Новогодняя байка из склепа Хрусталева Ирина

Глава 24

— Я не хотел ее убивать, у меня даже в мыслях этого не было! — уверял адвокат капитана Старкова. — Все получилось совершенно случайно. Я ее оттолкнул, она упала и ударилась о бордюр виском.

— И вы, вместо того чтобы оказать девушке помощь и вызвать врачей, отвезли ее подальше и выкинули из машины?

— А что мне оставалось делать? Садиться по нелепому недоразумению в тюрьму? Я пощупал пульс, он не прослушивался, вот я и решил, что лучше будет, если… Да, я испугался и не вижу ничего в этом смешного, — взвизгнул Борис, увидев, что следователь усмехается, слушая его оправдания. — Эта девчонка подкараулила меня у подъезда моего дома и начала говорить ужасные вещи! Будто бы я убил Кирилла… бред какой-то! Я на него работал, получал неплохие деньги, зачем мне было его убивать? Ко всему прочему мы дружили.

— Это вы, значит, чисто по-дружески спали с его женой? — усмехнулся капитан. — Оригинально, господин семейный адвокат.

— Кто вам сказал такую чушь? — взвился на стуле тот. — Это неправда, это все интриги, зависть, инсинуации неудачников! Мне все, все завидовали! Завидовали моему профессионализму, хватке, уму, молодости, наконец…

— Вы особо-то не напрягайтесь, господин адвокат. Нервные клетки не восстанавливаются, а они вам еще ой как пригодятся на зоне, — с иронией заметил следователь, швыряя на стол пачку фотографий.

— Что это? — брезгливо отодвинул тот внушительную стопку.

— А вы полюбуйтесь, весьма занятные снимки: и ракурс выдержан, и освещение не подвело.

Адвокат нехотя взял в руки один из них, увидел, что там запечатлено, и мгновенно побледнел. С усилием взяв себя в руки, он сморщился и заявил:

— Это фотомонтаж.

— Да нет, это не фотомонтаж, вот заключение экспертизы, в котором черным по белому написано, что снимки подлинные. А вот отчет частного детектива, которого нанял ваш друг, Ступин Кирилл Николаевич, чтобы он проследил за его супругой, — спокойно сообщил капитан.

— Мерзавец, импотент! — процедил Борис сквозь зубы. — Ну и что? — с вызовом спросил он. — А может, это любовь? Мы свободные люди, имеем полное право на высокие чувства!

— Имеете, имеете, кто бы спорил, — вздохнул капитан. — Только еще и совесть не помешало бы иметь. Ладно, рассказывайте подробно, что там и как у вас получилось с Анфисой Кучумовой, а дальше видно будет.

— А что получилось? Я и сам не знаю, как все вышло, — пожал плечами адвокат.

— А поконкретнее?

— Подъезжаю я, значит, к своему дому, выхожу из машины, а эта идиотка, как черт из преисподней, выскакивает и хватает меня за грудки. Я, говорит, все знаю, это ты убил Кирилла Николаевича, чтобы его деньги себе заграбастать. И если ты немедленно не явишься в милицию с повинной, то я сама в прокуратуру пойду и все о тебе и вдове расскажу. Вы представляете, дура какая?! А у самой глазищи, как у сумасшедшей кошки, горят, того и гляди, в лицо мне когтями вцепится. Ну, я ее и оттолкнул, отцепись, говорю, ненормальная. Она споткнулась и упала, и головой прямо о бордюр. Я, конечно, испугался до смерти, пульс щупаю, а его нет. Ну, думаю все, конец всему теперь пришел, и карьере, и… всей жизни, в общем. Потом меня осенило. Думаю, а что, если посадить ее в машину да отвезти отсюда подальше? Девушка молодая, симпатичная, вот и догулялась… Короче, так я и сделал, посадил ее в машину и поехал за город. Еду, еду, все никак места подходящего не вижу, так и доехал до самой Каширы, а там и…

— Выкинули ее из машины, — закончил за адвоката капитан.

— Ну, в общем-то, я не хотел, — замялся тот. — Так получилось.

— Не хотел, так получилось, — передразнил его следователь. — Я смотрю, у вас здорово получается именно то, чего вы не хотите! Ладно, на сегодня хватит, подпишите протокол допроса, здесь и вот здесь, — показал он.

— И я могу быть свободным? — с надеждой спросил молодой человек.

— Обязательно будете свободны, господин адвокат, только лет через семь-восемь.

— Мне так много дадут?! — округлил глаза тот.

— А что вы хотите? Две статьи: покушение на убийство и неоказание помощи пострадавшему. Вы же адвокат, уголовное право тоже изучали.

— Вы сказали, покушение на убийство? Так, значит, она не умерла? — с надеждой спросил адвокат.

— К счастью, не умерла, но девушка была в коме, и еще не известно, как это в дальнейшем отразится на ее здоровье.

— Слава богу, — облегченно вздохнул Борис. — Тогда я буду настаивать не на покушении на убийство, а на тяжких телесных, по неосторожности, — радостно сообщил он о своем намерении. — А что касается Кирилла Ступина, то вам не удастся повесить на меня это ярмо! Насколько я знаю, он умер от сердечного приступа, и об этом имеется официальный документ. А если его действительно убили, то я здесь совершенно ни при чем. Да, я спал с его женой, но, как известно, этот процесс не предусматривает уголовную ответственность.

Капитан нажал кнопку вызова конвоира и, как только тот появился в дверях, устало бросил:

— Уведите.

— Вам не удастся повесить на меня смерть Ступина, — продолжал талдычить адвокат, идя к двери и поминутно останавливаясь. — У меня крепкие тылы, у меня связи, я не буду отвечать за то, чего не делал, так и запишите. Нет, вы запишите, запишите!

— Витя, да уведи ты его, наконец! — не выдержав, крикнул конвоиру капитан. — Надоел хуже горькой редьки.

Как только за арестованным закрылась дверь, он облегченно вздохнул и потер уставшие глаза.

— Так, Ступина Екатерина Кирилловна должна прийти через час, значит, я успею сходить в столовую, перекусить, — пробормотал он, бросив взгляд на часы. — Только вот придет ли она?

Девушка пришла вовремя. Она культурно постучала в дверь и спросила разрешения войти.

— Да-да, проходите, я вас жду, — ответил ей капитан.

Катя подошла к столу, положила перед следователем повестку и села на стул. Она спокойно смотрела на капитана, ожидая начала разговора.

— Ну, что ж, давайте познакомимся для начала, — приветливо улыбнулся тот. — Меня зовут Дмитрий Анатольевич.

— Меня Катя… Екатерина.

— Очень приятно, Екатерина. Давайте поговорим?

— Давайте, — пожала девушка плечами.

— Вы мне ничего не хотите рассказать?

— Что вас интересует?

— Все.

— Хорошо, как скажете.

— Слушаю вас.

— Вы уже наверняка догадались, что весь этот спектакль с гробом, с телефонными звонками разыграла я?

— Ну, в общих чертах, — согласился капитан. — Но хотелось бы услышать подробности. Зачем вы все это делали? Для чего?

— Я хотела отомстить матери за смерть своего отца! Это она довела его до сердечного приступа, и за это я решила довести ее до койки в сумасшедшем доме, — спокойно призналась Катя.

— Но почему?

— Потому что я поняла, что она никогда не любила его, а лишь использовала как машину для печатания денег.

— Катя, давайте все с самого начала и, если можно, подробно. От этого зависит ваша дальнейшая судьба: вас могут привлечь к уголовной ответственности, а мне не хотелось бы…

— Моя судьба исключительно в моих руках, и никакая уголовная ответственность мне грозить не может, — перебила девушка капитана. — И вы, Дмитрий Анатольевич, прекрасно об этом знаете. Но все равно, я вам все расскажу.

— Извольте. Я весь внимание.

— Только не перебивайте меня, ладно?

— Хорошо, не буду.

— Мы с папой были очень близки, у нас никогда не было секретов друг от друга, и то, что я узнала о своей матери после его смерти, повергло меня в шок! Папа никогда, ни единым словом не обмолвился о том, что мать неверна ему и что их благополучная семейная жизнь — всего лишь видимость для окружающих. Я знаю, что он любил ее. Я это чувствовала по тому, как он говорил о ней, как смотрел на нее, как ей улыбался. Она же всегда была холодна и сдержанна, у нее от природы жесткий характер. На меня она мало обращала внимания, занималась исключительно собственной персоной, а моим воспитанием с самого раннего детства ведали няньки, гувернантки и папа. Несмотря на свою беспросветную занятость, он умел выкроить для меня время, чтобы поговорить, поиграть, сходить со мной куда-нибудь. Я учусь в Англии, уже два года, и мне очень не хватало его тепла, участия и понимания. Мы с ним созванивались практически каждый день и болтали по тридцать-сорок минут. Когда мне сообщили, что его больше нет, я думала, что я умру! Я прилетела за два дня до похорон, и мне захотелось приехать в его компанию, чтобы посмотреть на его кабинет, на стол, за которым он сидел, на вещи, которые совсем недавно видел и он. В его кабинете стоит сейф, и я решила заглянуть в него. Нет, не ради чего-то меркантильного или корыстного, мне это ни к чему, отец обеспечил меня на всю оставшуюся жизнь. Просто захотела посмотреть, что он там хранил — вдруг оставил для меня какую-нибудь весточку? Я понимаю, это звучит по-детски, но тем не менее так и было. От тоски и безысходности я не знала, что делать, поэтому занимала себя всякой ерундой. Я подошла к его секретарше Анфисе, попросила у нее ключи от сейфа и вдруг увидела, как она испугалась. Меня это страшно заинтриговало, а она залепетала какую-то ерунду. Что вроде у нее нет никаких ключей, это не в ее компетенции и тому подобное. Я очень хорошо помню, мне папа говорил, что у секретарши всегда имелись запасные ключи и от кабинета, и от сейфа. Правда, они всегда лежали в небольшом специальном металлическом ящичке. Он был опечатан, но ключи были. Я не стала ее слушать дальше, а просто внаглую открыла стол и забрала этот ящичек. Недолго думая, я вскрыла пломбу и отомкнула сейф. И вот там я увидела то, что повергло меня в настоящий шок! В конверте лежали фотографии и отчет детектива о проделанной работе. Рядом с конвертом лежала большая толстая тетрадь, и, когда я ее открыла, поняла, что это дневник отца. Смешно, правда? Взрослый мужчина — и вдруг дневник, как у школьницы. Но мне не было смешно, я знала, что папа романтичный и сентиментальный человек с душой поэта. Казалось бы, как может серьезный бизнесмен, руководящий такой крупной компанией, быть романтиком, но тем не менее это именно так. Дневник я прочитала уже дома, закрывшись у себя в комнате и обливаясь слезами. Последняя запись была сделана в ту злополучную пятницу, и вот что там было написано: «Как же болит сердце, как будто в него впиваются тысячи иголок. И как же болит душа, она плачет кровавыми слезами. Я боготворил эту женщину, а она так подло предала меня! На следующей неделе подам на развод, и ничто меня не остановит — ни ее слезы, ни ее оправдания, я буду непреклонен в своем решении. Но это произойдет позже, а сегодня я уеду в свой загородный дом, чтобы не видеть ее. Хочу побыть один, совсем один, чтобы никто не мешал мне думать. Как мне сказать Катюше о своем решении? Впрочем, она уже взрослая девочка, она меня поймет».

И вот когда я прочла эти строки, когда просмотрела фотографии, когда еще раз перечитала отчет детектива, я очень сильно разозлилась на свою мать. Я даже хотела ее убить, а потом решила, что это будет слишком гуманно для нее. Я начала усиленно думать, и в результате у меня сложился неплохой сценарий жестокой мести, который я в дальнейшем и осуществила. Когда обсуждалось, в чем будет похоронен папа, что ему положить в гроб, я сделала первый шаг. Зная, что мать собирается положить в гроб его мобильный телефон, я вытащила из него сим-карту. Эта мелкая операция позволила мне в дальнейшем начать крупное дело против своей матери. Вы сейчас, наверное, меня слушаете и думаете: «Такая молодая, симпатичная, и какая дрянь! Сводить с ума свою родную мать, это же какой нужно быть жестокой?» Да, я жестокая, но только не вообще, а по отношению именно к ней. Я специально выждала, когда пройдет девять дней со дня смерти папы, и только тогда начала действовать. На кладбище я познакомилась со сторожем, дедом Ефимом, он живет постоянно. Он одинокий человек, своего крова у него нет, вот и доживает свой век на погосте. Я с ним поговорила, угостила водочкой, накупила хороших продуктов на неделю вперед и предложила ему хорошую сделку. На его счет я положу сто тысяч долларов, на которые в дальнейшем, когда все завершится, он сможет купить себе неплохой домик с садиком и будет жить припеваючи. За это он будет следить, чтобы телефон, который я ему оставлю, был все время заряжен, а каждую ночь, ровно в двенадцать, будет нажимать определенную кнопочку. Я ему купила еще один телефон, на который звонила сама, чтобы напомнить о его обязанностях. Он без вопросов согласился и делал все как положено. Следующим шагом было нанять частного детектива, чтобы он следил за моей матерью и докладывал мне о ее перемещениях, встречах и делах. Так я узнала, что она обратилась в детективное бюро «Третий глаз», и сразу же велела своему сыщику в кротчайшие сроки узнать все об этом бюро и о людях, которые там работают. Дома мать все время была у меня на глазах, поэтому я сразу же узнала, что она купила себе новую трубку. Естественно, я догадалась, где может быть ее старая трубка, и дала деду отбой на одну ночь. Потом я приехала к нему на кладбище и перепрограммировала запись на номер нового телефона матери.

— Простите, что перебиваю вас, — извинился капитан. — А как же голос вашего отца, который она явственно слышала?

— Проще некуда, — усмехнулась Екатерина. — Любой голос можно пропустить через компьютер, и завтра вам пожелает доброго утра сам президент России, а если хотите, то и Америки. С этим нет проблем, у меня неплохое знание компьютера плюс навороченное, суперсовременное оборудование к нему. Следующим шагом было исчезновение гроба из склепа. Здесь мне снова помог дед Ефим. Сначала я купила хорошее место для могилы, а дед нанял двух бомжей, чтобы они выкопали ее и перезахоронили моего отца. Перезахоронение я назначила на новогоднюю ночь, чтобы была гарантия секретности. Естественно, бомжам я тоже заплатила, причем очень неплохо. Думаю, им теперь надолго хватит, будут спокойно жить и не думать о хлебе насущном.

— Сомневаюсь, — засмеялся капитан. — Им сколько ни дай, пропьют в мгновение ока.

— Это уже их дело, куда девать заработанное, кстати, весьма нелегким трудом, если учитывать, что на улице зима и земля мерзлая. Правда, настоящих морозов Москва пока так и не дождалась, но все равно, копать на холоде — это не ложкой работать.

— Это верно, — согласился следователь.

— Еще я их попросила открыть гроб и снять обручальное кольцо, за отдельную плату.

— И они согласились?

— С радостью, как только услышали, о какой сумме идет речь.

— Значит, вы перезахоронили тело своего отца?

— Да.

— Но ведь все захоронения регистрируются в администрации кладбища. Вы не боялись, что их заинтересует новая могила?

— Я вас умоляю, Дмитрий Анатольевич, — сморщилась Екатерина. — Кому это надо?

— Ну, мало ли? А вдруг кому-нибудь и надо, чем черт не шутит?

— Поэтому я и велела могилу сровнять с землей и засыпать снегом. Я знала, что это временно, уже на этой неделе там будет стоять достойное надгробие, которое я заказала.

— А вам не страшно, что вы потревожили прах отца? А вдруг ему бы не понравилось, что его тело куда-то перетаскивают, ведь вы вынесли его из семейного склепа.

— Вот именно, что из склепа! Тело умершего должно быть предано земле, таков христианский обычай. А какая земля в склепе? Там же один бетон, в который и замуровывают несчастных покойников. Нет, я все сделала правильно, только вот девушки-детективы мне помешали, немного изменили сценарий. Мы ведь с матерью уже договорились, что второго января поедем на могилу отца. Вот тут она и должна была увидеть, что гроб с телом пропал, но зато осталось обручальное кольцо. Впрочем, теперь уже не важно, результатом я все равно довольна. Я видела дикий страх в глазах своей матери, я видела, как она горстями пила антидепрессанты и транквилизаторы, я слышала, как она лаялась по телефону со своим любовником, и, наконец, завтра она улетает в Швейцарию — ложится в неврологическую клинику. Для меня этого вполне достаточно, я отомстила за отца.

Эпилог

— Да уж, действительно, у богатых свои тараканы в голове, — вздохнула Люсьена. — И мы под раздачу попали до кучи.

— Хорошо то, что хорошо кончается, — отметила Галина. — Скажи спасибо Виталию и его брату, что так быстро раскопали все, а то сидели бы мы сейчас на нарах, за себя и за того парня.

— Прямо шекспировские страсти, да и только, — произнесла Надежда. — Нарвались вы на семейку, нарочно не придумаешь.

— Я Галке говорила — не нравится мне все это, а она даже слушать меня не захотела. «Ты только прикинь, какие бабки мы с тобой заработаем», — передразнила она подругу. — Заработала бабки? Надеюсь, тебе понравилось?

— Очень понравилось, — подбоченилась Галя. — Ты вспомни, сколько было адреналина, вспомни, как было весело.

— Да уж, веселья хоть отбавляй, — усмехнулась Люсьена. — Особенно мы веселились, когда в КПЗ проснулись. Я чуть не умерла от смеха.

— Девчонки, а Нине Ивановне кто-нибудь звонил вчера? — спохватилась Надежда. — Как там Анфиса?

— Да, я звонила, уже все хорошо, — ответила Галя. — А у Нины Ивановны куда только все болезни делись, второе дыхание открылось. Говорит, уже забыла, когда голова в последний раз болела. Лишь бы, говорит, с дочкой все хорошо было, а я все выдержу, любую болезнь переборю, а без помощи ее не оставлю.

— Это у нее от стресса так произошло и из-за того, что у нее огромное желание дочери помочь, выходить ее. Так очень часто бывает, — сказала Надя. — Галя, ты была у них в гостях, случайно не спросила, почему вдруг Анфиса решила, что Ступина адвокат убил?

— Она фотографии случайно увидела, — ответила Галя. — Потом видела, что шеф расстроенный ходит, словно не в своей тарелке, и, когда он умер, сделала выводы.

— А по телефону кому она говорила о своих выводах?

— Марине, подружке своей закадычной.

— А почему мы ей так и не смогли дозвониться?

— Потому что она в Питер уехала, к своему парню, вроде замуж за него собирается.

— А что грозит адвокату?

— От трех до семи.

— Круто.

— Наоборот, мало, — не согласилась Галя. — Чуть девчонку не угробил, урод! Хорошо, что ее нашли, а если бы не вышло? Мало того, что у нее черепномозговая травма, она еще и замерзнуть до смерти могла.

— Интересно, ее Владимир навещает?

— Навещает.

— А ты откуда знаешь?

— Нина Ивановна по секрету доложила. Говорит: он ей и цветы, и фрукты всякие носит.

— Ну! И как она к этому относится?

— Кто? Анфиса?

— Да не Анфиса, а Нина Ивановна.

— Как может относиться мать, когда видит, что ее дочь счастлива? Конечно, хорошо она к парню относится, чаем его поит, пирогами кормит.

— Короче, пристроился Володя к теще на блины бегать, — захохотала Люсьена. — Ну что ж, я за них искренне рада. Короче, все довольны, все счастливы, и все встало на свои места. Что-то я еще хотела у тебя спросить? — задумалась она. — Ну, кто за нами следил, это мне и так понятно, Дмитрий Анатольевич рассказал, что ему Екатерина поведала.

— А вот и не угадала, — засмеялась Галя. — Екатерина здесь ни при чем, и ее детективы — тоже. Те, кто за нами следил, совсем из другой оперы. Толик слов на ветер не бросает, узнал все! Следили за нами наши конкуренты.

— Какие конкуренты? Откуда они у нас?

— От верблюда. В Москве детективных агентств как собак нерезаных.

— И зачем они за нами следили?

— Как это — зачем? Чтобы знать, что это за бабы им дорогу перебегают. Что за «Третий глаз» такой, как они — мы — убойный пиар себе организовали? На чем профилируются? Ну, и так далее.

— Во дела, — вытаращилась Люся. — Это что ж теперь будет? На нас наедут теперь?

— С чего это вдруг?

— Как с чего? Ведь конкурентов, как правило, убирают с дороги, а здесь еще и бабы одни, дави — не хочу, они и пикнуть не успеют.

— Счас, разбежались, — фыркнула Галя. — Это мы еще посмотрим, кто кого уберет, не на тех напали.

— Девочки, хватит ерунду нести, слушать тошно, — сморщилась Надежда. — Те времена давно прошли, когда друг в друга стреляли. Сейчас здоровая конкуренция только приветствуется. Лучше давайте подумаем, что будем делать с Тоськой. Она мне уже всю плешь проела со своей клиенткой.

— А что там с ней? — спросила Люсьена. — Извините, но я не в теме.

— У меня есть соседка, наши участки рядом, — начала рассказывать Надя. — Так вот, она от скуки решила на работу устроиться, на телефон доверия, она, кстати, тоже психолог, как и я. Поработала там пару месяцев и сбежала, а перед этим одной клиентке сдуру свой домашний номер телефона дала. Так вот теперь эта тетка по ночам ее достает со своими проблемами.

— Пусть пошлет ее куда подальше, и все дела, — посоветовала Люсьена. — Что тут заморачиваться-то?

— В том-то все и дело, что не может она ее послать.

— Почему?

— Похоже, что у той девицы действительно серьезные проблемы, она даже готовится к суициду. Так вот, Тося каждый раз пытается ее отговорить. Пока получается, но надолго ли — неизвестно. А девчонка молодая, ей двадцать три года всего.

— И что?

— Как что? Не может она ее бросить, у нее сестра родная три года назад покончила с собой, ей тоже двадцать три года было.

— Ну, а мы-то здесь при чем, не пойму никак?

— Она просит нас узнать, где эта девушка живет, и по возможности разнюхать, что там за обстановка. Дело в том, что она утверждает, что ее муж якобы маньяк… Короче, приезжайте завтра ко мне, сходим к Тосе, и она вам все сама расскажет.

— Хорошо, приедем.

На следующий день девушки, как и обещали, явились в загородный дом подруги, и Надя повела их к своей соседке. Как только они всей гурьбой вошли в дверь, то сразу же поняли, что-то здесь не то. И оказались правы. Тося лежала на диване… мертвая.

— Похоже, у нас новое дело, — пробормотала Люсьена. — Альбина, что скажешь?

— Ох, девочки… — Аля не сводила глаз с мертвой Тоси. — Кажется, я что-то вижу…