Как люди думают Чернышев Дмитрий

Прошлое

Есть такое множество вещей, в которые нас с детства приучали верить, что вам потребуется довольно много времени для понимания того, что они — это не вы.

Эдвард Гори

Несколько лет назад я попал на выставку в Британском музее, посвященную африканским гробам. Те, кто при жизни не имел возможности пользоваться благами цивилизации, смогли получить все в загробной жизни. Гробы в виде автомобилей, мобильных телефонов и небоскребов. Добавьте традиционное африканское жизнелюбие и попытайтесь просто представить себе атмосферу похорон.

А теперь о серьезном.

Вопрос «что делать с умершими?» стоял всегда. Покойников сжигали, хоронили в катакомбах, клали в погребальные ладьи, возводили пирамиды, строили мавзолеи, насыпали курганы, отдавали на съедение птицам, относили на Нараяму... Дольмены, некрополи, крипты, оссуарии, колумбарии, канопы, усыпальницы, склепы, братские могилы и кладбища, кладбища, кладбища.

Обычно умерших хоронили за чертой города, но христиане ждали Второго пришествия со дня на день и стали хоронить в центре города – в храмах. Уже к XIV веку во всех крупных городах Франции количество похороненных в центре города в десятки раз превышало все живое население города. Создавались братские могилы, где на десяти квадратных метрах помещали до 1500 трупов – штабелями. Жители окрестных кварталов забрасывали городские власти жалобами. Все в доме пропитывалось трупным запахом – мебель, одежда, даже еда.

«В 1773 году в Солье, в нефе церкви святого Сатурнина, копали яму для женщины, умершей от гнилой горячки. При этом обнажился гроб с телом, и когда женщину опускали в могилу, гроб раскрылся и от старого трупа пошло такое зловоние, что никто не мог больше оставаться в церкви. Вскоре из 120 детей обоего пола, которых готовили к первому причастию, 114 опасно заболели, а также кюре, викарий, могильщики и еще более 70 человек. Из них 18 скончались, в том числе кюре и викарий»

(Филипп Арьес, «Человек перед лицом смерти»).

А евреям вообще запрещали хоронить умерших вне гетто. Например, на небольшом Старом еврейском кладбище в Праге умершие похоронены в двенадцать слоев (более 100,000 человек). На этом кладбище людей хоронили в течение трехсот лет. И только начиная с XVIII века в европейских странах появляются законы, запрещающие хоронить в черте города. Но города стали быстро разрастаться.

Уже к концу XVII века в Москве было свыше трехсот кладбищ. В 1771 году в связи с эпидемией чумы Сенат запретил хоронить москвичей, умерших от чумы, на всех московских кладбищах. Сегодня в Москве семьдесят кладбищ, и почти все они переполнены. И каждый год умирают еще 140,000 человек. Кладбища занимают сотни гектаров. Это пространство фактически вычеркнуто из территории города. В могиле человек разлагается лет за тридцать, но его кости сохраняются сотни и тысячи лет (а теперь начинают появляться кладбища и для домашних животных).

Есть еще крематории, которые немного смягчают остроту проблемы, но их всего пятнадцать на всю Россию и, кроме того, они довольно сильно загрязняют окружающую среду.

В фильмах я видел, как торжественно могут проходить похороны. Может быть. Но в России это омерзительно. Ужасно все – от индустрии обработки сотрудниками бюро ритуальных услуг потрясенных горем людей до процедуры установки памятника. Весь похоронный бизнес находится за гранью добра и зла. Если вы проходили через это – вы меня поймете. Я так не хочу.

Нет, появляется что-то новое. Например – промессия (от слова promise, обещание). Тело замораживают в жидком азоте при температуре минус 196°С. После такой процедуры труп становится хрупким как стекло – он рассыпается в мелкий порошок. Эту массу высушивают в вакууме, затем с помощью магнита удаляют из него твердые предметы – пломбы, имплантаты, находившиеся в теле усопшего, а потом помещают в урну, изготовленную из крахмала. Экологическая суть ритуала – вернуть земле то, что из нее возникло, не причиняя вреда природе.

Я предложил бы две вещи:

 Первое. Использовать здоровые органы умерших людей для лечения больных. Против этого обычно есть несколько возражений.

Основное – «это породит криминальный бизнес, связанный с трансплантацией». Нет. Это убьет криминальный бизнес (уже реально существующий). Большое количество предложений органов для пересадки не только спасет тысячи жизней, но и неизбежно снизит цены и сделает этот криминал просто нерентабельным.

Есть протесты религиозного характера. Но что может быть лучше для настоящего христианина, чем спасение чьей-то жизни? Человек умер, но сердце его продолжает жить. Когда-то католическая церковь серьезно обсуждала вопрос, смогут ли воскреснуть миссионеры, которые во время своей подвижнической миссии были съедены каннибалами. Теологи пришли к выводу, что для Бога нет ничего невозможного. Уверен, что помощь ближнему должна только приветствоваться церковью.

 И второе. Вместо всех этих металлических оградок, надгробий с патетическими надписями и пластиковых цветов я предложил бы на месте могилы сажать дерево. О дереве тоже можно заботиться. Приезжать к нему и разговаривать. В эту могилу уже никого не «подселят». С нее не украдут ограду или металлический обелиск на металлолом. Деревья не будут конкурировать между собой – какое из них престижнее. И потом, хорошо, когда после людей останется лес. Или сад.

Собственно, это одна из многих проблем, стоящих перед человечеством, решение которой находится почти исключительно в голове человека.

Будущее

Хотите строить планы на год вперед?

Сажайте рис.

На десять лет вперед?

Сажайте деревья.

На сто лет вперед?

Воспитывайте детей.

Конфуций

Мне кажется, что самые большие резервы для развития человечества лежат в области воспитания детей. И прежде всего – в реформе школьного образования. Современная школа очень сильно устарела. Почти всему самому важному в жизни – умению дружить и любить, способности работать сообща, желанию узнавать новое и умению отстаивать свою точку зрения... – ребенок учится не в школе. Дети приходят в первый класс с горящими глазами, а потом, постепенно им там становится скучно. Родители жалуются, что дети перегружены предметами, а дети могут впитывать в десять раз больше. Школе нужно учить не столько знанию, сколько пониманию.

Нужно отказаться от концепции «один класс изучает одну тему». Учитель рассказывает, ученики слушают. Нужно отказаться от деления детей по возрасту. Школьники разбиваются на группы по 5-6 человек и учатся вместе. Школа отвечает только за базовый уровень знаний – верхний никак не ограничивается. Прошли одну тему – идут дальше. Ребенок гораздо лучше начинает разбираться в вопросе, когда сам пытается объяснить его друзьям. Сильно отставших не ждут – они не должны тормозить талантливых детей.

Если у кого-то хорошо идет математика – он просто переходит на другой поток. На следующий уровень. Пусть по математике он будет, например, на восьмом уровне, а по биологии на пятом. Ничего страшного в этом нет. Ребенок должен развиваться с максимально возможной скоростью. У него должны гореть глаза, и – самое главное – он должен получать удовольствие от учебы.

Детей нельзя учить только на примерах «высокой» литературы. Самые интересные книги они читают вне школы, а это в принципе неправильно. В первом классе надо читать не стихотворения о Родине и о природе, а «Муми-тролля», в третьем классе – «Трех мушкетеров», в седьмом – Ремарка и Мопассана.

Если исходить из того, что цель образования не наполнить ведро, а зажечь огонь, то Достоевского нужно убрать из школьной программы. Это совершенно не детский писатель. Основная цель уроков литературы в школе – привить любовь к чтению. Если это удастся сделать, все нужные книги человек прочтет потом сам. Продолжая метафору огня, зажженного в человеке, Достоевский – это огромное бревно, которое кладут на маленький огонек, мешая ему разгореться. В лучшем случае только одному-двум ученикам в классе хоть немного понятно что-то в Достоевском. Это просто непосильная для детей ноша. А знание того, что Раскольников убил старушку топором, не имеет никакого отношения к литературе.

Школьное образование устарело. Оно скучно и неинтересно. И проигрывает телевизору и компьютеру.

Недавно был проведен эксперимент: 68 подростков в возрасте от 12 до 18 лет (31 мальчик и 37 девочек) согласились провести восемь часов в одиночестве, сами с собой, не пользуясь никакими средствами коммуникации (телефоном, интернетом), не включая компьютер или другие гаджеты, а также радио и телевизор. Все остальные человеческие занятия – игры, чтение, письмо, ремесло, рисование, лепка, пение, музицирование, прогулки и т.д. – были разрешены.

Выдержали только трое подростков: два мальчика и девочка. Семеро продержались пять часов. Остальные – меньше. Причины прерывания эксперимента подростки объясняли весьма однообразно: «Я больше не мог», «Мне казалось, что я сейчас взорвусь», «У меня голова лопнет».

Школа может и должна быть интереснее и увлекательнее, чем компьютерные игры и социальные сети. Достаточно включить в процесс обучения игры и общение с друзьями.

Считается, что сегодня школа выполняет очень важную функцию – она, как впоследствии и армия, воспитывает унифицированных членов общества. Социально хорошо адаптированных граждан, которыми довольно просто управлять. И получается очень интересная вещь: школа может научить детей тому, с чем она сейчас борется.

Ребенок должен получать удовольствие от учебы. Если ему будет интересно узнавать новое, дальше он сможет научиться всему сам. Учить иностранные языки, осваивать новые профессии и решать новые задачи.

Настоящее

Если вы хотите изменить мир, нужно изменить метафору.

Джозеф Кэмпбелл

Как-то я проводил мозговой штурм, посвященный интереснейшей теме «Спасение мира». Все проблемы, стоящие перед человечеством, мы условно разбили на две группы:

1. Техногенные проблемы: загрязнение окружающей среды, рост населения, нехватка чистой воды и полезных ископаемых, вырубание лесов...

2. Социальные проблемы: отчужденность и одиночество, наркотики, рост преступности, крысиные гонки в мире чистогана, телепроект «Дом-2», коррупция, национализм, терроризм.

Важнейшим условием для решения задачи являлось понимание, какими средствами мы можем располагать. Во время мозгового штурма поступило предложение – 15% от ВВП стран всего мира. Если верить статистическим данным ЦРУ – это примерно 10 трлн долларов в год.

Мы решили усложнить задачу и исходили из того, что у нас нет денег вообще.

Какие условия необходимо выполнить, чтобы считать задачу (теоретически) решенной?

1. Самое главное: решение должно быть простым. Такие решения работают лучше всего. Никаких нанороботов и технологий будущего. Никаких гипноизлучателей, изменяющих поведение человека.

2. Необходимо предвидеть, к каким последствиям приведет решение – хотя бы на несколько шагов вперед. Решение не должно создавать новые, еще более серьезные проблемы. Например, во время мозгового штурма предлагалось сделать всех счастливыми путем бесплатной раздачи наркотиков (кажется, Тимоти Лири предлагал добавлять ЛСД в водопровод). «Счастье для всех, даром! И пусть никто не уйдет обиженным». Фактически этот вариант в свое время был опробован в СССР До 30% бюджета страна получала за счет продажи спиртного. Похмелье было ужасным.

3. Решение не должно быть связано с насилием. Один из предложенных вариантов – «убей себя, спаси планету» – не рассматривался.

4. Решение не должно быть фантастическим. Например – визуализация. Если все будут думать о хорошем, всем станет хорошо. Даже если все москвичи закроют глаза и представят, что четвертое транспортное уже построено, вероятность его моментального появления ничтожно мала.

5. Процесс гораздо важнее немедленного результата. Ахиллес догонит черепаху. Когда вы начинаете ходить в спортзал, вам кажется, что у вас ничего не получается, все тело болит и результата никакого. Нужно перетерпеть боль.

6. Сложность проблем, стоящих перед миром, такова, что отсидеться, когда начнутся войны за кусок хлеба и чистую воду, ни у кого не получится.

Помните в «Криминальном чтиве» историю с золотыми часами прадедушки Бутча? Семейную реликвию, которая переходила из поколения в поколение, – военнопленные во Вьетнаме семь лет поочередно прятали у себя в заднице.

Посмотрите вокруг себя. Много ли у вас есть действительно ценных вещей? Подчеркиваю – не дорогих вещей, которые вам жалко было бы потерять, а настоящих вещей, за которыми стояла бы история. Нас окружает мир одноразового китайского барахла.

Нужно начинать строить цивилизацию вещей, сделанных на века.

1. Самое сложное в этом и одновременно самое простое – это разорвать логическую цепочку у себя в голове «новое значит Лучшее». Это не так сложно, как кажется. Вспомните свое детство. Старого облезлого плюшевого зайца можно любить гораздо сильнее новой дорогой игрушки. Потому что с ним связано много историй.

Уже сейчас можно производить автомобили, которые будут работать пятнадцать лет без поломок, и дома, которые будут стоять триста лет. И это в конечном счете гораздо выгоднее покупателям. Минимальная гарантия на технические товары должна быть двадцать лет. Получится огромная экономия материалов, электричества и прочих производственных затрат. И не надо беспокоиться за китайцев – они первыми начнут выпускать вещи с пожизненной гарантией.

2. Понимаю, что женщины бросят в меня камень, но им не нужно для счастья тридцать пар обуви. Мужчины смотрят на ваши туфли в последнюю очередь. И мода может меняться не с такой частотой. Людей приучают с детства участвовать в крысиных гонках за модой. Нужно перестать совершать ненужные покупки. Есть хорошая максима: в вашем доме должны быть вещи только двух видов – красивые и полезные. Нужно забыть про терапию шопингом. Вы даже не представляете себе, сколько сил, времени и денег вы сможете сохранить для более интересных занятий. Лучшие вещи в мире – это не вещи.

3. Покупать не то, что может вам когда-нибудь пригодиться, а только то, без чего вы не можете обойтись, отдавая предпочтение долговечным вещам. Из этого в дальнейшем можно сделать государственную программу, которая сработает гораздо лучше, чем поддержка АвтоВАЗа или развитие нанотехнологий. Нужно поощрять компании, которые производят долговечные вещи.

Если произойдет перелом в сознании и люди станут гордиться не новой, а старой моделью автомобиля – да, это моя жизненная позиция, мне не нравится демонстративное потребление, и я не собираюсь в нем участвовать, – то важными станут совсем другие вещи. Например, общественное мнение. Человеку, который носит на запястье часы за миллион долларов, никто просто не подаст руки. Интернет убедительно доказывает, что возможно возрождение такого забытого понятия, как репутация.

Во время избирательной кампании на пост губернатора Нью-Йорка министр финансов США Александр Гамильтон выпустил несколько памфлетов против Аарона Берра, третьего вице-президента США. Берр, герой Войны за независимость, вызвал его на дуэль.

И в ночь перед поединком Гамильтон написал эссе «Почему не надо ходить на дуэль». Он привел самые разные основания: правовые, политические, нравственные, религиозные, исторические – и из всего следовало, что на дуэль не надо идти. Он дописал эссе, пошел на дуэль и был убит. Может быть, звучит глупо, но человек хотел сохранить свою репутацию.

Послесловие

Буду очень признателен всем, кто дополнит книгу или найдет в ней логические провалы. Если книга не покажется бесполезной и у нее будет второе издание, обещаю сделать ее коллективной и дополнить самыми интересными идеями читателей. С указанием авторства. Мой адрес: [email protected]

Слова благодарности