжелательная, и это устраивает руководство.
Через несколько… дней мы подпишем с вами договор, вам будет начисляться зарплата за вычетом еды… одежды… и так далее…
Меня тут попросили направить вас на кухню…
Он снова замолчал, на этот раз надолго. Было похоже, что он никак не может принять окончательное решение, но в конце концов, видимо, принял и продолжил мысль:
— Через пару дней мы убедимся в ваших кулинарных способностях или в отсутствии таковых, но в любом случае вам придется сдать некоторые анализы, через это проходят у нас все. Что поделаешь — группа риска…
Он вздохнул, налил себе из графина воды и выпил полный стакан.
— Это не значит, что вы все время будете работать на кухне, даже если вы окажетесь замечательным кулинаром. Мы стараемся использовать человека, так сказать… — он помахал рукой в поисках слова, — по максимуму… Поэтому вы пройдете кое-какие тесты, с вами побеседуют мои заместители…
А пока могу вам пожелать хорошо устроиться. Вам уже показали вашу комнату?
— Нет, — ответила я, — вернее, не знаю…
Он с удивлением посмотрел на меня и набрал короткий номер телефона.
— Алле, Зина? Новенькая получила комнату?
В течение нескольких секунд он слушал ответ и одобрительно кивал головой. Повесив трубку, он поднял на меня глаза и улыбнулся.
— Это была санчасть, приемный покой. Сейчас за вами придет Зина и отведет вас в вашу комнату.
На этом он собирался закончить разговор, но передумал и снова попросил меня присесть.
— Вас наверняка интересует, чем мы тут занимаемся. Чтобы вы не спрашивали об этом у кого попало, тем более что вам вряд ли кто… у нас это не принято… Поэтому я в двух словах расскажу вам суть нашей работы. Пока, я думаю, вам этого будет достаточно.
Итак, наша лаборатория…
Если до сих пор я просто не пропускала ни слова, то теперь уже вся превратилась в одно огромное ухо и затаила дыхание.
— …Наша лаборатория занимается научными исследованиями в области фармакологии, конкретнее, биотрансформацией некоторых препаратов в организме человека, если вам это о чем-нибудь говорит. Вы имеете какое-то представление о нефти?
— Мне кажется, имею, — ответила я.
— Напрасно вам так кажется, никто до сих пор не знает, что такое нефть, хотя использовать ее люди стали восемь тысяч лет назад. Причем, заметьте, только недавно им пришла в голову идиотская идея сжигать ее в качестве топлива.
Так вот, нефть на самом деле — сложнейшее природное соединение, точного состава которого не знает и не узнает никто и никогда, потому что нефть из Саудовской Аравии отличается от нефти из Азербайджана, как персик от испражнений, и даже больше, потому что имеет разный химический состав.
Уже в древности люди использовали ее как лекарство от многих болезней, экологически чистое и абсолютно безвредное. А нефть, которая находится под нами, — он показал на пол, — настоящее сокровище. И чем больше мы ее изучали, тем больше открывали в ней удивительных, я бы даже сказал, фантастических свойств. Сравнительно недавно нам удалось обнаружить в ее составе одно сложнейшее химическое соединение, до сих пор не встречавшееся на планете, и которое невозможно воссоздать в лабораторных условиях.
В это время в дверь постучали, и в комнату вошла знакомая мне Зина. Я не смогла скрыть досады при ее появлении, впрочем, как и Эдуард Александрович. Судя по всему, он относился к категории фанатически увлеченных своим делом людей и мог говорить часами на профессиональные темы.
— Подождите в коридоре несколько минут, — к счастью, сказал он Зине, иначе бы я ничего больше не узнала.
Зина беспрекословно подчинилась, и директор продолжил свой рассказ:
— Мы еще не знаем всех свойств этого вещества, но уже сейчас можем сказать наверняка, что ничего, подобного ему, человечество еще не знало. Простой пример: наркомания с его помощью излечивается за один день. Ни один из работающих у нас наркоманов и не вспоминает о наркотиках, а вы думаете — мы лечим их?
— Нет? — спросила я растерянно.
— Ни дня. Точно так же мы уже сейчас можем избавить человека от любых страхов, депрессий, угнетенных состояний, я уже не говорю об импотенции, — засмеялся он, встал из-за стола и подошел ко мне. — Так что можете спать спокойно: вы не попали на подпольный завод по изготовлению атомной бомбы или бактериологического оружия. Всего хорошего.
Зина провела меня еще раз по лабиринту коридоров и лестниц, и мы оказались в жилом отсеке. Он представлял собой длинный коридор со множеством дверей. Одна из них вела в мою комнату.
Она не уступала по комфорту номеру в гостинице среднего класса. В ней была широкая кровать, стол, шкаф и книжные полки. Окон в комнате не было. Я плохо пока ориентировалась в географии подпольной лаборатории, но скорее всего жилой отсек находился под землей. Вентиляция в нем осуществлялась с помощью маленького беззвучного кондиционера.
У меня даже был свой собственный туалет и душ, хотя вода, как объяснила мне Зина, подавалась с перебоями, вернее, в соответствии с расписанием, указанным в табличке в туалетной комнате. Ни о чем подобном я не могла и мечтать еще несколько часов назад, поэтому была в восторге от своей комнаты.
Поблагодарив Зину за помощь и распрощавшись с ней до ужина, я сразу же отправилась в душ, воспользовавшись тем, что был тот редкий час, когда в трубах была и горячая и холодная вода. Собственно говоря, холодная вода подавалась почти бесперебойно, причем удивительно вкусная и холодная и даже с каким-то минеральным привкусом, поскольку была настоящей родниковой водой.
Мы так привыкли к хлорированной мутной водичке из крана, что позабыли вкус настоящей воды, и уже начали покупать ее жалкое подобие за большие деньги.
Приняв душ, я развалилась на мягкой широкой постели и не смогла удержаться от счастливой улыбки. На душе было спокойно и радостно, и не хотелось думать ни о чем.
Да у меня и не было такой возможности, потому что через несколько минут в мою дверь постучали. Это был повар Леша, которому не терпелось познакомить меня со своим хозяйством.
Я выгнала его за дверь и за пару минут переоделась в элегантные брючки и мягкую трикотажную рубашку, которые обнаружила у себя в шкафу вместе с бельем, полотенцами и другими вещами.
Я вспомнила, что рядом с шампунем и мылом на полочке в душе лежала зубная щетка и тюбик с пастой, и наскоро почистила зубы, вспомнив с ужасом, что не делала этого несколько дней. Теперь я ощущала себя чистой душой и телом.
А Леше не терпелось познакомить меня с моим будущим рабочим местом и продемонстрировать при этом все свои плиты, кладовки и холодильники. Пораженная обилием самых разнообразных продуктов, я не удержалась и предложила приготовить на ужин что-нибудь из собственного репертуара в честь моего приезда.
Времени до ужина оставалось немного, поэтому я ограничилась фрикассе из копченой курицы и простеньким тортом, наподобие шарлотки. И то, и другое можно приготовить за полчаса, но, учитывая количество едоков, которое мне никогда еще не приходилось кормить за один раз, времени хватило в обрез. При том, что Леша помогал мне на совесть.
Мы с ним накрыли столы перед самым приходом народа, а когда все расселись по столам, в том числе и мы с Лешей, он постучал вилкой по краю стакана, чтобы привлечь общее внимание, и, дождавшись тишины, произнес маленький «спич».
— Дамы и господа, сегодня я впервые за долгое время и только на один вечер уступил место шеф-повара нашему новому сотруднику и товарищу. Прошу оценить ее дебют по достоинствам.
Я встала со своего места и поклонилась. И вновь заслужила аплодисменты.
Глава 9
Присутствующие по достоинству оценили мое кулинарное искусство, а от торта были просто в восторге.
Я, как это часто бывает, перебила себе аппетит на кухне, и была уже сыта. Поэтому, поковыряв курицу, отодвинула тарелку в сторону. А от торта и вовсе вынуждена была отказаться в связи с тем, что перемена воды вызвала у меня легкое расстройство желудка.
Заметив, с каким аппетитом уплетает торт сидящий рядом со мной Михаил, я незаметно для него подсунула ему большую часть своего. Он расправился и с ним, и у него на тарелке не осталось ни кусочка.
— Наконец-то ты нашла себе работу по призванию, — с иронией произнес мой внутренний голос. И я вдруг поняла, что у меня снова начало портиться настроение, чего я не могла сказать об окружающих.
Они с каждой минутой становились все веселее и доброжелательнее. Казалось, они готовы расцеловать всех вокруг и всем без исключения объясниться в любви. Но даже из этой патологически радостной компании выделялся своим видом Михаил. Он болтал без умолку и расписывал со счастливыми глазами свое нынешнее бытие. Леша со Светой ему усиленно поддакивали. Вдруг Михаил схватил со стола нож и с тем же выражением восторга на лице стал полосовать себя им по руке.
Но даже не это поразило меня больше всего. Ни Света, ни Леша не переменились в лице и продолжали с интересом наблюдать за его действиями.
Тут меня наконец осенило, и я спокойно и почти так же радостно, как мои соседи, сказала:
— Мне кажется, Мише лучше обратиться к врачу.
Резким движением вырвала у него из рук нож и подхватила его под мышки. Кровь залила уже весь стол и теперь тоненькой струйкой лилась на пол.
— Леша, помоги мне, пожалуйста, — попросила я, заметив, что тот смотрит на меня все с той же улыбкой идиота.
— Конечно, помогу, — ответил он охотно, и вместе с ним мы быстрым шагом повели Мишу в медпункт, или как там его назвал директор!
— Господи! Опять… — всплеснула руками медсестра Зина и побежала за кем-то в глубь полутемного коридора.
— Куда это она? — спросила я Лешу, пытаясь перекричать дошедшего до экстаза и выкрикивающего уже бессвязные фразы Михаила.
— К заместителю директора, — охотно объяснил он.
«Какого черта? — подумала я, но в эту минуту в коридор вышла знакомая мне молодая женщина. — Так она и есть заместитель директора», — поняла я.
— А вот и она, — подтвердил мою догадку Леша.
Моментально оценив ситуацию, она отдала нам приказ:
— Во вторую палату, — и тут же куда-то ушла.
Я с недоумением оглянулась на Лешу, и тот показал мне рукой на следующую дверь. С его помощью я отволокла туда невменяемого Михаила. Он не сопротивлялся, но все время пытался выразить свой восторг и размахивал руками и этим сильно нам мешал.
Наконец нам удалось впихнуть его в указанную палату и зажечь там свет. В комнате находилась больничная кровать с какими-то странными приспособлениями, о назначении которых я догадалась в тот момент, когда медсестра ловкими движениями за несколько секунд привязала Мишины руки к специальным выступам с помощью надежных кожаных ремней.
Он этого не замечал. И даже когда были связаны его ноги, продолжал благодарить нас всех за это со слезами восторга и восхищения на глазах.
Замдиректора появилась со шприцем в руках и, прежде чем вогнать его Мише в руку, спросила у нас с Лешей:
— Где это произошло?
— В столовой, — ответила я с улыбкой, чтобы не сильно отличаться от Леши.
— Слава богу, — прошептала оказавшаяся рядом Зина, — а то бы, не дай бог, как с Виталием получилось!
— Ничего не понимаю, — задумчиво проговорила зам. — Второй случай за месяц.
Она, казалось, не обращала на нас внимания, и мы с Алексеем стояли и улыбались друг другу.
После укола Михаил стал понемногу успокаиваться.
— Ну вот, а ты боялся, — проговорила зам и только тогда вспомнила о нас.
— Спасибо, идите спать, — строго сказала она, и мы пошли обратно на кухню, чтобы проверить, вымыли ли дежурные посуду.
— А что это с ним? — с улыбкой спросила я Лешу по дороге.
— Ничего страшного, — успокоил он меня. — У нас это случается. От избытка чувств.
— А кто такой Виталий? — спросила я, под этим именем здесь работал Пострел, а Виталий не настолько распространенное имя, чтобы среди десятка мужчин оказалось два Виталия.
— Красивый был мужчина, — ответил Леша. — Но мы с ним даже не успели познакомиться.
— Он умер? — уточнила я.
— Не знаю, — ответил Леша и выключил свет на кухне.
Посуда вся была перемыта и стояла на своих местах. И нам нечего было больше делать в столовой.
Я хотела задать Леше еще пару вопросов, но у него уже слипались глаза, и его пошатывало.
— Красивых снов, — пролепетал он мне на прощание и зашел к себе в комнату.
Моя комната находилась в другом конце коридора и до нее мне нужно было пройти мимо десятка других комнат. Я уже сделала несколько шагов по коридору, когда мое внимание привлекли какие-то странные звуки. Я не сразу поняла, что они доносятся из-за закрытых дверей. И остановилась в недоумении.
Из-за ближайшей ко мне двери доносились стоны и какие-то невнятные слова, и после недолгого раздумья я приоткрыла дверь и вошла в комнату. Теперь я отчетливо расслышала слова.
— Любимый, не так быстро, ты сумасшедший, — вперемежку со стонами шептала девушка, и, поняв в чем дело, я собиралась уже выскочить из комнаты, но в этот момент мои глаза привыкли к темноте, и в тусклом свете ночника я успела заметить, что разметавшаяся в кровати девушка не делит ночные часы с возлюбленным, как мне показалось, а грезит.
Я еще немного задержалась в комнате и в течение пары минут наблюдала это зрелище, странное и пугающее. Девушка лежала на спине и несла ту самую чушь, которая и привлекла мое внимание. Был это сон или бред, я не берусь судить, тем более что различить их непросто.
Из-за следующей двери доносилось только невнятное бормотание, но, приоткрыв ее, я убедилась, что молодой человек грезит на ту же тему. Я не стала ему мешать и осторожно прикрыла дверь.
— Мама, так ты не умерла, — услышала я в следующей комнате, как только заглянула в нее. — Какая ты красивая.
По голосу я узнала свою соседку по столику в столовой. Она, в отличие от первой девушки, сидела на кровати с открытыми глазами, но ей это не мешало грезить наяву. Я специально подошла к ее постели и встала на то место, куда был направлен ее взгляд, но ничего не изменилось — она не видела меня.
— Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? — спросила она и радостно засмеялась.
Мне стало не по себе, я выскочила за дверь и несколько секунд стояла, прислонившись к прохладной шершавой стене.
Я не хотела больше ничего видеть и слышать. С меня было вполне достаточно и этого, и, отыскав свою комнату, я вошла в нее и закрыла за собой дверь. Звукоизоляция между комнатами была надежной, и до меня не долетал здесь ни один посторонний звук.
Мне захотелось умыться холодной чистой водой, но ее в кране не оказалось. Раздевшись, я улеглась в постель и накрылась одеялом с головой. Так же, как и в других комнатах, ночник здесь автоматически включался после ужина, и выключить его мне не удалось.
А мне хотелось побыть в темноте, чтобы осмыслить все то, что мне удалось сегодня узнать. А узнала я немало.
И самым главным было то, что Пострела больше не было в живых! Я помнила его молодым, красивым и сильным. И он навсегда останется таким в моей памяти!
Я догадывалась об этом, но не хотела верить до последней минуты, пока медсестра не упомянула его имени. На самом деле — он был Виктором, но при выполнении этого задания взял себе новые имя и фамилию. Он был таким же Виталием, как я Раисой, но в эту ночь Юлия оплакивала Виктора.
Но как бы ни сильна была моя боль, я не имела права расслабляться. Откинув с головы одеяло, я перевернулась на спину и стала вспоминать весь этот долгий день, чтобы привести в порядок свои впечатления и наметить план на будущее.
Итак, я узнала, чем занимается эта секретная лаборатория в горах. Им удалось обнаружить в составе местной нефти некое химическое соединение с удивительными свойствами, оно за день излечивает наркоманию и прочие недуги. Так говорил мне директор, и это было правдой, но правдой не всей.
Еще тогда, в его кабинете, несмотря на то, что я сама, как я теперь понимала, находилась под воздействием этого таинственного препарата, я задала себе вопрос:
— Если их препарат является таким безопасным и надежным лекарством, то почему его родной племянник не находится теперь здесь? Хотя его отец весь поседел от горя, чему я сама была свидетельницей.
И несмотря на всю мою восторженность и легкомыслие, а именно такой я была весь день, мне этот вопрос не давал покоя, но, слава богу, у меня хватило ума не задать его директору.
Что же это за таинственный препарат и что он делает с людьми? Теперь, испытав его действие на себе, и особенно после случая в столовой, я могла иметь об этом более или менее верное представление.
— А ведь я познакомилась с препаратом еще в Армавире, — неожиданно догадалась я.
Я давно поняла, что Султан подсыпал мне в кофе какую-то гадость, теперь я знала, что это была за «гадость». Скорее всего он и привозил меня к себе на квартиру не для того, чтобы я помылась и отдохнула, свое истинное отношение ко мне он высказал в горном ауле. Ему просто надо было посмотреть, как на меня подействует это снадобье, то есть это был элементарный тест.
Но директор говорил, что оно абсолютно безопасно и не может представлять никакого вреда для организма. Вот тут-то и начинается «другая правда». Султану потребовалось сорок минут, чтобы проверить мою реакцию на препарат. Что могло произойти со мной за это время? То же, что и с Михаилом? И с Пострелом?
Не знаю. Но чего-то он опасался.
Директор говорил, что это соединение за один день излечивает от наркомании. Значит, это не наркотик. Но по своему воздействию он ничем от наркотика не отличается. В чем же разница?
Я прислушалась к собственным ощущениям и, кажется, догадалась. Разница была. И она заключалась в том, что после этого препарата человек чувствовал себя как после наркотика, но, лишившись его, не испытывал никаких физических страданий.
Физически я чувствовала себя абсолютно здоровой. Не было и следов «отходняка». Так в этом, видимо, и состоит его преимущество!
Любопытно. Так уж устроено в природе, что все снадобья от пива до ЛСД, принося человеку то или иное удовольствие, не обходятся без реакции, похмелья, «отходняка».
Названия разные, а суть одна. За все в жизни надо платить, в том числе и за удовольствие! Это универсальный космический закон.
И вот теперь появился препарат, который противоречит этому закону, хотя исключение только подтверждает правило…
А ведь человечество всегда мечтало о чем-то подобном, но до сих пор не нашло… Древнегреческие боги питались нектаром и амброзией. Но «пища богов» была запретной для человека, и за попытку отведать ее человека жестоко наказывали! Ведь «пища богов» давала человеку бессмертие и вечную молодость.
Что дает человеку «пища богов» местного разлива? Не знаю, как с бессмертием и вечной молодостью, но на физическом состоянии она вроде бы действительно не отражается. Леша рассказал мне, что многие живут здесь по нескольку лет и выглядят при этом вполне прилично. Он и сам здесь уже два года…
Разума она не лишает, вернее, лишает не до конца. Человек может работать и справляется со сложными задачами. Большая часть местной публики имеет дело с компьютерами и работает в лабораториях, и никакой интеллектуальной деградации я у них, в отличие от наркоманов и алкоголиков, не заметила. Да и сама соображала весь день довольно трезво… Все кругом мне казались милыми и красивыми, и мне хотелось петь и смеяться! Все так, но когда же это началось?
Это нетрудно вычислить. Я дергалась и бесилась от злости до самого обеда… До обеда! И снова лишилась эйфории во время ужина… Что это может значить? Ну же, Багира, соображай!
Я удивилась, как мне это сразу не пришло в голову. Ответ неожиданно оказался элементарным, да, собственно, никто от меня его и не скрывает!
Все сотрудники лаборатории получают снадобье «три раза в день во время еды»! Как же я раньше не сообразила!
Я злилась на всех этих людей, несмотря на то, что они меня приняли очень приветливо, но к концу обеда они уже казались мне симпатичными, а в кабинете директора я принимала все его слова с восторгом и любовалась этим «мудрым ученым». Меня как подменили! И меня действительно подменили с помощью бульона с фрикадельками, как это ни глупо звучит. Но бульона не простого, а с «приправой», с маленькой частицей «пищи богов». И я до ужина чуть ли не летала на крыльях!
А что же произошло за ужином? Да очень просто! Я настолько «надегустировалась» еще до ужина, что одна мысль о еде вызывала у меня тошноту. Хотя я поела курицы…
Читать бесплатно другие книги:
