Век золотых роз Клименко Анна

– Не все синхи предали Шейниру, – мрачно прошептала ийлура, – она наказывает всех за предательство одного. И это несправедливо, я бы так не поступила…

– Что я должен сделать? – Дар-Теен быстро отер щеки, – скажи, и я пойду хоть на край Эртинойса.

Лиэ-Нэсс промакнула глаза платочком.

– Тот синх, с которым ты идешь к Храму. Он должен дойти туда, Дар-Теен. Должен, понимаешь? Только тогда квадрат мироздания вновь обретет изначальную целостность.

Дар-Теен пожал плечами.

– Хорошо, синх дойдет. Обещаю. Если я принесу степному владыке меч великого воина – уж не помню, как там его звали, то мы с Элхаджем пойдем дальше… Надеюсь, кочевник сдержит обещание.

Гладкий лоб Лиэ-Нэсс прочертила задумчивая складочка.

– Да, вы пойдете дальше, – пробормотала она, что-то рисуя на земле, – я в этом не сомневаюсь. Но все-таки я любила тебя, Дар-Теен, и потому скажу – над твоей судьбой знак смерти.

– Я не боюсь, – он усмехнулся, – это означает, что мы с тобой встретимся снова. Вот и все.

– Не будь же дураком! Мне бы хотелось, чтобы ты прожил долгую жизнь, стал прославленным воином и продолжил свой род.

Дар-Теен покачал головой.

– Я не взгляну ни на одну женщину после тебя. Как ты можешь так говорить?

– Взглянешь, взглянешь, – Лиэ-Нэсс усмехнулась, – с одной стороны, я вижу, как над твоей жизнью простерла крылья птица славы. Но с другой… Этот синх, Элхадж… Он слишком хочет быть избранным, и слишком уверен в том, что, победив Отступника, приведет свой народ к процветанию. Опасайся его, Дар-Теен.

– Он что, захочет меня убить? – ийлур нахмурился, – вот ведь неблагодарная тварь! Не нужно было его спасать, ой, не нужно…

– Ты все правильно сделал, – Лиэ-Нэсс нежно погладила его по щеке, – и синх еще долго не захочет причинить тебе вреда. Но… Когда опасность будет близка, я постараюсь тебя предупредить.

Ийлура поглядела на небо, на странную зеленоватую луну и поднялась.

– Пойдем, Дар-Теен. Нам предстоит долгий путь, а время уходит.

– Может, на рассвете?

– Не смеши меня, дорогой. На земле мертвых не бывает рассвета, и луна – это все, что нам отпущено.

* * *

Дар-Теен потерял счет времени. Да и не было его здесь, времени – только вечная ночь, застывшая на небосводе луна и жиденькие облака, неспешно плывущие куда-то на север.

Сперва они шли по лесу, в котором не было ни зверей, ни птиц. Затем вышли на холмистую равнину, и здесь даже нашлась дорога – мощеная булыжником, сквозь который пробивалась колючая трава. Лиэ-Нэсс сочла нужным пояснить:

– Это земли кэльчу. Раньше их тут было много, но когда начался шириться разрыв Границы, они ушли. Если Эртинойсу повезет, то, быть может, вернутся.

Дар-Теена озарила внезапная догадка.

– А те врата в холмах, их случаем не кэльчу ли строили?

– Догадался, наконец, – притворно вздохнула ийлура, – врата соорудили древние кэльчу. Говорят, им помогал сам Хинкатапи, их покровитель.

– Значит, те каменные божки вокруг холма…

– Хинкатапи, – она кивнула, – который, говорят, создал кэльчу по образу и подобию своему. Костяные пластинки вместо волос, зоркие глаза и дар видения драгоценностей под землей. Ну, если, конечно, удачно воззовут к своему покровителю, и молитва будет им услышана.

«Теперь все понятно», – подумал ийлур, – «врата в Кар-Холом, конечно же, строились кэльчу. Для того, чтобы попасть туда из земель далеких и неприветливых…»

– А куда дорога-то ведет? – булыжники под ногами в свете луны отливали зеленью.

– В Кар-Холом, куда же еще. Черный Убийца там лежит, рядом со своим хозяином.

При упоминании о бывшем владельце меча Дар-Теен поежился.

– Мм… А тот ийлур… Он, случайно, не такой же, как ты и Эйх-Мерол?

Лиэ-Нэсс хохотнула. И ее звонкий смех прозвенел печальным колокольчиком над пустынными холмами.

– Тебе придется изрядно попотеть, чтобы отобрать меч, – сказала она и подмигнула, – тот воин погиб тогда, когда обрушились своды Кар-Холома, и остался привязанным к этому месту…

– Так это все-таки призрак? – пробурчал Дар-Теен, – или он тоже захочет снести мне голову?

– Призрак, но чрезвычайно озлобленный, – серьезно сказала ийлура. Она вдруг указала пальцем меж холмов. – Смотри!

Ийлур взглянул в указанном направлении и обомлел: залитый мерзким зеленоватым сиянием, по долине неспешно двигался отряд ийлуров.

– Дружинники, – заметила Лиэ-Нэсс, – такие же, как и ты. Не бойся, им нет до нас дела… Они все еще шагают, верят, что когда-нибудь их поход завершится.

Сердце Дар-Теена сжалось.

– Но… он завершится, если синх доберется до Храма? Скажи честно.

– Надеюсь, что да.

Дорога петляла меж холмов, и Дар-Теену уже начало казаться, что нет конца его пути. На миг стало страшно – а вдруг он тоже уподобился отряду несчастных, которые будут идти и идти вперед, и все это будет длиться бесконечно? Но потом Дар-Теен успокоился. В конце концов, он шел рядышком с Лиэ-Нэсс, пусть даже и придется остаться здесь навеки…

– Расскажи мне о Кар-Холоме, – попросил он, – говорят, это был великий город?

– Да, великий, – Лиэ-Нэсс кивнула и с хрустом наступила на особенно колючий кустик, – в далекие времена народ кэльчу был куда как более многочислен. Не то, что сейчас. А в Кар-Холом вело слишком много таких вот врат, через которые тебе довелось пройти. Я уже успела там побывать, Дар-Теен… Знаешь, огромная пещера под землей, а там – дома, улицы, и все такое аккуратное, но совершенно пустынное. Никого там больше нет. Может быть, кэльчу и вернулись бы туда, если бы не разрыв квадрата…

– Дома? А я думал, что все разрушено.

Лиэ-Нэсс покачала головой.

– Свод обвалился только над половиной города. Оставшаяся половина нетронута, и – представь – даже воры, осквернители древних гробниц, не смеют туда сунуться. Потому что – призраки хранят то место. И твой ийлур с Черным Убийцей тоже там.

По коже Дар-Теена продрало морозцем. Отчего-то он уже не удивлялся тому, что чересчур храбрые кочевники не торопятся показываться в Кар-Холоме.

– Но что могут сделать призраки живому? – только и спросил он.

– Они уводят от жизни, – негромко ответила Лиэ-Нэсс, – так что будь очень осторожен.

Больше они не разговаривали. Все шли, и шли, и шли по старой дороге. Временами им попадались ийлуры, элеаны, синхи, да и кэльчу. Все они тихо и задумчиво брели по своим делам; только поднимали на миг взгляд на Дар-Теена – и тому казалось, что на него смотрят с немым укором. Словно он был виноват в том, что живым посмел проникнуть в земли ушедших.

Дар-Теен по-прежнему не знал, сколько времени они вот так бредут. Ни усталости, ни жажды, ни голода он не ощущал; порой казалось, что он только-только проснулся, и едва ли прошагал пару айсов. Хотя, конечно же, это было не так. Змеиное тело дороги исчезало в мутных зеленоватых тенях холмов, но, сколько Дар-Теен не оглядывался – они казались совершенно одинаковыми.

Порой ему хотелось спросить у Лиэ-Нэсс, долго ли еще осталось? Но каждый раз, глядя на ийлуру, он прикусывал язык и молчал – потому как та сосредоточенно шла вперед и вперед, и мысли ее были слишком далеко.

Наконец Лиэ-Нэсс остановилась и, легонько сжав локоть Дар-Теена, шепнула:

– Вот, смотри. Это Кар-Холом.

Ийлур с трудом поверил собственным глазам. Только-только ему казалось, что дорога бесконечно вьется промеж холмов. А потом вдруг словно боги отодвинули все в сторону, оставив залитую бледным светом долину. В самом начале ее под землю уходила широкая воронка просевшего грунта, и там – Дар-Теен невольно вцепился в руку Лиэ-Нэсс – там мерцали яркие синие огоньки.

В лицо повеяло холодом. Неизбывной, смертельной тоской.

«Зачем ты живешь, Дар-Теен, когда твоя любовь покинула Эртинойс?»

Ийлур скрипнул зубами, отгоняя нехорошую мысль. Не иначе, как их подарочек. Хотя… Разве сам он не задавался таким вопросом?

– Это… они? – прошептал он, – призраки?

Лиэ-Нэсс крепко сжала его пальцы.

– Да. И тебе придется спуститься в провал, Дар-Теен. Одному.

«Зачем ты живешь, Дар-Теен?»

– Не ваше дело, – он невольно пробормотал это вслух, и Лиэ-Нэсс задумчиво посмотрела на него.

– Будь с ними почтителен, Дар-Теен. Это призраки тех, кто хотел жить долго и счастливо, но всемогущая рука Судьбы оборвала их путь. Они достойны только жалости и сострадания, понимаешь?

* * *

…Сперва ничего не происходило. Вообще ничего.

Дар-Теен просто шел по глянцево блестящей дороге, с неба на него глазела луна, странный цвет которой уже стал вполне привычным. Ийлур оглянулся и помахал рукой Лиэ-Нэсс. Та сидела прямо на земле, у склона последнего холма и, подперев кулачком подбородок, молча смотрела ему вслед.

– Не беспокойся, я обязательно вернусь, – прошептал Дар-Теен.

«Пустые обещания. Пустые и никому теперь не нужные. Зачем ты ей теперь, живой для мертвой?»

Он вздрогнул. Прищурившись, вгляделся в синее мерцание по краям воронки и всердцах погрозил огонькам кулаком. Ведь, на самом-то деле, последняя мысль принадлежала вовсе не ему, Дар-Теену! Она слизняком проползла извне, оттуда, где над провалившейся породой витали призраки прошлого…

Идти в это страшное место не хотелось. Даже мертвенно-зеленый свет луны казался не столь пугающим, как покинутый город Кар-Холом, но тут Дар-Теен подумал о том, что, если он и вправду хочет сделать для Лиэ-Нэсс хоть что-то хорошее и нужное, то стоит поторопиться. Взять меч, вернуться в стойбище кочевников, вызволить синха и дотащить его до Храма Шейниры. Тогда… Дар-Теен нахмурился, почесал подбородок. Ох уж эта Лиэ-Нэсс! Ей вовсе не нужно было рассказывать про квадраты мироздания и прочую чепуху. Хватило бы просьбы – доставить Элхаджа в Храм. И он бы сделал все возможное и невозможное, чтобы беспокойный дух черноглазой ийлуры наконец обрел покой.

Дар-Теен вздохнул, оглянулся. Ни Лиэ-Нэсс, ни холмов – все затянуло гнилостным туманом, и в тусклом свете луны казалось, что белые щупальца тянутся за живым ийлуром, так некстати попавшим в земли ушедших.

«Но она меня все равно ждет», – подумал он и торопливо пошел дальше, не обращая внимания на язвительные смешки, звучащие уже отовсюду.

Тем временем дорога вильнула в сторону и крутым изгибом нырнула в низину, к самому провалу. Дар-Теен на всякий случай поднял меч, пошел медленнее; да и не нужно было спешить – зловредный туман все-таки дотянулся до него, хлопьями висел в воздухе, липкой изморосью оседал на коже. И уже было трудно сказать, что находится на расстоянии пяти шагов, то ли враг, то ли бестелесное щупальце, постоянно меняющее очертания.

«Этак и оступиться можно», – Дар-Теен поежился при мысли о том, что впереди – провал.

«Но даже если и разобьешься, кто будет печалиться о тебе? О тебе, который всю жизнь был презренным слугой, верной собакой своего хозяина?»

– Заткнитесь! – рявкнул ийлур, – это все ваши проделки! Ну да ничего… Фэнтар выведет и отсюда!

И вдруг он в самом деле едва не оступился – едва успел упасть на живот, распластаться на скользких камнях. Посреди дороги зиял темный провал.

– Проклятье Шейниры… – отдышавшись, ийлур поднялся на ноги, огляделся.

Сколько их, таких ловушек, впереди?

«Ты думаешь, это только мы можем дать тебе такие мысли?»

По другую сторону от предательского провала медленно разгорался сниий огонек, размытый туманным молоком.

«Тебе хватит твоей собственной совести, смертный. Для того, чтобы самому прыгнуть в бесконечность».

– Так я вам и поверил, – буркнул Дар-Теен, – с какой это стати я буду сам прыгать в пропасть?

Он стоял, озираясь. Все казалось, что откуда-нибудь из тумана вынырнет привычный враг, наделенный плотью. С таким можно схватиться на равных, а тут – тьфу! – только бормотание черных мыслей на ухо.

Огонек моргнул и погас. Дар-Теен подождал-подождал и двинулся дальше, теперь уже очень внимательно глядя себе под ноги.

«Меч. Где мне взять этот меч, Шейнира его побери? Где могут лежать кости того великого воина?»

И тут он весьма четко осознал, что в этом паршивом месте даже в мыслях он не может остаться один.

«Тебе нужен Черный Убийца?» – хихикнули у правого уха, – «не ты первый за ним приходишь, чудак. Впрочем, мы ведь не имеем тел, и никто не помешает тебе взять меч… Если, конечно, дойдешь до него».

– Отрыжка Шейниры, – только и сказал Дар-Теен.

Ему очень хотелось взрезать мечом липкий туман, чтобы внушить некое уважение тем, кто в нем прячется. Но – они не имели тел, а любое неловкое движение могло стать началом истинного конца.

«Иди-иди», – посоветовали ему, – «спускайся в провал, и узришь величие города мертвых».

Ийлур сплюнул себе под ноги и медленно пошел дальше. Ему не хотелось думать ни о Кар-Холоме, ни о стерегущих его призраках, а потому Дар-Теен решил вспоминать самые веселые деньки своей недолгой еще жизни. То хорошее время, когда он был просто дружинником владыки Северного Берега, и не помышлял ни о чем, кроме как верно служить хозяину.

…В лицо повеяло слабым ароматом поздних хризантем. А еще через мгновение из объятий тумана вывернулась и сама Лиэ-Нэсс, в длинном платье, с распущенными по плечам волосами.

– Ты? – ийлур невольно попятился, – но ты же сказала, что подождешь у холмов!

Она улыбнулась, взяла за руку ледяными пальчиками, даже слегка царапнула ладонь ноготком.

– Я передумала, мой добрый теленок. Пойдем, я покажу тебе, где лежит Черный Убийца.

Дар-Теен недоверчиво покачал головой и мягко высвободил руку.

– Ты обещала, что подождешь у холмов.

Запах поздних хризантем, что цветут до первых снегопадов, стал плотным, почти осязаемым. Длинные волосы Лиэ-Нэсс искрились серебром в свете зеленой луны, а чистый, гладкий лоб пересекла задумчивая морщинка.

– Ну, что ж… Не буду навязываться, – тихо сказала ийлура, – я ведь… я ведь просто хотела помочь, чтобы ты… быстрее нашел…

И повернулась, собираясь уходить. Плечи ее вздрагивали, и Дар-Теен ощутил укол совести.

«Она не похожа на зловещий призрак», – подумал он, – «наверное… это все-таки она, моя Лиэ-Нэсс».

– Постой.

Он положил руку ей на плечо, крепко сжал – на призрака точно было непохоже.

– Ты обижаешь меня, – ийлура шмыгнула носом, – ты всегда обижал… помнишь, я ведь просила, умоляла тебя, чтобы мы убежали? А теперь – теперь слишком поздно. Все поздно.

И, капризно выпятив очаровательную губу, вывернулась из его пальцев.

– Лиэ-Нэсс!

Дар-Теен кинулся было за ней, но вовремя остановился. Захотелось сесть на придорожный камень, и как следует поразмыслить над происходящим. Была ли это истинная Лиэ-Нэсс, та, что осталась у подножия холма? Или очередная уловка призраков, хранителей Кар-Холома?

– В одном она права, это точно, – невольно проговорил ийлур, – теперь все для нее слишком поздно. Наверное, я и правда заслуживаю оставаться в живых меньше, чем она. Но что теперь поделаешь?

– Вот именно. Что ты теперь можешь сделать?

Дар-Теен схватился за меч: теперь из клубящегося тумана навстречу шагнул… Нет, не Эйх-Мерол. Незнакомый ийлур огромного роста, широкоплечий. У него были длинные черные косы и такие же глаза, из которых на Дар-Теен смотрела вечная ночь, кривой нос и выдающийся вперед тщательно выбритый подбородок.

– Черный Убийца принадлежит мне, – веско сказал ийлур, – но, клянусь Молотом Фэнтара, я бы отдал его тебе, не торгуясь. Но зачем? Все, что бы ты теперь не сделал, уже не имеет смысла. Поздно, доблестный Дар-Теен. Лиэ-Нэсс ты уже не вернешь, равно как и свой собственный покой.

– Ну так и отдай, если не жалко. Он мне нужнее, чем тебе.

Хозяин меча пожал плечами.

– Ты ошибаешься. Меч тебе не нужен. Мой Черный Убийца был выкован для великих воинов, а не для безмозглых холопов, которые неспособны даже избавиться от ярма!

– Не нужно меня оскорблять, – пробормотал Дар-Теен, – ты ничего не знаешь.

– Да что там знать-то? Жил себе, не тужил. Единственная любящая тебя ийлура просила принять решение и столкнуть судьбу в другую колею – но ты оказался неспособен даже на это. Чего ты боялся, Дар-Теен? Того, что придется ходить на охоту вместо городского рынка?

Воин прошлого умолк, только черные глаза-щелки так и сверлили Дар-Теена. А тот внезапно понял, что хозяин Черного Убийцы прав. Во всем, без исключения. И поздно теперь копаться в собственных мелочных опасениях, и разбираться, отчего было так страшно бросить насиженное местечко. Осталось только одно: Лиэ-Нэсс больше нет. А если бы…

«А если бы ты не был ничтожным, зажиревшим, червяком, вы бы могли быть счастливы где-нибудь на краешке Эртинойса».

– Меч, – неуверенно сказал Дар-Теен, – тебе ведь не нужен меч. А мне нужен.

И тут же подумал, что на самом-то деле, ничего ему уже не нужно. Ни меча, ни храма Шейниры, ни синха по имени Элхадж… И, уж конечно, не стоит никуда тащиться, особенно в Дикие земли.

«Раньше надо было уезжать, раньше», – прошептал в на ухо бестелесный голосок. Кажется, это говорила сама Лиэ-Нэсс…

– И ради чего теперь ты живешь, Дар-Теен? Твоя вина слишком велика.

В горле застрял горький комок, глаза предательски защипало.

– Я не знаю. Не знаю!

– Если не знаешь, то жизнь не имеет смысла, – назидательно произнес черноволосый воин, – смотри сюда.

Он указал Дар-Теену под ноги. Оказывается, провал был совсем рядом; они стояли на его ломкой кромке, и из-под ног в бездну сыпались мелкие камешки.

Там… Было темно. И, как показалось Дар-Теену, хорошо и спокойно. Можно было бы отдохнуть, забыться, раствориться в благодатном мраке, как растворяется капля яда в алом вине.

Дар-Теен стоял и тупо смотрел в пропасть. А древний воин застыл чуть позади, молча наблюдая.

«Но я же простила тебя», – шепнула на ухо Лиэ-Нэсс, – «и ты должен»…

– Зачем ты живешь? – беспокойно спросил ийлур, – зачем, Дар-Теен?

«Почему он заволновался?»

Бывший дружинник покачал головой. Призрак, видимо, что-то почувствовал, что-то неуловимое сродни дуновению свежего ветерка.

«И это правда. Она простила, и не держит зла», – Дар-Теен все еще смотрел в кромешную тьму, – «а это значит, что…»

Он поднял взгляд и посмотрел в черные глаза давно ушедшего ийлура.

– Я живу, чтобы измениться и стать другим, – тяжело, роняя каждое слово, как камень, сказал ийлур, – я получил жестокий урок, и теперь не только искуплю свою вину, но стану лучше, чем был когда-то. И я больше не безмозглый пес своего хозяина. Я – свободен.

Воин вздохнул. Затем, повернувшись, медленно побрел прочь.

– Эй, а меч? Ты же обещал меч! – Дар-Теен и сам растерялся от собственной наглости.

– Гляди под ноги, – буркнул воин.

И, махнув рукой, окончательно растворился в плотном тумане.

Дар-Теен присел на корточки, погрузил пальцы в рыхлую почву. Первым, что он нащупал, была кость. Ийлурская – скорее всего, принадлежавшая хозяину Черного Убийцы. Почтительно отложив ее в сторону, Дар-Теен продолжил поиски, он копался в земле до тех пор, пока не вытащил меч. Рукоять была выполнена в виде распахнувшей крылья летучей мыши, и зеленоватый свет играл на древних заклинательных рунах, значения которых Дар-Теену было не разобрать.

* * *

Дорога обратно показалась ийлуру короткой. Только что стоял над провалом – и вот уже проступили сквозь туман очертания холмов, и вот уже стала видна маленькая фигурка Лиэ-Нэсс. Ийлура сидела в траве, подтянув острые коленки к груди, и ждала. Дар-Теен помахал ей рукой, она вскочила на ноги и метнулась навстречу. Но затем, пробежав немного, остановилась. Дар-Теен одолел последние разделявшие их шаги, обнял Лиэ-Нэсс за плечи и прижал к себе.

– Ты нашел его.

Это был не вопрос, скорее утверждение.

Ийлур извлек из ременной петли Черного Убийцу, крутнул им, рассекая туманные плети. Зеленоватые искры пробежались по рунам и словно застыли в изумрудных глазках летучей мыши.

Лиэ-Нэсс несколько мгновений молча взирала на меч, затем взгляд больших черных глаз переместился на Дар-Теена.

– Сила этого оружия в самом деле велика, – задумчиво произнесла ийлура, – даже я ее чувствую… Но тебе нечего бояться Черного Убийцу, похоже, он признал тебя своим хозяином.

– А мне казалось, он признает хозяином всякого, кто до него доберется.

– Не думаю…

Лиэ-Нэсс осторожно коснулась пальцем клинка и тут же отдернула руку.

– На твоем месте, Дар-Теен, я бы не отдавала это оружие какому-то кочевнику.

Ийлур пожал плечами и водрузил меч обратно за спину.

– Но я обещал. К тому же, не ты ли говорила, что синх по имени Элхадж должен добраться до темного Храма? А меч этот ни что иное, как плата за его никчемную жизнь.

Лиэ-Нэсс только покачала головой и промолчала. Затем, еще раз окинув Дар-Теена взглядом, молвила:

– А ты стал другим. Я это тоже чувствую… И даже не буду спрашивать, что с тобой приключилось там, у провала. Но перемена – к лучшему. Идем же, я отведу тебя к вратам, Дар-Теен. Не нужно тебе больше здесь находиться, а то захочется остаться навсегда.

И они неторопливо двинулись обратно, по той же мощеной булыжником дороге, глянцево блестящей в зеленоватом лунном свете.

Шли молча. Ручка Лиэ-Нэсс покоилась в пальцах Дар-Теена, и хоть и холодной была эта рука, ийлуру не было неприятно. Наоборот, он радовался тому, что вновь – хоть и ненадолго – обрел возможность побыть рядом с черноглазой ийлурой.

«Захочется остаться навсегда», – повторил он про себя, пробуя эту мысль на вкус. Взглянул на темное небо, на медленно плывущие жиденькие облака и странную луну. Холмы по обе стороны дороги выгибали спины, точно гигантские лесные кошки; в тенях чувствовалось шевеление – но не враждебное. Каждый, кто им здесь встречался, был слишком занят собственными мыслями, чтобы интересоваться чужаком.

– Нехорошее это место, – Лиэ-Нэсс будто слышала его мысли, – твое место среди живых, Дар-Теен.

– А ты не можешь вернуться со мной?

Она лишь покачала головой.

– Меня и здесь-то не должно быть. Народец кэльчу должен жить среди этих холмов, а не те, кто покинул Эртинойс после разрыва квадрата мироздания… Не печалься, Дар-Теен. Сделай то, о чем я тебя прошу, и все вернется на свои места, и все пойдет по-прежнему. А я наконец обрету покой…. О, вот и вход к вратам!

Дар-Теен встрепенулся.

«Как, уже пришли?!!»

А ему-то казалось, что к провалу шагали они куда как дольше.

И, глядя на черный зев, обрамленный высохшими лозами плюща, он только крепче сжал ладошку Лиэ-Нэсс.

– Иди, – твердо сказала она, – тебе здесь не место. И помни о том, что узнал здесь.

Глаза предательски защипало.

– А ты… правда не можешь вернуться со мной? – почти прошептал Дар-Теен, будучи не в силах отпустить холодные пальчики.

Ийлура усмехнулась.

– Кажется, я уже говорила. Нет. Не могу. А ты уходи, Дар-Теен. Иначе голова Элхаджа будет долго коптиться над очагом степного царька.

Она с силой выдернула руку и отвернулась. Дар-Теен стоял, преминаясь с ноги на ногу. Ему все казалось, что еще можно что-то сделать, что-то исправить… Ведь неспроста же Лиэ-Нэсс встретилась ему в этом странном и страшном месте? Потом он растоптал эти пробивающиеся сквозь камень ростки надежды.

«Верно, она лучше знает, что здесь и как», – подумал Дар-Теен, – «и наверняка тоже страдает, задержавшись в Эртинойсе».

– Прощай, – пробормотал он, – раз ты хочешь, я пойду.

И тут Лиэ-Нэсс обернулась. И стало ясно, что – нет, она бы с радостью приняла бы его в несуществующем мирке ушедших, и с радостью разделила бы с ним целую вечность, но…

– Иди же, – зло процедила Лиэ-Нэсс, моргая часто-часто, словно желая высушить внезапно набежавшие слезы.

Дар-Теен взял в руки ее лицо и поцеловал в бледный лоб.

– Прощай.

А затем побрел к вратам, не оборачиваясь. До него донеслись сдавленные рыдания, но Дар-Теен не останавливался, пока вновь не очутился среди тускло светящихся стен. Ему хотелось плакать, как маленькому. Боль, едва заглушенная временем, проснулась и впилась в сердце когтями, и сияющие врата расплывались перед глазами, словно в только что нарисованную картину щедро плеснули воды.

Потом снова было мгновение, когда Дар-Теен перестал ощущать пол под ногами, и кромешная тьма вокруг. Продвигаясь наощупь, ийлур все-таки добрался до ступеней, ведущих наверх, ухитрился сам нащупать рычаг и открыть лаз.

На него взглянуло предрассветное небо и равнодушно завернулось в облачную вуаль. Каменный Хинкатапи глубокомысленно взирал куда-то поверх головы Дар-Теена и наверняка думал о вечности.

Ийлур огляделся. У подножья холма ожидала пара щеров. Неподалеку у костра сидел кочевник и что-то варил в маленьком котелке.

* * *

…Потом пошел снег. Не такой, к которому Дар-Теен привык в землях Северного Берега, а редкие снежинки. Они падали белыми звездами и тут же таяли, потому что в степях теплее, чем у моря Холодов, да и зима катилась на убыль.

Кочевник по-прежнему ехал чуть впереди, понукая щера и не ленясь стучать по зеленым бокам жесткими каблуками. Он был также неразговорчив, как и в прошлый раз, но – временами Дар-Теен ловил на себе его взгляд, исполненный уважения и любопытства. Наверное, кочевнику хотелось еще и подержать в руках древний меч, рукоять которого распростерными крыльями мыши красноречиво выглядывала из-за плеча, но гордость брала свое – и сын Ничейных степей ограничивался только взглядами.

Только когда показались из-за холма аккуратные зеленые пирамидки стойбища, кочевник придержал щера и обернулся к Дар-Теену. В черных глазах-щелках мелькнула неясная тревога.

– Немногие возвращаются из города мертвых, северянин. А те, кто вернулся, стали другими. И ты тоже стал другим, я это чувствую.

Дар-Теен с наигранной беспечностью пожал плечами.

– К чему эти разговоры, воин? Что было, то было.

Тут он вспомнил Эйх-Мерола, Лиэ-Нэсс, черный провал, где нашел свою погибель наверняка не один охотник за сокровищами Кар-Холома, и поежился.

– Веди меня к Тхо-Ра, – твердо сказал Дар-Теен, – я отдам ему Черного Убийцу. Надеюсь, что ваш правитель держит данное слово, и я получу обратно своего синха.

Кочевник кивнул. Долго рассматривал северянина, словно видел впервые, а затем махнул рукой.

– Едем. Но будь настороже, доблестный воин… Ибо в стойбище тебя могут ожидать подарки Судьбы… Не очень-то приятные.

И, хлестнув щера, он устремился вперед, навстречу восходящему солнцу.

Стойбище встретило их настороженной тишиной. Ни женщин, ни детей не было видно; лишь хмурые воины расхаживали между шатрами и – что неприятно удивило Дар-Теена – по меньшей мере десяток оных толпился у шатра Тхо-Ра.

«Не иначе, меня встречают», – мрачно подумал ийлур, разглядывая хмурые, сосредоточенные лица. Вспомнилась старинная присказка: глаза кочевника темны, и в них не разглядеть правды, как не разглядеть потерянной булавки в безлунную ночь. Уроженцы Северного Берега все, как один, голубоглазы…

«Но разве нет среди них грязных лжецов? Тех, кто прячется за спиной Фэнтара и творит черные дела, прикрываясь Его священным именем?»

Дар-Теен покачал головой. Проклятье Шейниры, он и вправду изменился, если его начинают посещать такие мысли. Впору становиться философом, их, правда, Владыка не жаловал и любил сажать на кол.

Кочевники молча наблюдали, как северянин спешился и, отдернув полог, вошел к степному владыке. Неприязненные и настороженный взгляды так и буравили спину, липли к коже паутиной… И Дар-Теен почти уверил себя в том, что все эти ийлуры чего-то ждут. Но чего? Его проводник, который дал оберег, затерялся среди одинаковых курток…

Дар-Теен остановился у входа, окинул взглядом внутреннее убранство шатра. Все здесь осталось по-прежнему: ковры, широкое ложе, с трудом вмещающее мощное тело Тхо-Ра, серебряное блюдо с дымящимися кусками жареного мяса. Хотя, нет – кое-что изменилось. Исчезли бесследно ийлуры для развлечений владыки, теперь их место заняли два дюжих воина в черненых кольчугах. Сам же Тхо-Ра, судя по всему, решил твердо следовать обычаю степных владык и принимать гостей исключительно полулежа и чавкая очередным сочным куском жаркого.