Время Ч. Калитин Андрей
Несколько слов об этом человеке сказать просто необходимо.
Борис Викторович Петрунин родился в Красноярске и с рождения носил фамилию отца – Рапшис, как утверждает сайт «Компромат», которую сменил уже в зрелые годы. Сделано это было в связи с тем, что папа Бориса Викторовича – Виктор Казимирович Рапшис – был приговорен судом как активный участник банды, действовавшей в Литве. Ав Красноярском крае Виктор Казимирович отбывал наказание. Но Борис очень хотел служить в органах. И при оформлении на службу судимость отца скрыл. По прошествии времени факт обнаружился (тем более что при смене фамилии Борис Викторович использовал подложные документы), однако дело замяли. Не портить же человеку жизнь за грехи отца, да еще по молодости.
Когда Борис Петрунин дослужился до должности начальника краевого УВД, он, по его словам, начал проводить «политику борьбы с преступностью руками самих преступников». Это было ноу-хау. Для его внедрения в жизнь и Петрунину, и его подчиненным приходилось самим внедряться в преступную среду. Перевоспитывать изнутри. Но преступники Петрунину попались какие-то уж очень закоренелые – показатель уровня преступности в крае как превышал, так и превышает средние показатели по России.
Но вернемся к началу нашей новой демократической эпохи. Молодой и начинающий Толя Быков был рекомендован Петрунину генералом Егоровым (бывшим начальником Управления по борьбе с оргпреступностью МВД). Причем как наиболее перспективный агент, через которого можно попробовать управлять процессами в криминальной среде. Ходили слухи, что позже Быкова стали использовать в аналогичных целях и руководители краевого управления ФСБ.
Потом почему-то получилось так, что в Красноярском крае вообще исчезли бандиты. Но не бандитизм. Главарей оргпреступных группировок перестреляли (причем с 1991 года в УВД не раскрыто ни одно убийство ни одного криминального авторитета или вора в законе). Кто-то успел уехать, кто-то перешел под покровительство Быка. УВД ни Быка, ни его людей не трогало. Так, в 1995 году в Красноярске в принадлежащем Быкову шоу-клубе «Азарт» один из членов подчиненной Быкову группировки убил из пистолета ПМ посетителя. В ходе следствия обнаружилось, что пистолет официально зарегистрирован в краевом УВД. Через два дня Петрунин и три его зама уговорили прокурора Рычкова забрать дело из Свердловского РОВД и переквалифицировать на другую статью УК РФ. Впоследствии дело закрыли, а все материалы уничтожили. (Сообщает все тот же сайт «Компромат»).
По мере усиления Быка, пишут авторы Интернет-сайта www.krasnobykow, роли в связке Петрунин – Быков менялись. Быков начал щедро платить за услуги. Он и его партнер в руководстве Красноярского алюминиевого завода Геннадий Дружинин подарили Петрунину джип «Гранд-Чероки», купили три квартиры и коттедж в элитном районе под Красноярском. Говорят еще, что ремонтом одной из квартир генерала Петрунина (Красноярск, проспект Мира, 2) занималось АО «Сибинком». Фирма процветала, поскольку свой основной доход имела от операций с векселями региональной энергетической компании «Красноярскэнерго». Но в 1996 году против руководителя АО «Сибинком» Комарова было возбуждено уголовное дело за мошенничество в особо крупных размерах. Однако дело было очень быстро закрыто.
Нельзя сказать, что красноярцам было все равно, что происходит у них под носом. В начале 1996 года упоминавшийся ранее подполковник Школьный начал обычную, никаких сенсаций не сулящую проверку Минусинского ликеро-водочного завода. Сигнал поступил о злоупотреблениях.
Однако Петрунин категорически запретил своему подчиненному ходить на завод. Тогда Школьный на свой страх и риск установил, что в составе акционеров завода (и не только минусинского) числятся родная и крестная матери Бориса Петрунина, а также представители и родственники Анатолия Быкова. Причем на ликероводочные заводы поставлялся из Чечни технический спирт под видом питьевого.
В Чечню-то и был отправлен не в меру любопытный подполковник Школьный. И не расследования вести, а воевать. Во главе СОБРа. После своего геройского возвращения подполковник был выведен за штат, а затем уволен.
Но правдоискатель не оставлял Петрунина в покое. В результате в январе 1997 года работу Красноярского УВД проверяла комиссия МВД. Недостатков выявлено не было. Как говорят, Дружинин (подаривший Петрунину джип) в довольно широком кругу еще долго жаловался на комиссию: «Мне эта московская проверка стоила 100 тысяч долларов. Что бы там Школьный ни писал в Москву, мы не отдадим Петрунина. Назначение нового начальника мне дороже обойдется».
Быков и другие
Вернемся к фигуре Анатолия Быкова и алюминиевым войнам в Красноярске. По сути, вся «деловая» деятельность Быкова в середине 1990-х годов проходила именно на фоне этих самых войн. Отделить их друг от друга просто невозможно.
В устранении несговорчивых конкурентов Анатолию Петровичу помогал лидер другой преступной группировки – дважды судимый Татаренков (еще один агент МВД по кличке Китаец). Быков даже разделил с ним сферы влияния: бывшему учителю физкультуры отходил Красноярский алюминиевый завод, а Татаренков мог распоряжаться таким же заводом в Саяногорске. После заключения исторического соглашения о бандитском разделе алюминиевых заводов ряды конкурентов Быкова начали таять на глазах.
Считается, что именно боевики Быкова и Татаренкова ликвидировали по заказу Быкова местных бандитов Войтенко и Наумова, а также неосторожно сунувшегося в дела красноярских авторитетов московского бандита Мустафина.
Несмотря на то что особой аккуратностью исполнения заказных убийств боевики Быкова и Татаренкова не отличались, ни одно преступление раскрыто не было. Милицейское прикрытие было непробиваемым. Доходило до того, что татаренковские киллеры дожидались своих жертв на лавочках около подъезда с автоматами на коленях, а после расстрела открыто и буйно обмывали очередное «дело» в ближайшем ресторане. Руководство красноярской и саяногорской милиции на проделки своего «агента влияния» смотрело сквозь пальцы. Стражи порядка не реагировали даже на достоверную информацию о времени и исполнителях очередного покушения.
В результате устранения конкурентов к концу 1994 года весь Красноярск оказался под влиянием бывшего боксера Толи Быка.
Нельзя здесь еще раз не упомянуть и об уголовнике с 13-летним (на тот момент) стажем Владимире Татаренкове, который позднее сыграл ключевую роль в уголовном деле Анатолия Быкова. После нескольких встреч с будущим главой Совета директоров Красноярского алюминиевого завода, тогда еще только-только начинающим отвоевывать себе площадку для работы на заводе, Татаренков стал, по его утверждениям, учеником Анатолия Петровича, во всем выполнявшим его указания. Чуть позже бизнесмен, в одночасье превратившийся в такового из обычного рядового уголовника, приехавшего в незнакомый ему город в «трениках» и рваной футболке, стал уважаемым в Саяногорске (Татаренков жил в этом городе) человеком. Кризис неплатежей и задержка заработной платы в стране повсюду гнали тогда многих на поклон к Татарину. Он и одалживал многим, благо деньги были. Тогда же оперативники ФСБ через собственную осведомительскую сеть выяснили, что неформальный лидер, «хозяин Саяногорска» начал понемногу и разными путями избавляться от уголовников, ранее сидевших, заменяя их спортсменами либо отслужившими в армии.
Когда «штат» группировки был зачищен, поступил другой приказ – установить прочное влияние над Саянским алюминиевым заводом. В середине 1990-х годов это государственное предприятие понемногу «доил» клан местных спортменов-боксеров под руководством Олега Шорина. Тот, влияя на руководство завода, вывозил через коммерческие структуры на реализацию небольшие партии металла, кормя себя и одновременно местную Федерацию бокса.
На личной встрече Татаренков с Шориным ни о чем не договорились: боксер не хотел просто так уходить с завода. Более того, как сообщает агентство ФЛБ, нанял киллера для устранения Татаренкова. Однако авторитет в городе последнего был настолько высок, что киллер, получив заказ, вскоре сам пришел к Татарину и все рассказал. В итоге на тот свет отправился как Шорин, так и некий Стальмаков (Спичка), заявивший было после гибели боксера свои права на СаАЗ. В итоге на Саянском алюминиевом появился новый «хозяин» – Татаренков (Татарин), который сам определял, какие контракты заключать, а какие нет, куда металл давать, а куда не стоит, короче говоря, уголовник сделался «серым кардиналом» предприятия с мировым именем.
Дальше же начался отстрел всех неугодных Татарину бизнесменов и хоть что-нибудь значащих в преступном мире Красноярья уголовников, посягавших на его владения. Так, за один 1994 год киллеры якобы под его руководством отправили на тот свет пятнадцать человек. И только с приходом на СаАЗ Олега Дерипаски удалось выдавить Татаренкова из региона, и он уехал в Грецию (где до сих пор сидит в тюрьме по обвинению в хранении оружия и совершении заказных убийств). А вот Толя Бык все еще рулил экономикой...
Кстати, когда Олег Дерипаска стал гендиректором СаАЗа и принялся наводить порядок, Татаренков попытался убрать «москвича». Еще бы – тот не стал разговоры разговаривать, а обратился за помощью к милиции, жестко стал пресекать воровство на заводе. Поначалу доходило до парадоксальных ситуаций, когда новый директор самолично тормозил на дорогах машины с ворованным алюминием. Такой порядок криминальному авторитету не понравился. В результате Олег Дерипаска чудом пережил покушение, в ходе которого нападавшие использовали гранатомет.
Анатолий Быков рассказывал (1996 г.):
– На них (преступных авторитетов. – Авт.) влияет авторитет моих действий, которые дают конкретный результат, мой бизнес. Мы стараемся контролировать каждый шаг, особенно финансовый. Чуть в сторону отвернешься, и деньги могут попасть в неугодный банк, в который потом опять ходить и за счет неформальных методов свое забирать.
Став условно респектабельным бизнесменом, Анатолий Петрович не забывал про обеспечение «крыши» красноярским казино и гостиницам. Репутацию Быков поддерживал весьма жесткими методами. Кроме боевиков Татаренкова, в его распоряжении находилась охранная структура «Витязь». В ходе оперативно-следственных мероприятий установлено, что охранники «Витязя» терроризировали не только противников Быкова, но и некоторых несговорчивых сотрудников милиции. Это не мешало сотрудникам «Витязя» проводить тренировки в тире УВД. После ареста Быкова пострадали и опекаемые им охранники – тренер «Витязя» по рукопашному бою в настоящее время находится под следствием по подозрению в убийстве.
Но в то время (1998 г.) Анатолий Быков с трибуны КрАЗа сказал так:
– Вот говорят сегодня: «Мафия правит завод»... Так отдайте такой мафии все заводы! Отдайте!
Бык и Лебедь
Из официальной биографии Анатолия Петровича Быкова. В ходе развернувшегося в 1997 году конфликта вокруг КрАЗа Быков выступал против бывшего генерального директора Ю. Колпакова и привлечения его к работе с предприятием КБ «Российский кредит». После достижения соглашения с банком 2 октября 1997 года был назначен вице-президентом банка «Российский кредит», а в 1998 году был избран председателем Совета директоров КрАЗа.
Пик успехов Быкова приходится на 1997 и 1998 годы. Он становится председателем Совета директоров КрАЗа и главой Федерации бокса. Ему удается договориться о возвращении присмиревшей TWG на КрАЗ – уже в качестве одного из партнеров, а не всевластного хозяина.
Анатолий Быков рассказывает (1997 г.):
– Я живу по принципу: «чужого нам не надо, а своего не отдадим». Чтобы отстоять свое, пришлось много потрудиться. КрАЗ отстояли. Сегодня это единственный независимый завод в России, все остальные ушли из-под отечественного контроля. ...Сегодня обе стороны поняли, что лучше худой мир, чем большая война. Все понимают, что на войне потери бывают не только с одной, но и с другой стороны. Мы сегодня готовы работать на рынке цивилизованно и решать любые вопросы за столом. Независимо от того, какие среди наших собеседников будут авторитеты или административные чины. Мы хотим, чтобы нас уважали. Мы выросли и созрели, чтобы разговаривать на равных и принимать решения, нужные заводу, городу, краю, России.
Позицию Быкова поддержал красноярский губернатор Зубов. Он считал, что TWG попросту обирает завод. После окончания в 1997 году боевых действий Быкова избирают председателем Совета директоров КрАЗа.
Войдя в руководство КрАЗа, Быков распространил свое влияние на другие предприятия Краcноярска. Для этого он вместе с Василием Анисимовым создал финансово-промышленную группу «ТАНАКО», в которой объединились «Краcноярскэнерго», Красноярская ГЭС, Ачинский глиноземный комбинат и другие крупнейшие предприятия края. Бык хотел стать настоящим олигархом...
Дольше всех захватническим поползновениям Быкова сопротивлялись энергетики. Руководитель РАО «ЕЭС» Анатолий Чубайс не скрывал раздражения от дерзости красноярского авторитета, но сделать ничего не мог. Авторитет Быкова вырос до такой степени, что к несудимому тогда еще бывшему учителю физкультуры стали обращаться за советом известные политики и воры в законе.
Собственная электростанция была Быкову просто необходима. Весь процесс производства алюминия неразрывно связан с электроэнергией, а ее стоимость напрямую отражалась на доходах завода. При себестоимости электроэнергии в 7 рублей за киловатт-час Красноярская ГЭС продавала ее «Краcноярскэнерго» по 22 рубля. «Краcноярскэнерго», в свою очередь, перепродавало энергию КрАЗу по 187 рублей. Такие потери от разницы в ценах Быкова не устраивали, поэтому в 1997 году КрАЗ покупает 17 процентов второй по величине российской гидроэлектростанции. Затем с подачи Быкова на электростанции была проведена дополнительная эмиссия акций, и ГЭС стала первым частным (!) производителем электроэнергии в России.
Контроль Быкова распространяется на множество предприятий региона, включая «Красуголь» и «Красавиа». В крае начинает формироваться параллельная система власти. КрАЗ недоплачивает налоги, но Быков занимается благотворительностью, учреждает детские дома и стипендии.
Когда спохватившийся Зубов приказал своим налоговикам проверить КрАЗ, его распоряжение попросту саботировали. Нагрянувшую из Москвы комиссию генерала Колесникова Быков разместил в бизнес-центре «Яхонт», несколько дней поил и угощал, и ревизоры... ничего подозрительного в деятельности Быкова не нашли.
Гнев губернатора Быков обратил в собственную пользу. На выборы в краевое Законодательное собрание он пошел под знаменем незаслуженно обиженного властью. Победа владельца половины Красноярска впечатлила даже его стойких противников: он набрал 80 процентов голосов. Под впечатлением триумфа Быков сделал роковую ошибку и поддержал на губернаторских выборах кандидатуру Александра Лебедя.
Опытный Лебедь от помощи не отказался, но после выборов немедленно отдалил одиозного бизнесмена. На собственную опалу со стороны Лебедя Быков сначала не обращал внимания: «Захотим – снимем». Однако, как говорится, два револьвера не лезут в одну кобуру. Между ними началась война.
Генерал Лебедь воспользовался той же сомнительной тактикой предпринимателя: он стал банкротить, зачастую насильно и искусственно, контролируемые Быковым компании. Он обратился за помощью к бывшим соратникам Быкова по TWG и другим акционерам КрАЗа. Но Быков не сдался. И тогда – уже с подачи Лебедя – в Красноярск вторично прибыла огромная комиссия МВД во главе с генералом Колесниковым. По результатам проверки против Быкова возбудили два уголовных дела, и он в спешном порядке выехал за границу якобы на лечение. И тут же был объявлен в международный розыск.
И еще одна цитата из выступления Анатолия Быкова (1999 г.):
– Не надо меня искать, тратить бюджетные деньги: я сам приеду, когда будет нужно.
Уголовное дело. Уход с краза
28 января 2000 года в семь часов вечера по красноярскому времени ведущая местных телевизионных новостей Елена Рахимова объявила, что в программе передач Красноярской государственной телерадиокомпании «Центр России» произошли существенные изменения. Вместо проанонсированной ранее телепередачи «Зал забытых кинолент» жителям края предлагалось посмотреть сенсационную видеозапись обращения уголовного авторитета Владимира Татаренкова к председателю Совета директоров Красноярского алюминиевого завода Анатолию Быкову с рассказом об их «совместных делах». Сразу же после выпуска новостей эта видеозапись, датируемая 19 января 1999 года, и была показана.
Те, кто следил за скандалом вокруг Быкова, поняли, что на весь Красноярский край по государственному телевизионному каналу транслировалось обращение четырежды судимого саяногорского криминального лидера Татарина, схваченного в Греции сотрудниками Интерпола в сентябре 1999 года по обвинению российскими правоохранительными органами в осуществлении ряда заказных убийств в Сибири и Москве.
Из записи стало известно, что Татаренков за полгода до ареста, опасаясь за свою жизнь, сделал несколько копий видеозаписи, в которой предупреждал Быкова, что обладает массой доказательств причастности главы алюминиевого завода к заказным убийствам уголовных авторитетов Красноярского края и местных бизнесменов во времена большой алюминиевой войны 1993–1995 годов. Теперь в Красноярск каким-то образом попала видеокассета с обращением к Анатолию Быкову, и ее увидели все, кто хотел.
Телеобращение сводилось к обвинению Быкова в организации как минимум десяти заказных убийств уголовных авторитетов и лидеров промышленной элиты того времени в регионе. Не приведя никаких конкретных доказательств по этому поводу, но множество раз подтвердив, что они у него есть, Татарин также заявил, что не сделал бы ничего подобного, если бы вовремя не выяснил, что приглашение Быкова встретиться с ним в 1999 году в Германии на самом деле являлось приглашением на его собственное убийство. Только тогда авторитет понял, что его не оставят в покое, и решил защищаться подобным способом, призвав Быкова «остановить все задуманное» в отношении его, «пока не поздно». Закончил же свое «послание» уголовный авторитет характерным взмахом руки и словами: «С бывшим дружеским приветом!»
Впрочем, для местных красноярских журналистов этот показ событием не стал, поскольку еще 17 сентября 1999 года выдержки из телеобращения были процитированы представителям прессы красноярским губернатором Александром Лебедем на одной из своих пресс-конференций. Тогда Лебедь слово в слово повторил прозвучавшие в телеобращении некоторые фразы лидера одной из самых жестоких бандитских группировок в Восточной Сибири, желая доказать, что из себя представляет его бывший политический союзник по кличке Толя Бык.
Вот лишь некоторые из цитат Татаренкова: «Уважаемый Анатолий Петрович! Я заготовил много текстов и видеокассет, в которых рассказываю о том, как вы жили последние несколько лет. О том, сколько крови пролито для того, чтобы вы стали тем, кем являетесь сейчас. Вам не снятся убиенные пусть не вами, но по вашему приказу? Может быть, вы их забыли? Вам напомнить? Я напомню! Ляпа, Толмач, Синий, Чистяк, Саша Петко, в Минусинске – Терек и Лобан, в Саяногорске – Шорин, а также бывший второй секретарь крайкома КПСС, а позже известный бизнесмен Виктор Цимик. Повторяю, все эти люди были убиты по вашему приказу. Этих материалов хватит на пожизненное заключение». Или: «Я хочу, чтобы вы знали: если со мной что-нибудь случится, даже если меня ударит молния, все о вас станет известно. Я был вам верным другом, но меня предали, и мне это не нравится».
А вот строки из письма Татарина: «Этот человек (Быков) пропитан ложью и подлостью. Его не мучают угрызения совести перед детьми и женами, чьих отцов и мужей убили по его приказу. Он, как торпеда, идет к цели, не замечая ничего вокруг. А много, очень много греха на нем. Я не скажу – на душе, души у него нет. Он сам не убивал никого, но что это меняет? Он опасен вдвойне, втройне, в десять раз обычного исполнителя убийств. Он организатор».
К тому моменту, когда Татаренков делал это признание на телеэкране, Быков уже сидел в тюрьме в Венгрии, – он был задержан при пересечении границы. И в 2000 году венгерские власти этапируют его в Россию. Быкова по ряду причин направляют в Красноярск, где радостный генерал Лебедь хотел сам разобраться со своим противником...
В родном Красноярске Быков было воспрял духом. Были пущены в ход все рычаги влияния. В дальнейшем разбирательстве региональные власти были заинтересованы, но сделать ничего не могли. Уголовное дело начало разваливаться. Татаренков неожиданно отказался от своих показаний, заявив, что кассету с признаниями записал для собственного развлечения, после чего краевой суд с помпой освободил Быкова, даже не взяв подписку о невыезде.
На свободе Быков, однако, не задержался. Через некоторое время он был вновь арестован и препровожден в Лефортово. Ему было предъявлено обвинение в подготовке покушения на еще одного криминального авторитета – Павла Струганова (также известного как Паша-Цветомузыка). По сообщению прокуратуры СЗАО г. Москвы, в частности, имеется в виду обвинение по статье 30 (приготовление к преступлению и покушение на преступление) и статье 105 (убийство) УК РФ.
Организация покушения на Струганова стала последней «боевой» комбинацией Петровича. 29 сентября 2000 года федеральное ТВ показало сюжет об очередном заказном убийстве в центре Москвы. В одном из домов по Кутузовскому проспекту обнаружили два трупа. Это были тела красноярского предпринимателя Струганова и некоего Вячеслава Исмендирова.
Упакованные в пластик тела вынесли из подъезда и погрузили в машину «скорой помощи». И мало кто обратил внимание на то, что трупы выносили не как обычно, ногами вперед, а... головой!
30 сентября Анатолий Быков был арестован. В его доме нашли часы, принадлежавшие убитым в Москве.
Так что же случилось на самом деле? Правда стала известна два месяца спустя, когда в прямом эфире телеканала НТВ выступили... сама жертва, Павел Струганов, и несостоявшийся киллер Александр Василенко. Василенко рассказал, что убийство было ему поручено Быковым, поскольку тот был недоволен Стругановым. По плану Василенко должен был прийти в гости к Струганову и застрелить его. Однако в последний момент киллер дрогнул и пошел сдаваться в ФСБ. В итоге была разработана спецоперация – Струганова и Исмендирова предупредили, а в полиэтиленовых мешках выносили других людей, естественно, живых.
После «убийства» Василенко прилетел в Красноярск и представил Быкову в качестве доказательства часы Струганова и Исмендирова. ФСБ напичкало его записывающей аппаратурой, в результате чего было получено доказательство, что Быков организовывал убийство Струганова.
Благодаря связям адвоката Быкова Генриха Падвы и большому финансовому ресурсу процесс затянулся на два года. Избегая всех подробностей, скажем, что летом 2002 года Анатолий Быков был осужден на 6,5 года условно. Это было беспрецедентное в отечественной юридической практике решение – условное наказание за приуготовление к убийству. Больший срок – девять лет – условно давали только бывшему министру Ковалеву. После суда Анатолий Быков заявил, что не будет заниматься металлургией, а начнет работать в сельском хозяйстве. В апреле 2004 года он продал 4 процента акций КрАЗа Олегу Дерипаске и получил 107 миллионов долларов. И это было, пожалуй, самое верное его решение в бизнесе...
Миша – не «Ворошиловский стрелок»
О Михаиле Живило, четвертом и последнем «птенце гнезда» Черных, можно сказать кратко: богатый, но бестолковый и жалкий. Его взлет, пришедшийся опять же на 1990-е годы, был обеспечен и неразберихой, которая творилась в стране, и эффективной – опять же на первых порах – деятельностью TWG.
Когда благоприятные обстоятельства исчезли и оказалось, что перед Живило стоит множество сложнейших вопросов, начиная с борьбы за активы и переговоров с конкурентами, и заканчивая контактами с региональной властью, то стало очевидным, действовать в этих обстоятельствах любитель сигар и танцовщиц Большого театра не может.
Из официальной биографии Михаила Живило. Михаил Живило родился в августе 1966 года в Донецкой области (Украина). Окончил Московский финансовый институт. В металлургии работал его отец – высокопоставленный чиновник Минцветмета СССР.
В 24 года Михаил Живило стал одним из основных брокеров Российской товарно-сырьевой биржи, специализируясь на торговле цветными металлами, в частности алюминием. В ноябре 1991 года Живило занял пост президента АООТ «Металлургическая инвестиционная компания» («МИКОМ»), став одним из ее соучредителей.
В создании «МИКОМа» принимали участие Братский алюминиевый завод, НПО «Всероссийский институт легких сплавов», АБ «Инкомбанк». В 1992–1993 годах Живило являлся членом инвестиционного комитета «Инкомбанка».
В январе 1996 года компания «МИКОМ» сменила форму собственности, превратившись в ЗАО. Михаил Живило стал президентом Группы компаний «МИКОМ». Декларированная цель деятельности «МИКОМ» – привлечение средств инвесторов для финансирования отечественной цветной металлургии.
Позже Михаил Черный говорил, что в начале 1990-х годов Михаил Живило просил у него помощи в деле приобретения акций Новокузнецкого алюминиевого завода (НкАЗ), занимающего четвертое место в России по объему производства первичного алюминия. В итоге «МИКОМ» приобрел крупный пакет акций предприятия, а Живило был избран председателем Совета директоров завода. Кроме того, «МИКОМ» владел крупными угледобывающими предприятиями – «Черниговец» и «Междуречье». По отдельным оценкам, в лучшие времена годовой оборот группы «МИКОМ» превышал 2 миллиарда долларов.
Успех Михаила Живило в эти годы зависел в основном от позиции губернатора Кемеровской области Кислюка. Собственно, поэтому проблемы, существовавшие на заводах (долги перед бюджетами всех уровней, перед энергетиками), всплыли после того, как в регионе сменилась власть.
В интервью, которые раз в несколько лет Михаил Живило дает российским газетам, сквозит плохо скрываемая бессильная злоба на Амана Тулеева, ставшего новым губернатором. Это и понятно, поскольку бизнес-политика Михаила Живило никак и никогда Тулеева не удовлетворяла. Ненависть Живило к Тулееву, по версии правоохранительных органов, и привела его к разработке плана покушения на губернатора.
Строго говоря, прося помощи у Михаила Черного и TWG, Михаил Живило уже заранее подумывал, как обвести всех – и Кислюка, и позже Тулеева, и своих благодетелей из TWG – вокруг пальца и набить главным образом свой карман. Его подвела психология мелкого рвача: попросив как-то раз у Черного участия в управлении Кузбассразрезуглем, он выложил такую схему, согласно которой прибыль TWG уменьшалась почти вдвое, причем не за счет исправных платежей в налоговые органы.
Точно также он поступил и на НкАЗе: через полгода после прихода к управлению заводом он заявил, что будет платить TWG только миллион в год.
Подобная политика привела к тому, что проблемы у Живило возникли со всех сторон. В области его начал сильно прижимать Тулеев, а бывшие патроны из TWG деланно разводили руками и говорили, что надо было думать раньше.
Находясь во главе НкАЗа, Михаил Живило также пользовался толлингом, как и TWG в Красноярске. Фрибургская компания Base Metal Trading финансировала деятельность завода и закупала его продукцию по льготным ценам. Сам Михаил Живило делал вид, что не поддерживает контактов с этой компанией. Но как тогда объяснить, что платежи от имени Михаила Живило осуществлялись по кредитной карте Base Metal? Точно так же он пускал пыль в глаза, трубя о выплате зарплат рабочим, открытии столовых и так далее. Перспективной программы развития бизнеса у него не было. Он медленно, но верно заходил в тупик...
Завод, производящий около 35–40 тысяч тонн алюминия в месяц, экспортирует из них более 20 тысяч тонн. При цене на мировом рынке 1500–1600 долларов за тонну ежемесячная экспортная выручка должна составлять более 30 миллионов долларов, из которых около 8 миллионов братья Живило благодаря толлинговым схемам клали себе в карман.
Задолженность перед «Кузбассэнерго», послужившая причиной банкротства завода, составляла около 20 миллионов долларов (впоследствии эта сумма выросла почти до 50 миллионов). Очень странно, что предприятие не могло погасить задолженность, равную одно-двухмесячной экспортной выручке. Возможно, у «МИКОМ», в свою очередь, были долги «Кузбассэнерго», которые он собирался использовать для взаимозачета. Бурный расцвет во второй половине 1990-х годов всевозможных зачетных и вексельных схем при расчетах прежде всего с бюджетными предприятиями и естественными монополиями привел к тому, что накопились огромные долги всех перед всеми. Из-за этого искусственное банкротство стало в России одним из наиболее удобных и распространенных способов захватить контроль над предприятием. Такая «новая экономическая политика» и стала главным оружием Живило. Она его и погубила...
Покушение на губернатора
Из кризисной ситуации надо было как-то выходить. Михаил Живило заметался. Самый выгодный и верный вариант – продать акции кому-нибудь, кто имеет отношение к алюминиевому бизнесу и купит их вместе с долгами комбината.
Стараниями губернатора из-под внешнего управления компании были выведены «Кузбассэнерго» и Кузнецкий металлургический комбинат (КМК). Живило предлагал акции НкАЗа многим – Березовскому, Бадри Патаркацишвили, «Нафта-Москва», «Альфа-групп»... и даже Олегу Дерипаске.
Существует версия, что после банкротства завода Михаил Живило практически смирился с поражением и готов был продать «Русалу» принадлежавшие «МИКОМу» 66 процентов акций предприятия. Оставалось только договориться о цене. Живило даже сделал к этому первый шаг, продав акции известному предпринимателю Григорию Лучанскому за 30 миллионов долларов для их дальнейшей перепродажи «Русалу». Сумма для работающего предприятия, выпускающего продукции на 50 миллионов долларов в месяц (если считать по мировым ценам), смехотворная. А вся изюминка заключалась в том, что, продав акции НкАЗа, Живило оставил за собой принадлежащую его компаниям кредиторскую задолженность завода. Теперь, требуя погашения долгов, он возбудил против НкАЗа дела и не позволил новым хозяевам полноценно эксплуатировать завод. На блатном жаргоне это называется не иначе как разводка...
Между тем региональные власти упорно пытались выжать из Живило те сотни миллионов, которые он был должен краю. И тут происходит событие, всколыхнувшее, без преувеличения, всю Россию. Российские газеты пестрят заголовками: «"МИКОМ" готовит покушение на Амана Тулеева».
Здесь мы не будем расставлять точки над «i». Дело еще не закончено. Живило находится в розыске. Просто расскажу о том, как это было.
8 августа 2000 года Центр общественных связей ФСБ РФ распространил заявление, в котором говорилось, что Совместной следственной группой Управления ФСБ России по Новосибирской области и Управления Генеральной прокуратуры РФ в Сибирском федеральном округе при оперативном сопровождении Западно-Сибирского РУБОПа 7 августа в городах Москве и Новосибирске проведены обыски, а также аресты лиц, подозреваемых в организации посягательства на жизнь губернатора Кемеровской области Амана Тулеева.
Группа сотрудников Новосибирского ЦРУБОПа и оперативники Московского УФСБ при поддержке спецназа посетили московский офис «МИКОМа» и изъяли там какую-то документацию. По словам сотрудников компании, в ходе операции произошел весьма неприятный инцидент: один из силовиков споткнулся и нажал на спуск автомата, и в результате короткой очереди от испуга потеряла сознание 24-летняя секретарша.
Было также возбуждено уголовное дело по статье 277 УК РФ. Тулеев прокомментировал это сообщение так, что его недоброжелатели имеют какое-то отношение к прежним собственникам Кузнецкого металлургического комбината.
Таким образом, он фактически обвинил руководство компании «МИКОМ» в покушении на себя. В частности, Аман Тулеев через своего представителя заявил: «Насколько я знаю, речь идет о киллерах, якобы нанятых одной из финансово-промышленных групп, которая в силу жесткой борьбы за передел собственности в Кузбассе была вынуждена покинуть нашу область. Однако я могу только предполагать, кто является заказчиком. А выяснить причину – дело правоохранительных органов».
По некоторым данным, за несколько дней до заявления ЦОС ФСБ в офисе «МИКОМа» был сделан обыск сотрудниками Новосибирского РУБОПа.
За несколько месяцев до ареста предполагаемых участников покушения в прессу стала просачиваться информация о якобы планировавшемся покушении на губернатора Амана Тулеева. Тулеев подтвердил эту информацию, заявив, что давал показания по этому поводу следователям прокуратуры и сотрудникам Западно-Сибирского РУБОПа, но упорно избегал вопросов журналистов, о чем конкретно его спрашивали следователи прокуратуры и работники РУБОПа.
Позднее появилась информация, что в одном из новосибирских СИЗО содержится человек, который готовил покушение на Амана Тулеева путем внедрения своего повара в ближайшее окружение губернатора Кузбасса. По неофициальным данным, Тулеева планировали отравить. Киллеру должны были заплатить 700 тысяч долларов, и он якобы даже получил задаток.
10 августа 2000 года по делу о покушении на Тулеева был арестован и помещен в Лефортово бывший олимпийский чемпион по биатлону, бывший кандидат в губернаторы Московской области Александр Тихонов.
11 августа по тому же делу был арестован брат Александра Тихонова Виктор. По сведениям из правоохранительных органов, братья Тихоновы проходят как организаторы покушения на Тулеева. Обоим братьям предъявлено обвинение по статье 277 «Посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля».
В тот же день появилась информация, что в розыск объявлен Михаил Живило. Его подозревали в том, что он был заказчиком покушения. За день до начала арестов Живило уехал в одну из европейских стран, по версии пресс-службы «МИКОМа» – «на отдых».
6 сентября 2000 года Генеральная прокуратура выдала санкцию на арест Михаила Живило. 21 декабря 2000 года Александр Тихонов, обвиняемый в подготовке покушения на Амана Тулеева, был госпитализирован. Следственные действия были прерваны. На декабрь 2000 года это была уже четвертая госпитализация Тихонова за полгода, после того как в отношении его было возбуждено уголовное дело.
За это время олимпийский чемпион провел на больничной койке в общей сложности почти четыре месяца. Прежде он к врачам не обращался, но «начальник госпиталя прислал медицинское заключение, в котором список болезней обвиняемого занимает полторы страницы», – отметил сотрудник ФСБ Евгений Жарич.
Тихонов отказывался давать какие бы то ни было показания, связанные с предъявленным ему обвинением. А его адвокаты пытались разбить их уже тем, что отношения братьев Тихоновых были слишком натянутыми и старший брат считал младшего слишком сомнительной личностью для того, чтобы привлечь его к столь серьезному и опасному делу, как убийство Тулеева.
В итоге Виктор Тихонов был признан виновным по обвинению в попытке организации покушения на губернатора Кузбасса, но в августе 2004 года освобожден из колонии.
Как было установлено судом, он выполнял роль посредника: якобы по заданию своего брата Александра Тихонова нашел и нанял для убийства Амана Тулеева двух криминальных авторитетов из Новосибирска. Однако они после получения в качестве предоплаты 179 тысяч долларов, опасаясь, что будут ликвидированы после исполнения заказа, обратились в правоохранительные органы. И в мае 2007 года житель Новосибирска Сергей Никаноров заявил в ходе допроса в Новосибирском областном суде, что в 2000 году ему предлагали за вознаграждение убить губернатора Кемеровской области Амана Тулеева.
Никаноров также сообщил, что брат олимпийского чемпиона Виктор Тихонов предлагал ему «убить Тулеева, но инсценировать это как несчастный случай». По словам Никанорова, он свел родственника известного спортсмена со своим знакомым Владимиром Харченко, который согласился выполнить этот криминальный заказ и получил аванс в размере около 180 тысяч доларов. Один из них рассказал, что планировал взорвать самолет с Тулеевым на борту. «У меня четко сформировался план, как убрать Тулеева... Это теракт, взрыв самолета», – сказал он, уточнив, что хотел взорвать самолет из гранатомета.
Однако затем Никаноров испугался, что его «уберут как ненужного свидетеля», и явился с повинной в Управление ФСБ. Так же поступил и Харченко.
Учитывая их чистосердечное признание и помощь следствию, они оба были освобождены от наказания и проходили по делу как свидетели.
Поиск врагов. Финал
Естественно, что в сложившейся ситуации у Живило был только один выход – и он его использовал. Бегство за границу. Был выбран Париж. Именно оттуда он до сих пор и осуществляет все попытки вести судебные тяжбы против своих реальных и мнимых соперников. Против всех...
В декабре 2000 года дружественные Михаилу Живило трейдинговые компании подали иск в Федеральный суд Нью-Йорка. Истцы доказывали, что гендиректор «Русала» Олег Дерипаска вместе с предпринимателями Львом Черным и Искандером Махмудовым, а также губернатором Кемеровской области Аманом Тулеевым отобрали у Живило Новокузнецкий алюминиевый завод (НкАЗ) путем вымогательства и угроз и требовали компенсации в размере 2,7 миллиарда долларов. В конце марта 2003 года суд отказал компаниям Живило в иске.
Кстати, в этом иске содержались обвинения буквально в адрес всех, кто так или иначе противодействовал Михаилу Живило, причем, что показательно, большая часть была направлена против... Михаила Черного. Некоторые обвинения носили буквально смехотворный и надуманный характер. Они были явно рассчитаны на западного обывателя, которого в тот момент усиленно пичкали рассказами о русской мафии.
Позднее в интервью «Коммерсанту» Гарри Лучанский высказал предположение, что «Мишу завела история с отравлением Тулеева, в которой он оказался одним из главных подозреваемых. Он считает, что все это организовал Дерипаска и что, возможно, я оказался на стороне Дерипаски. Я к этому не имею никакого отношения и не думаю, что это нужно было Олегу».
В 2003 году в черный список Комитета по финансовому мониторингу были включены фигуранты покушения на Тулеева. Живило и Тихоновы появились еще в самой первой редакции списка. На этом бизнес-карьера Живило закончилась.
После нью-йоркского иска Михаил Живило пытался несколько раз поучаствовать в пиар-акциях против «Русала» и Олега Дерипаски. Однако он, как и Быков, понял, что лучше решить вопрос путем переговоров. В итоге спор вокруг НкАЗа был улажен.
Строго говоря, «затухание» Михаила Живило во время проживания его за рубежом – факт очевидный. Оставшись не у дел, он мог заниматься только мелким шантажом, используя те формальные возможности, которые предоставило ему в свое время несовершенное российское законодательство. Вряд ли мы когда-либо еще услышим о нем – сигары и коньяк на веранде парижского кафе, пространные размышления о котировках акций – вот и все, что ему осталось. Сказанные им когда-то слова «Главное – выжить» оказались верны: он выживает, и не без шика, но жизни в этом человеке уже нет. Да и учителя своего – Михаила Черного – теперь Живило считает личным врагом.
Впрочем, у «учителя» тоже судьба сложилась не лучшим образом, жизнь в изгнании, полное забвение, одиночество и крах огромной в прошлом империи. А ведь когда-то все так хорошо начиналось. Пока все его «ученики» не пошли каждый своим путем...
Глава 10
Парижские тайны
Случай у бассейна
Этот случай произошел в одном из самых дорогих и фешенебельных отелей Парижа. Только что к парадному подъезду плавно подкатили два новеньких «БМВ». «Новые русские» гости вальяжно раздавали чаевые и неторопливо заказывали себе четыре двойных «Джек Дэниелс». Жены торопливо копошились в холле, пытаясь не уронить многочисленные пакеты от «Гуччи». Дети убежали поглазеть на бассейн, расположенный прямо в холле отеля «Ритц».
Прошло всего пять минут. К господам, уже изрядно подвыпившим, подошел какой-то мужчина средних лет в дорогом пальто и со столь же дорогой сигарой в руке.
– Простите, господа, – вежливо сказал он, – но только что один из ваших детей, игравших у бассейна, к моему глубочайшему сожалению, повел себя несколько некорректно. Он подошел к моей маленькой дочери и послал ее на х... Предлагаю вам немедленно извиниться. Иначе вас на этих же «бумерах» увезут на старое русское кладбище в западном округе Парижа, где похоронят без всяких почестей. Кроме того, вам придется сменить отель. И сделать это нужно немедленно.
Через три минуты, извинившись и кланяясь на ходу, гости, подобрав свои пакеты от «Гуччи», покинули отель «Ритц» и быстрым шагом направились на соседнюю улицу ловить такси...
Эту историю мне рассказал один хороший парижский знакомый, бывший свидетелем эпизода в «Ритце». Я сначала не поверил услышанному. На что мой приятель возразил:
– Это же был Л. И эти русские пацаны его узнали. Он за свою дочь голову оторвет. Л. мог бы их прямо в «Ритце» на куски разорвать. Ему все равно.
Я буквально взмолился познакомить меня с этим таинственным и всемогущим человеком. Но бесполезно. Никто из моих знакомых не знал, где этот человек живет. Хотя, если бы у меня и был его парижский адрес, я, пожалуй, не пошел бы в гости один.
Русский барин
И только спустя почти год, когда я вновь прилетел в Париж, увидел его. В ресторанчике на площади Трокадеро он восседал за массивным столом, украшенным свежими устрицами и запотевшей бутылкой красного вина. На вид ему было сорок пять – пятьдесят. Загоревшее лицо, крепко сложен. Очень аккуратно и дорого одет. Ничего лишнего – ни колец, ни цепей. Настоящий парижский аристократ-миллионер, тонкий ценитель живописи и антиквариата. Блестящий французский язык (никакого акцента!), изысканные манеры. Да с него картину можно было писать!
В том ресторанчике на Трокадеро только я один знал, что этот «барин» отсидел на советских зонах больше двадцати лет. Если бы я сказал об этом официанту, меня бы приняли за сумасшедшего и выгнали бы на улицу. К Л. я не подошел. Что бы я сказал? Хочу с вами познакомиться? Глупо. Тем более ужинал он не один. Рядом с ним сидел Марсель Десайи – знаменитый французский футболист, чемпион мира и Европы. Расплачивался за ужин мой таинственный герой. На чай дал не глядя. При выходе из ресторана он оглянулся и посмотрел на меня. Заметил, видимо, что я то и дело стрелял глазами в их сторону.
Прогулки по Парижу
Значительно позже, когда мы были уже знакомы, я вспомнил эту встречу в ресторане. Оказывается, он ее помнил тоже.
– Я лица людей хорошо помню. И живых, и тех, кого уже с нами нет, – вздохнув, сказал Л. И как-то постарел сразу лет на десять. Впрочем, мне, наверное, показалось. Потому что он тут же заулыбался и произнес фразу, которую я только и ждал: – Я все тебе расскажу. Только не торопись. И еще. Давай договоримся. Если ты чему-то вдруг не поверишь, знай: я за свои слова отвечаю. Никогда не вру. Смысла нет. Много разных людей погибло только из-за того, что врали.
Мы разговаривали несколько дней. Все это время я жил в гостинице на Елисейских Полях, в двух шагах от Триумфальной арки. Каждый день ровно в девять часов утра за мной приезжал Саша, его помощник по «особо важным делам», и увозил меня на своем спортивном «мерседесе» домой к «хозяину». Я не пытался, да и не хотел запоминать адрес, хотя Париж знал уже достаточно хорошо.
Мы часами гуляли по Монмартру, играли в теннис с хорошим другом Л. Андреем Чесноковым, когда-то научившим держать в руках ракетку самого Бориса Ельцина, ужинали в «Лувре», шикарном ресторане, расположенном у стен самого знаменитого замка-музея Франции, и он, знаменитый «русский гангстер», рассказывал мне свою уникальную биографию. Он говорил о зоне, где своими руками убил зарвавшегося авторитета, зажав его голову в щипцы от плавильной печи, о том, как братва положила в его кровать гранату, которая не взорвалась только по чистой случайности. Он вспоминал, как знаменитый вор Ваня Люберецкий устроил ему засаду прямо в подъезде и в драке «сам же на заточку нарвался». О том, как несколько сотрудников РУБОПа по личному указанию Владимира Рушайло штурмовали его квартиру в центре Москвы, а он в течение четырех часов отстреливался из-за бронированной двери и до сих пор не знает, сколько человек в той схватке погибло.
Еще один интересный эпизод из жизни Л. связан с запиской Александра Коржакова, которую бывший глава Службы безопасности Президента передал охране Франсуа Миттерана. В той записке говорилось, что Л. якобы готовит покушение на Бориса Ельцина во время официального визита российской делегации в Париж. Моего знакомого тогда тут же арестовали. Нашли оружие и поддельные документы. Но после беседы с офицерами французской контрразведки его отпустили. Л. пообещал французским спецслужбам, что вытащит из чеченского плена четырех французских сотрудников гуманитарной миссии. И свое обещание выполнил.
Скажи мне, кто твои друзья...
В биографии Л. есть одно белое пятно. Несколько лет он провел в Венгрии. Чем он там занимался, неизвестно. По крайней мере, сам он об этом вспоминать не хочет. А вот про запрос из Будапешта, в котором венгерские спецслужбы требовали его экстрадиции из Парижа, рассказывает с улыбкой.
На пути официального Будапешта встала... французская контрразведка, отказавшаяся даже обсуждать криминальное прошлое этого загадочного человека. С контрразведкой Л. связывают, видимо, более тесные отношения, чем это может показаться на первый взгляд. Кстати, ни для кого в «русском Париже» не секрет, что именно Л. устроил контрразведке встречу с опальным алюминиевым олигархом Михаилом Живило, бывшим главой концерна «МИКОМ», до сих пор находящегося в розыске Интерпола за организацию покушения на кемеровского губернатора Амана Тулеева. И кстати, секретом не является и тот факт, что Живило на первом же допросе написал целую «диссертацию» о состоянии дел в российской экономике. В этом емком труде значились имена Искандера Махмудова, Михаила и Льва Черных, Олега Дерипаски и Романа Абрамовича. Такой источник информации французские спецслужбы решили держать при себе и российскому МВД Михаила Живило не отдали.
Интересно, как сам Михаил рассказывает о своем побеге из России:
– У меня было предчувствие, что со мной что-то должно случиться. Тогда я создал видимость своей обычной жизни. Выбрали охранника моего роста, дали ему мой дипломат. С утра подъехала машина к моему дому, он вышел, сел в машину – расстояние маленькое, но со стороны не видно, я это или нет. Он приехал в офис. Зная, что меня прослушивают, я дал указание секретарю всем говорить, что я на совещании, чтобы меня ни с кем не соединяли. Я в это время совершенно спокойно обедаю в «Пушкине» (ресторан в центре Москвы. – Авт.), как вдруг мне звонят из офиса, говорят: тут «маски-шоу», обыски. Думаю: не может быть. Просчитать такое было просто, но поверить! Откладывать отъезд смысла не было, паспорт был на руках, и я поехал в аэропорт. Первая виза во Францию была на две недели, потом получил еще на месяц. Но дальше получать их было бессмысленно. Было понятно, что меня объявят в международный розыск, и встал вопрос, где бы я мог находиться в безопасности. У меня и раньше была мечта жить в Париже. Но заниматься бизнесом удобнее в Лондоне или Нью-Йорке. Я в душе разрывался. И вдруг Франция объявляет Михаила Черного персоной нон грата. Я понял, что Франция этой группой (партнеров Черного. – Авт.) занимается давно и мой конфликт с ней станет сильным рекомендательным письмом. Я считаю, это было основным мотивом, по которому мне в итоге дали политическое убежище во Франции в 2005 году.
Объективности ради надо заметить, что политическое убежище Живило получил прежде всего потому, что сдал контрразведке всех своих бывших партнеров, Михаила Черного в том числе. Другое дело, видимо, было, что сдавать...
Икона Андрея Рублева и сотовый телефон
Чтобы обойти владения Л., потребуется примерно десять минут. Я говорю это только о городской квартире в Париже. А есть ведь еще вилла на Лазурном берегу. Кабинет хозяина дома украшает огромного размера икона – подлинник Андрея Рублева. На рабочем столе лежат телефоны. Их несколько. Каждый для определенного рода контактов. По двум из них он разговаривает с Россией. Звонит Л. и в Белый дом, и в МВД, и еще по нескольким любопытным телефонным номерам. Он не скрывает своих отношений с нынешним политическим истеблишментом. Это они такие знакомства предпочитают в тайне держать. Еще бы, человек, чуть ли не олицетворяющий собой знаменитую на весь мир русскую мафию, оказывается лучшим другом одного из действующих министров, да еще каких! Банкиры из Москвы звонят ему сами, просят проконсультировать. Он соединяет их с «нужными» чиновниками и депутатами Госдумы. В общем, бизнес по телефону. Причем, судя по всему, довольно успешный. Потому что те фамилии, что я слышал, крутятся в наших российских теленовостях каждый день. Я не буду их называть. Да и сам Л., открыто разговаривая при мне, например, с очередным замминистра, прекрасно понимал, что этот разговор я пересказать просто не смогу. Во-первых, потому, что половину из услышанного я все равно не понял (слишком много цифр), а во-вторых, кто же мне поверит?
Но постойте. Теперь уже мне пора удивиться. А кто тут мафия-то? Он? Л. свою двадцатку от звонка до звонка давно уж отсидел. Сейчас его официально никто не ищет и ни в чем не обвиняет. А те, кто на другом конце провода? Они с ним что, ситуацию с посевом пшеницы обсуждают или о демографической проблеме рассказывают?
Интервью с инкогнито
Накануне своего прилета в Париж я позвонил Л. и попросил о встрече. Мы договорились: завтра в двенадцать у церкви Секрекер на Монмартре. Я узнал его сразу, хотя мы и не виделись три с лишним года. Легенда криминальной России, человек, проведший в тюрьмах и лагерях двадцать лет, бизнесмен, стоявший у истоков создания одного из первых крупных российских банков, «крестный отец красной мафии», как пишет о нем европейская пресса.
Мы договорились, что его имени в своем повествовании я называть не буду. И запись разговора сотру сразу после того, как прослушаю диктофон всего один раз. Должен сказать, что я слово сдержал. Но рассказ своего собеседника и сегодня могу восстановить почти дословно, настолько он меня потряс. Л. был скуп на подробности и детали, нехотя называл фамилии и клички воров, имевших и имеющих до сих пор отношение к российскому «алюминиевому Клондайку». Но картина вырисовывалась по-настоящему страшная. Это история о том, как элита русского криминалитета более пятнадцати лет своими щупальцами все крепче «обнимала» самый лакомый кусок отечественного бизнеса – металлургию.
– Глупо представлять серьезных людей от криминала этакими безмозглыми спортсменами с огромными кулаками и автоматами в руках. Привкус больших денег они почувствовали первыми. Конечно, нужна была некая направляющая сила, своего рода менеджеры от мафии. Если мы с тобой сейчас говорим о Мише и Леве Черных, то талантливее людей такой категории не найти. Они понимали, что надо убрать «саранчу» с улиц, то есть безбашенную братву, которая творила вокруг предприятий настоящий беспредел. Для этого они (братья) приводили своих людей. Одним из таких своих был, например, вор в законе Тюрик. Он разруливал все вопросы, связанные с сибирскими преступными группировками. Пожалуй, его влияние не распространялось только на Саянский и Красноярский заводы. Но, во-первых, в Красноярске вообще воров отстреляла группировка Толи Быкова, там была другая схема работы с представителями преступного мира. А во-вторых, Тюрин был не главным вором в регионе. Были и покруче, как, например, Каро в Нижнем Тагиле. То есть схема взаимодействия так называемых «мафиозных менеджеров» с криминалом была очень запутанна для непосвященных и очень проста и удобна для тех, кто ее создал. Не скажу, что Миша Черный был единственным, кто ее придумал и внедрил. Таких «менеджеров» было несколько. Ну, разве что только он был первым, кто понял – надо разделять и властвовать. Но для разрешения ряда конфликтов иногда «менеджеры» привлекали и более авторитетные силы, как правило, из Москвы. Я хорошо помню, как во время конфликта Олега (Дерипаска) и Мишки (Живило) я по просьбе Сережи Михайлова (Михась) устраивал своего рода телемост между ЦДТ (Центральный дом туриста) в Москве и одним офисом в Европе. Два олигарха должны были решить свои споры, причем в нашем присутствии. Куда им без нас? Сами же просили об этой встрече. Но Олег на «телемост» не пришел. В итоге мировое соглашение по поводу акций Новокузнецкого металлургического завода все равно было заключено, но не без проблем. Я точно знаю, что Живило должны были убить, причем, возможно, обоих братьев – Мишу и Юру. На них был заказ со стороны крупного вора. Под кем тот был, на кого работал, я не скажу. В итоге Живило спас я. Говорю об этом спокойно, кто надо, тот и так об этом знает. На Дерипаску тоже заказ был, причем его сначала хотели убрать руками Татарина, саяногорского мафиози, а затем, чтобы подстраховаться, подключали даже братву из другого региона. Как Олег спасся, я точно не знаю. Говорят, его спас некий Аркадий, предупредивший, что дорога, по которой должен ехать Дерипаска, заминирована. И они тогда выбрали другой маршрут. А вот Черных никто в России не трогал. И не заказывал. И слухи о том, что Черного прессовали спецслужбы, всего лишь слухи. Если бы они хотели, они бы его достали. Так что думай сам, разве именно «погоны» устраивали своего рода криминальные разводки, сталкивая олигархов лбами, или же вообще сами их заказывали? Может быть, это внутреннее дело этих самых денежных мешков? Но никто тебе этого не скажет. Всем жить еще хочется. Аза базар надо отвечать. Но если честно, Миша Черный – талант. Так «построить» криминальные ряды, при этом грамотно объяснив братве их интерес и финансовую долю, – это удел только крупного бизнесмена. Именно бизнесмена. О какой мафии ты говоришь? Тогда у нас в России все можно мафией называть. Просто по-другому бизнес тогда не делался. Отарик Квантришвили, например, был, я считаю, первым по-настоящему крупным российским олигархом-миллионером. Интересовался ли он алюминиевым рынком? Да, как и многие другие. А Антоша Измайловский, якобы погибший из-за неисправности парашюта? Он действительно погиб, но его смерть я лично комментировать не буду. Он кто? Мафиози, бандит? Я считал его бизнесменом. Но вот в этом весь фокус и заключается! Кто его бизнесменом сделал? Миша Черный. Он его «озолотил». А Антон, можно считать, был у него наемным топ-менеджером. Там, правда, неизвестно еще, кто для кого больше сделал. Но мафию надо не среди братвы искать. Где-то в другом месте. В правительстве ведь у этих «менеджеров» все было схвачено. Этих людей, кто там в Кремле решения принимал, ты вычисляй сам. Впрочем, это несложно. Без них ни Черных бы не было, ни «белых». (Смеется.) А главное ведь в нашем деле что? Грамотно «крышу» выстроить над бизнесом. Причем наивно считать, что бандиты ходят и с кого-то там деньги собирают. Они только процент берут. Основные барыши наверх идут. В целом схема такая. Чиновник, который в доле, дает «добро» на фактический захват предприятия. Силовые структуры, которые получают откат, закрывают глаза на грязные деньги, которые идут на покупку контрольных пакетов акций. «Менеджер», то есть бизнес, собирает все бабки при помощи своего криминального отряда, во главе которого стоит либо вор, либо крупный авторитет. Так работал весь алюминиевый рынок целое десятилетие! Другое дело, что бывали и проколы. Например, вор захочет сам стать менеджером и отодвинуть бизнес. Ты, может, не знаешь, но ведь Славу Япончика сдали. Он в Штатах по подставе сел. Слава знает, кто его сдал. Это точно. А за что, я тебе уже почти объяснил. С кем он «раздружился», выясняй сам. Но вот что я тебе скажу: эти «менеджеры» поопаснее и пожестче будут ребята, чем самый отмороженный криминалитет. Они за свои деньги удавятся. И своих могут заказать так же легко, как и чужих. «Бей своих, чтоб чужие боялись» – это их принцип. Примеров тысячи! Так что смотри. Если кого-то в крупном бизнесе убивают, это не обязательно конкурентная война идет. Это кто-то может свои ряды чистить. И вообще зря ты взялся про это писать. Правды в этой истории нет. Грязь одна и кровь. Ни в одном другом бизнесе столько крови пролито не было за всю российскую историю, как в алюминии. Это я тебе говорю. А когда я говорю, я знаю. Обедать будешь?
Мы отправились пешком на улицу Риволи, что в двух шагах от Лувра, нашли там уютный ресторанчик, заказали кофе. Я пытался вернуться к главной теме нашего разговора, но мой собеседник будто не слышал вопросов. Это означало – тема закрыта. Криминальный мир свято хранит свои тайны, пусть даже это тайны давно минувших дней. Впрочем, может быть, дело-то как раз в том, что история братьев Черных не то что не далекое прошлое, а, наоборот, скорее самое что ни на есть настоящее. И секретов в этой истории еще немало.
Мы стали прощаться. К разговору с моим таинственным собеседником в своем рассказе я еще вернусь. В ходе расследования мне будут вновь и вновь вспоминаться его слова, и каждый раз я буду как будто заново открывать для себя их смысл. Например, про принцип «бей своих, чтоб чужие боялись»...
А пока меня ждал двухчасовой перелет на юг Франции и встреча со старинным приятелем Володей Иванидзе, живущим ныне в кантоне Женева. Сменить шумную Москву на тихие альпийские лужайки, к слову, его заставили почти силой. Он спасал свою семью от постоянных угроз и ночных телефонных звонков в квартиру на Маяковке, где когда-то жил. Я прекрасно помнил, как однажды ночью он позвонил мне на мобильный и попросил срочно приехать к нему домой. Там, часа в три утра, я встретил только его перепуганную жену. У подъезда стоял темно-вишневый «форд». Фары машины были погашены. Володи дома не было. Его жена сказала мне, что звонки в дверь начались часов в десять вечера. Звонивший не представлялся. Иванидзе вызвал милицию, но она, как водится, до сих пор «задерживалась». Иванидзе должен был вернуться только около шести часов. Кто всю ночь тогда просидел в том «форде» в старом дворике на Маяковке, я не знаю до сих пор. Володя же вскоре после этого случая, далеко не первого, кстати, уехал из России вместе с женой и детьми.
Иванидзе всю жизнь занимался журналистскими расследованиями. Большая часть его материалов была посвящена алюминиевым войнам и криминальным игрокам на металлургическом рынке. Я еще по телефону предупредил Володю, что говорить мы будем о Михаиле Черном. Особой радости в ответ я не услышал. Но отказать мне Иванидзе не мог. Уж это я знал точно. Все же мы дружили уже более десяти лет. Через два часа он встречал меня в женевском аэропорту..
Частный детектив из кантона Женева
Сидя с друзьями в Доме журналистов в Москве, мы, обычно увидев входившего в бар Володю, в шутку называли его Коломбо. Сходство со знаменитым детективом из телевизионного сериала действительно бросалось в глаза. В своем неизменном бежевом плаще, чуть усталый и задумчивый, Володя всегда и в любое издание, в котором он работал, от «Ведомостей» до «Совершенно секретно» и французской «Ля Монд», приносил сенсационный материал. Он мог месяцами искать какую-нибудь справку или документ, но этот поиск всегда давал нужный результат. Его статьи об алюминиевой мафии каждый раз вызывали скандал. После завершения журналистской карьеры Володя открыл частное консалтинговое агентство, и к нему приезжали за советом многие западные бизнесмены для того, чтобы проверить благонадежность своих российских партнеров. Информация, которой обладал Иванидзе, всегда была на вес золота.
Когда мы заговорили о Михаиле Черном, Володя сразу же меня огорошил:
– А ты знаешь, что братья носят разные фамилии? Интересно, что вообще их фамилия – Черные, но правильно писать Черной. А вот один из швейцарских следователей утверждал, и у Ми-6 такая информация была, что Михаила в паспорт по ошибке вписали Черный. Это ошибка клерка была сделана в паспортном столе в Ташкенте. Сам он теперь везде пишет о себе – Черной, но существуют же документы и деловая переписка, где есть его подпись «Черный». С таких вот загадок начинается его биография. Другая загадка – его стартовый капитал. Они, братья, конечно, были «цеховики». Работали в кооперативах. Под «крышей» комсомола, еще более интересных государственных структур того времени, например КГБ Узбекистана, а также была целая сеть кооперативов, созданных под прикрытием организованных преступных групп. Цель – легализация денег и пополнение воровских общаков. Оттуда, кстати, у Михаила Черного не только первые крупные деньги, но и первые криминальные связи. В начале и середине 1980-х годов наличные деньги играли очень большую роль, банковские переводы никому не были нужны. Ни один кооператив в Узбекистане того времени не мог жить без государственной или криминальной «крыши», которые со временем срослись в единое целое. А налички в Узбекистане было очень много, и в Черных просто вкладывались деньги с целью отмывки криминальных денег. Почему именно в кооперативы Черных? Все зависело от связей. А у них они были. Они не глупые люди, талантливые, с ранних пор знали криминального авторитета, вора в законе Салима. В то же время набирал силу Гафур Рахимов, без которого сейчас бизнес в Узбекистане делать практически невозможно. Он все контролирует. Но они были «под Салимом». У Гафура были уже в то время связи с солнцевскими. Потом эти связи Черные заберут себе. Ведь был у Михаила и Льва целый этап жизни и бизнеса, связанный с угольным бизнесом, в частности, в Кузбассе, где влияние солнцевской ОПГ было особенно сильным. В том числе лично на Амана Тулеева. Вот эти старые узбекские связи тогда Черным и пригодились. То есть с первых своих шагов в бизнесе они шли в одну ногу с криминалом. Кстати, ни о кооперативном движении, ни об угольном бизнесе Черные говорить не любят. А вот чуть позже, уже в начале 1990-х годов, возникла необходимость легализовать капиталы. В собственность войти напрямую было невозможно, можно было только коррумпировать руководство металлургического предприятия, например. Но ведь им хотелось продавать металл, создавать собственные компании и так далее. Тогда у Михаила Черного появляются под рукой первые профессиональные менеджеры, такие, как Джалол Хайдаров. Одними криминальными связями-то уже не обойтись. И вот Хайдаров отмывал бизнес через зародившуюся банковскую сферу и создавал офшоры. Так начинался этап фальшивых авизо. Это были такие «воздушные» деньги, которыми платили на заводах за вполне реальный металл. Схема с фальшивыми, несуществующими деньгами стала работать еще и потому, что чиновникам из Минфина и Госбанка платились сумасшедшие взятки. Вот когда деньги к Черным действительно потекли рекой. Это были миллиарды. Кстати, когда говорят сейчас о «чеченских авизо», это не совсем корректно. Как говорил мне один из оперативников МВД, «чеченцы с пистолетом в руке деньги в мешках, конечно, таскали туда-сюда, но ими же кто-то управлял». Так что дело не в чеченцах непосредственно, а в банковских махинациях. Мало кто знает, что, например, банк «Менатеп» имел отношение к очень многим компаниям, которые фигурируют в делах о фальшивых авизо. Более того, «Менатеп» был постоянным кредитором всех компаний, принадлежащих Черным. Кстати, закона о банках тогда в России как такового не существовало. Поэтому и уголовные дела по фальшивым авизо со временем умирали. Важно другое. Надо было для проведения всех этих сделок создавать легальные компании. Черные были первыми, кто пошел по этому пути. Они были первопроходцами в этом направлении. Они создали компанию совместно с Сэмом Кислиным, начали едва ли не первыми в России применять толлинговые схемы и качать деньги в отстроенную систему офшоров. Это было в то время ноу-хау для России. Многие сделки проходили в рамках Российской товарно-сырьевой биржи, которую открыл Константин Боровой, хороший знакомый Черного. Сама биржа по себе ничего не значила, важно было легализовать сделки по вывозу металла за рубеж через биржу. Боровой тогда с Черными и познакомился. Он им был нужен опять же для легализации сделок и для выхода на мировые рынки. Потом Сэм Кислин им перестал быть нужным. Зачем с ним делиться? Только потому, что у него американский паспорт и официальная налоговая отчетность? Этот этап прошел, и Черные начали работать сами. Кроме того, у Михаила появился очень любопытный партнер, о котором вообще мало что известно. Это Джозеф Карам, против которого затем в Швейцарии было возбуждено уголовное дело за связи с русской мафией (конкретно – с Михаилом Черным). Джозеф создал новую разветвленную сеть офшорных компаний по всему миру, в основном на Кипре и в Швейцарии. После того как она заработала, деньги братьев Черных стало отследить практически невозможно...
К нам подошел официант местного ресторанчика, расположенного прямо в здании аэропорта. Пока мы ждали кофе, Володя достал из своего кожаного портфеля статью, опубликованную им во французской «Ля Монд». Я прочел ее чуть позже. Именно в этом материале впервые всплывает таинственный господин Карам, и не только он. Приведу всего лишь одну цитату...
«В начале 1990-х гг., по свидетельству швейцарской полиции, Михаил Черной создал в Женеве компанию Alpro СА, имеющую сегодня капитал в 2 млн швейцарских франков. Директором компании Alpro является Джозеф Карам, старый партнер Михаила Черного, для которого он создал первые десятки офшорных фирм... На похороны Антона Малевского, бывшего главаря Измайловской мафии, связанной с группой Черного, в Москву были доставлены цветы от имени Карама. Карам обеспечивал связи группы с иностранными банками, в том числе со швейцарским United European Bank. Швейцарская полиция считает, что этот UEB банк занимается офшорными операциями, с использованием „алюминиевых“ и „нефтяных“ денег, для компаний, принадлежащих российским преступным сообществам. Джозеф Карам также руководит швейцарскими компаниями, принадлежащими только „Мише“ Черному, в том числе компанией Blonde Investment».
Володя пообещал мне чуть позже выслать по почте справку, в которой фигурируют все названные в статье компании.
Допив кофе, мы продолжили разговор. Мимо нас по зданию аэропорта сновали люди, но мы никого вокруг не замечали. Володя говорил почти неслышно, вполголоса.
– Криминал всегда был у Михаила Черного под рукой, о «своих» бандитах он никогда не забывал. Тем более что без них выстроить бизнес в России в начале 1990-х годов было невозможно. Хотя я бы сказал, что сам Михаил от них недалеко ушел, где-то даже приобрел их манеры. Мне один швейцарский адвокат рассказывал, что в 1994 году в Лондоне произошел один интересный эпизод. Михаил с женой прилетел в аэропорт Хитроу, устроил там какой-то дебош, и у него при обыске нашли пистолет! Ну станет нормальный человек в Лондон лететь с пистолетом? В Англию Черного, естественно, не пустили. Его спасли адвокаты Льва, которые слетелись в Хитроу чуть ли не со всего мира. Вот такой эпизод, который Михаила, на мой взгляд, очень ярко характеризует. Вообще все криминальные контакты двух братьев как обязанность висели на Михаиле. Более того, со временем он сам, приобретя некую криминальную славу, лично стал угрожать многим своим партнерам по бизнесу. Его любимая фраза, как рассказывали мне лично свидетели, была такая: «Если ты не будешь делиться бизнесом (а Миша, как правило, сразу требовал себе 50 процентов), то всю жизнь тебе придется ходить в бронежилете». Как правило, многие соглашались. Кому хотелось расставаться с жизнью? Ведь угрозы были очень серьезные. Сбежавший от Михаила Черного Джалол Хайдаров до сих пор боится именно Михаила. Хайдаров сейчас находится в Израиле, и это его спасает. Потому что Черный тоже там. И убивать своего бывшего партнера в той же стране, в которой ты живешь, да еще находясь под присмотром полиции, просто глупо и очень опасно. Так что пока Хайдаров относительно спокоен. А вот Михаил Живило, которого Михаил Черный фактически выгнал с Новокузнецкого алюминиевого завода, боится его до сих пор. Поэтому Живило, сбежав во Францию от возбужденного против него в России уголовного дела (напомним, его обвиняли в попытке убийства кемеровского губернатора Амана Тулеева), сразу пошел в ДСТ (контрразведка Франции) и сказал, что его хотят убить. Он назвал фамилию Черного. Это его и спасло, потому что кому бы то ни было убивать Живило в Париже стало проблематично. Хотя, с другой стороны, тебе всегда что-то угрожает, если у тебя есть проблемы с Черным. Слава богу, Живило живет в Париже, с ним пока ничего не произошло. Правда, было одно убийство, которое так или иначе связывают некоторые аналитики с именем Черного. Это убийство американского бизнесмена Феликса Львова. (Здесь Володя имеет в виду многочисленные публикации в российской прессе, в которых имя Михаила Черного с завидной частотой упоминается в связи с этим громким убийством. -Авт.) Тот якобы очень хотел рассказать российским следователям об аферах с фальшивыми авизо. Но не успел. Дело не раскрыто, убийца не найден. Но Михаил Черный мог здорово пострадать, если бы Львов дал показания. Кстати, один швейцарский журналист, Сильвен Бессон, написавший статью о Живило и Львове, очень ярко описал один эпизод, весьма точно характеризующий Михаила Черного.
Следует привести цитату: «В 1998 г. Живило был насильно выдворен из своего сибирского завода в Новокузнецке группой бандитов, нанятых его конкурентами, после того как отказался выполнить непомерные требования местной энергетической компании. В ходе встречи в Париже в 1999 г. Михаил Черный напрямую пригрозил другому непокорному директору завода – Хайдарову. Черный сказал ему: „Было много таких умных людей, как Феликс Львов, но иногда они умирают. Не будь слишком умным. У тебя есть шанс продолжать работать с нами. Некоторые отклоняют мои предложения, но им приходится всю оставшуюся жизнь ходить в бронежилетах. К чему все это? Подумай“».
– Я, кстати, взял интервью у Хайдарова для «Ля Монд», этот материал до сих пор можно найти в российском Интернете. Я дам тебе копию.
На этом месте стоит прервать наш с Володей разговор, чтобы привести цитату из того самого интервью Джалола Хайдарова, взятого Владимиром Иванидзе в Париже. Итак, Джалол Хайдаров – бывший партнер группы Черных. Разговор записан в ноябре 2002 года Владимиром Иванидзе.
«– В начале 2000 г., когда вы порвали с группой Черных, вы встретились в одном московском гранд-отеле с Антоном Малевским, главой Измайловской мафии и компаньоном Михаила Черного. Что он вам сказал?
– Он мне предложил «немного поговорить». Они хотели, чтобы я вернулся в группу. Я им поставил на ноги медеплавильный комбинат УГМК, где они ничего не понимали. И потом, я знал слишком много о группе, о ее методах и о финансовых схемах. Антон Малевский тогда мне сказал: «Если ты не хочешь работать с Черными, работай напрямую со мной: я займусь всем». Потом разговор пошел о другом. Он знал, что я передал документы в МВД (Министерство внутренних дел) и в ФСБ (бывший КГБ) в надежде, что они обеспечат мне безопасность, и он меня предупредил: «Ты не должен этого делать! Никто тебе не поможет, ни Черкесов (тогда номер два в ФСБ), ни Патрушев (номер один в той же службе)»... Когда я работал с Михаилом Черным, то группа каждый год раздавала взяток на сумму от 35 до 40 миллионов долларов. Можно всегда купить судью, губернатора области, решение или закон. В начале 1990-х гг. они убивали. Сейчас они предпочитают отдавать под суд или отправлять в тюрьму. Они все могут... Возьмем пример Антона Малевского. Министерство внутренних дел подчистило все материалы, которые на него имелись. В 1997 г. Анатолий Куликов, тогдашний министр внутренних дел, устроил скандал, разоблачив в Думе Измайловскую группировку, возглавляемую Малевским и Черным. На Малевского был выписан российский ордер на арест и международный ордер на арест. А потом – ничего. Я видел ответ МВД на запрос израильской полиции о предоставлении информации, в котором утверждалось, что Малевский – это честный гражданин и ни в чем не замешан!»
Володя внимательно смотрел на меня, пока я читал интервью Хайдарова. Надо сказать, что именно с этим журналистским расследованием Иванидзе произошла по-настоящему детективная история. Володя в то время публиковался в «Ля Монд». Но 28 ноября 2002 года в Россию очередной номер этой французской ежедневной газеты в розничную продажу и рассылку подписчикам так и не поступил. Вот как писала об этом российская пресса: «Этот номер за 28 ноября 2002 года содержал обширную публикацию итогов эксклюзивного расследования репортеров „Монд“ о довлеющем влиянии мафиозных кланов на государственную власть в России. Этот материал за день до его публикации широко анонсировался французскими СМИ – радиостанциями и телевизионными каналами, получив продолжение уже в виде оживленных дискуссий 28 ноября. Что касается российских СМИ, анонс материала увидел свет всего в двух источниках – NTVra.com и InoPressa.ru. Но NTVru.com, пообещав читателям полный перевод опубликованных в «Монд» статей, уже через три часа вообще убрало анонсы со своего сайта, так и не выполнив обещания. InoPressa.ru ограничилась сокращенным вариантом перевода, который не давал возможности, по мнению автора статей Владимира Иванидзе, ощутить глобальность происходящего в России процесса».
Угрозы Хайдарову со стороны его врагов, насколько я знал, после публикации материала в российском Интернете возобновились с новой силой. Володе тоже звонили несколько раз, предлагая «забыть эту тему».
Теперь я все более отчетливо понимал, почему Иванидзе решил сменить страну проживания. В кантоне Женева он чувствовал себя более безопасно, нежели в двухкомнатной квартире на Маяковке в центре Москвы.
Иванидзе тем временем продолжал свой рассказ:
– Вообще это было страшное время – 1994 год, например. Ведь Миша и сам побаивался. Мне Джалол Хайдаров рассказывал, что он видел в офисе Черного на Ростовском переулке в Москве. Там в бизнес-офисе сидели автоматчики и снайперы. У Черного была целая армия. Он готовился к войне. Все могло произойти, ведь алюминий приносил бешеные деньги. Говорят, что Черного напугало убийство Отари Квантришвили, который вдруг решил заняться алюминием. И тогда Миша уехал в Израиль. Это, пожалуй, единственный случай из известных, когда Миша выглядел испуганным. В остальном он очень крутой. Важно понимать еще одну вещь. Черной силен не только тем, что он имеет такую криминальную славу и с некоторых пор сам «крышевал» бизнес. Но еще и тем, что с начала 1990-х годов его империя имела все необходимые «атрибуты» силы – связи с правоохранительными органами, свои люди в правительстве (таким человеком у Черного был вице-премьер Олег Сосковец), директора предприятий, ну и, собственно, криминал. Сначала была узбекская мафия, которая дала выход на Москву, затем солнцевская группировка, прикрывавшая, например, транспортировку металла и угля внутри страны, и, наконец, Измайловская ОПГ во главе с Антоном Малевским. Кто решал проблемы в Саянах или в Красноярске? Либо привозимый, «экспортный» криминал из столицы, либо партнеры, которых надо было брать, пусть даже на некоторое время, из «местных». В этом смысле показателен пример Красноярска. Черный фактически за руку привел на Красноярский алюминиевый завод Анатолия Быкова, по кличке Бык (в этом Черному помогали Измайловские и узбекский вор в законе Салим), тот силовым путем расчистил город и завод от «синих», то есть от уголовников. И стал в некотором роде «наемным менеджером», а всем заводом управлял Черной. Другое дело, что потом ситуация изменилась и Быков стал вообще никому не нужен. Кстати, Михаилу Черному долговременные партнерские отношения вообще никогда не были нужны. Взять его партнерство с Березовским. Они то ссорились, то мирились. Березовский постоянно лез в политику. А Черному это не нравилось. На время они разошлись, сейчас опять сходятся. Немного другая история партнерства – отношения Михаила Черного и Вячеслава Иванькова, вора в законе по кличке Япончик. Япончика, как известно, в партнеры не выбирают, он сам приходит, как налоговая инспекция. Я думаю, Черной понимал, что Иваньков за своей воровской долей к нему придет. И когда они сошлись, а это произошло, по моим данным, еще в Москве, до отъезда Иванькова в США, Миша сразу понял, что ему эта «дружба» не очень выгодна. Надо было делиться. И никакая «крыша» помочь уже не могла. Поэтому я склонен полностью поддержать версию о том, что Черной мог посодействовать аресту Япончика в США при помощи российского МВД. Связи-то у Миши были большие. Вот такая история взаимоотношений. Но самая интересная история партнерства – это история ссоры Михаила и Льва, то есть двух родных братьев. Я уверен, что они не ссорились вовсе. Просто когда в России началась поддержанная правительством и инспирированная МВД кампания против толлинга и компании TWG, Михаил придумал простую схему. Пусть TWG будет «плохой» компанией с иностранным капиталом (ее в 1999 году в итоге изгоняют из России), Лев дружит с руководителями TWG, братьями Рубен, а, значит, он должен уйти вместе с ними, я же, Михаил, – истинный патриот и остаюсь в российском бизнесе. Вот такая игра. Аналогичная ситуация складывалась у Черного в Казахстане. TWG изгоняют оттуда, закрывают банки, принадлежащие братьям Черным, например, «Залог-банк». Казалось бы, это конец империи. А где Черные? В Израиле! Это был бы финал истории, если бы братья не «поссорились». Их фиктивная ссора дала бизнесу второе дыхание. Я думаю, что Миша еще всплывет. Я уверен, что это произойдет, да и уже происходит в Восточной Европе и на Украине. У Черного везде остались свои люди, в российском «Газпроме», например. Можно много примеров привести. А есть и свои «менеджеры». Они управляют его бизнес-проектами в Венгрии, Румынии, Австрии. Это Яков Голдовский, его правая рука. Не надо забывать, что и свою металлургическую империю Михаил Черной создал, находясь фактически за границей, в Израиле. Ему все равно где жить. Он всегда найдет чем заняться. Потом у него есть правило: деньги должны работать. Он недавно заявил, что его состояние составляет около миллиарда долларов. При этом он никогда нигде не значился, ни в одной компании, он не акционер, он на бумаге – никто. Но у него же есть миллиард. Значит, мы скоро о нем еще услышим...
Мы расстались с Володей ночью. Аэропорт был почти пуст. Мне нужно было возвращаться в Париж. Через два дня Иванидзе прислал мне несколько обещанных документов. Один из них заслуживает особого внимания. Это – информационная справка о родственниках и самых близких партнерах Михаила Черного, о которых до этого никто в России ничего не знал и данную информацию не публиковал.
Адреса, пароли, явки
«Имя Тупиковой Анны Аркадьевны, жены Михаила Черного, впервые появилось в полицейских источниках после 1994 года, когда произошел известный инцидент в лондонском аэропорту. Михаил Черный и сопровождавшая его жена были выдворены (их не впустили в страну), так как британские власти считали, что Черный является важным представителем российской организованной преступности и использует фальшивые польские паспорта и водительские удостоверения. Эти документы были обнаружены на австро-швейцарской границе в одном „подозрительном“ автомобиле, за которым, очевидно, давно велось наблюдение. Кроме фальшивых документов на самого Михаила Черного в машине обнаружили документы, предназначенные Анне Тупиковой. Эти документы послужили одной из причин, по которой Михаил Черный был арестован в Швейцарии зимой 1996 года. Его продержали в тюрьме три дня, допрашивали, а затем выдворили в Израиль, лишив права находиться на территории Швейцарии. В российской прессе имя Тупиковой практически не упоминается. Так же как и ее брата – Дмитрия Тупикова. Тем не менее оба играли определенную роль в делах самого Михаила Черного. Хочу подчеркнуть, что фамилия Михаила пишется именно как Черный, а не Черной, в отличие от его братьев Льва и Давида. Дмитрий и Анна Тупиковы жили в Узбекистане и переехали в Москву вместе Михаилом Черным. Согласно источникам, Тупикова с 1994 года постоянно жила вместе с Черным в Израиле. Однако она стала учредителем нескольких компаний в Москве.
Тупикова Анна Аркадьевна.
Последний известный московский адрес Тупиковой указан в базе данных Московской регистрационной палаты: город Москва...
16 июля 1997 года в Москве была зарегистрирована компания «Общество с ограниченной ответственностью „Компания Марка“», в которой учредителем стала Тупикова. Счета компании открыты в банке МДМ, который к моменту регистрации компании уже полностью контролировался группировкой Михаила Черного. Директором компании стал Дронов Олег Владимирович.
Дронов также выходец из Узбекистана, паспорт выдан в Ташкенте, в апреле 1977 года. В первой половине 1990-х годов, перед тем как возглавить компании жены Черного, Дронов являлся руководителем Ассоциации «Международная солидарность», Фонда народной дипломатии. Ассоциация была зарегистрирована в конце 1980-х годов в Москве по адресу: улица Герцена, дом 60, корпус 2.
Насколько можно судить, Дронов являлся учредителем в нескольких предприятиях, созданных под крышей фонда, который, в свою очередь, был создан в последние годы советского времени как одна из «альтернативных» структур с огромным бюджетом и неясными задачами. Достоверно лишь, что Фонд народной дипломатии дал «приют» и сотрудникам бывшего КГБ. Однако весьма вероятно, что в данном случае мы имеем дело с обычной схемой отмывания криминальных денег (как и денег «партии») через создание предприятий при всевозможных перестроечных фондах.
Другая компания Анны Тупиковой, которую формально возглавлял Олег Дронов, – это АМГ-2. Название соответствует сорту алюминиевого сплава. Общество с ограниченной ответственностью АМГ-2 было зарегистрировано в Москве 21 июля 1997 года по адресу: улица Донская, дом 7, телефон 917-78-32. Учредителем стала Анна Тупикова, жена Михаила Черного.
Тупиков Дмитрий Аркадьевич.
Тупиков является родным братом жены Михаила Черного Анны Тупиковой. Очень важный источник, в прошлом – из ближайшего окружения Черного, сообщает, что Тупиков является наркоманом со стажем и тесно связан с лидерами подольской преступной группировки, входящей в измайловскую преступную организацию. Тупиков, вместе с ближайшим партнером Черного Искандером Махмудовым, стал учредителем Товарищества с ограниченной ответственностью «Трейд Сток». Кроме того, Тупиков являлся (или все еще является) соучредителем в частном охранном предприятии «Камелот», зарегистрированном 13 июля 2001 года в Москве по адресу: Большой Афанасьевский переулок, дом 41, телефон 259-89-98, руководитель Муранов Леонид Сергеевич».
Переданные мне Володей документы важны, прежде всего, тем, что впервые проливают свет на хитроумную паутину, которую сплел для своего бизнеса Михаил Черный, создавший десятки компаний, фирм, офшоров, через счета которых и крутились все «алюминиевые» деньги страны. Масштаб его деятельности действительно поражал. Огромное количество людей, фирм, счетов, доверенных лиц, разбросанных по всему миру. И он сам – в центре паутины. Все эти документы полностью разрушали миф о том, что Михаил Черный якобы отошел от дел в середине 1990-х годов и преспокойно жил все это время на свои миллиарды в Израиле. Не может такой человек выйти из большой игры!
Меня же больше всего заинтересовало два обстоятельства. Во-первых, я понял всю безуспешность попыток найти хоть какой-нибудь документ, подписанный самим Черным собственноручно. Таких документов просто не существует в природе! Весь его бизнес, все компании были зарегистрированы на родственников или партнеров, а сам Михаил свою подпись нигде не ставил. Вот он, «менталитет цеховика», из-за которого Черный и пострадал! Во-вторых, меня все больше стал интересовать эпизод на швейцарской границе. Зачем миллионеру, владельцу целой алюминиевой империи нужен фальшивый паспорт, тем более польский? И что это вообще за детективная история, о которой писал в своей статье Александр Грант, а теперь мне рассказал Иванидзе? Я знал, у кого это можно уточнить.
Из Парижа я срочно позвонил в Москву. Как я и надеялся, адвокат Александр Добровинский обещал мне продолжение разговора! К моменту нашей с ним очередной встречи я нашел информацию об инциденте с паспортом. Причем в открытых источниках. Российская и европейская пресса так писала об аресте Черного: «Правоохранительные органы ряда европейских стран, в том числе Великобритании и Швейцарии, неоднократно подозревали Михаила Черного в отмывании криминальных денег и связях с организованной преступностью. В декабре 1996 года он был арестован в Швейцарии, где его в течение трех дней допрашивали в качестве подозреваемого по делу об организованной преступности в России. Он подозревался в связях с известным криминальным авторитетом Алимжаном Тохтахуновым, он же Тайваньчик. Примерно в то же время британскими спецслужбами была проведена операция „Копперфильд“, в результате которой были установлены устойчивые связи между Михаилом Черным и Вячеславом Иваньковым, по кличке Япончик, который считался „крестным отцом“ русской мафии в Америке. В ходе операции сотрудники британских спецслужб обнаружили, что львиная доля телефонных звонков из офиса компании Черного Trans World в Лондоне была сделана в адрес российских мафиози, занимающихся отмыванием денег, контрабандой и иной преступной деятельностью. В итоге Великобритания закрыла Михаилу Черному въезд на территорию страны».
Теперь я точно знал: если адвокат, еще один очень хороший приятель Черного, расскажет мне всего лишь про невинный инцидент с поддельным паспортом, значит, дело точно не в нем! Все как раз наоборот. Ведь по официальной версии, Черному запрещен въезд в США, Швейцарию, Францию, Великобританию, США, Канаду, Болгарию, Казахстан, Узбекистан и еще в более 25 цивилизованных стран из-за подозрений в связях с организованной преступностью и отмыванием криминальных средств!
Шарль де Голль
Этот парижский аэропорт – один из самых крупных в Европе. По вместимости уступает только Хитроу в Лондоне и транзитному авиадворцу во Франкфурте. Кого только не встретишь в Шарле! Вот готовится к посадке на рейс российский модельер Слава Зайцев, как всегда экстравагантный и неповторимый, а вот мимо гордо шествует знаменитый адвокат Дима Якубовский вместе с охранником из какого-то фильма ужасов.
Мы с моим знакомым Л. сидим за столиком в маленьком уютном баре, откуда виден зал отлета рейсов в Москву.
– Здесь неделю посидишь, весь московский бомонд и встретишь, – говорит он. – Они же все сюда летят – кто за советом, кто за деньгами, деньги-то их тоже хранятся здесь или неподалеку – в Швейцарии. Вон видишь, жена Алексея Кудрина улетает. А ведь всего четыре дня назад ее один мой друг на Бонд-стрит встретил (одна из самых известных улиц в торговой части Лондона, где расположены самые дорогие и модные магазины. – Авт.). Так что все к нам в гости каждую неделю наведываются. Впрочем, многие из них здесь уже живут. Кто в городских апартаментах, кто в собственных замках.
За то время, которое я провел с Л. в Париже, у меня было исписано четыре блокнота, закончились чернила двух ручек и стала раскалываться голова. Это была самая интересная и информационно насыщенная командировка за несколько последних лет. Жаль только, что все то, что я услышал, увидел и записал, можно превратить разве что в эту книгу. Жанр – криминально-политический триллер. Потому что, если писать все как есть, по-честному, никто это не опубликует. Потому что тут меняй фамилии, не меняй, многое настолько очевидно и неприглядно, что всему российскому «политическому и экономическому бомонду» никогда не отмыться...
Польский паспорт
Как всегда, Александр Андреевич Добровинский встретил меня в холле своего роскошного офиса. С сигарой в руках, в дорогом костюме с неизменной бабочкой вместо галстука. Я сел в кресло напротив его стола. На мгновение мне показалось, что с первого нашего разговора не прошло и пяти минут, хотя минуло почти полгода.
Добровинский, услышав про швейцарскую границу и про подозрения швейцарской полиции, ничуть не удивился. Он знал, что раскопать этот эпизод из биографии его хорошего знакомого мне не составит особого труда. Александр Андреевич внимательно посмотрел на меня, как будто стараясь прочитать по моему лицу, что еще я успел узнать, и, чуть откинувшись на спинку кресла, прикрыв глаза, начал рассказ. Я видел, что он взвешивает каждое слово.
– Что касается так называемого криминального шлейфа, который до сих пор преследует Черного, то заметьте: он не был задержан никогда и нигде, кроме двух инцидентов. Один раз – в Швейцарии, где у него оказался польский паспорт. Но кто из нас в те годы не мечтал иметь какой-нибудь другой заграничный паспорт, чтобы упростить движение по миру! Второй раз – это проблемы с законом, которые возникли у него в Израиле из-за покупки телекоммуникационной компании. (Скандал в Израиле всплывал в моих интервью с совершенно разными людьми все чаще. Я решил детально изучить эту историю чуть позже. – Авт.) И все. Больше его никто за руку нигде не поймал, несмотря на объемистые досье спецслужб всего мира, где Михаил значится как «глава русской мафии». Я читал эти документы. Там обычный набор: отмывка денег, проституция, оружие и наркотики. Но, во-первых, зачем ему заниматься организацией проституции и наркотиками, если в его руках была целая алюминиевая империя и куча денег. Во-вторых, его же так и не посадили!
Мне не показались эти аргументы достаточно убедительными. Но я услышал и то, что ожидал: опять эту версию про «невинную» шалость с польским паспортом. О том, что швейцарскую полицию интересовала связь Черного с Тайваньчиком, Добровинский решил, видимо, мне не говорить. Интересно, что чуть позже мне удалось найти рассказ самого Черного про тот неприятный эпизод с поддельными документами. Вот что рассказывал алюминиевый олигарх:
– С паспортом была одна-единственная реальная проблема. В начале карьеры бизнесмена я совершил ошибку. Тогда у меня был польский паспорт, который я сделал, чтобы проще было ездить за границу, его обнаружили. Но за это я уже понес наказание – мне закрыли въезд в Лондон. А после этого началось: был фальшивый польский паспорт, и тут же приписали про колумбийский, парагвайский, разные другие паспорта. В Америку хочу поехать, но тоже не дают визу.
О причинах, по которым США не пускают к себе Черного, я уже знал. Рассказ Саши Гранта очень четко объяснял позицию властей США. О Лондоне же стоило узнать поподробнее.
Английские спецслужбы – одни из ведущих в мире. Я был уверен, что фигурой Черного интересовался не только Скотленд-Ярд из-за инцидента в лондонском аэропорту и историей с польским паспортом, но и Ми-5, и Ми-6 (разведка и контрразведка). Не могли они не обратить внимания на попытки столь информированного источника олигарха, бизнес которого долгое время был связан именно с английской компанией TWG, въехать в страну! Но об этом чуть позже.
Добровинский не удивился, когда я рассказал ему о тех документах, которые мне передал Иванидзе, и о Джозефе Караме – разработчике офшорных схем. Адвокат конечно же знал, что фамилия Черного не фигурировала ни в одном официальном документе.
– Да, меня смущало, что Михаил нигде не был акционером официально. Он был «королем» «черного» бизнеса, «королем» офшоров. Да он и не один был такой. Он мне однажды нарисовал на трех огромных листах ватмана свои сети офшорных компаний. В конце концов, показал на одну какую-то и сказал: «Вот от этой компании я получаю деньги». Да в этой схеме разбираться нужно было несколько дней, я половины там не понял. Для цивилизованного бизнеса все это вообще нонсенс. От такой манеры бизнеса у Михаила и были проблемы на западных рынках и в других странах вообще. Такая же история с криминалом. Многие лидеры криминальной России легализовались, кстати. Михаил, которого упорно связывают с этим миром, – нет. В те годы, когда зарождалась его империя, государство не могло обеспечить защиту бизнеса, поэтому появлялись «крыши». У всех так было. Возникали разные контакты – с Быковым в Красноярске, например. Но это не была история партнерства. Он Черному стал мешать. Быков играл в свою игру. Рубены – тоже. Это очень сложный клубок взаимоотношений. Такой был бизнес. Запутанный. Наконец, была же еще ссора с братом Львом. Я при ней фактически присутствовал. Это 1997–1998 годы. Они делили прибыль, считали расходы. Ссора была очень жесткой и серьезной. Михаил получил отступные деньги и доли в маленьких на тот момент компаниях. Вот и все. Но Михаил ведь на этом не кончился как бизнесмен. Он был как паук, как магнит в центре крупного бизнеса. Можно было сказать, что он и сам был в этом смысле «крыша» для множества проектов и людей. Такие люди в одночасье не пропадают. По крайней мере, в тот момент никто бы не сказал, что его бизнес закончился.
Добровинский взял в руки сигару, аккуратно срезал кончик и прикурил. Я же в этот момент вспомнил интервью Михаила Черного, которое он дал одной из российских газет. В нем Черный впервые рассказал о ссоре со своим братом. Для многих эта история до сих пор покрыта мраком. Более того, те, кто внимательно, как, например, Иванидзе, изучал бизнес-биографию братьев Черных, искренне считают, что «ссора» была выдумана для того, чтобы развести активы в разные стороны. Сам же Черный настаивал на версии настоящей ссоры и отступных, которые ему в ее итоге достались...
«– Насколько верны данные, что за акции вам заплатили 400 миллионов долларов? (Спросил Черного кто-то из журналистов.)
– Эта цифра близка к действительности. На протяжении пяти лет совместной работы с алюминиевыми заводами я не получал дивидендов, так что полученные средства вполне мне их компенсировали.
– С братом сейчас общаетесь?
– Конечно. Но был период, когда меньше общались, когда было все это напряжение. Бизнес был однозначно разделен, но почему мы должны были прерывать общение? Да, может, были и остались какие-то внутренние чувства обид. Каждый считал, что он прав. Сейчас я думаю, что ни я, ни он не были правы. Главное, что я никогда не вел борьбы с ним. Если бы он тогда сказал: «Я их оставляю и ухожу с тобой», я бы ему просто подарил все. Семейный бизнес всегда чреват какими-то ссорами, поэтому я думаю, что его лучше и не делать вместе».
Итак, именно после этого семейного конфликта в середине 1990-х годов Михаил и вывел все свои активы из России. Что же было дальше? Если ссора с братом действительно имела место, то после 1997 года Михаил Черный должен был фактически заново выстраивать свою алюминиевую империю. Что, как мы знаем, сделать он так и не сумел. Сейчас Черный уже не казался мне таким всемогущим спрутом, который в конце 1980-х – начале 1990-х годов в одиночку реализовывал самые масштабные экономические проекты в стране. Может быть, действительно его звезда закатилась? По крайней мере, находясь в Израиле, Черный толком не реализовал ни одну из своих, столь расхваливаемых его знакомыми, «гениальных идей»...
Глава 11
Читать бесплатно другие книги:
