Новогодняя байка из склепа Хрусталева Ирина
— Давайте, — тут же согласился тот. — Задавайте вопросы, которые вас интересуют, а я отвечу, если смогу.
— Нас интересует странное заявление Анфисы. Что вы думаете по этому поводу?
— В тот день, когда она сделала это заявление, я счел его бредом. Простым нервным расстройством из-за внезапной смерти Кирилла Николаевича, — откровенно признался Виктор. — А теперь, когда девушка пропала в неизвестном направлении… даже и не знаю, что думать. Мне уже не кажется, что она была не права.
— Почему вы пришли к такому выводу?
— А почему же тогда Анфиса пропала? Она очень серьезная девушка, просто загулять не могла, отсюда выходит, что… Вы же понимаете, что я хочу сказать?
— Ну, это совсем не аргумент, — возразила Люсьена. — Мало ли у нас пропадает людей неизвестно куда? Девушка могла стать жертвой какого-нибудь маньяка, например.
— И этот маньяк появился именно тогда, когда шеф умер, а его секретарша заявила, что его убили? Вам не кажется это странным?
— Могло случиться простое совпадение, — пожала Люся плечами.
— Я не верю в такие совпадения, — возразил молодой человек. — А вы верите?
— Честно?
— Конечно.
— Нет, не верю.
— Я тоже, — откликнулась Галина. — Действительно, слишком странное совпадение, этот факт наводит на определенные мысли.
— Да я почти уверен, что девчонку убрали, чтобы не болтала лишнего, — запальчиво проговорил Смирнов и стукнул ладонью по столу.
— Витя, что ты несешь-то? — возмутился Владимир. — Ты зачем Анфису хоронишь заранее, когда еще ничего не известно?
— Извини, — нахмурился Виктор. — Просто раз уж у нас такой серьезный разговор, значит, и высказываться нужно серьезно. Куда она могла деться? Ты сам-то веришь в чудеса? Я, например, не очень.
— Ребята, не ссорьтесь, — поторопилась вмешаться Галина. — А вы, Владимир, не обижайтесь на своего друга. В какой-то степени он прав, мы пришли для серьезного разговора, поэтому вы должны высказываться откровенно. Нам очень важно знать, что каждый из вас думает об этом.
— А я вот не верю, что Анфисы больше нет, — не сдался Володя. — Я согласен, возможно, с ней что-то случилось, но она жива! Если бы она… если бы ее… короче, я бы сразу это почувствовал!
— Так это же отлично, вера в хорошее, это сила, это… здорово одним словом, — возбужденно высказалась Люсьена. — Дай бог, чтобы ваши чувства не обманули вас и оправдались в полной мере.
— Я ведь тоже не против и буду очень рад, если Анфиса найдется живой и в добром здравии, — отозвался Виктор. — Только профессия у меня такая, я привык все анализировать. Девушка заявляет нам, что она уверена в неестественной смерти шефа, а через неделю пропадает. Где гарантия того, что она, кроме нас с Владимиром, не сказала об этом еще кому-то? То, что мы никому не рассказывали о нашем разговоре, я знаю, поэтому и пришел к выводу, что есть некто третий, который не стал молчать, и результат не заставил себя ждать.
— Некто третий действительно есть, только вот кто это — он ли, она ли, — мы, к сожалению, не знаем, — нахмурилась Галина. — Мать Анфисы слышала, как она кому-то говорила по телефону, что сердечный приступ спровоцирован, а это означает, что шефа убили.
— Вот что и требовалось доказать! — воскликнул Виктор. — Осталось узнать, кому она это говорила, и сразу же станет известно, куда делась девушка.
— Это всего лишь наши предположения, стопроцентной гарантии все равно в этом нет, — возразила Люсьена. — Да и где искать этого третьего, если мы не знаем, кто это?
— А если подойти к этому вопросу с другой стороны? — задумчиво проговорил Виктор, что-то прикидывая.
— Что вы имеете в виду? — насторожилась Галина. — У вас есть какие-то зацепки или идеи?
— Я не знаю, будет ли для вас зацепкой то, что я вам сейчас скажу, — задумчиво пробормотал он, собрав лоб гармошкой. — Но сама по себе мысль вполне… очень и очень… я бы даже сказал… нет, я даже уверен…
— Витя, не тяни за душу, говори скорей, — поторопил друга Владимир.
— А я что делаю, по-твоему, молчу, что ли? — огрызнулся тот. — И нечего меня подгонять, мне с мыслями собраться нужно. Ты вот кофе мне не захотел налить, у меня мыслительный процесс и тормозит.
— Я тебя сейчас точно придушу, — пообещал Владимир.
— Действительно, Виктор, говорите быстрее, — нахмурилась Галина. — Сами недавно сказали, что вы прирожденный актер, а настоящий актер никогда не будет мучить публику.
— Сегодня я точно сорву оглушительные овации. Володя, ты помнишь, когда мы уходили с кладбища, я тебе показал на одного парня и спросил, кто это такой?
— Нет, не помню.
— Ну как же? Ты еще сказал, что это личный адвокат семьи Ступиных.
— Ах, ты об этом? Ну, конечно, помню. Ты мне еще что-то о нем хотел рассказать, но не успел, к нам Анфиса подошла.
— Вот-вот, именно этот момент я и собираюсь вам осветить. Дело в том, милые дамы, что у меня имеется хобби, я занимаюсь изучением физиогномики. Надеюсь, вы знаете, что это за зверь?
— Да, я знаю, — откликнулась Люсьена. — Это когда по чертам лица определяют характер человека.
— И не только характер, — отметил Виктор. — Я, например, по выражению лица могу угадать даже мысли человека. Не все, конечно, но процентов на пятьдесят — точно попаду, а то и на все семьдесят. Так вот, на похоронах рядом со вдовой я увидел юркого такого парня. На вид ему лет тридцать пять, не больше, и лицо смазливенькое такое, даже приторное немного. У меня привычка: как только вижу интересное лицо, сразу же начинаю его разбирать по составным частям.
— Это как — по составным? — удивилась Галина.
— Ну, глаза отдельно, нос отдельно, рот, уши и все прочее. Не будем отвлекаться на детали, я вам потом об этом лекцию прочту, если пожелаете, а сейчас вернемся к интересующему нас объекту. Я обратил внимание, как он наклоняется к ушку вдовы, как успокаивает ее, какое у него выражение лица при этом, а заодно и у нее тоже. Так вот что я вам скажу, милые дамы. Эта парочка состоит в близких отношениях! Причем в очень близких, в самом прямом значении этого слова. А парень этот, так называемый адвокат семьи, очень и очень скользкий тип. За деньги он перешагнет через кого угодно, мать родную не пожалеет. Его жадности можно только позавидовать, и Скупой рыцарь Пушкина — дитя по сравнению с ним, поверьте мне на слово как специалисту. В то же время этот человек очень ловко умеет скрывать свой порок, когда ему это выгодно. Сам собой напрашивается вопрос. Если, как утверждает Анфиса, нашего шефа убили, то, как мне кажется, первой кандидатурой на убийцу должен быть именно он — адвокат! Если меня не подвели мои наблюдения и сделанные выводы, он является любовником вдовы, и ему, как никому другому, выгодна смерть Ступина. Вдова становится весьма богатой женщиной, причем совершенно свободной. Он как адвокат наверняка осведомлен о финансовом состоянии своих клиентов, так что делайте выводы, господа. Володя, а как его имя, кстати? — спросил Виктор у друга.
— Если мне не изменяет память, кажется, Борис Ефимович, а вот фамилии я не помню, какая-то заковыристая.
— Ну, если Ефимович, значит, еврейская фамилия, какой-нибудь Цукерман, Доберман или Баксоман, последняя ему больше подходит, — заключил Виктор. — Вот такие, девчонки, дела творятся в нашем королевстве.
— А почему вы вдруг решили, что вдова и адвокат состоят в интимных отношениях? — спросила Люсьена.
— Я же вам только что объяснил, что занимаюсь физиогномикой, и этим все сказано. Если хотите знать, как это делается на практике… это слишком долгая история, она требует много времени.
— И вы хотите сказать, что вот так, с первого взгляда, можете определить, кто с кем спит? Да еще и все сказать о характере человека? — недоверчиво спросила Галина.
— Точно так, — кивнул головой Виктор. — Если не верите и хотите меня проверить на вшивость, ради бога. Я сию минуту могу рассказать вам обеим, что вы за штучки, — лучезарно улыбнулся он.
— Ну-ка, ну-ка, интересно послушать, — оживилась Люсьена. — Вот сейчас и посмотрим, какой вы физиогномист!
— Легко, — улыбнулся Виктор. — Вот, например, блондинка, — лукаво посмотрел он на Галину. — Гиперсексуальная особа, женщина-вамп, очаровательная стерва, сердцеедка, авантюристка. Знает себе цену, но просит всегда больше. Умна, горда и вспыльчива, но быстро отходит. Негативная черта: слишком любит себя, порой бывает не права, но не желает признавать своих ошибок.
— Ну, это вы могли просто просчитать, глядя на ее броскую внешность, — заметила Люсьена.
— А я разве говорил, что это не так? — удивился Виктор. — Именно по внешности и чертам лица я и определяю характер человека.
— Ну, а обо мне что вы можете сказать?
— Вы не совсем уверенный в себе человек, но стараетесь хорохориться, чтобы окружающие этого не заметили. У вас добрый и отзывчивый характер, вы умеете сострадать. В то же время искорка авантюризма в вас тоже имеется, и она разгорается в настоящее пламя, если рядом с вами есть кто-то, на кого вы можете положиться. Вы в меру умны, умеете анализировать, но иногда страх парализует ваши умственные способности.
— Точно, мозги у нее сразу отключаются, особенно на кладбище, — засмеялась Галина, но тут же оборвала себя, встретившись взглядом с Люсьеной. — Шутка.
— Виктор прав, ты любишь только себя, — ехидно прищурилась Люся. — Браво, брависсимо, — захлопала она в ладоши, глядя на молодого человека. — Я сражена наповал вашим талантом! Вот только обвинение, брошенное в сторону адвоката, меня несколько смущает.
— Меня, кстати, тоже, — поддержала подругу Галина. — Ведь это не просто слова, а обвинение в убийстве!
— Мы с вами, кажется, договорились, что разговор у нас будет серьезным, — заметил Виктор. — Я вам выложил свою версию, а принимать ее на вооружение или нет — это уж ваше дело. Вы детективы, вам виднее.
— А следователю вы эту свою версию тоже выложили? — поинтересовалась Галя.
— Я что, похож на сумасшедшего? — усмехнулся молодой человек. — Мне пока что спокойная жизнь не надоела.
— А почему же тогда нам все рассказали?
— Вы — это вы, а милиция — это милиция.
— А какая разница?
— Завтра я скажу, что ничего подобного вам не говорил, и вы не сможете доказать, что это не так. А милиция — государственный орган власти, они все протоколируют, от них потом не отвертишься. А вдруг я действительно ошибаюсь, что тогда? Вы представляете себе, какого я врага себе наживу в лице госпожи Ступиной?
— Логично, но ведь речь идет о преступлении.
— Вот именно — преступлении, поэтому я и не хочу вмешиваться в это дело. Мне очень хочется, чтобы Анфиса нашлась, поэтому помогаю, чем могу, но только вам, а не милиции. Нас и без этого теперь затаскают, потому что не могли мы не сказать органам о странном заявлении девушки.
— Значит, вы считаете, что адвокат каким-то образом замешан в ее исчезновении?
— Я этого не говорил, — возразил Виктор. — Я сказал, что может иметься связь между смертью Кирилла Николаевича и исчезновением Анфисы, а дальше уж делайте выводы сами. О, прошу прощения, милые дамы, но мне пора бежать, — спохватился молодой человек, бросив взгляд на часы. — Совсем я заболтался, а у меня очень важная встреча. Еще раз извините, но я вынужден мгновенно испариться.
— Всего хорошего, Виктор, и спасибо за помощь, вы нам очень помогли, — улыбнулась Галина.
— Банальное клише, как в кино, — вы нам очень помогли, — засмеялся тот. — Но все равно, рад был услужить таким очаровательным дамам и надеюсь, что действительно моя помощь вам пригодится в этом нелегком деле. До свидания, приятно было познакомиться, — расшаркался молодой человек и торопливо покинул квартиру друга.
— Ну что ж, не будем вам больше надоедать, нам тоже пора, — засобирались подруги.
— Спасибо за кофе, вы действительно замечательно его готовите, — сказала Галина. — Проводите нас до дверей, если не трудно.
— Да-да, конечно, — засуетился тот. — И вы мне совсем не надоели, — отметил хозяин квартиры. — Даже напротив, я получил массу удовольствия, общаясь с вами. Правда, тема этого общения была не совсем приятной, но все равно, я рад, что познакомился с вами.
Когда подруги уже оделись и стояли у двери, Галя обратилась к хозяину квартиры:
— Владимир, если вдруг возникнут какие-нибудь вопросы и нам понадобится ваша помощь, мы можем вам позвонить?
— Конечно, звоните, я буду только рад, если моя помощь действительно пригодится. И вообще, обращайтесь в любое время дня и ночи, я тоже заинтересованное лицо и очень хочу, чтобы Анфиса нашлась… желательно живой и здоровой.
— Хорошо, будем иметь это в виду, — пообещала Галина, и девушки вышли за дверь.
Глава 11
— Прикольные ребята, правда? — с улыбкой проговорила Люсьена, когда они с Галиной уже ехали в машине. — Будет очень обидно, если кто-то из них причастен к исчезновению девушки, а значит, и к смерти Ступина.
— Ну, во-первых, я тебе уже говорила: еще не известно, связаны ли вообще эти два дела, исчезновение девушки и смерть Ступина, — напомнила Галина. — А во-вторых, думаю, что эти ребята ни при чем. Я почему-то уверена, что они непричастны.
— Откуда такая уверенность?
— Будь они причастны, не стали бы распространяться о том, что говорила им Анфиса по поводу смерти Ступина. Ведь, насколько я понимаю, никто, кроме них, этого больше не слышал? Не считая, конечно, того неизвестного абонента, с которым она говорила по телефону.
— Я сказала, что причастен может быть кто-нибудь один из них, а не оба, — отметила Люсьена.
— Какая разница, один или оба?
— Большая, Галя. Если к исчезновению девушки имеет отношение кто-то один из них, то он все равно не смог бы скрыть факта ее странного заявления на кладбище, потому что присутствовали при этом оба молодых человека. Если бы вдруг один промолчал, а другой сказал, у следователя сразу же появилась бы информация к размышлению, ну и подозрение, естественно. Поняла теперь, что я имела в виду?
— У-у-у, ты какая, — шутливо нахмурилась Галина. — То от страха трясется, как осиновый листик, при этом ничегошеньки не соображая, а то вон какие умные мысли в головке зашевелились! Неплохо соображаешь, Сергеева, браво, брависсимо, — захлопала в ладоши она.
— Что ты делаешь, ненормальная? — закричала та. — Кто же, идя на скорости, руль отпускает?! Совсем уже? Не хватало нам еще в ДТП угодить!
— Не дрейфь, все под контролем, мастер за рулем, — усмехнулась Галина. — Могу я поаплодировать своей подруге за проснувшийся в ее голове интеллект?
— Дурой я никогда не была, между прочим, так что не надо ля-ля! А что я на кладбище чуть со страха не умерла… так ты тоже не герой, так что не очень-то заносись. Кто с включенным светом у нас спит? — ехидно прищурилась Люсьена. — Что, скушала? — показала она подруге язык.
— Совсем не обязательно демонстрировать размеры своего языка, это не эстетично, — засмеялась Галина. — А боязнь темноты — это совсем не стыдно, этим страдает каждый четвертый житель планеты.
— А боязнью кладбищ, да еще ночью, каждый первый, — парировала Люсьена. — И вообще…
— Не будем спорить, считай, что я заранее согласна со всем, что ты скажешь. Вернемся лучше к нашим баранам, — перебила подругу Галина. — Тебе не кажется, что Виктор Смирнов может быть причастен ко всей этой «мыльной опере»?
— С чего это вдруг?
— Ну, как-то уж слишком акцентированно он высказал свою версию о виновности адвоката. Прямо вот так, запросто, бросить в человека обвинение в убийстве… странно как-то. Ты понимаешь, что я имею в виду?
— И ты уверена, что он хотел нас направить по ложному пути? Ты это хочешь сказать?
— Уверенности нет и быть не может, есть только подозрения.
— Ну, если все так, как ты говоришь, тогда почему он не сказал о вдове и адвокате следователю?
— Потому что следаку всякие байки о физиогномике и прочей мишуре сто лет в обед не нужны, ему нужны улики и доказательства, которых у Смирнова нет. И потом, он откровенно признался, что боится нажить себе такого врага, как госпожа Ступина.
— А нам, значит, он не побоялся все рассказать?
— А с чего бы ему нас-то бояться? Он же без всяких обиняков заявил, что мы не пойдем об этом распространяться на каждом углу, и он прав.
— Но ведь мы же работаем на Ступину.
— Во-первых, ему об этом неизвестно, он думает, что нас наняла мать Анфисы. А во-вторых, ты что, собралась рассказать об этом разговоре вдове?
— Нет, конечно, как можно?
— Вот и я о том же, — согласилась Галина. — Теперь у нас прибавилась еще одна головная боль — адвокат. Мы должны все о нем выяснить и в первую очередь узнать все о его взаимоотношениях с мадам Ступиной.
— С чего начнем?
— Понятия не имею, — Галя пожала плечами. — И вообще, можно ли верить Смирнову? Ты же видела, какой он балабол, и…
В это время зазвонил мобильный телефон Галины, и девушки прервали разговор. Увидев на дисплее номер своего первого бывшего мужа, Анатолия, Галя расплылась в улыбке и, включив трубку, прочирикала:
— Привет, милый, ты по мне уже снова соскучился?
— Бесценный бриллиант мой, где же ты пропадаешь? — спросил тот. — Приезжаю домой, спрашиваю о тебе у Клавдии, а она отвечает, что тебя не было. Тебе уже не нужны ключи?
— Что? Еще как нужны, — забеспокоилась Галя. — Просто по дороге возникли непредвиденные обстоятельства, пришлось задержаться. Но я уже освободилась и лечу к тебе на всех парусах.
— Отлично, приезжай быстрее, роза моя. Клава приготовила замечательный ужин. Достанем бутылочку хорошего вина и выпьем по бокальчику для аппетита.
— Жди, дорогой, скоро буду, — ответила Галина и отключилась. — Нас ждет хороший ужин, прибавим скорости, — она улыбнулась подруге и с силой нажала на педаль газа. Колеса жалобно визгнули, и машина понеслась со скоростью сто километров в час.
— Ты и правда ненормальная, — проворчала Люсьена, вцепившись руками в сиденье. — Прекрати немедленно лихачить! Забыла, что ты обещала Юрию? Галя, сбавь скорость, очень тебя прошу, — взмолилась она, когда Галина, пропустив мимо ушей Люсино замечание, помчалась еще быстрее.
— У тебя появилась еще одна фобия? — усмехнулась Галя. — Никогда не замечала за тобой такого грешка. Ты вроде и сама не прочь с ветерком прокатиться.
— Не прочь, но только тогда, когда сама за рулем.
— Так в чем же дело? Давай поменяемся местами, — предложила Галина и резко нажала на тормоза.
Прежде чем остановиться, машина дернулась несколько раз, да так, что Люсьена чуть не въехала лбом в стекло.
— Сумасшедшая, что ты делаешь?! — заорала она не своим голосом. — Решила доконать меня окончательно? Я тебе… ой, кто это? — испуганно подпрыгнула девушка, когда в стекло требовательно и громко постучали.
— Блин, только тебя здесь не хватало, — проворчала Галина, увидев рядом с машиной гаишника. — Как это я его не заметила?
— Доигралась, умница, — проворчала Люсьена.
— Откройте окно, — строго потребовал постовой.
— А в чем дело, товарищ генерал? — спросила Галина, опуская стекло. При этом она лучезарно улыбалась.
— Лейтенант Заикин, — представился тот, резко подняв и опустив руку. — Надеюсь, догадываетесь, почему я вас остановил?
— Конечно, я превысила скорость и этим нарушила правила дорожного движения, — со скорбной миной призналась Галя. — Но это вынужденная мера, можно сказать, вопрос жизни и смерти.
— А поконкретнее?
— Понимаете, у меня в спальне лежит голый мужчина…
— Поздравляю, и что дальше?
— Если мой муж приедет домой раньше меня, я — труп! Теперь вы понимаете, почему я так спешу? — спросила Галина с таким серьезным лицом, что Люсьена чуть не свалилась под сиденье, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться.
— Я оценил шутку, предъявите ваши документы, — строго проговорил лейтенант.
— Господин Зайкин, я правда очень тороплюсь, я не хотела…
— Заикин, — раздраженно и с нажимом поправил Галину тот, резко перебив ее объяснения. — Попрошу документы!
— Да пожалуйста, — проворчала Галя, протягивая документы в окошко.
— Машина зарегистрирована на Гаврилова, а в правах написано, что вы — Суханова, — отметил постовой. — Не хотите объяснить, почему?
— Ну да, я Суханова, а Гаврилов — мой бывший муж, — кивнула Галя. — Что-то не так?
— Предъявите доверенность.
— У меня ее нет, — нахмурилась девушка. — Но вы можете позвонить Гаврилову и убедиться…
— Выходите из машины, — строго приказал лейтенант.
— Зачем это? Я взяла машину всего на один день, поэтому и не стала оформлять доверенность. Вы можете позвонить и убедиться, что я говорю правду, — начала закипать Галина. — А скорость я нарушила из-за неисправности тормозов, — тут же придумала она.
— Тормозов говорите? — прищурился лейтенант. — Тогда тем более — выходите из машины, — упрямо повторил он. — Нам только убийцы за рулем не хватало.
— Это кто — убийца? Что вы себе позволяете? — возмутилась Галина, но тут же захлопнула рот, встретившись с грозным взглядом постового.
— Я сказал, выходите из машины, — в третий раз повторил он.
— Сейчас выйдем, только сначала я сделаю один звонок, — ехидно улыбнулась Галина, поднимая стекло и блокируя двери. Лейтенант начал снова стучать в окно, но девушка отвернулась и набрала номер Анатолия. — Это снова я, милый, — притворно всхлипнула она.
— Что случилось, радость моя? — забеспокоился тот, услышав ее жалобный голос.
— Меня остановил гаишник, отобрал документы и требует, чтобы я вышла из машины! Машина не моя, я взяла ее сегодня у Юрия, и у меня нет на нее доверенности. Я совсем чуть-чуть превысила скорость, а этот лейтенант… Что мне делать, Толик?
— Где тебя остановил это болван? — грозно спросил тот. — И назови-ка его фамилию.
— Я на Хорошевском шоссе, недалеко от «Макдоналдса», остановил меня лейтенант Заикин. На его машине написано — 128-е отделение.
— Не переживай, солнце мое, никуда не выходи, сиди в машине, я сейчас сделаю один звонок, и ты сразу же поедешь дальше, — пообещал Анатолий и отключился.
— До чего же ты все-таки безалаберная, Суханова, — проворчала Люсьена. — Вечно у тебя все не как у людей, а через одно место. Как ты могла вообще додуматься — превысить скорость, раз у тебя нет доверенности на машину?
— Я об этом вообще забыла, — беспечно фыркнула Галя. — Делать мне, что ли, больше нечего, как заморачиваться по таким пустякам?
— А про тормоза зачем ты ляпнула? Ты чем думала-то, когда такие вещи говорила? И этот лейтенант, между прочим, совершенно прав.
— Ну ляпнула и ляпнула, подумаешь, — Галина пожала плечами. — А зачем сразу из машины-то нас выгонять? Тоже мне, блюститель порядка нашелся! Я этих гаишников терпеть не могу, только и знают, что обирать всех подряд.
— Твои симпатии и антипатии никого не интересуют, а нарушать ты все равно не имеешь никакого права.
— Хватит занудствовать, — отмахнулась Галя.
— Я не занудствую, а переживаю. Можно подумать, что у нас времени вагон и его девать некуда.
— Толик все устроит, не волнуйся, у него сам начальник управления в друзьях ходит. Во, смотри, Зайкин рысью к своей патрульной машине побежал, небось к телефону.
— Не Зайкин, а Заикин, — засмеялась Люсьена.
— Какая разница? Сейчас этот Заикин выслушает нагоняй от начальства, вернет нам документы и отпустит. При этом отдаст честь и будет стоять по стойке смирно, пока мы не скроемся за поворотом.
И тот действительно вернулся буквально через несколько минут, очень культурно постучал в стекло и, когда Галя его опустила, виновато проговорил:
— Извините, Галина Алексеевна, ошибочка вышла. Вот, возьмите свои документы и можете следовать дальше. Скорость только не превышайте, на дорогах гололедица.
— Премного вам благодарна, господин лейтенант, — ехидно улыбнулась Галя. — И спасибо за заботу.
— Честь имею, — козырнул тот и отошел в сторону от машины.
— Вот так-то, — подмигнула Галина подруге. — А ты боялась! Со мной не пропадешь. Сама за руль сядешь или как?
— Или как, — улыбнулась та. — Только, ради бога, больше никаких глупостей.
— Так точно, госпожа командирша, больше никаких глупостей, — согласилась Галя. — Обещаю доставить вас, сударыня, и себя, любимую, до места в целости и сохранности. Тем более что нас ждет замечательный ужин. Черт, кажется, впереди пробка, — чертыхнулась Галина.
— Ужин будет очень кстати, я так есть хочу, просто умираю, — сглотнула Люсьена голодную слюну. — А вот пробка совсем не кстати.
— Я тоже проголодалась, ведь практически с утра ничего не ели, кроме кофе и бутербродов, — кивнула Галина, всматриваясь вперед, чтобы определить, надолго ли они застряли. — Я, наверное, слона бы проглотила.
— Попроси своего Толика, он тебе его из Африки выпишет и на вертеле зажарит, — захохотала Люсьена. — И почему ты с ним разошлась, ведь жила как у Христа за пазухой?
— Люсь, не задавай глупых вопросов, ты же прекрасно знаешь причину. Толик — хороший мужик, и обманывать его у меня просто не хватило совести. А что касается Христовой пазухи, так она и сейчас в моем полном распоряжении, и ты тому — живой свидетель. Толик все сделает для меня, если я попрошу. Он надеется, что в конце концов я все равно к нему вернусь. Я, конечно, стараюсь его не очень напрягать своими просьбами, но иногда бывает, что начинаю наглеть из вредности или по крайней необходимости, как две недели тому назад, когда нам понадобились деньги на рекламу.
— Поражаюсь, как тебе удается вот так крутить мужиками, при этом оставаясь совершенно свободной, — улыбнулась Люсьена. — И признаюсь честно, что откровенно завидую твоим способностям.
— А знаешь, я и сама не понимаю, как у меня это получается, — Галина беспечно дернула плечиком. — Это как-то само собой происходит. Просто я их всех искренне люблю, в этом, наверное, и заключается весь секрет.
— Разве можно любить всех?
— Не знаю, как другим, а мне, похоже, можно, — засмеялась Галина. — Люся, но я и правда их люблю. Конечно, каждого по-своему, но ведь люблю же?
— Ты и правда ненормальная баба, — усмехнулась Люська.
— Я совершенно нормальная, просто чересчур сексуальная, ведь я же Скорпион по гороскопу. А у женщины-Скорпиона на первом месте всегда стоит секс, а уж потом — все остальное. Причем секс с одним мужчиной ее не устраивает и быстро надоедает. По этой причине, предписанной мне самими небесами, я и оставила своих троих мужей. Ну, не могу я долгое время спать с одним и тем же, хоть тресни! Что я могу с этим поделать? Вот если вдруг когда-нибудь мне попадется такой мужчина, за которым я готова буду пойти на край света после месяца совместного пересыпа, тогда… Короче, не будем загадывать, что будет завтра, нужно уметь красиво жить сегодня. О, кажется, появился просвет, еще немного, и мы на финишной прямой. Как же трудно ездить по нашему мегаполису, пробка на пробке, в центр вообще лучше не соваться.
— Галя, как ты думаешь, Смирнов действительно прав? — возобновила Люсьена прерванный разговор.
— Ты о чем?
— Ну, про адвоката и вдову? Что ты думаешь об этом?
— Я тебе уже сказала, что не знаю, можно ли верить ему на слово, ты же видела, какой он балабол. Настоящая погремушка. Хотя, если подумать… он сказал, что серьезно занимается физиогномикой и любое выражение лица может расшифровать, словно говорит с самим человеком. Даже и не знаю, как к его заявлению отнестись. А ты сама что думаешь по этому поводу?
— Мне кажется, мы не имеем права пренебрегать подобными сведениями, независимо от того, кто нам их сообщил. Нужно осторожно прощупать этого адвоката, а уж потом и делать выводы. Только вот как к нему подобраться?
— А если взять и спросить у самой вдовы?
— Нет, этого делать нельзя ни в коем случае, — возразила Люсьена. — Если Смирнов прав и эту парочку связывают близкие отношения, она может насторожиться, и тогда… нет, Галя, нам нужно найти другой способ о нем все узнать.
— Слушай, у меня от голода совершенно голова не варит, давай потом с тобой об этом поговорим. Приехали, выходи из машины, — резко прервала Галина рассуждения подруги, останавливая машину во дворе элитного дома, в котором жил Анатолий. — Устроим гастрономический экстаз, у Толика всегда навалом всяких вкусностей, — подмигнула она. — А потом и поговорим. Думать о серьезных делах лучше всего на сытый желудок.
Девушки уже подходили к подъезду, когда в кармане у Люсьены зазвонил мобильный телефон.
— Алло, слушаю, — ответила она.
— Здравствуйте, это Люсьена?
— Да, это я.
— Извините, что беспокою, но номер Галины почему-то недоступен, вот и звоню вам.
— Простите, а кто это?
— Ваша клиентка, Ступина.
— Добрый вечер, Мария Станиславовна, — сказала сыщица. — А я смотрю, номер какой-то незнакомый.
— Так ведь мой телефон у вас, поэтому мне пришлось купить новый.
— Понятно, передаю трубку Галине. Галя, это Ступина, она сказала, что твой номер недоступен, — зашептала Люсьена, отдавая подруге телефон.
— Странно, почему недоступен-то? — нахмурилась Галина и, вытащив трубку из кармана, увидела, что кончилась зарядка. Она поспешно схватила телефон Люсьены и бодро проговорила: — Да, Мария Станиславовна, я слушаю, это Галина.
— Добрый вечер, я звоню, чтобы проинформировать о задании, которое вы мне поручили исполнить.
— Какое задание? — не поняла девушка.
— Ну как же? Вы же мне сами сказали, чтобы я позвонила своим знакомым, у которых на номерах стоит антиопределитель.
— Ой, действительно, — спохватилась Галя. — Ну, и каков результат?
— Приятельницы не звонили вчера, впрочем, как я и предполагала. Я не смогла вам сообщить об этом раньше, потому что только недавно смогла до них дозвониться.
— Если они вам не звонили, тогда кто же это мог быть?
— Я не знаю.
— Мария Станиславовна, а что, если я оставлю ваш телефон у себя еще на одну ночь? — спросила Галя. — Как вы на это смотрите?
— Пожалуйста, оставляйте, — согласилась та. — В конце концов, это нужно для дела.
— Если и сегодня никто не позвонит, мы вернем вам трубку, и… у меня есть одна идея.
Читать бесплатно другие книги:
