Трын-трава за бешеные бабки Хрусталева Ирина
– Кажется, начинается, – проворчала Ирина.
– Что ты имеешь в виду?
– Продолжение твоего необдуманного поступка, вот что я имею в виду, – сердито посмотрев на подругу, проговорила Ира.
– Что ты заранее каркаешь? – ощетинилась Катя.
– Я не каркаю, а говорю то, что есть! Как ты думаешь, кто это приходил к тебе сюда?
– Откуда мне-то знать? – развела Катя руками.
– А я знаю, прямо шкурой чувствую, что это из-за ребенка! Или еще хуже – из-за твоей командировки.
– Да с чего ты взяла?
– А вот увидишь! Ты своих приятелей всех наперечет знаешь, да и я с ними знакома, но вот под описанную соседкой внешность не подходит ни один.
– Ну и что из этого следует?
– Поживем – увидим, – ушла от ответа Ирина и принялась за еду. – Оставь пока в покое свои догадки и предположения, ешь садись, – сказала она и, подавая пример подруге, засунула в рот большой кусок мяса.
– Что-то у меня аппетит пропал, – нахмурилась Катя. – Если эти незнакомцы приходили действительно из-за ребенка, тогда я вообще отказываюсь что-либо понимать! Он пробыл у меня всего сутки. Внезапно появился и так же внезапно исчез. Я ничего не понимаю, Ириш, – потрясла она головой. – Я понимаю, что подкидывают детей так, чтобы не увидели того, кто это сделал. Но почему его забрали так же втихаря? И потом, мне не дает покоя одна мысль. Как они могли войти в мою квартиру? Если поверить твоим словам и я все же забыла закрыть дверь, то почему меня не разбудили или хотя бы не оставили записку?
– Успокойся, Кать, значит, так обстоятельства сложились, – пробовала успокоить подругу Ирина.
Та совершенно ее не слушала и продолжала ворчать:
– Не было печали, черти накачали! Может, ты была права и я сделала большую глупость, что не обратилась в милицию?
– Что теперь об этом говорить? Дело-то уже сделано. Будем надеяться, что мальчик у своей мамочки и чувствует себя совершенно счастливым. Ты не нервничай раньше времени, позвонишь Ленчику, может, он действительно сумеет что-то узнать, а сейчас успокойся.
– Ты же совсем недавно меня отговаривала от каких-либо действий, а теперь сама про Ленчика заговорила. Что это с тобой? – удивленно спросила Екатерина и с подозрением посмотрела на подругу.
– Я передумала. Могут у меня меняться мнения или не могут? Не нравится мне визит этих двоих типов. Но ты все равно успокойся и не нервничай, подождем, что Ленька раскопает.
Прислушавшись к совету подруги, Катя решила успокоиться, хотя бы на время, и принялась за завтрак. Она неторопливо жевала, о чем-то сосредоточенно задумавшись.
– Кать, у тебя лицо сейчас как у маньяка, который обдумывает, как ему пришить очередную жертву, – хохотнула Ирина.
– Ты знаешь, я опять вспомнила события, которые произошли со мной в командировке. Сейчас разберусь с подкидышем, и нужно будет вплотную заняться клиникой. Вдруг те двое именно по этому поводу, а не из-за ребенка? Черт, мне совсем это не нравится, нужно срочно что-то делать!
– И что ты собираешься делать?
– Обычную работу, – пожала Катя плечами, – вести расследование.
– Не боишься?
– Боюсь, – кивнула Катя.
– Тогда брось и забудь, – упрямо повторила Ира.
– Слушай, ты что, идиотка? У тебя семь пятниц на неделе, сама уже не знаешь, что говоришь! То делай, то забудь!
– У меня уже все в голове перепуталось. Боюсь я, поэтому и прошу, чтобы ты отказалась от расследования.
– Не могу.
– Почему?
– Забыла? Меня же хотели убить, значит, там все очень серьезно.
– Поэтому и говорю – забудь!
– Нет, – упрямо проговорила Катерина. – Ты же знаешь, это не в моем характере. Мне наглым образом бросили вызов. И ты думаешь, что я должна это проигнорировать? Не буду скрывать, что мне страшно, – откровенно призналась Катя. – Но еще страшнее ничего не делать и не знать, чем все это в конце концов может закончиться. Где гарантия, что меня теперь оставят в покое? Нет, Ириша, я должна что-то сделать. И потом, у меня уже созрел замечательный план.
Катя не успела сказать, что за план созрел в ее голове, потому что в это время зазвонил телефон. Девушка поднялась из-за стола и прошла в комнату, где стоял аппарат.
– Алло, слушаю вас.
– Катя, никуда не уходите из дома, я сегодня попробую к вам приехать, – сказала какая-то незнакомая женщина и тут же отключилась. Екатерина ошарашенно посмотрела на трубку и перевела взгляд на Ирину, которая вошла в комнату следом за подругой и остановилась у порога.
– Что? Кто это? Что тебе сказали? – увидев растерянное лицо подруги, затараторила Ирина.
– Звонила какая-то женщина. Сказала, чтобы я не уходила из дома, она попытается приехать.
– А почему ты так испугалась?
– У нее был очень странный голос, – пробормотала Катя, – очень напуганный. Мне кажется, что ее голос похож на тот…
– На какой тот? – не поняла Ирина.
– Ну, на голос той женщины, которая мне звонила и сказала, что она няня мальчика!
– Ну и что? Я бы тоже была напугана, если бы чужого ребенка от родителей уперла. Да еще посторонней бабе подкинула!
– Ира, не говори глупости. Она этого мальчика спасает от какой-то опасности! Мне кажется, она думает, что ребенок до сих пор у меня. Ой, Ира, что же это делается?! Кто тогда ребенка утащил?! Что делать-то?! – растерялась Катя.
– Что ты паникуешь раньше времени? Она же тебе ничего сейчас не сказала по поводу мальчика?
– Нет, по поводу мальчика она ничего не сказала.
– Вот и успокойся, приедет – и все выяснится. Поставь глаза на место, они у тебя сейчас из орбит выскочат! Радоваться должна, что наконец-то сейчас все узнаешь, а не паниковать, – проговорила Ирина нравоучительным тоном.
В ожидании прошел практически весь день, но неизвестная женщина все не появлялась.
– Почему она не приехала? – размышляла Екатерина.
– Мало ли, может, ее непредвиденные обстоятельства задержали. Времени еще не очень много, приедет, – пыталась успокоить подругу Ирина.
Катя нетерпеливо подошла к окну и начала пристально всматриваться в темноту. Двор освещали всего два фонаря, один у подъезда, другой – чуть поодаль. Пока Кати не было в Москве, здесь обильно выпал снег. Он сверкал в свете фонарей, искрясь и переливаясь. Хотя был уже конец ноября и через несколько дней должна была наступить настоящая зима, Катя знала, что этот чистый первый снег все равно растает. Так бывает всегда, и Кате было немного грустно, потому что она любила зиму больше всех остальных времен года. Катя нервно потирала руки, не отрывая взгляда от дорожки, ведущей к ее подъезду, а потом, повернувшись к Ире, сказала:
– Дай сигаретку, что-то нервничаю я.
– Давай покурим, если тебя это успокоит. – Ирина пожала плечами и пошла в прихожую, где висела ее сумочка.
Она принесла пачку сигарет и зажигалку. Екатерина поставила стул у окна и присела так, чтобы не выпускать из поля зрения двор. Прошло более сорока минут, и тут девушка увидела женщину, которая быстро пересекала двор. Катя вскочила с места и начала пристально наблюдать за ней. Женщина почти бежала, прижимая руки к груди. Она несколько раз оглянулась и вдруг как-то странно взмахнула руками и упала. Со стороны это выглядело так, будто женщина поскользнулась. В это самое время из соседнего подъезда вывалилась толпа молодых парней. Они остановились и посмотрели на женщину. Та, как упала, так и оставалась лежать. Катя увидела, что в сторону метнулась чья-то тень. Наконец до девушки дошло, что случилось что-то ужасное, и она опрометью бросилась к двери. Ира посмотрела на подругу недоуменным взглядом и побежала за ней.
– Катя, что случилось? Куда ты несешься, как очумелая? – еле поспевая за подругой, закричала Ирина.
Екатерина, как была, в домашних тапочках, почти раздетая, неслась по лестнице, перепрыгивая сразу через три ступеньки. Еле дыша, она выскочила во двор и подбежала к женщине, распростертой на снегу. Парни обступили ее и о чем-то переговаривались.
– Что здесь случилось, ребята? – прерывающимся голосом спросила Катя.
– Да вот, мы вышли, а она лежит. Смотрим, не двигается и кровь. Нужно в «Скорую помощь» позвонить, видно, головой ударилась, разбилась.
Катя наклонилась над женщиной и увидела, как под ее головой расплывается кровавое пятно. Она невольно вздрогнула, узнав лежавшую на снегу женщину с окровавленной головой, и сглотнула подступивший к горлу комок.
– Боже мой, это же… – Катя бросилась на колени и начала быстро расстегивать на женщине пальто, чтобы послушать сердце.
Дрожащими руками она нащупала какой-то предмет и увидела маленькую дамскую сумочку. Нагнувшись к груди женщины, Катя, незаметно вытащив сумочку, сунула ее себе за пазуху. Про себя она подумала: «Докатилась, воровством уже занимаюсь. Но это для пользы дела», – тут же сама себя успокоила она.
– Может, «Скорую помощь» вызвать? – снова сказал кто-то из ребят, так и продолжавших стоять плотной кучкой.
– Врачи, наверное, ей уже не помогут, – вставая с колен, проговорила Катя. – Нужно позвонить в милицию.
Один из парней склонился над женщиной и тут же испуганно отпрянул.
– Вот вы и позвоните, – сказал он дрогнувшим голосом, – а нам не очень охота с ментами дело иметь.
– Но ведь вы все видели, вы должны быть свидетелями, – растерянно проговорила Катя, оглядываясь по сторонам.
– Ничего мы не видели! Выходим, а она уже лежит. Нет, дамочка, вы как хотите, а мы лучше пойдем. Затаскают, если что, не очень-то нам это нравится. Знаем, как с нашей милицией дело иметь, еще и нам это дело пришьют! Им лишь бы план по поимке преступников выполнить, а кто, что, не очень-то они разбираются, – возбужденно проговорил один из парней.
– Я прекрасно все видела в окно и знаю, что вы здесь ни при чем, – нахмурилась девушка. – Что они вам могут пришить?
– Не дураки же мы! Эту бабу, видно, пристрелил кто-то. Гляньте на череп сзади – почти половину снесло, при простом падении так не разобьешься. Сваливаем, ребята, отсюда, мы ничего не видели и ничего не знаем! Разбирайтесь здесь сами, как хотите, а у нас времени нет, – проговорил парень, и после его слов ребят как ветром сдуло.
Катя с Ириной остались рядом с телом в одиночестве. Екатерина растерянно оглянулась и увидела, что в окнах мелькают любопытные лица. Она почувствовала, что ее кто-то тащит за рукав, и увидела испуганное лицо подруги.
– Давай и мы уйдем, Катюша, из дома позвоним в «Скорую помощь», а уж они пусть милицию вызывают. Скажем, что в окно видели, что женщина упала и не поднимается, – заикаясь, пролепетала Ира и с новой силой потащила подругу к подъезду.
– Все соседи в окна видели, что мы были во дворе, – пробормотала Катя, но за Ирой все же пошла, поминутно оглядываясь на распростертое тело. Лицо молодой женщины было бледным, с синюшным оттенком и в свете фонаря казалось одного цвета со снегом.
– Ну и что? – продолжала говорить Ирина. – Скажем, выбежали, посмотрели, решили помочь женщине и вызвали врачей. Пойдем быстрее, Катька, страшно мне!
Девушки вернулись в квартиру, и Катя вытащила из-за пазухи сумочку. Она дрожащими руками раскрыла ее и заглянула внутрь. Ирина в это время названивала в «Скорую помощь» и ничего не видела.
В руках у Екатерины оказались паспорт на имя Большаковой Юлии Константиновны, кошелек с деньгами, носовой платок, мобильный телефон, пудреница и губная помада. Связка ключей лежала в кармашке, который был расположен на внешней стороне сумочки. Катя нахмурила лоб.
– Ира, иди сюда, – крикнула она подруге.
Та только что дозвонилась в «Скорую помощь» и диктовала диспетчеру адрес.
– Сейчас иду, – крикнула она в ответ и продолжила говорить с диспетчером: – Нет, я эту женщину не знаю, она не из этого дома. Если только квартиру у кого-нибудь снимает? Я ее впервые увидела… Да, она до сих пор лежит и не поднимается… Я не умею оказывать первую помощь, и потом, я ужасно крови боюсь, а там ее целая лужа… Да, приезжайте, пожалуйста… Как только я увижу вашу машину, сразу же спущусь во двор, – проговорила Ирина, положила трубку и прошла на кухню, где сидела Катя. – Ты что меня звала? – спросила девушка и уставилась на кучу предметов, лежащих на столе. – Что это?
– Это было в сумке у той женщины.
– Ты что, сперла все это из сумки?! – округлила глаза Ирина.
– Выражайся осмотрительнее! Не сперла, а взяла, всю сумочку. Эта женщина шла ко мне. И потом, я думала, что в сумочке может быть что-то такое, что прольет на эту историю хоть капельку света.
– А вдруг это совсем не та женщина и шла она совсем не к тебе?
– Я уверена, что это она, потому что знаю ее, – хмуро проговорила Катя.
– Как знаешь?! Откуда?! – опешила Ирина.
– Это племянница Евдокимова, мне ее показала одна женщина на кладбище.
– Елы-палы, час от часу не легче, – охнула Ира и присела на стул. – Что же теперь делать? Ее же застрелили! Мамочка моя, что будет-то теперь? – стонала она, то зажимая рот рукой, то выкатывая глаза от ужаса.
– Прекрати немедленно! – шикнула на нее Катерина. – Что ты распричиталась, как баба над покойником? Без тебя тошно! Давай лучше как следует посмотрим, что имеется в сумочке, может, какую ниточку найдем, за что уцепиться можно будет.
– Ничего я смотреть не собираюсь, – вспыхнула Ирина. – Сейчас приедет милиция, и ты отдашь им эту сумочку! Убийство – дело нешуточное, им самим всякие улики понадобятся.
– Сначала я проверю, а потом и отдам, – упрямо проговорила Катя и начала перебирать вещи.
– Тебя в ступе толкачом не прижмешь, вечно ищешь на свою задницу приключений, – в сердцах воскликнула Ирина. – А если кто-то видел, как ты брала эту сумочку?
– Не должно быть такого. Я постаралась сделать это незаметно. Сделала вид, что слушаю сердце этой несчастной, а в это время спрятала сумку у себя под свитером. Я нутром почувствовала, что в сумке лежит нечто, что может меня заинтересовать.
– Нюх у тебя как у собаки, – усмехнулась Ира. – Только нюхает не в том направлении. Свихнуться от тебя можно! Ты хотя бы понимаешь, во что ввязалась? Сколько раз тебе говорила и повторю еще раз – пошли в милицию! Пусть разбираются, как хотят. Неужели ты до сих пор не понимаешь, насколько это серьезно? Женщину убили – это не шутки, и мне совершенно не хочется тоже оказаться на ее месте!
– Нюх у меня, как у профессионального журналиста, – не слушая истерику подруги, огрызнулась Катя и начала просматривать меню в мобильном телефоне. Она практически сразу наткнулась на свой номер. – Вот, смотри, – ткнула Катя телефон чуть ли не в самый нос Ире. – Здесь мой номер, видимо, она звонила мне из поезда. Мой уходил в три часа дня, а следующий до Москвы был транзитный, он проходил в том городке в восемь вечера. Я приехала в Москву в одиннадцать утра на следующий день, а она мне звонила в час. Значит, она была тогда еще в поезде, он еще не мог прибыть в это время в Москву.
Катя отложила телефон и раскрыла паспорт. Она стала пристально всматриваться в фотографию. На нее смотрела молодая женщина с большими красивыми глазами. Судя по данным, ей было всего двадцать девять лет.
– Что же ты хотела рассказать мне, Юлия? Где мне теперь искать разгадку? И что мне теперь делать, когда не стало тебя? – шептала она, не отрывая взгляда от фотографии женщины.
Катя теперь твердо была уверена, что няня, которая просила ее спрятать ребенка, и Юлия, которую только что убили, – одна и та же женщина.
Глава 16
Ирина уставилась на вещи, лежавшие на столе.
– Можно взглянуть? – спросила она у Кати.
– Смотри на здоровье, но, по-моему, ты такой помадой не пользуешься, – улыбнулась та.
– Кать, я прямо на тебя удивляюсь! Какая-то ты совершенно непробиваемая. Тут человека убили, а ты еще шутить ухитряешься! Ну на фига мне сдалась эта помада? – взяв в руки тюбик, размахивала им Ирина. Она машинально сняла колпачок, и из него выпал крохотный листок бумаги. Девушки уставились на него широко раскрытыми глазами. – Что это? – первой «отмерла» Ира.
– Откуда я знаю, что? – проворчала Катя и нагнулась, чтобы поднять свернутый в трубочку комочек. – Сейчас посмотрим.
На листке мелким почерком были написаны цифры – и больше ничего.
– Интересно, что они обозначают? – перешла на шепот Ирина. – Может, телефон?
– Не говори глупости, в Москве телефоны из семи цифр, а здесь только пять. Это похоже на код ячейки в камере хранения, на вокзалах такие есть. Я недавно кое-какие документы из такой ячейки доставала. Материал мне один человек прислал, в редакцию идти не захотел, чтобы никто не знал. Позвонил мне домой, сообщил номер ячейки, код и на каком вокзале камера хранения. – Катя испуганно посмотрела на Ирину и прошептала: – Ирка, а где же мы будем искать эту ячейку? На каком вокзале?
– А что это в уголочке? – обратила внимание подруги Ирина еще на две цифры. – Ну вот, я же говорила, что это номер телефона, – обрадованно сообщила она подруге.
– Ир, ну ты сама подумай. Кто так номер телефона записывает? Сверху две цифры, а потом еще пять.
– Для конспирации, – не сдавалась девушка.
– Голова у тебя умная до невозможности! Это номер ячейки, объяснила же только что! А вот вокзал какой? – нахмурилась Катя.
– Нужно сначала все в сумке перетряхнуть как следует, а уж потом думать. Вдруг там как раз и указано, на каком вокзале нужно искать? – сделала заключение Ира и начала просматривать все вещи, имевшиеся в сумочке. Не обнаружив ничего, что могло бы подсказать, на каком вокзале Москвы может находиться ячейка камеры хранения, номер и шифр которой были написаны на клочке бумаги, Ира присела на стул и задумалась. – Как ты думаешь, Кать, вот если бы у тебя была такая ситуация, на какой бы ты вокзал поехала?
– Не знаю, – пожала девушка плечами. – Наверное, на тот, который поближе к дому.
– Вот и нужно сначала проверить самые ближайшие вокзалы от твоего дома.
– Почему это – от моего?
– А от чьего же еще? Она же к тебе приехала, – пожала Ирина плечами.
– Слушай, Ирка, кажется, я знаю, на каком вокзале нужно искать эту ячейку, – оживилась Катя.
– На каком?
– На Ярославском! Ведь Юлия жила в Лучанске, приехала оттуда, а это по ярославскому направлению, значит, и вокзал Ярославский! Поехали прямо сейчас! Ведь что-то она спрятала в той ячейке. Почему же она тогда у себя в городе не открыла мне дверь? Видно, чего-то сильно боялась…
– А сейчас, значит, сама приперлась, не побоялась? – проворчала Ира. – А ее здесь взяли и пристрелили! Ясно, чего она боялась, здесь и к гадалке не нужно ходить. Ой, Катюша, в страшную историю ты вляпалась, вот что я тебе скажу! Немедленно собирайся, пойдем в милицию и все расскажем! Как ты была в командировке, как тебя там чуть не убили, как ребенка подкинули, а потом утащили втихую. Не суй ты свой нос никуда, это может закончиться плохо, совсем плохо, как с этой женщиной. – И Ирина указала на окно.
– Не говори глупости, Ира, никакая милиция не будет этим заниматься, тем более московская. Все, что со мной произошло, произошло не здесь, а в том городе. Скажут: это не наша территория. Где совершали на вас покушения, туда и обращайтесь. Ты что, не знаешь манеру наших правоохранительных органов? Спросят: где ваши доказательства, девушки, кроме слов? Что мы на это ответим? Никаких доказательств, что меня действительно хотели сначала задавить, а потом отравить, у меня нет! Даже письма от этого старика нет, и сам он уже в могиле, ничего подтвердить не сможет. Ни того письма, что было при мальчике, когда его подкинули. Ничего нет! Что мы предъявим, об этом ты подумала?
– Но ведь они же обязаны отреагировать на сигнал!
– Много кто чего обязан делать у нас в стране. Только где ты видела, что эти обязанности выполняются? Как правило, ими лишь пренебрегают, – без остановки говорила Екатерина, размахивая руками.
– Ну, тогда я не знаю, что делать, – хлопнула Ирина руками по бедрам. – Значит, будем сидеть и ждать, пока все разрулится само собой?!
– А вот этого как раз мы и не должны делать. Если будем сидеть и ждать, меня тогда действительно где-нибудь пристрелят или придушат в укромном уголочке. Буду действовать и начну прямо с завтрашнего утра.
– С чего ты собираешься начинать?
– С вокзалов. Нужно узнать, что там в этой ячейке лежит, если я, конечно, не ошибаюсь и это действительно цифры кода ячейки в камере хранения. И еще очень немаловажный факт. Я почему-то уверена, что племянница старика и няня – это одно и то же лицо.
– Почему ты вдруг так решила?! – Ира вытаращила глаза.
– Голос, Ирочка, голос один и тот же! Эта женщина спешила ко мне, чтобы рассказать что-то очень важное, иначе она бы так не рисковала. Я видела, как она бежала по нашему двору и поминутно оглядывалась. Это значит: она предполагала, что за ней могут следить. А ее взяли да и убили! Ты понимаешь, что это может означать? Преступники прекрасно знали, куда она идет, остановить ее не смогли и решили убить. Представляешь себе, что могла знать эта женщина, если даже пошли на ее устранение?
– Во всяком случае, меня успокаивает в этой истории одно, – сказала Ира. – Преступники знают, что до тебя ей дойти не удалось, а это значит, что ты пока ничего не знаешь и не представляешь для них серьезной опасности.
– Не забывай, что меня пытались два раза убить в том городке, – напомнила Катя. – Это значит, что они все же боятся меня, хоть я пока ничего толком не знаю. Единственное, в чем я уверена, – что старик не соврал. У Тимки было шесть пальчиков на правой ножке, а бывший доктор как раз говорил о мутантах. Теперь я спокойно могу сложить воедино эти два события.
– Какие? – не поняла Ирина.
– Подкидыша и письмо врача. Мне подбросили ребенка, зная, что я буду заниматься этим делом: письмо уже было в редакции!
– А кто же тогда похитил мальчика у тебя из-под носа?
– Те, кому это было выгодно, неужели не поняла до сих пор?
– В том-то и дело, что прекрасно поняла и очень боюсь лезть в это дело, – ответила Ирина с истеричными нотками в голосе. На ее лбу было «написано», как она нервничает и до ужаса боится.
– Тебя никто в это дело лезть и не просит. Ты вот говоришь: оставь все, как есть. Как я могу пустить это на самотек? В моем доме творится черт знает что! Я должна докопаться до истины.
– «Добро обязательно победит зло. Поймает в сортире и зверски замочит», – проворчала Ирина.
– Ты что это там себе под нос бормочешь? – нахмурилась Катя.
– Ничего, – буркнула Ира и уставилась в окно.
– Ир, ты не нервничай, очень тебя прошу. Я очень осторожно все буду узнавать, комар носа не подточит. Я же себе не враг!
Катя хотела сказать подруге что-то еще, но запнулась на полуслове, потому что кто-то позвонил в дверь.
– У нас сегодня день открытых дверей, – усмехнулась Ирина и пошла открывать.
Катя в это время лихорадочно сгребла все обратно в сумочку и понеслась в комнату, чтобы спрятать ее. Она остановилась посередине комнаты и обвела ее взглядом, ища наиболее подходящее место. Взгляд остановился на большом плюшевом мишке. На спинке игрушки была «молния», там были запрятаны батарейки, и Катя решила, что это будет самое подходящее место.
Ирина беспечно распахнула дверь и лишь после этого сообразила, что нужно было бы посмотреть в глазок. На пороге снова стояла Галина Ивановна и, как только она увидела девушку, тут же понеслась, как «скаковая лошадь по пастбищу».
– Вы с Катей видели, что у нас во дворе произошло?! Ужас какой, прямо катастрофа! Это до чего же мы дожили, люди добрые?! В нашем дворе – и застрелили человека, да еще женщину к тому же! Вы с Катей случайно не знаете, к кому она приезжала? От меня только что милиционер ушел, сейчас, наверное, и к вам придет. Я специально к вам забежала, чтобы предупредить. Он сейчас к бабе Мане пошел, которая со мной на одной лестничной площадке живет. Ой, что делается, что делается, не могу до сих пор в себя прийти! Я в магазин ходила, обратно иду, смотрю – а во дворе машина милицейская и «Скорая помощь». Гляжу – а рядом тело лежит, простыней накрытое! Я, конечно, к лейтенантику, молоденькому такому, подхожу, интересуюсь, что случилось, а он и говорит: убийство! Меня прямо там чуть не парализовало от страха, – не переставая, тараторила Галина Ивановна, не давая вставить даже слово.
Ирина закатила под лоб глаза и подумала: «Вот если бы парализовало твой язык, думаю, весь дом завыл бы от радости!»
– Что творится-то на белом свете? – неслась дальше Галина Ивановна. – То дома взрывают, то стреляют прямо на глазах у всех! По виду вроде приличная женщина, я имею в виду, одета очень хорошо. На руках золото…
– Вы же говорили, что она простынкой была накрыта, когда вы мимо проходили, – удивилась Ирина. – Откуда же увидели, что она одета хорошо? Или не побоялись под простынку заглянуть? – с иронией поинтересовалась она.
– Упаси господи! – перекрестилась женщина. – Это голова да грудь у нее были накрыты, а все остальное очень даже хорошо было видно. Пальто дорогое на ней, а сапоги – вообще! – закатила женщина глаза. – Я такие в обувном магазине видела, случайно туда забрела, ну, походила из любопытства. Так там такие сапоги аж триста долларов стоят! Может, из-за денег ее пристрелили, а может, еще по какой причине? Вот времена настали, приличному человеку по улице стало страшно ходить! Дома взрываются, самолеты разбиваются, болезни всякие на людей сыплются, по телевизору то и дело про СПИД говорят! Молодежь от наркотиков мрет, как мухи! У нас только к пьяницам ни одна зараза не пристает, – вздохнула соседка, подразумевая, наверное, своего мужа-алконавта, и, немного подумав, сказала: – И к милиции. Конец света скоро, это уж точно, в Писании так и написано! Тело уже увезли, а два милиционера остались, по квартирам ходят, выспрашивают: вдруг кто-то видел, кто в женщину стрелял? – перескакивая с одного на другое, давала «информацию» словоохотливая соседка. – Ты случайно не видела, кто стрелял-то? – сверкая любопытными глазками, поинтересовалась Галина Ивановна.
– Нет, не видела, – сморщилась Ира.
– А Катя? Может, она что-то видела? У нее же окна-то как раз на это место глядят.
– Нет, Катя тоже ничего не видела.
– А где она? – вытянув шею, чтобы заглянуть в квартиру, полюбопытствовала Галина Ивановна.
– В сортире сидит, – рявкнула Ира, теряя терпение. – Диарея у нее! Понятно?
– А это не заразно? – округлила глаза женщина.
– Что?
– Ну, ты же сама сказала: дирея. Что это такое-то? – спросила неугомонная соседка.
– Еще как заразно, – тут же радостно сообщила Ирина. – Меня тоже уже что-то мутит. Катька уже целый час с унитаза не слезает, сколько таблеток проглотила, ничего не помогает!
– Я пошла, девочки, всего вам доброго. Может, милиционера предупредить, что у вас холера? – засуетилась соседка и отпрыгнула от двери.
– Что у нас?! – вытаращилась на нее Ира.
– Ну, диарея, холера, какая разница? Это одно и то же, я вспомнила, недавно про это по телевизору говорили. Китайцы ее к нам завезли, ироды узкоглазые.
«Атипичную пневмонию китайцы к нам завезли, идиотка, – хотела было сказать Ирина, но сдержалась, чтобы побыстрее избавиться от непрошеной гостьи. – Пусть думает, что хочет, лишь бы скрылась с глаз долой», – решила она и благоразумно промолчала.
Галина Ивановна торопливо потрусила к лестнице и, посмотрев на свои руки, опасливо обтерла их о свой застиранный халат.
«На твоем халате столько микробов, что на целую бактериальную войну хватит», – подумала Ира, наблюдая за манипуляциями соседки.
Она быстро захлопнула дверь и побежала в комнату, где как-то подозрительно притихла Катя. Девушка поправляла на диване покрывало и бережно усаживала на нем плюшевого мишку.
– Решила детство вспомнить, пока я там твою квартиру грудью защищаю? Опять эта Галина Ивановна приходила. Не язык у нее, а прямо помело, устанешь слушать. Одну только дельную вещь и сказала, чтобы мы милицию ждали, скоро к нам поднимутся. Давай подумаем, что будем говорить, чтобы не запутаться, показания должны совпадать.
– Скажем все, как было. Стояли у окна, курили, увидели женщину, которая шла через двор. Потом женщина упала, мы подумали: поскользнулась, а она все не встает. Побежали посмотреть, хотели помощь оказать, а там столько крови, что мы сразу испугались. Прибежали домой и вызвали «Скорую помощь». Вот и все.
– Да, так будет нормально, – согласилась с подругой Ирина. – А про ребят будем говорить?
– Конечно, я же тебе говорила, что в окна соседи пялились, они же видели, что я с ребятами разговаривала, наверняка и милиции уже известно об этом, – пожала Катя плечами. – Так что скрывать это не имеет никакого смысла.
– Хорошо, так все и рассказываем, – кивнула Ирина и позвала подругу на кухню. – Пойдем наконец выпьем чаю. Сколько раз начинали, и тут же кто-то или что-то помешает. Две чашки холодного проглотила, а я хочу горячего! Я всегда мерзну, когда нервничаю. Может, чай согреет?
Когда чайник вскипел и девушки, налив в чашки ароматный «Липтон», уже собирались приступить к его поглощению, в дверь опять позвонили.
– Ну что за етит твою налево?! – так и взвилась на стуле Ирина, как подстреленная. – Если это опять Галина Ивановна… – И она понеслась в прихожую со скоростью сверхзвукового истребителя.
Девушка распахнула дверь и уже открыла рот, намереваясь объявить соседке, что у них вспышка бубонной чумы, но делать этого не стала, потому что на пороге стоял молодой человек и мило улыбался.
– Ой, Женя, привет. А я думала, это опять соседка с нижнего этажа. Уже собиралась отбрить ее по первое число. Мы сегодня три раза к чайной церемонии приступали, и каждый раз облом. Проходи, что замер-то?
Катя в это время высунула нос в прихожую, чтобы посмотреть, с кем там разговаривает Ирина. Когда она увидела Евгения, на лице появилась вялая, совсем не радостная улыбка.
– Привет, проходи. Ты когда прилетел? – нехотя проговорила она.
– Два часа назад, приземлился в Шереметьеве-2 и сразу к тебе, – улыбнулся молодой человек и вошел в прихожую. В одной руке он держал большой торт, а в другой – бутылку шампанского.
– Ну, видите, как здорово все получается? Не зря мы с тобой, Катя, столько раз не могли почаевничать, видно, чувствовали, что скоро торт прибудет, – засмеялась Ирина и, выхватив коробку из рук Евгения, пошла на кухню.
– Как прошла поездка? – задала Катя вопрос своему бойфренду, которого не видела уже больше месяца.
– Нормально прошла, – улыбнулся мужчина и подошел к девушке. – Я ужасно соскучился, малышка.
– Я это успела заметить. Так скучал, что позвонил всего один раз за весь месяц, который отсутствовал, – ответила Екатерина и посмотрела на своего друга ехидными глазами.
– Ну, малышка, ты же знаешь, как дорого стоят переговоры из Франции. Там каждый доллар на счету. Мы же не рассчитывали, что придется задержаться еще на две недели.
– Ладно, не оправдывайся, я пошутила, – прервала Катя Евгения и пошла в сторону кухни. – Проходи, сейчас будем чай пить с твоим тортом.
– Да, да, я сейчас, только руки помою.
Катя вошла на кухню и, тяжело вздохнув, присела на стул.
– Кать, что это с тобой? – спросила Ирина.
– А что со мной?
– У тебя такое лицо, будто ты лимон проглотила.
– Тебе показалось, – улыбнулась Катя.
– Когда мне что-то кажется, я обычно крещусь. Давай колись, что случилось? Женька, что ли, настроение испортил? Мне показалось, что ты не обрадовалась его приезду. Или только показалось? – внимательно посмотрев на подругу, спросила Ира. Не дождавшись ответа, она вздохнула: – Я вообще-то тебе всегда говорила, что не пара он тебе. Разве это мужик, который зарабатывает о-го-го и каждую копейку считает? Небось, когда торт и шампанское покупал, жаба чуть не придушила. То-то я смотрю, он такой красный, а это, оказывается, удушье от жадности. Ты на меня не обижайся, подружка, но, кроме меня, кто тебе еще правду скажет? Не люблю я его, хоть убей!
– Ириш, давай сейчас не будем об этом. Уедет, тогда и поговорим, – попросила Катя и сморщилась, как от зубной боли.
– А он на ночь не захочет остаться? – спросила Ирина.
– Хотеть не вредно, – хмыкнула Екатерина. – Мне его хотелки….
В это время Евгений вошел в кухню, и девушка замолчала, не договорив фразу. Мужчина по-хозяйски устроился за столом и потер руки.
– Ну, давайте, девчонки, чайку попьем. Ира, ты торт-то порежь. Катюша, а что это у тебя за детские вещи в ванной лежат? Ты что, обзавелась младенцем, пока меня не было? – засмеялся Евгений.
Катя испуганно посмотрела на Ирину, и та сразу же затараторила:
– Ой, это, наверное, Лерка забыла. Она недавно к нам сюда со своим сынишкой приходила. Нужно будет сбегать отнести.
Опять раздался звонок в дверь, и девушки переглянулись. Катя встала с места и пошла открывать. Через некоторое время послышался сначала мужской, а потом и Катин голос.
– Да, проходите, пожалуйста, вот сюда, в большую комнату.
– Во, приперлись, блюстители порядка, – проворчала Ирина, чем немало удивила Евгения.
– Что за блюстители? – нахмурился он.
Читать бесплатно другие книги:
