Том Джоу Ильин Владимир

Глава 6

Наблюдение за минусовыми уровнями больше походило на просмотр модного сериала о высшем свете; качество сигнала и класс аппаратуры позволяли Тому в полной мере созерцать картины из жизни аристо. На его глазах произошли две дуэли на античных шпагах – достаточно красивое зрелище, хоть и вполне безопасное для участников – проигравшего сразу помещали в регенератор. Переключаясь между видами, заметил несколько сцен адюльтера, с десяток похмельных пробуждений со всеми сопутствующими интоксикациями, но все нелицеприятное большей частью оставалось внутри личных номеров.

В высоких, украшенных позолотой, ростовыми портретами и лепниной коридорах, обширных залах с панорамными псевдоокнами, транслирующими виды близлежащих планет, передвигались уже совсем другие люди – исполненные собственного величия и благородства. Том решил для себя, что самым важным отличием обычного человека от аристократа, кроме дорогого костюма, ленного владения и приставки «де» в фамилии, является непоколебимая осанка и уверенность во взгляде. Он видел сотни лиц на своем уровне, и большинство их отражали обреченность и подавленность, у очень малого числа читалась упрямость во взоре, и только у единиц было то же самое, что сияло в глазах каждого аристо. В остальном они ничем не отличались от простых людей: так же ругались, изменяли, блевали на портьеры…

Наконец Том поймал самую приятную взору картину – работу сервисных роботов-уборщиков с улучшенной им прошивкой. Роботы активировались только в отсутствии людей, а как назло, ранее попадавшиеся номера были или не пустыми, или уже убранными. Наблюдаемую комнату только что покинул ее житель – и шоу началось.

Из замаскированных лепниной ниш выкатились три бота и, деловито жужжа, принялись за уборку. Отличием новой прошивки было отношение механизма к предметам из драгметаллов; если в старой версии программы робот определял спектрометром химический состав мусора и аккуратно выкладывал на прикроватный столик оставленные под кроватью или в постельном белье ценные побрякушки, то теперь некую их часть робот прятал в один из своих специальных отсеков. После смены ценный «мусор» отправлялся технологическими путями на один из спасботов пятого уровня (уже переориентированного на спасение только одного человека из всего экипажа корабля), формируя заначку на черный день.

Я уже было решил раздобыть где-нибудь попкорна и колы, чтобы продолжить просмотр фильма «Из жизни высокорожденных», но сирена общекорабельной тревоги выбила из меня эти благостные мысли. На инструктаже нам предписывалось занять места согласно штатному расписанию (уже выполнено) и ждать дальнейших распоряжений. Дежурство было не мое, так что суета по подавлению паники у пассажиров меня не касалась. Дальнейших распоряжений по общекорабельной или сети оповещения персонала не поступало, поэтому я решил подглядеть самостоятельно, что же там случилось. Надеюсь, это никак не связано с моими проделками.

Произошло именно то событие, вероятность которого вынуждала владельцев транспортных компаний использовать во фронтире бывшие военные корабли – нападение пиратов. По телеметрии, в нашу сторону двигались два переделанных грузовоза с отключенными датчиками распознавания «свой-чужой», траектория которых должна была пересечься с нашей через шесть часов. Наша посудина даже после демилитаризации обладала достаточной энерговооруженностью, чтобы основательно потрепать один подобный борт, но из-за демонтированного главного калибра и большинства кластеров ПКО против двух кораблей лично я оцениваю наши шансы весьма слабо.

Управляли кораблем отнюдь не дураки, потому как уже через десять минут все мощности были переданы на внутрисистемные движители, а корабль стал орать в космос сигнал SOS.

Погоня длилась сутки, до того момента, как на радаре обнаружился охранный корпоративный борт, шедший к нам на помощь. Пираты оценили свои шансы и сменили маршрут, наше командование выставило курс на сближение с условно-союзным кораблем. По корабельной связи объявили отбой тревоге, руководство принесло извинения и в качестве бонуса подарило десятипроцентную скидку на услуги развлекательных уровней. Тоже хорошо, могли бы и вовсе не извиняться.

На втором уровне царило небывалое оживление. Многих сильно вымотало произошедшее за прошлые дни, а что может быть целительнее для нервов, чем высокий градус напитка и сговорчивая дама? Я же пришел на второй получить, высокопарно выражаясь, «дальнейшие инструкции», так как наш план накрылся медным тазом. Из-за гонки мы прибывали куда раньше оговоренного срока, но это ладно, на планету все равно нас не пустят, будем болтаться на орбите, пока не подойдет зарезервированное кораблем время обслуживания на терминале. Проблема в том, что теперь линкор сопровождает охранный корабль корпорации и ни о каких «налетах» агрессивно настроенных планетных сил не может быть и речи – любого агрессора сожжет корпоративный борт.

Куратор дожидался за тем же столиком, где песочил меня в прошлый раз. Сегодня он был явно в хорошем настроении.

– Присаживайся, малыш Томми, угощайся! – щедрым жестом он пододвинул ко мне меню. – Все за мой счет!

Присаживаюсь на краешек стула, благодарно киваю и принимаюсь изучать квадратик пластика с изображением и названиями блюд. Изредка поглядываю на куратора – смотрит с такой нежностью, будто я его единственный любимый сын. Не к добру это все.

– А ведь знаешь что, Томми. Я с самого начала говорил, что ваш план – полное дерьмо. Чем проще – тем надежнее, а вы навыдумывали какие-то комбинации, местных подтянули…

– Да, сеньор.

– Заткнись и не перебивай. – Улыбка исчезла с его лица. – Сегодня получил добро с «земли» на резервный вариант.

– Какой резервный? – Действительно удивляюсь. Через меня проходила только одна схема действий, вполне надежная и действенная, если бы не пираты.

– Малыш, ты не выглядишь идиотом. Как по-твоему, могли серьезные люди поставить все карты на такого сосунка, как ты? – Усмехается, сволочь.

– Так мне снимать «выключатель» на энергокабеле? – подвожу к сути разговора.

– Нет, что ты! Мы подорвем грузовой отсек, как раз когда рубанет сеть. Зачем все эти налеты, истребители, когда можно просто взорвать все изнутри? Старые методы – надежные методы, да ведь?

– Да, сеньор.

– Кстати, зачем ты устроил выключение позавчера? Смотри в глаза. – Сзади один из охранников рукой прижимает меня за плечи к стулу и фиксирует за подбородок другой рукой лицо. – Я эмпат, не смей врать.

– Мне показалось, что повторное выключение будет смотреться достовернее. – Я действительно так думаю.

– Роберт, отпусти щенка. Не врешь, но инициатива наказуема – так говорят? Парень ты неплохой, но «земля» приказала сопроводить тебя в последний путь. Так что налегай на меню. Поработал ты хорошо, дело сделал. Последний обед заслужил. – На мгновение даже кажется, что он мне сочувствует.

– Начнешь орать – Роб тебя успокоит. Обольем спиртным и потащим на себе, как перебравшего товарища. Помрешь голодным, – хохотнул куратор.

Выбираю десяток блюд; пока ем, пытаюсь сосредоточиться. Дело приняло очень плохой оборот, я думал – у меня еще есть время до приземления на планету. Главный мой козырь, о котором они не могут знать, – рабочий шокер, но и его надо использовать грамотно. У шокера область воздействия – сегмент круга в сорок пять градусов с радиусом в полтора метра, использую сейчас – или охранник долбанет по башке, или куратор; надо ждать. Как бы не забрали его у меня.

Обед завершается, мы выходим из кафешки и идем мимо стальных бараков куда-то в сторону четвертой-пятой линии. Пора. Хватаюсь за живот и отваливаю в сторону стены.

– Роб, что с малышом?

– Рвет его, столько сожрал – любому плохо станет.

– Оттаскивай его – и пошли, у нас еще десять минут.

– Шеф, он в угол забился и кидается мусором.

– Идиот! Хватай его за ногу и вытаскивай.

– Сейчас, шеф. Ай, – слышен забористый мат, – он лягается!

– Да что ты за кретин, дай я покажу, отодвинься. Что за дерьмо? – произносит куратор, уставившись в Е-образный контактный выход шокера и ловит кумулятивный заряд на половину батареи.

Роб сползает на пол, его тоже неплохо зацепило.

Выползаю из так вовремя подвернувшегося угла и раздеваю своих несостоявшихся убийц. Я не извращенец, но без одежды, документов и ключ-карты им понадобится куча времени, чтобы доказать, что они не сбежавшее из рабских бараков «мясо». Заодно стираю из базы корабля данные о таких пассажирах – пусть теперь что-то попытаются доказать.

Значит, будет взрыв; смотрю на часы – остается чуть больше суток. Найти начиненный взрывчаткой контейнер даже и не пытаюсь: один из двадцати тысяч, да еще без точного знания пункта отправления – это нереально. К тому же их может быть несколько.

Раз меня досрочно «списали» из мира живых, то ни о какой лояльности к нанимателям не может быть и речи. Присаживаюсь на кровать в своей каюте и подключаюсь к роботам грузового терминала. Вот они, подозреваемые мною три контейнера. Команду «вскрыть» выполняют синхронно три робота. Внутри – десятки скрепленных друг с другом модулей, несущих в себе условно-опасный груз. Даю команду на выгрузку, привлекаю бортовой анализатор. Каждый из модулей по команде анализатора обязан выдать результаты внутренних тестов сохранности. Операция занимает три часа, до момента взрыва остается шестнадцать. Результаты: первый контейнер – пусто, третий – пусто, второй – бинго! Один из модулей или неработоспособен, или «тот самый». Скрестив пальцы, даю команду открыть модуль. Если я ошибся, сейчас уровень немножко зацветет… Не ошибаюсь, в модуле – куб какого-то серебристого металла, со стороной около метра. Масса – около трех тонн. Даю команду погрузить все остальное обратно, а найденный кубик направить в мой спасбот, к грузу наворованного драгметалла. Пока завершается вся суета, чищу базы, подменяя видеозаписи, где я запечатлен на первом уровне, на минус восьмом и других «неположенных», а также в компании с куратором. Все записи обращения к камерам – также под снос.

Четырнадцать часов до взрыва. Получаю через корабельную систему сообщение со штрафным баллом – я, оказывается, уже десять минут как должен был заступить на дежурство. Выхожу из каюты и решаю заглянуть к «соседке». На сетевой запрос получаю добро на посещение.

Внутри стало как-то по-женски уютно, какие-то фотографии на полке, на полу появился вязанный коврик.

– Здравствуйте, мисс. У вас очень мило.

– О, привет, Томас! Рада, что ты зашел: ты не представляешь, как я тебе благодарна! – Девушка откладывает в сторону терминал и гостеприимным жестом указывает на кресло.

И тут в моем разуме появляется даже не план, а скорее – надежда на него.

– Вам ведь на Тобого?

– Да, я говорила – у нас целый отдел уже туда перевели, я одна из последних переведенных. Буду большим начальником! – Улыбается, в глазах ни намека на ту обреченность, что была при нашей первой встрече. Даже приятно быть причиной такого преображения.

– Видимо, не ценят в корпах большое начальство.

– Ну, сейчас-то еще не начальник, это должность по прилете.

– Не на пустое место едете – знакомых, наверное, сотни? – Самый важный вопрос: где друзья – там и документы с укрытием.

– Да, там меня уже ждет муж, я ему рассказала о вашем благородстве, он впечатлен и заочно принял вас в круг друзей.

– Анна, в таком случае, можем мы поговорить как друзья? Это очень серьезно. – Встаю с места и начинаю нервно ходить по небольшой комнате. Надеюсь, выглядит реалистично.

– Это связано с моим заселением?

– Нет. Все гораздо хуже. Послушайте и не перебивайте. Через четырнадцать часов корабль взорвется. Я случайно подслушал разговор пассажиров. Это не шутка. – Прерываю попытку девушки вставить фразу. – Я не могу подойти с этим к руководству, меня просто никто не станет слушать! Когда корабль взорвется, все ринутся к спасательным ботам. Возможно, вы не знали, но на шестом уровне их в три раза меньше, чем надо для общей эвакуации. Я знаю, как попасть на пятый, мы можем спастись, но если я исчезну с пятого один, то это заметит система, и я стану одним из подозреваемых во взрыве. – Неподготовленная ложь выглядит нелепо, однако надеюсь, что эмоционального напора мне хватит.

– Томми, это плохая шутка. Я слышала про пиратов, но мы же сбежали. – Улыбка пропадает, уступая место тревоге и недоумению.

– Мисс, вы недослушали. Предположим, что я не прав, тогда мы спокойно возвращаемся на шестой уровень и вместе смеемся над моими подозрениями. Но я уверен, что прав. Это страшные люди. – Присаживаюсь на кресло и хватаюсь за голову. Где-то на втором плане мыслей отчетливо мелькает фраза: «Актерская игра – «неудовлетворительно».

– Допустим, но зачем вам я? Томми, вы симпатичный парень, но я замужем, и уже говорила об этом. – Анна вновь берет в руки терминал, будто загораживаясь им от меня и проблем.

– Я за весь маршрут не давал повода думать обо мне плохо. Я честен с вами. Мы ведь сможем приземлиться на территорию, где работает ваш муж? Мне понадобятся укрытие и, если это возможно, коррекция внешности. Идеально – новые документы. Я смогу заплатить, – подхожу к сути предложения.

Глаза Анны стали жесткими и изучающими; видимо, она начала воспринимать сказанное всерьез.

– А вдруг вы убили кого-то и теперь хотите убежать?

– Спасботы неактивны до общего сигнала эвакуации, это один из способов защиты от угона и дезертирства, такая информация есть в общем доступе.

Анна замирает, будто прислушивается к чему-то – ищет инфу.

– Допустим, я вам верю. Но как я попаду на пятый? При нашем первом знакомстве вы говорили, что это невозможно.

– Вы можете попасть на пятый как гостья одного из пассажиров этого уровня. Никакого криминала. У меня карта старшего стюарда, я могу организовать приглашение.

– Все же… есть какая-то недосказанность в твоих словах, Томми. – О, она уже перешла на «ты»: это хороший знак. – Прости, это, может быть, женская интуиция или влияние плохих детективных романов, но… всегда есть второе дно. Ты мог бы подойти с сообщением о теракте к своему начальнику и потом бежать один. Тебя бы никто не принял за сообщника, потому что ты сообщил заранее, и во всем обвинят твое руководство.

Глубоко вздыхаю и с покаянным видом докладываю всю глубину падения:

– Анна, видишь ли… Я не богат, даже беден. А люди, ну которые аристо на минусовых, – они купаются в деньгах.

– И ты заложил бомбу, чтобы им отомстить?

– Нет-нет, что ты! Я, скажем так, уравнял наши накопления. У меня солидный груз ювелирных украшений. Я их украл. Если попадусь – меня закуют на рудники до конца жизни. Теперь моя жизнь – в твоих руках. А твоя – в моих, потому как без меня у тебя нет шансов попасть на спасбот. В качестве оплаты половина драгоценностей – твоя, там их очень много. Молодой семье деньги будут не лишними.

Анна задумчиво кивнула.

– Верю; допустим, я сумею тебе помочь. Даже с документами. Может, ты и не знал, но большинство в корпорациях рождается и умирает. У большинства нет документов внешнего мира, а если потребуются – выбить можно без особой волокиты; главное, чтобы контракт был закрыт. Но самоубийц закрывать выгодные контракты обычно нет.

Выдыхаю облегченно. Удалось, фантастическое везение…

– Ты сможешь указать на карте точку посадки? – уточняю последние детали.

– Без проблем, лови на почту. Значит, я пока собираю вещи и готовлюсь к отбытию?

– Даже успеешь выспаться, полдня впереди.

– А может, есть все-таки способ предупредить? Тут же тысячи людей!

– Думал об этом. Вот смотри – я иду в службу безопасности и говорю о теракте. Дальнейшие действия? Меня в кутузку – и допрос. Потом поиск тех самых людей. Вот они их находят, и те взрывают корабль еще раньше. А я вместо эвакуации сижу в карцере. Даже если объявят эвакуацию – тут в три – три! – раза меньше капсул. Давай попробуем спастись хотя бы сами, а вопросы совести оставь мне. Считай, это я виноват, что не доложил, если тебе от этого легче. В конце концов, не ты тут работаешь, а я. Ты просто пассажир.

После беседы чувствую себя победителем глобальной лотереи, главный приз в которой – вторая жизнь.

Задор быстро пропадает в ходе дежурства. В каютах есть семейные пары с детьми. Я боюсь заглядывать им в глаза, но ничем помочь не могу. С другой стороны, у меня все же появляется план. Через пять минут завершаю формировать отложенную массовую рассылку. За некоторое время до взрыва все семьи с детьми получат письма от администрации, требующие проследовать в зону эвакуации для учений, подобные же сообщения будут отправлены персоналу уровня, пусть проконтролируют. Это поможет избежать давки в общем хаосе.

Манипуляции со временем отправки подводят меня к другой мысли. Раз уж я «засветился» в логах с сообщениями, то последний штрих картину не ухудшит. Помещаю в планировщик событий экстренное отключение энергосетей за двадцать пять секунд до момента отключения по таймеру, остановленному мною в резервном КП. Я прекрасно помню характер «опасных» грузов и очень не хочу, чтобы боевые штаммы вирусов вдруг оказались в атмосфере второй родины Анны. Нельзя отключить уже отключенное – таймер в резервном КП не сработает, энергосистемы успеют включиться до взрыва, щиты активируются, и ядовитое облако биооружия останется в пределах энергосферы корабля.

Время тянется медовой патокой, на всякий случай организую дополнительное «обновление» баз, стирающее все мои привилегии. Меня все равно будут искать, я не считаю себя спецагентом и наверняка совершил уйму косяков, в которые вцепятся криминалисты. Остается надеяться, что к этому моменту я уже буду, под другим именем, попивать коктейли на какой-нибудь курортной планете.

За полчаса до взрыва захожу за Анной, подхватываю ее вещи, и мы вместе следуем к лифтам. В лифте вместе с нами едет зараза-безопасник, начавший было клеиться к симпатичной пассажирке, но тут же получивший довольно жесткий отпор. Тогда эта сволочь начинает наезжать уже на меня, требуя объяснить, почему мы едем на пятый, да еще и с вещами? Ох, ну почему подобные ситуации возникают в самом конце пути? Хорошо, есть доступ к базе: оформляю задним числом письмо-приглашение для Анны от старенькой пассажирки с пятого уровня, а самой Анне письмо о якобы случайной встрече со старой знакомой ее матери и о ее предложении переехать к ней. Эсбэшник проверяет наличие бабки и приглашения, после чего разочарованно разрешает нам валить на все четыре стороны.

Анна сильно нервничает, но внешне держится вполне неплохо. Вместе залезаем в спасбот. Он вообще-то десятиместный, но у меня же неплановый груз, не терпящий лишних взглядов. Анна очарована нехилой кучей драгоценных изделий. Там, конечно, много непарных «потерянных» сережек, но вполне достаточно и полных комплектов для примерки, чем Анна и занимается следующие десять минут. До катастрофы – пятнадцать минут, а она смотрится в зеркальный экран терминала, одевая то одно, то другое! Никогда не понять женщин…

В итоге сгребаю все это драгметаллическое барахло в грузовой контейнер – еще не хватало, чтобы оно летало по кораблику во время полета! Серебристый кубик при помощи «таракана»-помощника креплю к креслу, как почетного пассажира. Медленно идут секунды. Думаю: может, устроить какую-нибудь гадость тому заразе из безопасности? Отказываюсь от этой идеи – себя не жалко, но он может заподозрить Анну.

Наконец таймер показывает двадцать секунд до выключения энергосистемы. За секунду до выключения даю добро на старт капсулы и сразу подчищаю время старта в базе на более позднее. Вдруг еще механизм подачи заклинит взрывом, паранойя может сохранить жизнь.

Через пару десятков секунд корабль будто выдыхает; физически ощущаю, как пропадает легкое давление электричества, но всего лишь несколько секунд – и оно вновь появляется, судно оживает и вновь излучает тепло. Еще через пятнадцать секунд весь корабль вздрагивает, будто от удара огромного молота. Переборки в судорогах изгибаются от взрывной волны, и я будто бы наяву слышу этот надрывный скрежет, боль и ярость раненого железного зверя. Сколько же они заложили взрывчатки? Если бы не энергощиты, корабль бы раскололо на части.

Через несколько минут от корпуса начинают отделяться первые огоньки спасботов. Ждем еще минут десять и в плотном потоке других маленьких суденышек устремляемся к поверхности планеты. За нашими спинами огромная туша бывшего военного линкора по пологой дуге двигается к поверхности, теряя орбиту.

Расчетные центры нейросети выполняют примерное моделирование падения. Те, кто рассчитывал теракт, знали свое дело: обломки корабля упадут точно в рассчитанный первоначальной операцией квадрат. Так или иначе, первоначальный замысел мистера Джоу будет выполнен. За одним лишь исключением: груз я им не отдам. Не знаю, как именно они организуют поисковую операцию – океан там глубокий, течение тоже есть, но пожелаем же им удачи в этом нелегком и бесполезном деле!

Место, показанное Анной, – на другой стороне планеты, сейчас там ночь. Огибаем зелено-синий шарик, не заходя в атмосферу. Топлива достаточно, чтобы намотать несколько таких кругов. Любуемся местной луной; над местом посадки – ни облачка, свет от спутника неплохо освещает «землю».

Все терраформированные планеты – в принципе одинаковые и создавались по образу и подобию альма-матер, из расчета одинаковой гравитации и привычных человеку условий. Это лучший способ бороться с накапливающимися в генах людей мутациями. Планеты создаются на базе существующих в системе небесных тел, с которых снимают лишний вес (или же добавляют до нужной массы), формируют на поверхности будущие континенты, моделируют течения и ветра, после чего пригоняют ледяные глыбы астероидов с водой и сбрасывают на поверхность. От удара вода вскипает – и вот вам океаны и ветра. И уже после организовывают луноподобный спутник для приливов-отливов и общей романтики ночей.

Весь процесс проходит не одно десятилетие, но это даже мало для подобных масштабных событий. Потом планетку еще долго трясет, но заселение уже возможно. Все это происходило в эпоху заселения космоса, когда он был пропорционально поделен между сверхдержавами, и продолжалось до тех пор, пока колонии не показали метрополиям фигу и не объявили о суверенитете, припомнив все грехи бывшей родины. Естественно, все это проводилось с финансовой поддержкой государств-конкурентов и их негласной военной помощью, но факт остается фактом.

С тех пор многие планеты фронтира – условно-независимые, но все равно находятся в чьей-то зоне влияния. Это все к тому, что внутренние системы посмотрели на подобное хамство и прекратили производить новые планеты. А системы фронтира своими силами что-то терраформировать не в состоянии – нет ни технологий, ни денег, ни специалистов.

Тем временем мы входим в атмосферу и по пологой дуге двигаемся к точке назначения, там у корпов свой мини-космодром. В атмосфере аппарат бодро рапортует всем интересующимся, что он не враг, а спасательная капсула двенадцать – шестьдесят восемь линкора «Фарадей», порт приписки – Рибадео, Великая Испания.

У Анны включается планетарная связь, на другом конце линии – дико волнующийся муж, который уже посмотрел по тиви шоу с падающим на планету кораблем. Жестами показываю Анне, что про меня – ни слова, она понимает и остаток пути рассказывает мужу, что с ней все хорошо, она сыта, здорова, со штатным числом конечностей и все еще готова любить мужа, если тот наконец заткнется. В конце концов, падает она, а не он, и ей виднее. Ждет на космодроме, прилетит сама, любит-целует. А я думал, что истерят обычно женщины…

«Притобогиваемся» штатно, на границе космодрома видим кар спасателей, он пока к нам не едет – корпус бота еще не остыл.

Через пятнадцать минут нас встречает муж Анны – я видел его на фото в ее комнате. На мое рукопожатие вручает корпоративную форму, как у него, и деловито перетаскивает роботами наш груз из бота. Изучаю документы, вложенные в складку формы, – на фото я, зовут меня Томас Скарборо, младший лаборант. Когда их только успели сделать?

Анну ее муж подвозит до административного корпуса, сейчас туда подъедет разбуженный в ночную пору ее босс; меня же увозят в сторону жилых зданий, показывают просторную спальню и желают приятного сна.

Глава 7

– Здоровье у вас хорошее, операционное воздействие перенесете без проблем. – Высокий седой мужчина задумчиво смотрит на данные моего обследования. – Нет ни противопоказаний, ни аллергических реакций. Редкость в наше время. Это все, что касается хороших новостей.

– А плохие? – Настораживаюсь.

– Плохие есть. У вас мозг выглядит так, будто вы микроволновую печь использовали вместо подушки, причем долгие годы.

Ну, папаша – ну удружил. Так и знал, что аукнется мне четырехлетняя процедура.

– Чем это грозит? Вы можете это вылечить?

– Грозит деградацией до интеллектуального уровня грудного младенца. Вам еще повезло, что поврежденную область не тревожат импланты. Я могу замедлить процессы разрушения, но дам вам где-то год полноценной жизни, после этого начнется лавинообразный обвал жизненных функций по всем параметрам. – Разводит руками. – В связи с этим мы возвращаемся к нашему главному вопросу. Вы все еще настаиваете на глубокой коррекции внешности? Сами понимаете, это очень большой объем воздействий. Если вы не хотите ограничиваться косметическими изменениями, то для достижения новой фактуры тела придется менять практически весь скелет. У нас не самое новое оборудование, операция займет минимум месяц, это очень много. Можно жить и радоваться целых тридцать дней.

Из меня будто выдергивают стержень: я, оказывается, ходячий труп.

– Это вообще неизлечимо? – Звучит как вопрос отчаявшегося человека, что не далеко от истины.

– Излечимо, на другом оборудовании. Здесь, если вы не заметили, фронтир. У нас нет технологий лечения мозга.

– А у кого могут быть? – Равнодушие врача начинает бесить.

– Внутренние системы, военные, миллиардеры… список стандартный, молодой человек. Все, кто может себе это позволить.

– То есть я обречен?

– Я этого не говорил, тем более даже подсказал вполне приемлемый вариант – военные. У нас на планете есть центр рекрутинга, набирают в десант. В зависимости от заключенного контракта предоставляют медобеспечение, покрывают долги, оплачивают обучение родственников. Почему я сразу не сказал? – Доктор опережает мой вопрос. – Ваш случай с полным физическим восстановлением – двадцать лет десанта. Быть может, год роскошной жизни – я так понял, у вас есть деньги – это лучше, чем двадцать лет риска?

– С вашей точки зрения опытного человека – наверное, так. Но мне, если честно, тяжело осознавать мысль о скорой смерти.

– Я вас понимаю, молодой человек. Но поверьте мне, год можно провести так, что будет не стыдно за всю жизнь. Двадцать лет на солдатском пайке с высокой вероятностью смерти в какой-нибудь дыре до истечения контракта – гораздо худший вариант.

– И все же я хочу бороться.

– Похвально, похвально. Но я думаю, вы еще не раз вспомните мое предложение. Тем не менее всей душой с вами, юноша. Могу предложить замену имплантируемых пластиковых костей, частичную или полную, на высокопрочный скелет. Есть, правда, минусы – если вас начнет пожирать какая-нибудь ксенотварь, то ногу отстрелить не получится. Зато она наверняка подавится пластометаллом.

Шутник, м-мать его!

– Скелет на основе титана?

– Вы весьма осведомлены для вашего возраста.

– А возможна имплантация костей из другого металла? – Ребята из химлаборатории буквально слюной истекали на физико-химические характеристики спертого булыжника, по прочности он превосходил известные сплавы, к тому же был в полтора раза легче титана. Комплекс операций по смене внешности, даже без упрочнения костей, практически обнулит мои накопления, так что попробую сэкономить на материалах.

– Можно, если вы подготовите отливки самостоятельно. У нас тут нет литейной мастерской, только запас полуфабрикатов. Чертежи я вам скину по почте, они созданы на основе пройденного вами медицинского обследования. Отдельно приложил архивчик с военным вариантом скелета, материала потребуется больше из-за дополнительных защитных пластин, но думаю, в выбранной вами стезе подобные изменения пригодятся. И еще: если вы решили сделать скелет из золота или платиноидов – крайне не рекомендую! Это не лучший способ контрабанды: быстро узнают и в прямом смысле разрежут по частям.

– И не думал об этом, доктор. Вы в этом сможете убедиться. Просто титан, какой-то его сплав, достался по дешевке. – Я бы сказал, бесплатно… – Это ведь уменьшит стоимость процедуры?

– Безусловно, но хочу вас сразу оградить от цинка, сурьмы и прочих примесей, обязательно проведите химический анализ сплава, иначе долго не проживете.

– А что касается военных: они смогут залезть в мою бронированную черепушку?

– Проблем никаких, лечение мозга выполняется нанитами без вскрытия черепной коробки. И все же задумайтесь. Год рая куда ценнее двадцати лет ада.

– Обязательно, доктор, спасибо вам за помощь.

– Не за что, завтра я работаю с восьми, можете подходить без записи.

Выхожу от доктора в сторону цехов. Анна и ее муж оказались мировыми ребятами. У меня был страх, что золото застит им глаза, и они либо грохнут, либо сдадут меня планетарной полиции, но все обошлось. Жак, муж Анны, все организовал. Золотые и платиновые украшения, правда, ушли по цене лома соответствующих драгметаллов, но сумма все равно получилась очень приличная. Беда в том, что, если за год я что-то не придумаю, деньги мне уже будут не нужны. Устраивать себе «год рая», как выразился доктор, я сразу отказался.

Идея со скелетом из металлического куба-контейнера пришла во время разговора с врачом, раньше я об этом даже не задумывался. Изначально хотел продать или закопать куда подальше, но после анализа в химическом цехе идею с продажей пришлось бросить. Слишком много необычного для продажи, это даже не сплав. По кристаллической решетке это вообще какая-то органика, но с металлическими свойствами, прочностью и полной химической инертностью.

Химики бегали по потолку и умоляли подарить. Пойду, обрадую.

Скидываю главхимику чертежи из «архивчика» и делаю щедрое предложение – остаток после этих изделий остается им, за работу. Если спросят откуда, пусть говорят: с неба свалилось, но обо мне – ни слова. Главхимик смотрит влюбленным взглядом и кивает с пулеметной скоростью; они на все согласны. Тут же вываливает на меня кучу ненужной информации: какие они хорошие и по какой передовой технологии они все мне сделают. Даже настроение поднимается от такого энтузиазма.

Срок обещает – до утра, ночь спать не будут. Одно к одному: видимо, топать мне завтра к доктору… Напоследок просит завещать им в случае смерти мой скелет. Не дождется.

С утра принимаю несколько кофров с будущим своим скелетом, заглядываю внутрь – там все стерильно запаковано в прозрачные пакеты. Я видел людской скелет, но эти изделия мало похожи на стандартные: похоже, руки-ноги будут гнуться во все стороны. Грудная клетка прикрыта щитком, это ожидаемо. Зубы! Даже зубы мне поменяют. Они полые, спрашиваю – отвечают, мол, там контейнеры заложены по чертежу. Ладно, разберемся.

Благодарю, жму довольным химикам руки и двигаю к доку.

Господин врач уже ждет меня, будто бы мы договаривались прямо на утро. Одобрительно посматривает на содержимое кофров и обещает все сделать в лучшем виде.

Ложусь внутрь регкапсулы; легкий укол в шею – и весь мир уплывает.

Следующее пробуждение все-таки наступает, как бы я ни боялся заснуть навеки на хирургическом столе. Над глазами маячит чья-то физиономия, промаргиваюсь – ассистент доктора, замечает мой взгляд и уносится куда-то. А вот и сам доктор, смотрит на меня как на новую машину. Оглаживает по руке, извращенец. А, нет – это он проверяет работу капилляров. Потом проверка рефлексов, застолье с коньячком и индивидуальный инъектор на левом предплечье, но его можно будет снять уже через два дня. Чувствую себя каким-то похудевшим, хотя весы отображают сто десять килограмм. Пьяненький док начинает рассказывать, что сотворил на моей базе свою мечту, и мне надо будет обязательно написать ему, как я себя буду чувствовать. То есть он внедрял такой скелет впервые, вот гад!

Суставы могут гнуться во все стороны, но по умолчанию это заблокировано, так как организм еще не привык. Болевые центры синхронизированы с нейросетью и допускают отключение, разблокировка подвижности конечностей – тоже через нейросеть, но врач рекомендует относиться к новым возможностям очень осторожно, поскольку можно легко повредить самого себя. В качестве скидки заменили ногти на выдвигающиеся зацепы, сохранив при этом чувствительность пальцев.

В общем, сейчас я какой-то перечеловек. Доктор сказал, что теперь оценивает мои шансы на выживание весьма высоко, в целых шестьдесят процентов, так как от артобстрела, биооружия, химоружия, нанитов, отравления и крупного калибра он защиту не гарантирует. И еще минут пять рассказывал, какой смертью я могу погибнуть, даже несмотря на гениальность сконструированного скелетного каркаса. Весьма оптимистичное напутствие… С нелегким настроением покидаю гостеприимное учреждение. Осталось уладить финансовые вопросы – и вперед, в вербовочный пункт.

Я сбросил Анне сообщение по поводу встречи, получил ответ от корпоративного автоответчика: мол, наш ценный сотрудник занят работой, но обязательно ответит в обеденное или нерабочее время. Вот рабовладельцы, а ведь обещали ей недельный отпуск после такого стресса. Вызываю календарь, все верно, совсем забыл – это я загостился у доктора.

Целых три недели вычеркнуты из жизни на операцию, будто их и не было. Зато, судя по отражению в зеркале, меня точно не узнают старые знакомые, даже если пройдут в метре от меня. Плечи стали шире, я чуть ниже и коренастее. Даже цвет глаз поменяли на зеленый. Не звезда тиви-шоу, но и отторжения не вызываю. Деньги, особенно большие, творят чудеса. Голос соответствует виду – операции на связках изменили тембр на более низкий и глубокий. Раньше я выглядел моложе своего возраста, сейчас – года на два старше.

Чтобы не терять время, занялся изучением предложений от вербовщиков. Планета числится независимой и предоставляет услуги по набору рекрутов для всех заинтересованных лиц. Не то чтобы великие державы так нуждались в новобранцах, но с точки зрения имиджа и большой политики вынуждены держать вербовочные пункты там, где открыты аналогичные пункты от их конкурентов. Тобого, кстати, – крупный поставщик пехоты. Половина планеты фактически принадлежит корпорации, другая половина живет шантажом и набегами на эти корпорации, так что воевать – тут престижное и денежное занятие. Некорпоративная часть планеты заселена в основном темнокожими – хорошие, выносливые, сильные бойцы. И страшные расисты в отношении белых, даже удивительно. Стандартно вербуются к американцам, юаровцам и прочим братьям по цвету кожи, мне с ними как-то не по пути. В этом плане выгодно смотрится представительство Российской Империи, по форумам – это последнее место, куда решится завербоваться местный туземец. Значит, нам туда дорога.

Заодно интересуюсь прессой, интересна судьба линкора. Пролистываю: списки пострадавших, сбор денег на мемориал погибшим, день траура, заявления политиков. О, да тут крупного шишку со смешной фамилией Собрарбе ведут в кандалах на рудовоз, вот это общественный резонанс – даже элиту затронуло. Слова сочувствия владельца борта, страховые выплаты… все не то. Наконец попадется разворот про непрерывно продолжающиеся работы в месте падения. Фотографии роботов для глубоководных работ, но ни одного видео с места крушения. Пишут – все заблокировано из-за угрозы заражения, но почему-то установлен запрет на аэросъемку и космическое наблюдение. Конспирологи всех мастей выдвигают сотни версий. Местные власти в решении проблемы не участвуют, работы выполняют наемники. Двадцатитонный контейнер все-таки не иголка в стоге сена, найдут быстро. Самое интересное начнется после того, как его найдут и вскроют. И надо бы мне быть очень далеко от планеты в этот момент.

Время пролетает быстро, уже вечер. Ловлю ответ от Анны – на работе аврал, но уже все завершили и скоро будут. Просят заказать что-нибудь из кафе, это мы легко.

Встречаю их на пороге и смеюсь, рассматривая их испуганные и удивленные лица – я забыл скинуть им свой новый вид. Подтверждаю свою личность по сети, разряжая обстановку.

Чуть погодя празднуем сразу по четырем поводам, три из которых связаны со мной – новый вид, новые документы и вербовка в славные вооруженные силы Англии (на всякий случай путаю следы), и один – с долгожданным повышением Анны до Большого Босса.

Семейная пара быстро закругляется с выпивкой и уходит праздновать в интимной обстановке, а я остаюсь читать подсунутый мне в последний момент финансовый отчет по реализованным драгметаллам. С учетом всех моих трат, за вычетом доли моих друзей остается весьма скромная сумма. Думаю, мне не сказали об этом словами, чтобы не портить праздник. Ерунда, у солдат, говорят, призовые, и кормят бесплатно. Проживем как-нибудь…

Утром ухожу не попрощавшись, оставляю записку со словами благодарности и просьбой поскорее меня забыть. Пункты вербовки находятся на территории посольств, одновременно выступая в качестве охраны представительства, а сами посольства размещены в элитной центральной части столицы. Добираюсь на общественном транспорте за двадцать часов; чувствую, устраиваться спать уже бессмысленно, до открытия пункта – четыре часа.

Передо мной массивное, величественное трехэтажное здание в староколониальном стиле, из мрамора и бетона, с колоннадами и огромным гербом с двуглавым орлом на фасаде. Здание окружено кованой решеткой высотой в пять метров. Замечаю несколько пулеметных гнезд и энерготурелей, прикрывающих всю территорию перед посольством; видимо, не все так спокойно даже в столице.

Сообщаю причину прибытия караульному, отдаю свои документы. Караульный вызывает по внутренней связи провожатого, а я тем временем любуюсь ухоженным яблоневым садом на огороженной территории.

Через час явился сопровождающий – заспанный мужик азиатской внешности в помятой одежде, с опухшим от возлияний лицом и дыханием огненного дракона. После его представления по званию-фамилии можно было закусывать: процент алкоголя в воздухе зашкаливал. Чел виновато посмотрел на дежурного, махнул мне приглашающе рукой и двинулся вглубь сада. Звали его лейтенант Анатолий Вэй, и история всей его жизни уместилась в десятиминутный монолог, пока мы шли по коридорам. Родился на периферии РИ, в мещанской семье переселенцев, своим умом поступил и выучился в кадетском училище, получил направление на границу РИ с одной из китайских династий, задумавших вновь расширяться за счет приграничных территорий.

Династии – еще та головная боль всех стран, с которыми они соседствуют. Огромное количество жителей в десятке собственных систем, финансовая и боевая мощь, равная среднему государству, но при этом объявить им войну невозможно – за их спиной маячит силуэт большого китайского брата, в состав которого они официально входят. А вот сами династии весьма ощутимо изматывают своих соседей по галактике. Хуже только планеты-таборы цыган.

В общем, отслужил лейтенант на границе пятнадцать лет, в куче передряг побывал, но ни повышений, ни наград не добился. Всему виной неполиткорректная фамилия. Ну не проходили приказы о награждении на китайца, заворачивались на разных стадиях рассмотрения, вызывая интерес только у особистов – а не шпион ли лейтенант Вэй? В итоге сослали его с глаз долой до окончания контракта. Вчера он праздновал пятый год в этой дыре, благо самогон на местных яблоках выходил диво как хорош.

Вместе со мной лейт зашел в кабинет с массивной металлической дверью и табличкой «Военкомат». За начальственным столом из массива дуба никого не было ровно до того момента, как за него не уселся лейт Вэй.

– Итак, слушаю вас. – Вэй моментально приобрел начальственное величие и неторопливость.

– Желаю вступить в славные ряды вооруженных сил Российской Империи! – Стойка смирно и тупой влюбленный взгляд натренированы еще на линкоре.

– Похвально! Корп или переселенец?

– Так точно. Родился и вырос на территории корпорации.

– Ага, то-то ты не черный и без хвоста. Местные макаки к нам не заглядывают, боятся. Правильно делают, туземцы облезлые. Я им такую жизнь бы устроил, побелели бы от ужаса. – Азиат-расист, надо же! – С типовыми контрактами знаком?

– Так точно. Хочу двадцатилетний. У меня с мозгом проблемы, а в контракте гарантия медицинского обеспечения.

– С башкой у тебя точно большая проблема – хочешь двадцать лет в десанте, – хохотнул военком. – Тогда читай-изучай. – Он перекинул мне файл по почте. – Сразу говорю: изменить ничего нельзя, полномочий у меня на это нет.

Проверив пункт про излечение, ставлю подпись.

– Добро пожаловать в десант, рядовой! Значит, так. В посольстве мозги тебе починят, тут у нас по штату положен диагност полного цикла. Это же центральное посольство, а не хрен собачий! Единственное на всей планете, потому и центральное. Дальше – учебка, она же первое место службы, тоже здесь. Я бы тебя отправил в место посолиднее с первым же кораблем, если бы эти корабли к нам приходили. – Вэй развел руками. – Испанская сфера влияния, наши боевые корабли тут редкие гости. Обычным транспортом, по уставу – только в сопровождении старшего по званию, а я, как видишь, тут сам себе военком, сержант, старший медик, отец и мать.

– А дежурный?

– Дежурных трое, все рядовые, остались после учебки. Познакомишься потом, они тоже из корпов. Нас вообще в посольстве шестеро – рядовые, особист, посол да я. Хотя даже пятеро, посол вечно в разъездах, небось пузо греет на курорте. Полного кадрового состава нет, совмещаем должности между собой. Такая вот дыра. По контракту ты десантник, и только; можешь расслабиться.

– Я еще техник немного, по авиатехнике и наземной. – Уж лучше поковыряться в машине, чем топать по плацу весь день.

– Сертификаты есть? – заинтересовался Вэй.

– Нет, но доказать смогу. Отцу в слесарке помогал почти всю жизнь.

– А контракт почему десантный? Рукастых техов не хватает, и денег больше.

– Так сертификата нет, а корповский для вас – бумажка… – Без официальных сертификатов система РИ мне даже начальное образование не засчитала.

– Это да, – задумчиво произнес лейт. – Но я думаю – сможем тебе помочь. Поработаешь, будет тебе индивидуальная сдача экзамена по терминалу. Эксперта не дадут, но корочка специалиста тоже на дороге не валяется.

– Спасибо, сэр! – неожиданное предложение приподняло настроение. Сертификат спеца даст солидный фундамент надежности липовому удостоверению личности.

– Теперь – о местных. Ты, наверное, уже понял, что макаки мне не нравятся, и есть тому весомая причина. Короче, повадились они устраивать нам ночное фаер-шоу. Всаживают ночью пару ракет по пассивным энергощитам и сваливают. Раньше боялись, когда работали роторные пулеметы в гнездах, до того момента, как несколько нанятых туземцев не устроили диверсию и не залили механизмы какой-то гадостью. С тех пор мы туземцев не нанимаем, своими силами управляемся плюс сервисные роботы. Пулеметы так и стоят, некому заниматься. Обычная техника тоже обслуживание любит, так что с каждым годом сложнее и сложнее, поломок много. Если возьмешься – честь тебе и хвала, как сыр в масле будешь кататься. – Вэй посмотрел на меня с надеждой.

– Посмотрим, что можно сделать. Местные починить не могут?

– Местные не умеют ничего, а корпоративные техи нос воротят. Мы же только рублями платить можем плюс бартер. А куда тут рубли девать?

– А местные берут рубли?

– Пороховые патроны берут, медпакеты, пайки. Экономим на себе, списываем как потребленное, но выкручиваемся.

– Обменники? Черный рынок менял?

– У туземцев тут своя валюта, печатают бумажки с рожей ихнего вождя. Чеки корпов еще берут и меняют, остальное им не интересно.

– Как же они без торговли с внешним миром жить умудряются?

– Трясут с корпов за защиту, берут батарейками, техникой, модулями. Так и живут. Ты тут прожил всю жизнь, не заметил разве?

– У нас свой мир, за внешних у начальства голова болит. – Чуть не попался! Я же по легенде – «местный»…

– И во внешние города не выходил? И истории о похищениях не слышал? – скептически хмыкает Вэй.

Попробуем блеснуть знанием патриотических брошюрок корпов:

– Территория только нашей корпорации равна по площади земному континенту Австралия, сэр! Нам внешний мир без надобности, свои города и курорты есть. У нас только воздух общий да солнце. Про похищения не знаю, но без сопровождения из десятка наемников и тяжелой техники наших геологов даже на Крайний Север не выпускали.

– Выходит, замалчивают неприятную инфу, но это мелочи. Теперь ты здесь, а не там! Короче, никто тебя не станет выкупать, если ты по дурости своей попадешь в руки гангов. Спецназ и переговорщиков тоже никто не пришлет. Смотри в оба глаза, тебя еще особист отдельно накрутит на эту тему. – Лейт вышел из-за стола. – Заболтался я с тобой. Сегодня еще экскурсия – и отдыхай. Учебка для тебя начнется завтра.

Еще три часа мы ходили, осматривали, знакомились и очень много разговаривали. Лейт сильно соскучился по нормальному собеседнику и вываливал кучу подробностей. Две вещи меня смутили по ходу осмотра места службы – подозрительно дружелюбный взгляд особиста, оказавшегося натуральным дедушкой лет эдак под сто, и готовность лейта всеми силами сделать из меня молодца-десантника. Мол, если я у него один, то и заниматься со мной можно будет индивидуально.

Заодно посмотрели на жертву диверсии – роторные пулеметы.

Весь механизм был залит серым пластиком, надежно превратившим некогда грозное оружие в бесполезный кусок железа.

– Я пытался выковырять хотя бы часть, видишь царапины на плоскости? – Вэй указал на три легкие царапинки. – Это результаты моей часовой работы с напильником. Греть тоже пробовал: не отлипает, зараза.

– Тут нужен депластификатор и емкость для промывки. Без химии нечего делать. – У нас в сервисе были такие случаи. Производители авто частенько заливали пластиком гнезда болтов и лючки доступа к приборам.

– То есть ты его починишь? – приободрился лейт.

– Если в городе есть приличный хозмаг, то легко.

– Так это же великолепно, сейчас возьмем еще одного бойца и полетим в город.