Пожить в тени баобабов Прашкевич Геннадий
– Я не могла не раскаркаться. Это мое прямое дело обращать внимание на странные случаи…
Татьяна отложила вилку и решительно заявила:
– Вот вместе и пойдем завтра.
– Куда?
– В милицию.
Валентин хмыкнул:
– Я в милицию не пойду.
– Почему?
– Не хочу отвечать за чужие преступления.
– В милиции люди пока что руководствуются законом.
– Это вы так говорите.
– Перестаньте, не спорьте, – сказала Татьяна устало. – Вы что, вообще никому не верите?
– Милиции точно не верю, – хмуро кивнул Валентин. – И давайте не будем пока о милиции. Вернемся к придуркам. Что они хотели знать о «Пульсе»?
– Вот и вы о том же.
– Я спрашиваю не просто так.
– Да ладно… Я ж понимаю… Чего хотели?… – Татьяна задумалась. – Как ни странно, тоже какие-то общие слова… Давай, дескать, тетка, выкладывай на стол материалы по «Пульсу»! Выкладывай, и все тут!
– А вы?
Татьяна засмеялась:
– А я! Какие материалы? Я об этом «Пульсе» только потому и упомянула, что с ним два трупа как-то связаны.
– Но что-то же у вас есть?
Татьяна встала:
– Идемте.
Валентин удивленно поднялся.
Узким и темным коридорчиком, показавшимся сперва Валентину тупичком, но на самом деле углом уходящим в сторону, они вошли в просторную неосвещенную комнату.
Татьяна включила свет.
Высокие, под потолок, стеллажи с книгами, письменный стол, на столе компьютер.
Удобная кожаная мебель.
Огромный диван.
– Здесь у нас и спальня и кабинет, – торопливо объяснила Татьяна. – Сейчас муж в отъезде. Хорошо, что эти придурки не успели вломиться сюда. Пришли, наверное, минут за пять до меня, потому и не успели. А потом вы…
Она включила компьютер. Таинственно вспыхнул и замерцал экран большого монитора.
Выбрав в меню файл puls, Татьяна нажала клавишу.
На экран пошла картинка.
ПУЛЬС– совместное советско-германское предприятие;
учредители – Центр организации свободного времени молодежи Ленинградского ОК ВЛКСМ и АО Артур Хоп лтд;
дата регистрации – 12.07.1989;
уставной капитал – 20 тыс. руб и 10 тыс д.м.;
основные виды деятельности – разработка и реализация компьютерной техники и программ системного обеспечения, организация и проведение спортивно-массовых и культурно-зрелищных мероприятий для молодежи, организация различных видов общественного и индивидуального досуга.
– Ну, – поторопил Валентин.
– Что ну?
– Показывайте дальше.
– А дальше ничего нет, – засмеялась Татьяна. – Подобных справок у меня много. Я ввожу их в память компьютера так, на всякий случай. Если бы не трупы, этого «Пульса» у меня бы и не было. Он появился только потому, что сотрудники «Пульса» ни с того, ни с сего стали активно прыгать из окон.
– Но вы же намекнули сегодня… Я так и понял, что ваша «Криминальная хроника» собирается специально заняться «Пульсом»…
– Наивный человек, – пожала плечами Татьяна. – Нет у нас на это ни денег, ни разрешения.
– Трепачи, – разочарованно протянул Валентин. – Всегда так и думал, на телевидении сидят одни трепачи.
– Ладно, – огрызнулась Татьяна. – Тоже мне, инструктор по идеологии!
– Вы, правда, ничего не знаете о «Пульсе»?
– Практически ничего.
– А теоретически?
– Ну это так… Нечто несущественное…
– Давайте и несущественное. Я ведь вообще ничего не знаю.
Татьяна пожала плечами:
– Мы ведь даже не знаем, откуда явились эти гамадрилы. Посланы они хозяевами «Пульса» или его конкурентами? Тут и гадать нет смысла. Но если речь идет все же о «Пульсе»… По некоторым сведениям, за верность, конечно, не ручаюсь, «Пульс» – весьма гибкое и живучее предприятие. У него множество самых разных дочерних отделений. И люди в «Пульсе», говорят, сидят умные, современные. Сам посуди, – Татьяна незаметно перешла на ты. – Когда другие еще только раскачивались, обивая пороги исполкомов, эти ребята из «Пульса» уже вовсю торговали новейшей компьютерной техникой и держали под собой восемьдесят процентов всех видеосалонов города. Неплохой масштаб, правда?
– Ну и что?
– А ничего, – ответила Татьяна сердито и устало. – Я вижу, не доходят до вас мои слова. А я так скажу. Чтобы накопать действительно интересную информацию по «Пульсу», мало кулаками махать. Надо еще думать. И крепко думать! Дошло? «Пульс» – это не простое предприятие. Это закрытое предприятие. Так просто туда не войдешь, не влезешь. И уж наверное, там есть что прятать. Ведь в кассах сидят, проверяют счетчики и подсчитывают выручку там одни и те же люди. Это обязывает, правда? Легко можно представить, сколько денег проходит каждый день через их руки?
– Плевал я на чужие деньги.
– Ой!.. «На чужие…» – сухо усмехнулась Татьяна. – Не обманывайтесь. В некотором смысле это и ваши деньги. Они отобраны у таких наивных людей, как вы. И отобраны вовсе не для государства. Слышали, наверное, такой термин – неучтенка?… Не-уч-тен-ка!.. – повторила она по слогам. – Не знаю, как там у зарубежных буржуев, а у наших новоявленных доморощенных неучтенка – это все! Это главное. Это наличные, никем не контролируемые деньги. Это деньги, о которых никто не догадывается, до которых никогда не докопается никакая инспекция. Это деньги, о которых знает только самый узкий круг людей. И, понятно, это деньги, у которых не может не быть хозяина.
Она усмехнулась:
– Может, вы намерены поискать этого хозяина?
Валентин неопределенно повел плечом.
– Что это у вас улыбка такая кривая? – заинтересовалась Татьяна. – Вам больно? Все-таки этот тип зацепил вас своей железкой?
– Так, ерунда… Царапина… Вот неудачно повел плечом, потому и почувствовал…
– Да нет уж, идите в ванную. Осмотритесь. Йод найдете в шкафчике. Там же найдете бинт.
Валентин кивнул.
Татьяна молча проводила его взглядом.
Здоровый мужик. Явно из бывших спортсменов. И, похоже, невезучий. Всего один день в Питере, а вляпался в двойное убийство. Да нет, теперь уже в тройное, с некоторым отчуждением вспомнила она о Хисаиче. И, похоже, сразу привлек к себе чье-то пристальное нехорошее внимание.
Чье?…
Если бы знать…
Но внимание действительно пристальное. И серьезное. Очень уж даже серьезное. В чем-то даже несоразмерное.
С чем?
Она пожала плечами. Откуда мне знать? Кажется, я сама вляпалась в историю. Какой-то «Пульс», какие-то нелогичные самоубийцы, наконец, какие-то гамадрилы на дому.
На секунду ей снова стало страшно.
Перебарывая страх, она сказала себе: этим «Пульсом», кажется, впрямь стоит заняться. Что-то там есть такое…
Подошла к окну.
Неясная смута фонарей, далекие огни сквозь моросящий дождь, тьма под деревьями…
Хорошо, что дверь навесили, нервно повела она плечами. Завтра надо вызвать мастера, все заново укрепить…
Сволочи!
Пройдя коридорчик, она заглянула в ванную:
– Ну как? Обработали?
– Угу, – кивнул Валентин. – Вы меня извините. Вы, конечно, устали, я вас задержал. Я сейчас уйду.
– Куда? – устало спросила Татьяна. – На вокзал? Чтобы вас на вокзале прихватила милиция? Не надо вам никуда ходить. Опасно вам куда-то ходить. Ложитесь в кабинете на диван, места всем хватит. И мне будет спокойнее. Мало ли что… – замялась она.
– Я понимаю.
– Вот и хорошо. Я вам постелю.
Дождь.
Деревья.
Сырая листва.
Какой-то человек, хлипкий, малого роста, прячется в сырой листве.
Зачем прятаться нормальному человеку в сырой листве, поднимая голову к высоко светящемуся во тьме чужому окну?…
Ночь.
Только упав на диван, на чистое, пахнущее свежестью белье, Валентин почувствовал чудовищную усталость.
Затрещал телефон.
Валентин машинально поднял трубку:
– Слушаю.
Далекий мужской голос, перебиваемый неясными телеграфными шорохами, спросил:
– Квартира Утковой?
Валентин не ответил.
Татьяна принимала душ.
Не надо подзывать ее к телефону. С нее хватит на сегодня волнений. Вообще не надо было снимать трубку. Может, это проверка. Вполне может звонить тот, кто отправил Хисаича и Игорька к Утковой.
Пусть теперь поломает голову.
Не отвечая, Валентин положил трубку.
И вздрогнул, приподнявшись на локте:
– Вы?
В неясных отсветах, падающих от высокого чуть поблескивающего окна, как привидение, встала в проеме дверей Татьяна в короткой, даже вызывающе короткой ночной рубашке.
– Мне страшно, – просто сказала она.
Он кивнул.
И откинул одеяло, показывая ее место.
Ночь.
Полковник при крематории
Голый по пояс, Валентин встряхнул баллончик с кремом для бритья, пустил густую белую струю на щеки и подбородок.
Тихо.
Утро раннее.
В разгромленной квартире царила сумеречная тишина, но небо за окном начинало просветляться, утих дождь.
Глянув в зеркало, Валентин вздрогнул.
Долго будет мне помниться Серега из Липецка…
– Ты что-то сказал? – услышал он голос Татьяны.
– Нет.
– Где это ты откопал такую страшилку? – заглянув в ванную, Татьяна с изумлением уставилась на опасную бритву, зажатую в руке Валентина. – Что-то такое я только в кино видела. Наверное, дико неудобная штука? Возьми электробритву, вон лежит на полке. Зачем тебе эта допотопная диковинка?
Валентин неодобрительно покосился на Татьяну.
Сама-то Татьяна никак не походила на допотопную диковинку.
Тонкий шелковый халат, расписанный драконами и цветами, голые шея и ноги, глаза, лишенные, наконец, блеска усталости, – привлекательная молодая женщина, хорошо знающая, что есть что в этой жизни.
– Наследственная машинка, – нехотя объяснил Валентин. – Совсем не страшилка. Подарок друга.
– Да ладно, брейся, – рассмеялась Татьяна. – Брейся хоть кинжалом, мне все равно.
И бросила на край сухой ванны хорошо отглаженную рубашку:
– Сама не знаю, зачем купила такую здоровенную. Скорее всего, стадный инстинкт. В студии выкинули мужские рубашки, вот бабы и налетели. И я, конечно. Курам на смех. Шили, наверное, на слона. Хорошо, что ты подвернулся, не каждому подаришь такое.
– Я заплачу, – покосился на Татьяну Валентин.
– Оставь, – засмеялась Татьяна. – Не такая уж я бедная. Прими как награду… За мужество…
Прозвучало несколько двусмысленно.
Татьяна поспешно добавила:
– Вот что делать с твоей курткой?
– А что с ней?
– Этот гамадрил все-таки дотянулся до тебя ломиком. На правом рукаве разрез.
– Большой?
– Ну, не так чтобы очень, но видно.
– Заколю булавкой.
Татьяна покачала головой:
– Булавка не удержит. Куртка-то кожаная.
И вдруг вспомнила:
– Королевская конная полиция!
– Какая еще полиция?
– Сейчас увидишь.
Засмеявшись, Татьяна извлекла из стола целлофановую пленку с цветной наклейкой эмблемы Королевской конной полиции и аккуратно нашлепнула ее на разрез:
– Муж привез из Канады. Вот и пригодилось. И держит разрез, и дырка прикрыта.
Валентин хмыкнул:
– Запоминается…
Татьяна помрачнела:
– Не нравится?
– Я не о том.
Накинул куртку, повернулся плечом, украшенным наклейкой, к Татьяне:
– Сильно бросается в глаза?
– Да ну. Люди сейчас ходят в чем угодно. Таких наклеек на одежде – пруд пруди.
И вздохнула:
– А теперь выметайся. Твое время кончилось. Сейчас придут тетя Маша и дядя Паша. Дядя Паша займется дверью, рамой и замками, а тетя Маша ликвидирует последствия погрома. Я с ними уже договорилась.
– А сама?
– А сама в райотдел. Капитан ждет.
Спросила:
– Болит плечо?
Валентин помотал головой.
– Послушай, – доверительно сказала Татьяна. – Я, конечно, многого не знаю, но, может, правда, тебе уехать? Хотя бы на время… Ну, домой… Туда, где ты живешь… Вдруг ты, правда, кому-то действуешь на нервы?… Не смотри, что ты такой здоровый, в следующий раз может не повезти. Против пистолета с кулаками не попрешь. Даже с такими, как у тебя.
– А ты?
– Я что… – засмеялась Татьяна. – Я теперь этот «Пульс» возьму под свой особый контроль. Кое-какие возможности для этого у меня есть.
– А гамадрилы?
– Ну… Теперь один остался… – Татьяна красноречиво кивнула в сторону выбитого окна. – К тому же, у меня есть друзья…
– Не ходить же тебе под охраной.
– Это верно. Но друзья у меня есть.
И спросила с надеждой:
– Уедешь?
Он вспомнил телеграмму, отправленную вчера в Москву Джону Куделькину и буркнул:
– Не сегодня.
– Лучше уезжай, – повторила Татьяна.
– Не сегодня.
– Где тебя искать в Питере?
Валентин усмехнулся:
– Я сам тебя разыщу. Если понадобится.
– Куда ты сейчас?
Он пожал плечами.
– Лучше уезжай. Уезжай сегодня же, – попросила Татьяна. – Ничем хорошим это не кончится.
Она вдруг присела и сунула руку под диван. Колени ее заголились, Валентин невольно отвел взгляд в сторону.
Татьяна засмеялась:
– Ты еще и стеснительный?
– Да уж какой есть.
Она с опаской протянула ему извлеченный из-под дивана пистолет.
– Лучше милиции бы отдать… Ну, не знаю…
И объяснила:
– Эту штуку потерял вчера маленький придурок в длинном плаще. Ты его так зашиб дверью, что он, кажется, сразу отключился. А я с испугу ногой запнула эту штуку под диван и почему-то ни слова не сказала милиции. Бери… Если не понадобится, выбросишь в Мойку… Там, наверное, много такого добра… Верно я рассуждаю?…
Валентин улыбнулся:
– Может быть…
Татьяна удивилась:
– А почему у него курок вызолочен?
Валентин, не торопясь, сунул пистолет за пояс под куртку, украшенную теперь эмблемой Королевской конной полиции:
– Не знаю… Профессионалы… У каждого профессионала свои прибабахи…
Возле крематория Валентин попросил таксиста подождать.
Таксист понимающе кивнул:
– Крематорий не ресторан. Куда ты денешься?
Валентин поднялся по пустой лестнице. Он был несколько растерян. Сейчас ему выдадут урну с прахом брата, и что? Он будет таскаться с урной по городу? Ездить с нею в метро? Ходить в общепит?… Может, оставить ее в камере хранения? Или попросит Татьяну?…
Ничего себе! – оборвал он себя. К Татьяне возвращается муж из Африки. «Танечка, это что за штуковина?» – «Да тут один кореш оставил на время». – «А что в урне?» – «Да прах его брата».
Смешно.
Валентина передернуло.
В холле он никого не встретил, дверь администратора тоже оказалась заперта. Разыскивая начальство крематория, Валентин поднялся на второй этаж.
Белокурая длинноногая секретарша (оказывается, и в крематориях есть секретарши) смерила Валентина пустыми глазами. Клиент как клиент, таких десятки. Сама секретарша одета была строго, но все равно с каким-то едва уловимым и явно неуместным намеком на шик.
Валентин покосился на дверь с табличкой «Директор»:
– У себя?
Читать бесплатно другие книги:
