Девы ночи Винничук Юрий
– А что, у вас такое срочное дело? – спросила Дзвинка.
– Мы едем в детский дом, – многозначительно сказала фрау. – Нас там уже ждут.
Когда мы вышли из дому, я прикинулся, будто у меня изжога.
– Сил нет, – простонал я. – Нужно выпить соды от этих смальцев пани Зони.
Я вернулся в дом и сказал Дзвинке, где находится рукопись.
– Забери ее сейчас же. Пока не нашли.
– Ты только за этим вернулся?
– Не только. Еще чтобы чмокнуть тебя в губки.
Через секунду я вылетел на улицу, где у машины меня уже ждала фрау Ольга.
– Нужно будет предупредить пани Зоню, чтобы жарила на подсолнечном масле, а не на смальце, – улыбнулась она. – А то у нас кое-кто тяжело переносит жирные блюда. И давно у вас это?
– После армии. Там все приправляли каким-то гадким «комбижиром». Как вспомню, сразу опять жечь начинает.
– Возьмите в бардачке свой паспорт.
– Мой паспорт? – переспросил я, зная, что он остался дома.
– Возьмите-возьмите.
Я вытащил паспорт и, раскрыв его, опешил. В паспорте было мое фото, но фамилия отнюдь не моя. Амбарцумян Ованес Арутюнович, уроженец Еревана.
– Это теперь я?
– Вы. А я – ваша жена: Амбарцумян Изабелла Аветиковна.
Ну, фрау Ольга со своими иссиня-черными волосами могла элементарно сойти за армянку. Что касается меня, то я уже когда-то успешно сыграл роль грека. Так почему бы мне не попробовать перевоплотиться в армянина.
– А вы не могли бы мне все объяснить?
– Мы должны в детском доме удочерить девочку. Мы с вами приехали из Еревана. Директриса получит кругленькую сумму и оформит все бумаги. Я уже была сегодня утром, но оказалось, что нужен и отец. Не забудьте, что разговаривать вы должны на ломаном русском языке.
– Ну, это я умею. А что мы будем делать дальше с нашей доченькой?
– Учить жить, – ответила она тоном опытного педагога.
Не скажу, что меня радовала вся эта комедия с оформлением отцовства, но отказаться возможности не было.
Авто мы оставили на соседней улице, чтобы не засветиться со львовскими номерами. Я зачесал волосы назад и надел черные очки.
Пышная размалеванная пани директриса встретила нас чуть ли не с объятьями. Было видно, что утром фрау Ольга уже успела ее задобрить. Она сразу провела нас в свой кабинет, предложила кофе с коньяком, не забыв при этом рассыпаться в комплиментах в адрес армянских коньяков, и стала шелестеть бумагами.
– Девочку уже собирают, – сообщила она. – Прошу вот здесь расписаться… и здесь… и здесь…
Мы поставили подписи. Наверное, стоило предварительно потренироваться, а то моя подпись вышла слишком уж закрученной, как это бывает у людей, еще ее не выработавших.
– У вас там чудесный климат, – сказала мечтательно директриса. – Я была в Ереване несколько лет назад… Фрукты… виноград… Девочке все это необходимо. Организм как раз развивается. Я очень рада, что Мартуся поедет жить на Кавказ. А какие у вас люди! Какие люди!
Она трещала без умолку, пока пани Ольга не вытащила из сумки сверток с деньгами и не передала ей.
– Пересчитайте, – сказала фрау с улыбкой.
– Ну что вы! Что вы! – покраснела та. – Я вам верю! Вы солидные люди! Я сразу, как глянула, вижу – какие солидные люди!
С этими словами она разложила деньги у себя на коленях и все-таки пересчитала.
В кабинет молодая воспитательница ввела аккуратную девочку с длинными каштановыми волосами. Девочка походила на куклу, у нее были большие черные глаза.
– А вот и Мартуся! – радостно сообщила директриса. – Мартусе четырнадцать лет. Она очень хорошо учится. Мартуся, это твои новые родители. Они приехали за тобой из самого Еревана. Представляешь? В Ереване тепло. Там растут персики, гранаты… там очень любят детей… Мартуся такая стеснительная.
Девочка смотрела на нас исподлобья и молчала.
– Ну что, – отозвался я, – нам пора?
– Да, – ответила фрау Ольга.
– Мартуся, обязательно напиши мне, как ты устроилась, – кудахтала директриса, поглаживая ее по волосам.
Мы попрощались. Директриса и воспитательница расцеловали Мартусю чуть ли не со слезами на глазах. Фрау взяла девочку за руку, и мы покинули инкубатор публичного дома.
Когда мы сели в машину, девочка спросила по-русски:
– Мы едем в аэропорт?
Я покосился на фрау Ольгу.
– Можешь разговаривать с нами по-украински, – ответила та. – Мы будем жить во Львове.
– А почему Мария Ивановна сказала, что вы армяне?
– Она что-то перепутала. Мы львовяне.
– Это хорошо, – вздохнула девочка. – А то я уже переживала, что заберут меня куда-то далеко, и я никогда не увижу ни Львова, ни своей бабушки.
– А у тебя еще есть бабушка? – спросила фрау раздраженно.
– Есть. Она уже старенькая и больная.
– Ну, ты посмотри! – мигнула мне фрау. – А та уверяла, что…
Она не договорила, но я сообразил, что директриса обманула, сказав, что у девочки нет семьи. Интересно, что с ее родителями…
– И еще я боялась, что никогда не научусь говорить по-армянски. Я и по-русски не люблю, а тут – по-армянски! А больше всего я боялась, что вы дадите мне совсем другое имя.
Я попробовал глянуть на нее глазами мужчины, которому нравятся подростки. Мартуся была высокого роста, хорошо сложена. Под платьицем вырисовывались небольшие грудки, а ножки были круглые и стройные. Уже практически сформирована, и выглядит вполне соблазнительно. Но сейчас в ней еще было много от ребенка. Я с ужасом представил, что ее ожидает. Мне неприятно было осознавать, что каким-то образом я тоже причастен ко всему этому. Однако другого способа осуществить задуманное с Ярком у меня не было, я должен был играть свою роль, а когда нам пофартит, будет спасена и девочка.
– А кем вы работаете? – спросила меня она.
– Я врач, а пан Юрко инженер, – ответила фрау Ольга.
– А где я буду ходить в школу?
– В школу? Да сколько там этой школы. Уже скоро лето. Пойдешь с сентября.
– Вот и хорошо! Мне не нравится школа. Но, может, потом понравится… Мне вас звать мама и папа?
Этот вопрос вывел из равновесия фрау Ольгу, и ей пришлось немного притормозить, иначе машину занесло бы в канаву.
– Пока называй нас пан Юрко и пани Ольга, хорошо? А когда мы привыкнем друг к другу, будешь называть иначе.
– А я уже привыкла, – ответила девочка и, улыбнувшись мне, добавила: – У вас такие же усы, как у моего папы.
Тогда у меня еще не было бороды, и я носил усы подковой. Фрау Ольга яростно сверкнула глазами:
– Так у тебя еще и папа есть?
– Нет. Мама с папой погибли в самолете. Знаете про тот самолет, который летел из Таллинна?
Я припомнил, что такая катастрофа действительно произошла возле Львова.
Фрау Ольга даже не пыталась скрыть свой вздох облегчения.
– Ой, как здесь красиво! – обрадовалась девочка, когда мы приехали и вошли во двор. Она явно не надеялась на подобную роскошь.
Я хотел было откланяться, но фрау Ольга шепнула мне:
– Еще немного поиграем в папу с мамой.
Она сказала это таким укоризненным тоном, словно за этим должно было стоять что-то значительно большее.
Мы вошли в дом, и девочка вообще растерялась от удивления. Фрау отвела ее в комнату и включила видео с каким-то приключенческим фильмом.
– Вы собираетесь держать ее здесь? – спросил я, когда она освободилась. – Но завтра здесь мероприятие.
– Ну и что? Именно для этого она и куплена.
– Вы так быстро пускаете ее в дело?
– А что делать, если завтра прибудет гость из Киева. Он обожает исключительно девочек, и невинных. А у нас уже все непорочность утратили. П-ф-у-у… Как я устала. Давайте за это дело выпьем?
Она открыла шампанское, мы сели в холле и продолжили разговор.
– Мне интересно, как вы заставляете таких девочек отдаться впервые.
– Для этого существует немало методов. Такой козе можно предложить пару бокалов шампанского или сделать соответствующую инъекцию.
– И что же получит Мартуся? – спросил я.
– Укольчик.
Фрау отвечала на мои вопросы вполне спокойно, отдавая все свои эмоции исключительно шампанскому, которое вливала в себя, словно райский нектар, сожмурив глаза и улыбаясь. Вот она меняет позу: пододвигается на край дивана, откидывается на спинку, и, когда она снова закидывает ногу на ногу, я чуть не захлебываюсь вином.
Когда она успела сбросить майтки[74], я не знаю. Теперь на меня смотрели оба ее зажмуренных глаза, и еще один, третий – таинственный и глубокий, он приковывал все внимание и, казалось, втягивал в себя все мои помыслы, словно пылесос.
Ситуация была идиотской. Я пытался и дальше делать вид, будто ничего не заметил, и преспокойно лакал шампанское. Фрау Ольга не сводила с меня алчного взгляда, влажный блестящий язычок прогуливался по пухлым губам. Грудь ее высоко вздымалась, а пальчики нервно плясали на стенках бокала.
Это длилось минуту или две, но для меня прошла вечность. Видимо, поняв, что ее поза не произвела впечатления, она спокойно опустила ногу, и таинственный глаз исчез.
Я выдохнул свое оцепенение, допил вино и сказал:
– Мне, видимо, пора?
Она молча дернула плечами. Наверное, я оскорбил ее женское достоинство. Если, конечно, оно у нее было.
VIII
В субботу утром первыми приехали повара и официанты из ресторана «Интуриста» и принялись готовить угощение. В доме, где должно было происходить мероприятие, начались лихорадочные приготовления. Появился пан Зень – толстый, но крепко сбитый мужик того же возраста, что и мой шеф. Он всюду совал свой нос и ужасно всем мешал.
Я старался никому не попадаться на глаза, и таким образом мне удалось дотерпеть до самого обеда. В обед прибыло десятка два девушек. Две из них, на вид лет по десять, взявшись за руки, гуляли по саду. Остальным было от шестнадцати до двадцати лет, и было видно, что у них за плечами достаточно опыта, чтобы не особенно переживать за то, что ожидало их вечером. Мартусю держали в доме и во двор не выпускали. Ни Дзвинка, ни Рома тоже не светились.
Когда все уже было приготовлено, поваров и официантов отправили обратно. В банкетном зале гостей ждал шведский стол, никакой обслуги при нем не требовалось, а чем меньше людей – тем меньше свидетелей.
Фрау Ольга велела надеть костюм, и я понял, что гости вот-вот появятся. В пять вечера начали подъезжать черные «Волги» и, оперативно высадив высоких пассажиров, сразу исчезали. Гостей встречали шеф, пан Зень и фрау Ольга. Большинство прибывших входили в число постоянных посетителей и называли хозяев по именам.
Первыми приехали товарищи из обкома. Их было девять. Верховодили ими Бобрик и Ярчук. Потом приехали еще четыре машины и привезли районное начальство. Всего собралось семнадцать мужчин и одна женщина – секретарша товарища Бобрика Лида. Заметив меня, она подплыла почти вплотную и промурлыкала:
– Привет, котик. Как дела? Готов к мероприятию?
– Я еще ни в одном глазу, – засмеялся я.
Она провела пальцем по моим губам, потом прикоснулась к своим и подмигнула.
– А кто тут из Киева? – спросил я шепотом.
– А вон тот лысый.
– Тут половина лысых.
– Но только он один – как бубен. Похож на Хрущева.
Так вот он, покоритель детских сердец и дегустатор целомудрия. Руки у него были короткие и толстые, пузо выпирало над мешкообразными штанами, и двигался он словно деревянная кукла, рассыпая во все стороны счастливые улыбки.
Вся компания, весело переговариваясь, двинула в дом. Мы с Лидой под руки замыкали шествие. Она прижималась ко мне своим мягким горячим телом и выдыхала в ухо жар тропиков.
Девушки наводили перед зеркалами последние штрихи. Платья соблазнительно оголяли плечи до самого пояса. У обеих маленьких девочек были накрашены личика и щедро намазаны губы. Они уже не держались за руки, а стояли у входа в банкетный зал и изумленно рассматривали богатые столы.
Гости заполнили холл, и их жадные глаза сразу же принялись лапать стройные девичьи фигурки. Некоторые сразу затевали разговор, встретив, очевидно, знакомую.
– Просим с дороги на чарочку, – объявил пан Зень.
Своей толстенькой фигурой он не отличался от гостей и чувствовал себя среди них прекрасно.
Вся толпа повалила в зал и сосредоточилась возле столов. Девушки моментально подплыли к своим клиентам и принялись накладывать им на тарелки. Только две девочки отбились от группы и ели сами.
Вокруг прямо гудело от голосов, чавканья, звона рюмок и вилок. Алкоголь понемногу высвобождал их души. На столах лежали фаршированные карпы, заливные судаки, жареные поросята, фазаны с разноцветными хвостами, кучи мяса, горы шпината, салатов, фруктов.
– Какова наша задача, что-то я не врубился, – поинтересовался я у Ярко, оторвавшись от Лиды.
– Стоять и наблюдать. Случаются разные эксцессы. Когда ты выберешься к Франю? – спросил он вполголоса.
– Не знаю… Может, завтра или послезавтра.
– Не тяни. Время не ждет. Мне кажется, они что-то затевают.
– Что они могут затевать?
– Против меня.
– С чего ты взял?
– Они хотят теперь все время держать меня в поле зрения.
– Ты будешь сегодня снимать?
– Да. Этого гостя из Киева. Это какой-то заместитель Щербицкого. А еще я должен снять игру в «девятку». Это уже гости заказали.
– Что за игра?
– В «девятку»? О, это любимая игра всех партийцев. Девять голых девушек становятся в позу «мама моет лестницу». Тогда делаются ставки. Рядом с каждой кладут, скажем, по стольнику. Игрок должен по порядку, переходя от первой до девятой, всем девушкам засунуть по пять раз. А кончить только на девятой. Если ему это удается – забирает деньги. Если не удержится и кончит раньше, то считается, что проиграл. Вообще мало кому удается выиграть.
За окнами смеркалось, и в доме зажегся призрачный интимный свет. Гости уже начали снимать пиджаки. Пан Зень сообщил, что желающие сыграть в рулетку могут посетить соседний зал.
Ярко позвала фрау, а я остался сам. Но ненадолго. Рядом со мной вдруг выросла Лида.
– Такое впечатление, что ты скучаешь.
– Я на работе. Какая тут скука? Я на таком мероприятии впервые.
– О-о, тебя ждет море удовольствия.
Она кокетливо мне улыбалась, выгибая свое тело и вздымая полную грудь. Она была уже подшофе.
– Налей мне, котик.
– Что ты пьешь?
– Кампари. Себе тоже налей, выпьем на брудершафт.
Я налил, мы переплелись руками, одним духом осушили бокалы, и Лида с таким смаком засосала мои губы, что я на мгновение утратил способность дышать. Поневоле моя ладонь легла ей на грудь, Лида застонала и прижалась ко мне всем телом. Однако я высвободился:
– Минутку! Я на работе. Чего доброго, увидит твой шеф.
– Он занят, видишь, как зажимается с какой-то блондинкой?
– Интересно, зачем он возит тебя с собой?
– А я тут свой человек. Мне тоже кое-что причитается от жизни.
– О-о, тогда ты должна немало знать о своем шефе. Может, он тебя даже боится?
– Здесь все всех боятся. Так и живут. Налей мне еще. Ты за мной совершенно не ухаживашь. Я же дама.
– А чем ты занимаешься, когда происходят какие-то пикантные развлечения?
– Ну, какие, например?
– Например «девятка».
– Ха, ты уже и про это знаешь. А я развлекаюсь вместе со всеми.
Я раскрыл от удивления рот. Но она не дала мне его закрыть.
– Я и есть «девятка».
– О… очень приятно… Наверно, нелегко ждать, пока до тебя дойдет очередь.
– Нелегко… Но зато уж я имею дело с настоящим мужчиной. Мне кажется, ты бы в эту игру выиграл.
– Я?.. М-м, не знаю, не пробовал.
– Так попробуй! Я буду тебя ждать!
– Но я здесь не на забаве, а на работе.
– Это не имеет значения. Если я захочу, то и тебя введут в игру. Ну, так как?
– Э-э, знаешь, может, в другой раз. Я еще новичок.
– Ну, хорошо. Но в следующий раз ты так легко не отделаешься, – сказала она.
К счастью, следующего раза не будет, подумал я про себя. А вслух сказал:
– Итак, ты настоящая секс-бомба, если тебя приберегли напоследок.
– Ты не ошибся. Всем, чего я достигла в жизни, я обязана своей заднице. Соответственно, меня можно считать дамой наивысшей классификации. Я стою дорого, но никто еще не сказал, что он выбросил деньги на ветер. Желаешь проверить? Для тебя я сделаю скидку.
– Ты знаешь, я тебе и так верю. Но я никогда не платил за любовь. Потому что тоже считаю себя кавалером высокой квалификации.
– О-о! И сколько стоит удовольствие с тобой?
Я сделал вид, что задумался.
– Идем, пора, – дернула она меня за руку и потащила за собой в зал, где играли в рулетку.
Игра была в разгаре. Пан Зень, как заправский крупье, лихо выполнял свою работу. Но когда в воздухе пронеслось волшебное слово «девятка», все мгновенно сорвались с кресел и помчались в банкетный зал.
Обе девочки направились туда же. Я остановил их:
– Погодите, давайте я включу вам телевизор. А сюда не ходите.
– А почему?
– Ну, там будут взрослые играть.
– В «девятку»?
– Да.
– Думаете, мы «девятки» не видели? – спросили они таким обыденным тоном, что я понял – они видели уже все.
Девочки вошли в зал, сели под стеной и принялись ждать захватывающего зрелища.
Желающие играть в «девятку» выходили в раздевалку и появлялись оттуда в халатах. Восемь девушек и Лида разделись догола прямо в зале. Лида бросала на меня игривые взгляды, интересуясь, видимо, какое впечатление на меня произведет ее фигура. Там, конечно, было на что посмотреть, и я весело ей подмигнул.
Вдруг по залу прокатилось оживление, перешедшее в бурные аплодисменты.
На сцену вышла фрау Ольга. Ее вид вызвал возгласы восторга абсолютно у всех. На фрау были черные кожаные узенькие трусики и бюстгальтер. На ногах – черные чулки, которые поддерживал такой же черный пояс, и черные сапожки на шпильке. Полосками кожи были украшены ее руки и шея. На плечи из-под гестаповской кепки спадали волнами смоляные волосы. Фигура ее была безупречна, и у многих просто челюсти отвисли.
Фрау Ольга щелкнула плеткой и скомандовала начало игры.
Девушки встали на четвереньки, расставив ножки. Бобрик, Ярчук и гость из Киева не играли. У последнего был такой живот, что это ему и не удалось бы. Игроки один за другим занимали позицию, и все их движения громко комментировались зрителями:
– Ну, давай, засади! Вставь пистон! Вали ее, дуй!
Первые пятеро игроков выбыли из игры, не добравшись и до восьмой девушки. Зато шестой добрался до Лиды и закончил дело под бурные овации. Это был мужчина средних лет.
Скоро я увидел, как гость из Киева приблизился к фрау Ольге и принялся с ней шептаться. Та кивнула, и они вдвоем покинули зал.
Ярко прекратил снимать и тоже подался к выходу.
– Что случилось? – остановил я его.
– Есть дело. Надо увековечить этого типа.
– Я пойду с тобой.
– Подожди. Ольга повела его наверх к новенькой девочке. Когда она вернется, можешь подойти. Зайдешь в четвертую дверь слева.
Фрау вернулась быстро, и я под шумок выскользнул из комнаты.
За четвертой дверью находилась тесная комнатка с окнами в стенах с обеих сторон. Окна выходили в соседние комнаты.
– У них там зеркало, – пояснил Ярко, – и они нас видеть не могут.
За окном на постели лежала Мартуся в голубой рубашонке. У нее был какой-то полувменяемый вид. Высокий гость неспешно раздевался. Я затаил дыхание. Ярко старательно снимал.
– Ей вкололи наркотик, – объяснил он мне. – Она вообще ничего не соображает.
– Разве нет возможности как-то ее спасти?
– Спасти? От чего? Ты думаешь, он что-то ей сделает? Эта жаба?
– Ведь он намылился-таки что-то сделать.
– Ничего у него не получится. С таким пузярой!
Голым идеолог выглядел и вовсе отвратительно. Он влез на кровать, подполз к девочке и принялся целовать ей ноги, потихоньку подбираясь все выше и выше, пока не задрал на ней рубашку и не развел бедра.
– Ну, видишь, ничего страшного, – улыбнулся Ярко. – Старое чучело больше ни на что не способно, кроме поцелуев.
Мне понемногу отлегло от сердца.
Девочка лежала, не шевелясь, пока тот вылизывал ее тело, ласкал красными пухлыми пальцами и трясся в старческом оргазме.
– Вот и все, – сказал Ярко, выключив камеру.
Старик обессиленно упал на кровать и тяжело дышал с закрытыми глазами. На его волосатых ногах блестела сперма.
Я сплюнул и вышел из комнаты.
Развлечение в «девятку» закончилось. Гости снова взялись за бокалы и дружно выпили.
Фрау Ольга не забывала своих обязанностей, и я увидел, как она подвела Бобрика с Ярчуком к двум девчуркам. Через минуту обе пары покинули зал. Так вот кто у нас обожал маленьких девочек!
Прием продлился еще часа полтора, и гости начали расползаться по комнатам. Теперь и для меня нашлась работа, я должен был отвести одного добродия[75], который уже успел надежно вырубиться.
Фрау Ольга смылась с каким-то клиентом в комнату пыток.
Пьяная Лида цеплялась ко всем с одним вопросом:
– Где кабинет товарища Бобрика? Срочная телеграмма! Лично Леонид Ильич!
Читать бесплатно другие книги:
