Тень Арднейра Клименко Анна

И когда на востоке край неба вспыхнул пожаром, Вейра увидела могильник. Таким, каким он был на самом деле, а вовсе не таким, каким прежде встречала на картинках в книгах.

Могильником оказался высокий курган, с южной стороны к его вершине одна за другой следовали широкие террасы, облицованные гранитными плитами. На уровне третьей чернел провал, видимо, вход… И, невзирая на то, что курган порос травой и молоденькими деревцами, веяло от него странной, пугающе-недоброй силой – так, что у Вейры мурашки побежали по коже, и захотелось немедленно убраться из проклятого места.

Между тем таверсы деловито затаскивали пленников к зеву входа. Шестеро невинных смертных: пухленький айрунец, похожий на торговца, паренек-оборванец, старуха, которая и идти-то сама была уже не в состоянии, еще два молодых, здоровых мужчины и… молодая пышнотелая девица, с длинной рыжей косой… Вейра тихонько ойкнула и покосилась на Жильера. Тот, похоже, давно уже понял, кого поймали таверсы, но просто стоял – и молча наблюдал за происходящим.

– Жильер…

– Да?

Судорожно сглотнув, Вейра кивнула в сторону рыжей.

– Я вижу, – быстро проговорил он, – вижу… Но что я могу сделать, Вейра? К тому же, лучше она, чем ты

Не останавливаясь, действуя, как механические куклы, таверсы побросали людей на гранитные плиты; те даже опомниться не успели, не говоря уж о том, чтобы предпринять попытку побега… Сверкнул в мутном утреннем свете меч, за ним еще и еще. Рыжая цветочница заверещала; ее крик, наверное, был слышен и в Айруне, но – внезапно оборвался хлюпающим звуком. Вейра зажмурилась и отвернулась. Еще бы и уши зажать, чтобы не слышать всего этого… Она даже не поняла, каким образом ее голова оказалась прижатой к сюртуку Жильера.

А страшные мокрые звуки не утихали. Или… они звучали только в ее сознании? От желудка вверх поднялась горькая волна, Вейра перегнулась пополам, но пустой желудок только скрутило судорогой – и все.

– Успокойся, – над ней прозвучал спокойный голос Жильера, – они ушли, Вейра.

– Куда… они… делись?

Она бросила осторожный взгляд в сторону могильника: и правда, на террасе больше никого не было. Жильер неопределенно махнул рукой.

– Они… потащили все это внутрь. Зачем-то.

Она опустилась на траву и до боли сжала пальцами виски. Не хотелось ни двигаться, ни говорить что-либо.

– Пойдем, – Жильер настойчиво потянул ее за руку, – нам лучше здесь не задерживаться.

Выглядел он на диво спокойным, будто смерть любовницы ничуть не затронула сердце. Вейра устало закрыла глаза. Чувствовала она себя так, словно что-то внутри сломалось… но что?

«Вот так и бывает, когда видишь изнанку всей этой мирной жизни. Почему же люди до сих пор терпят все это? Нет, должны же быть способы избавиться от демонов раз и навсегда».

* * *

А потом в Айрун пришел человек, который со всем мастерством скульптора принялся лепить новую и странную судьбу не только для Вейры Лонс, но и для всего Саквейра.

Звали его Тоэс Мор, и раньше жил он в Иххорских землях, коими вот уже Небо ведает сколько лет правил эрг Теш Кион. По словам Тоэса Мора, которыми тот бойко сыпал в приемной наместника, айрунцы становились наисчастливейшими под Небесами людьми – ибо только он торговал самыми лучшими пряностями востока. Да, да, жгучим перцем, и душистой корицей, и гвоздикой – всего этого многие жители Саквейра за всю жизнь и не попробовали. В доказательство благих намерений Тоэса Мора наместнику были представлены образцы товара, маленькие ароматные мешочки. Наместник, ничего не смысля ни в искусстве приготовления деликатесов, ни в пряностях, с мудрым видом брал щепотью специи, нюхал, и, причмокивая, глубокомысленно качал головой. А затем дал добро на поселение свободного торговца Тоэса Мора в Айруне.

И, похоже, именно у наместника приезжий торговец познакомился с писцом Жильером Лонс.

Как-то вечером Жильер предложил Вейре пойти и отужинать к этому замечательному доброму малому, у которого «дом просто забит занятными штучками».

Тоэс Мор оказался маленьким, юрким человечком в летах. Видом своим он напоминал ежа: короткие пегие волосы торчали во все стороны, подозрительно бегали темные глазки неопределенного цвета, и длинный нос постоянно шевелился, словно вынюхивая добычу. Впрочем, Тоэс Мор продавал пряности, и Вейра подумала, что у него только и забот – ходить да нюхать товар. Гостей он встретил, облачившись в алый шековый халат и необъятной ширины шаровары беззаботного охряного цвета, запястья – унизаны массивными браслетами из дешевого Иххорского золота… Одним словом – житель востока. Их и в книгах рисовали именно такими, яркими, немного бестолковыми, разве что тюрбан Тоэс Мор на голову не водрузил и не стал повязывать цветастый платок вокруг бедер.

– Небесный Круг! Это твоя невеста, Жильер? – прохрюкал торговец, прикладываясь к запястью Вейры и не забывая при этом позвякивать золотишком на собственных запястьях, смотрите, мол, я богат и могу себе позволить лишнее украшение.

Вейра хмуро потерла руку. С каждым мгновением Тоэс Мор нравился ей все меньше и меньше, хотелось потянуть названого братца за рукав, увести… Было ли это предчувствием? Тогда девушка еще не знала.

– Пока нет, – голос Жильера прозвучал неожиданно сухо, словно сам вопрос был ему неприятен.

– О, прошу вас, проходите, проходите, – развернувшись, Тоэс засеменил вперед, в холл, – новый дом, еще не прибрано… Впрочем, для дорогих гостей уже накрыт ужин… сюда, пожалуйста, сюда.

Вейра с интересом разглядывала столовую. На первый взгляд – ничего странного или необычного. Повсюду ковры – на полу, на стенах, добротный стол, застланный белоснежной скатертью. Но если призадуматься… К примеру, зачем обычному торговцу столь обширная коллекция оружия, развешанного по стенам? И ведь не нарядные и бесполезные подделки, а, видать, самое настоящее, боевое – пики, алебарды, топоры, мечи, сабли, шпаги… Всего не перечислишь. Или, вот, слуга, ставящий на стол огромный чан исходящего ароматом плова. Похоже, что с молодца только-только стащили доспехи и силой всемогущей хозяйской затрещины отправили помогать на кухню. Уж больно текучая походка, каждое движение скупо и отточено, ничего лишнего; да и тело – жилистое и сухое, ни унции жира. Он потянулся было разливать вино, однако Тоэс Мор легким, неуловимым движением подтолкнул парня к выходу; иди, мол, дальше сами управимся. И как гостеприимный хозяин сам принялся ухаживать за гостями.

Подняли бокалы.

– Я предлагаю выпить за Орден, – провозгласил торговец, сопроводив свою короткую речь многозначительным позвякиванием браслетов.

Вейра удивленно моргнула. Происходящее все больше и больше напоминало ей события одного модного романа, писанного исключительно для молодых и романтично настроенных девиц.

– Тоэс, – Жильер выразительно кивнул на нее, – может быть, не стоит?..

В темных глазках иххорца мелькнуло сомнение.

– Отчего же? Юная госпожа выглядит достаточно здравомыслящей молодой женщиной. И, к тому же, ты сам говорил, что она видела жертвоприношение на могильнике.

Жильер отпил из бокала.

– Не женское это дело…

– Это дело всех нас, если мы хотим когда-нибудь освободиться, – сухо заключил Тоэс Мор, – за Орден! За свободу!

Он махом осушил бокал и только после этого соизволил обратиться к Вейре. Куда только делась напускная беззаотность! В темных глазках появился недобрый блеск.

– Я понимаю, душенька, что все сказанное здесь – пока что пустой звук. Но, раз уж Жильер выбрал вас, то считаю своим священным долгом пояснить: Орден был создан для того, чтобы бороться с эргами и одержать победу. Для того, чтобы люди стали свободными, и чтобы никто и никогда больше не погиб под мечом таверса на могильнике. Само собой, имеется и тот, кто ведет нас и наставляет. Наш Учитель, великий человек и пророк… Я же – скромный последователь, ученик, и прибыл в Саквейр с тайной миссией… Избавить жителей этих благословенных Небом земель от лорда Тиорина Элнайра.

Вейра молчала. Задавать вопросы вроде «а как вы это сделаете? Как сможете убить эрга, который вот уже несколько десятилетий не появляется в подвластных ему землях и предпочитает сидеть в недрах Айрун-ха?» казалось глупым.

Тоэс Мор широко улыбнулся, демонстрируя не очень-то белые зубы.

– Вот видишь, Жильер, у тебя умная и понятливая невеста. Она знает, что мы – за правое дело. И наверняка согласится помочь…

– Только если это не будет для нее опасным, – Жильер нервно теребил салфетку, – я не потерплю, чтобы ты впутал Вейру куда не следует.

– Ох, прошу прощения, – подвижный нос торговца сморщился, отчего тот сделался окончательно похожим на ежа. Оскалившегося ежа. – Но разве не для этого ты привел ее сюда?

В тот миг Вейре показалось, что Жильер сейчас встанет, возьмет ее за руку – и они вместе покинут этот странный дом и его не менее странного хозяина. Но ничего подобного не произошло: Жильер внимательно посмотрел на нее.

– Вейра, скажи, ты готова быть с нами? Готова бороться за свободу Саквейра?

Она в замешательстве поковырялась в стынущем плове. Сейчас… нужно было дать ответ, который, быть может, изменит всю ее судьбу…

Заглянув в чистые и холодные глаза Жильера, она увидела мольбу. А еще непонятный страх – не за себя, за нее…

– Похоже, у меня и выбор-то невелик.

– Вот и ладно, – Тоэс Мор расслабленно откинулся на резную спинку стула, – Учитель мудр и ничего не бывает просто так.

Это был донельзя странный ужин. Засиделись до поздней ночи, отчего потом ворчал Мильор Лонс, взывая к рассудительности дочери. Говорили о многом – о том, что было, и о том, что есть, и что могло бы быть, если избавиться от эргов. Вейра не понимала и половины сказанного; это настораживало и пугало ее. Особенно не нравились ей туманные намеки на некоего Учителя, который так мудр и всезнающ, что Вейра даже задумалась – а откуда, простите, он черпает столь восхваляемую мудрость? Но спросить она не решилась, опасаясь гнева Тоэса Мора, который уже был весьма навеселе. Потом, возвращаясь домой, Вейра только и спросила Жильера:

– Зачем тебе все это? Мне не нравится этот человек. Вот увидишь, от него будут только беды.

Жильер пожал плечами.

– Я так не думаю. Просто… надо быть очень осторожными, Вейра.

– Да, но…

Она хотела возразить. Сказать, что ей совершенно не нравится идея вступления в Орден, не нравится то, что отныне им придется так или иначе следовать приказам никогда не виденного Учителя… В конце концов, совершенно не нравится торговец пряностями, окзавшийся вовсе не торговцем на самом деле… Но Жильер опередил ее. Обнял за талию и поцеловал – в первый раз за все время их знакомства.

– Мы разбудим эти земли, – уверенно сказал он в темноту летней ночи, – обязательно. И ты сама поймешь, как было все неправильно.

Глава 3. Око пламени

Лорд Саквейра Тиорин Элнайр наблюдал за тем, как таверсы деловито восстанавливают портик. Последний разлив лавы напрочь смыл и колонны, и высеченных из гранита воительниц. Слава Первородному пламени, отцу всех эргов, возрождающая купель осталась невредима, иначе пришлось бы создавать новую, а на это уходит никак не меньше полувека…

Таверсы, помахивая колючими хвостами, возились среди еще не остывших, дымящихся камней, всем видом своим напоминая обычных ящериц; лава вернулась в прежнее русло, успокаивалась, бралась черной коркой. Тиорин еще раз оглядел купель – кажется, с ней все было в порядке – и отошел от дыры в гранитной стене, которая Бездна ведает сколько лет с успехом выполняла обязанности окна.

В конце концов, разливы случаются часто, да и нет в этом ничего удивительного, если дворец владыки построен на уснувшем вулкане.

– Тиорин.

Эрг раздраженно передернул плечами.

– Плохие времена настают, Тиорин Элнайр. Ты же – глух и слеп, а будущее твое скрыто тенью…

Он обреченно вздохнул. Все дело в том, что Оракул, обитающий в Айрун-ха едва ли не с начала времен и почти всегда хранящий презрительное молчание, пару дней назад забеспокоился – и начал предсказывать. Причем делал он это с таким воодушевлением, что за короткий промежуток времени изрек больше, нежели за все предшествующие столения.

Оракул бормотал, не замолкая ни днем, ни ночью. Его вязкий, тяжелый в восприятии мыслепоток сочился сквозь гранит, окутывая гору Айрун-ха невидимым коконом и тревожа клан таверсов. На все просьбы помолчать – или хотя бы разъяснить туманные изречения он отвечал еще более путаными фразами и странными рисунками на стенах пещеры. И даже когда Тиорин, окончательно потеряв самообладание, пригрозил раз и навсегда избавиться от надоедливого провидца, Оракул не замолчал, продолжая расплескивать по подземной части дворца тревожные мысли о неведомом.

Все это было странно. И неприятно. У Тиорина пару раз мелькнула мысль о том, что, быть может, не так уж и крепок сон старших эргов, или же кто-нибудь осмелился покуситься на целостность могильников… Но он тут же, образно выражаясь, раздавил ее каблуком: жертвы приносились своевременно, а, следовательно, пленники курганов продолжали пребывать в состоянии крепкого сна, так похожего на смерть.

«Но в чем же тогда дело?»

Оракул продолжал бормотать. И рисовать на граните пересекающиеся окружности вперемешку с маленькими фигурками человечков. А само слово «тень», казалось, вполне материально окутало подножие Айрун-ха, вселяя в душу странное, недоброе предчувствие.

– Тень идет… Тень на Серединных землях. И Льдистый кряж, и Черные пески…

А мгновением позже Оракул изрек нечто такое, что заставило лорда Саквейра буквально подскочить на месте.

Тиорин решительно двинулся вперед. Нет, это уже слишком… Слишком! За всю историю правления младших эргов такого еще не было, ведь люди очень быстро сообразили, что власть детей огня несет процветание…

Эрг и сам не заметил, как оказался в знакомой пещере, пнул подвернувшегося под ноги таверса – тот метнулся прочь, разбрасывая по полу горячие угольки. Оракул, похожий на рубин размером с телегу, ярко полыхал. Казалось, что огонь, мятущийся в его кровавой глубине, разросся непомерно, и кристалл не выдержит, треснет, чтобы рассыпаться искрами по горячему полу…

– Что ты несешь? – довольно грубо по отношению к столь древнему созданию, но, похоже, Оракулу было все равно.

– Ключ к тени – в женщине. Она тебя хочет убить. Они тебя хотят убить…

– Ты, никак, ума лишился – за столько-то лет?

– Оракулы не сходят с ума, – обиделся прорицатель, – а ты слепец. Они хотят отобрать твою жизнь. Привяжи ее к себе силой огня, сделай ее такой же, как ты… И тогда… будущее не ясно.

– Да кто, поглоти тебя Бездна?!! Кто меня хочет убить? Что за бред?

– Ты должен привязать ее к себе, – монотонно пробубнил оракул, – грядут страшные дни. Я вижу кровь, много крови. И огонь повсюду. И эрг восстанет на эрга… Смотри на стену!

Лишившись дара речи, Тиорин подчинился.

А там, на иссиня-черном пласте базальта, медленно проступал рисунок, словно невидимый мастер выбивал изображение по точкам. И эрг увидел… Сперва – лоб, затем – дуги бровей, приподнятых, словно в удивлении. Неторопливо появились глаза, нос, губы, подбородок… К слову, очень хороший рисунок. Да и лицо – один раз встретишь и уже не забудешь. Какая-то особенная, пугливая красота в каждом штрихе, каждой линии.

– Это ключ, – пробубнил оракул, – помни.

– И что я должен с этим ключом делать? – Тиорин в недоумении разглядывал изображение.

– Я уже сказал, – сварливо отозвался Оракул, – сделай ее эргом… И тень уйдет. Возможно.

Рисунок начал таять, впитываясь в камень, как вода в песок.

Тиорин нерешительно переминался с ноги на ногу. Все услышанное казалось глупой шуткой. Небывалое дело – самому вот так взять и сотворить нового эрга! Нет, разумеется, возрождающая купель строится именно для этой цели, но решение о создании нового бога должно приниматься на общем совете… По крайней мере, так было на памяти Тиорина, и так стала эргом Диаран Иллинон, леди Меонара.

– Забудь о совете, хозяин, – устало прошелестел оракул, – когда они попытаются тебя убить, забери сюда женщину и сделай эргом. И тень рассеется, и вернется день.

Решив не спорить со сбрендившим вконец Оракулом, Тиорин процедил:

– Э… я подумаю… Но как я встречу ее? Скажи, раз уж ты все знаешь наперед.

– Навести ту, что была тебе так дорога, и забери Око Пламени. Быть может, ты успеешь, и найдешь ключ там.

«Похоже, об этом все знают», – сердито подумал эрг, – «ну да что поделаешь…»

Он круто развернулся, царапая гранитные плиты пола, и пошел прочь. Говоря по-людски, на сердце лежал камень, а где-то под ребрами засело недоброе предчувствие.

Да и видано ли – чтобы кто-то пожелал убить эрга? Либо этот кто-то полный безумец, либо…

«Может быть, не так уж крепок сон старших?» – вновь подумал лорд Саквейра.

Где-то внутри, рядом с частицей Первородного пламени, скользким опарышем шевельнулся страх, такой же застарелый, как и отметины на теле.

«И что тогда?»

Тиорин неспешно поднимался к порталу, ведущему в надземную часть дворца. Под ногами – горячие базальтовые ступени, на стене – мелкий орнамент из коротких линий и кружков, наверняка сделанный самыми первыми таверсами.

«Что ты будешь делать, если, упаси Бездна, она вернется, пребывая в прежней силе?»

Страх не унимался. Казалось бы, беспричинный, ведь пока не случилось ничего непоправимого, но все же… Тиорин снова, как и много раз до этого, остановился на краю пропасти. Там, на дне, в клубах черного дыма, его ждали воспоминания: дикое племя, боги Первородного Пламени, решающая схватка… все, что привело его к Возрождающей купели. И – необъяснимый, животный ужас перед тем, что это могло повториться.

…Когда-то к лорду Саквейра пришел мудрый человек. Это был древний старик, все его тело походило на высушенный гриб-боровик, но глаза, на удивление, искрились счастьем, а потому казались молодыми.

«Я вижу, ты болен», – сказал тогда мудрец своему лорду, – «тебя грызет твой собственный страх перед прошлым».

Тиорин не стал отпираться. Да, в те годы он просыпался по ночам с воплями: ему то и дело снились раскаленные прутья, с омерзительным шипением пронизывающие его тело. А днем повсюду слышался заливистый смех, от которого морозом продирало по коже. И ведь, что удивляло – она проделывала все это, убежденная в собственной правоте, в том, что именно так должно быть, и путь к Возрождающей купели именно таков, через боль и пламя…

«Чтобы прогнать страх, нужно его нарисовать», – изрек старик, – «и тогда время залечит раны».

Эрг про себя посмеялся. Отпустил старца, не забыв отсыпать щедро монет. А потом сел и, вооружившись самыми лучшими красками, изобразил все, что помнил. Стоит ли говорить о том, что, взявшись впервые за кисть, он рисовал так, как умел? Но природа эрга брала свое: каждый следующий мазок удавался лучше предыдущего, линии выходили все глаже, а образы, переносимые на полотно, все больше и больше соответсвовали тому, что жило в памяти.

…Картины горели долго. Он оставил только одну, глядя на которую не приходилось сомневаться в здравости рассудка художника. Он научился смотреть на нее почти спокойно, и даже представлял себе, что если – упаси Первородное пламя – изображенное существо вернется, то он собственноручно расчленит его тело и скормит Бездне.

«Так отчего же ты так испуган теперь?» – ступени под ногами складывались в кажущуюся бесконечной спираль, – «если она проснется, то ты возьмешь меч, и сразишься с ней, не давая воспоминаниям пожрать твой рассудок».

К тому же, Оракул ни словом не обмолвился о пробуждении старших.

«Только приплел Око Пламени», – Тиорин раздраженно захлопнул за собой первую дверь, ведущую к порталу, – «что ж… придется и в самом деле навестить герцогиню».

Этот визит не казался ему неприятным, скорее наоборот. Но лорд Саквейра не представлял себе, как будет смотреть в глаза женщине, которую любил и которую оставил лет сорок назад.

* * *

…Вейра сунула кучеру монету, подождала немного, пока экипаж покинет двор поместья, а сердце перестанет пытаться выскочить через горло, и медленно пошла вперед.

Вечерело. Вдоль дорожек по роскошным газонам шныряла прислуга, зажигая фонари. Подмигивали огоньками свечей высокие окна, словно дразня подступающую ночь. Белая громада особняка, которому было бы не совестно назваться и дворцом, упиралась тремя точеными башенками-шпилями в темнеющее небо; на востоке несмело мерцала вечерняя звезда.

Рассеянно слушая хруст мраморной крошки под ногами, девушка шла к парадному. Наверное, она слишком сильно сжимает веер… Или шагает не такими маленькими шажками, как это принято среди аристократов Саквейра, или… Пальцы онемели, лицо пылало; наверняка она была красная, как калина по осени… Под кружевной накидкой капля холодного пота медленно потекла вниз.

За спиной кто-то рассмеялся; Вейра быстро оглянулась – в пяти шагах шествовал мужчина средних лет, в рюшах и оборках, ну вылитый поросенок на праздничном блюде. Под руку с ним семенило юное создание, слишком хорошенькое, как подумала Вейра, для такого кавалера.

Девушка прикрыла лицо веером и, стараясь делать маленькие шажки, поспешила к мраморной лестнице в обрамлении массивных перил. Ее ждал очень важный вечер – и чрезвычайно рискованное предприятие.

Через несколько минут ее подхватил пестрый людской поток, увлекая внутрь.

«Как стая цветных мотыльков», – подумала Вейра, невольно улыбнувшись, – «или птичек… Только не бывает таких ярких и крикливых птах».

Она пошарила глазами по толпе, увидела маленькую и сухую старушку, одетую богато, но со вкусом. Каждый вновь прибывший считал своим долгом подойти к ней и – кто поцеловать ручку, кто просто поклониться, а кто заключить в объятия и облобызать сморщенные щеки.

Вдох… Выдох…

И девушка, не давая себе даже возможности испугаться, направилась к хозяйке особняка.

– Герцогиня… – Вейра присела в реверансе, – это такая честь для меня! Быть приглашенной… Право же, вы прекрасно выглядите, и этот зеленый муслин вам к лицу…

Веер на миг замер в сухоньких пальцах Кайрины де Гиль. В близоруких слезящихся глазах мелькнуло удивление… Казалось, вот-вот она скажет что-нибудь вроде «милочка, я вас не помню. Кто вы? Я же собственноручно подписывала приглашения»… Вейра ощутила, как по позвоночнику потекла еще одна капля.

Впрочем, даже если память не подведет герцогиню, у нее была готова красивая сказка о том, что она какая-то там родственница внука Кайрины со стороны его жены. Ну, или что-то вроде того.

«Главное – не волнуйся», – учил Жильер, – «самое страшное, что тебе грозит – это быть вышвырнутой прочь! Помни, помни о нашей цели. Око Пламени, вот что нам нужно… И его нужно добыть любым – слышишь? – любым путем! А бал – замечательный предлог пробраться в замок».

Кайрина де Гиль улыбнулась одними губами, при этом морщины на лице собрались в отдельные пучки.

– Я рада вас видеть, душенька. Пусть сегодняшняя ночь будет для вас радостной… Так же, как и для меня.

Вейра спешно опустила глаза. В голосе герцогини слышались и глубокая печаль, и обреченность доживающей отпущенный срок женщины, и глухая тоска по ушедшим годам. Все, кроме радости. И девушке стало стыдно оттого, что пусть даже во имя благого дела она вынуждена обманывать старушку, которая лично ей никогда не сделала ничего дурного.

«Зато она якшалась с чудовищем», – подумала Вейра, пытаясь разжечь в себе хотя бы маленький злой костерок, – «пожалуй, она заслужила небольшую ложь».

Поклонившись еще раз Кайрине де Гиль, Вейра медленно пошла вперед, не забывая томно обмахиваться веером и поглядывать по сторонам, игнорируя сальные улыбочки кавалеров. Ее должны были принять за свою, ведь не даром же Тоэс Мор потратил столько золота на платье! К слову, подобных нарядов у Вейры никогда не было; Мильор Лонс считал скромность едва ли не высшей добродетелью для молодой девицы, а потому платьица для Вейры шились исключительно светло-серого цвета и с воротничком под горло. Туалет, заказанный иххорцем, поражал воображение изобилием золотого шитья и глубиной выреза, Вейра даже опешила оттого, что ей придется одеть это , но потом сообразила, что именно так и одеваются знатные дамы. Тоэс Мор знал толк в нарядах.

…Она терпеливо ждала, когда начнутся танцы, и когда можно будет ускользнуть из зала. Жильер обещал быть поблизости, на тот случай, если что пойдет не так; но пока что его не было видно, как ни всматривалась Вейра в лица шастающей туда-сюда прислуги.

За окнами окончательно стемнело. От канделябров веяло жаром. Пахло закусками и дорогими винами. Женщины надменно расхаживали по залам, прикрывались веерами, хихикали, хватая друг друга за руки, и украдкой рассматривали незнакомых мужчин. Те, в свою очередь, собирались небольшими группами, раскуривали трубки и беседовали…

«Наверняка обсуждают последний указ лорда», – подумала Вейра, – «ну да ничего, скоро… Если повезет, Саквейр будет свободен от власти демона!»

Она ни на мгновение не сомневалась в собственной правоте, точно так же, как не сомневалась в правоте Жильера и Тоэса Мора. Настало время проснуться этим дремлющим землям. И людьми должны править люди, а не чудовище из Бездны!

Стало жарко, Вейра приспустила накидку. Она подумала о бокале прохладного вина, но задушила эту мысль на корню. Не время сейчас пить, когда нужна кристальная чистота мыслей.

…Чья-то рука осторожно прикоснулась к обнаженному плечу.

– Жильер?

– Прошу прощения, миледи… Я – граф де Керви.

Девушка обернулась. Быть может, лишком резко – и едва не выбила из рук графа бокал.

– О, прошу прощения, – Вейра быстро обежала его взглядом. Высокий, седоватый, похож на хищную пустельгу. Глаза – зоркие и внимательные. Как бы не заподозрил чего…

– Я никогда не видел вас раньше у Кайрины, – с улыбкой сказал он, – не имею чести быть знакомым.

– Вейра де Лонс, – она одарила графа самой чарующей улыбкой, на какую только была способна и как бы невзначай провела веером по глубокому вырезу. Взгляд де Керви чуть опустился, но затем снова вернулся к ее лицу.

– Де Лонс, де Лонс… – пробормотал граф, словно припоминая, – я никогда не слышал о таком семействе. Не утрудитесь ли?..

Вейра кокетливо поправила локон.

– Ах, граф… Не будьте же таким скучным. Быть может, мы обсудим мою родословную чуть позже? Когда вокруг не будет столь людно? Хотя, что и говорить, мое генеалогическое древо не блещет ни героями, ни мыслителями… В отличие от истории вашего рода, де Керви.

Этой маленькой лести оказалось вполне достаточно; граф расцвел подобно пиону по весне, поклонился и отошел к двум щебечущим женщинам, а Вейра с облегчением вздохнула. Побери его Бездна, еще следить вздумает… И она, чтобы успокоиться и обдумать сложившуюся ситуацию, все-таки взяла с подноса бокал золотистого вина.

…Заиграла музыка. Шумная толпа гостей двинулась в танцевальный зал; Вейра же, напустив на себя вид самой невинности, быстро поднялась по боковой лестнице на второй этаж. Ее никто не задержал, даже когда она ступила в апартаменты герцогини; быть может, принимали за родственницу, которой вдруг сделалось дурно от жары и суеты бала?

«Где же он?»

Вейра сняла туфли и дальше пошла в чулках. План замка она помнила прекрасно. Поворот направо, затем еще раз, и по галерее налево… Спальня Кайрины де Гиль.

По словам того же Жильера, Око Пламени хранилось именно там – и, видит Небесный Круг, за эти сведения было отдано немало серебряных филсов. А память нашептывала последние наставления Тоэса Мора:

«Когда оно попадет к нам в руки, мы сможем заманить лорда в ловушку. Люди говорят, что именно через него Кайрина вызывала проклятого демона!»

«Интересно, зачем?» – невинно спросила тогда Вейра.

Жильер презрительно сплюнул себе под ноги.

«Не строй из себя наивную девочку. Герцогиня, по слухам, была его любовницей на протяжении многих лет! А потом, когда она начала стареть, лорд Саквейра ушел в свои подземелья, это было еще до нашего с тобой рождения… И потому уже начало стираться в людской памяти, что это за демон и как выглядел, когда принимал людское обличье. Говаривают, что в холле долгое время висел его портрет, а потом, по слухам, герцогиня его убрала».

Еще приличная порция серебра была уплачена за старую миниатюру, портрет Тиорина Элнайра; но когда Вейра увидела лицо лорда, ее ждало глубокое разочарование. Вместо огненного демона она увидела самого обычного мужчину. Ну, пожалуй, не совсем обычного – все-таки не у многих жителей серединных земель встретишь шевелюру цвета спелой калины. Все остальное казалось вполне человеческим: серые глаза, широкие черные брови, сурово сомкнутые губы и четко очерченный подбородок. Лицо воина, не знающего поражений и не терзающего себя излишними размышлениями…

«Не обольщайся», – Жильер ухмыльнулся тогда и вырвал у нее из рук добытый с таким трудом портрет, – «И нечего так глазеть… Лорд принимал человеческий облик только тогда, когда разъезжал по Саквейру, когда наведывался к своей женщине… Он – огненный демон».

«А ты знаешь, как работает это… Око Пламени?»

«Графиня вроде бы терла его в ладонях, и через денек-другой появлялся ее горячий дружок»…

Оглядевшись, Вейра осторожно толкнула дверь и бесшумно скользнула в спальню. На диво яркая луна превосходно заменяла свечи, расстилая по ковру серебристые квадраты.

Знать бы еще, где именно графиня хранит это пресловутое Око… Под периной? Вряд ли. Скорее, либо в одном из ящичков бюро, либо в тайнике, о расположении которого никто не знает.

Ловко воспользовавшись отмычкой (уроки Тоэса Мора), девушка принялась потрошить содержимое бюро. На пол, печально хрустя, полетели связки пожелтевших писем, какие-то безделушки, для человека непосвященного кажущиеся мусором, но наверняка исполненные воспоминаний для старой герцогини. И – вот уж удача так удача! – в руках очутилась плоская резная шкатулка, щедро инкрустированная перламутром.

Затаив дыхание, Вейра подошла к окну, приоткрыла крышку… А затем и вовсе откинула ее. В уютном бархатном гнездышке покоился большой, размером с голубиное яйцо, рубин. Он был оправлен в потемневшее от времени серебро; в массивное ушко продета толстая цепочка, так, чтобы Око можно было носить на шее. Вейра прикоснулась к грани драгоценности – и едва сдержала возглас удивления: рубин оказался горячим.

Сомнений больше не было. Ибо только Око Пламени хранит жар подземных владений лорда…

Вейра торопливо надела на шею цепочку, заправила камень под корсет. Теперь… Быстро выбираться отсюда, чтобы никто не заметил отсутствия красотки де Лонс, дочери несуществующего семейства аристократов!

Что-то больно кольнуло чуть ниже левой лопатки.

– Кажется, вас не было среди приглашенных, миледи.

Дыхание застряло в горле едким комом. Де Керви! Он все-таки выследил ее и ухитрился поймать с поличным.

Сердце упало; Вейра непроизвольно отстранилась от смертоносного острия шпаги.

– Не двигайся! – и следа галантности не осталось в его голосе, – и попробуй мне объяснить, что ты делаешь в этой комнате и в это время? Отчего бы не пройтись по твоей родословной, милочка, в месте, совсем не людном ?

– Мне стало дурно, – прошептала Вейра. Отчаяние заглатывало ее, накрывало мутной волной. И где, во имя Небес, Жильер?!!

– И именно поэтому ты рылась в бюро герцогини, – граф усмехнулся, – понимаю, милочка, понимаю. Разумеется, в поисках ароматических солей. А ну, стоять!

Давление клинка на спину усилилось. А де Керви, казалось, от души забавляется происходящим.

– Знаешь, что с тобой теперь будет? – подлив в голос чуточку яда, спросил он, – тебя свяжут, будут пороть у позорного столба как воровку, а затем препроводят в замок лорда. Ведь владыка Саквейра очень ревностно следит, чтобы в его землях царили покой и порядок. Лично мне кажется, что он с удовольствием отправит тебя поплавать в горячей ванне, да… В кипящем олове…

Вейра закусила губу. Все, что говорил ей сейчас граф, было более, чем возможно. Только если не…

– О, помилуйте… – застонав, она рухнула на пол, подкатила глаза и, жадно хватая ртом воздух, забилась в судорогах.

Граф выругался.

– Ты меня не проведешь, маленькая дрянь!

Из-под опущенных ресниц Вейра видела, как он наклонился к ней, как, вцепившись в корсет, сделал попытку подтащить к выходу… и вдруг замер, изумленно вытаращившись на нее.

– Как…

Вейра молча поднялась на ноги, освободила свой наряд из судорожно стиснутых пальцев.

– Прошу прощения, граф. Но то, что я делаю – на благо всех нас… И горе тому, кто помешает…

Де Керви захрипел и начал медленно оседать на пол. На пушистый ковер, который наверняка был гордостью Кайрины де Гиль. По напудренной щеке потекла тоненькая, глянцево блестящая в свете луны струйка.

– Надеюсь, вы поправитесь, – шепнула девушка, возвращая свой стилет на место, – удачи.

– Что ты творишь?!!

Сдавленный, хриплый шепот Жильера.

Он появился в дверях внезапно, словно призрак. Настоящий мужчина даже в ливрее слуги и седом парике, загримированный, чтобы никто не узнал в лакее писца наместника. В светлых глазах – лед.

– Но я… – Вейра нахмурилась, – а где ты был?

– Прислуживал герцогине, – прошипел он.

Быстро осмотрев затихшего графа, Жильер усмехнулся.

– Поздравляю, Вейра. Ты, кажется, его убила. О, Небесный Круг! Уходим отсюда, и как можно скорее. Око у тебя?

– Да, – выдохнула Вейра. Теперь ей и вправду стало не по себе; она вовсе не собиралась лишать жизни де Керви; она всего лишь не хотела быть пойманной…

– Давай руку, – процедил Жильер, – только не вздумай упасть в обморок… Тоже мне, борец за свободу Саквейра…

Вдвоем они выскользнули из спальни.

– Иди за мной и сделай вид, что слегка перебрала, – жестко командовал Жильер, – если кого встретим… Надеюсь, ты понимаешь, что если нас поймают, одной поркой не отделаемся?

Вейра молча кивнула. Перед глазами все плыло, смазываясь мутными пятнами. А на руках… У нее появилось странное ощущение, что ладони, пальцы невероятно грязные, словно покрыты нечистотами… Вымыть бы их, да негде. На кружевной манжете темнело кровавое пятнышко размером с ноготь. Как же она вымазалась? Ведь, казалось, аккуратно вытерла стилет о камзол графа…

– Ну, живо, живо, – голос Жильера доносился будто издалека, – слезы лить будешь дома, сделанного не исправишь… Сейчас главное – выбраться!

Бесконечный клубок коридоров. Какие-то люди, наряженные, разодетые смотрят на нее с легким осуждением.

«Наверное, я и в самом деле выгляжу, словно перепила наливки», – мелькнула мысль, – «ох, скорее бы все это закончилось!»

И, наконец, в лицо повеяло свежестью сада. Жильер потянул ее в тень старых яблонь; там их уже ждали оседланные лошади.

– Все. Можно сказать, что первая часть плана удалась.

Будто во сне, Вейра забралась в седло. Ей казалось, что Око Пламени стало горячее, чем раньше.

– Жильер…

– Да?

Страницы: «« 12345 »»

Читать бесплатно другие книги:

Я захотела написать книгу и посвятить её родителям – моей маме и моему папе. Посвятить в качестве «с...
Еще вчера роль российской женщины сводилась к нескольким незыблемым составляющим: дом, муж, дети, мо...
Магия – это не таинство, открытое избранным, а необходимые для повседневной жизни навыки. И если вам...
Премия имени Владимира Гиляровского представляет публициста. В 2005 году выпущен роман «Купола» о су...
В последние десятилетия с развитием новых пищевых технологий питание людей существенно изменилось. С...
Крейг Вентер – один из ведущих ученых нашего времени, внесший огромный вклад в развитие геномики. В ...