Химера Герритсен Тесс

– Аркаша! – заговорила она с ним, словно со старым знакомым. – Не слишком ли много калорий?

На загорелом лице любовника Натали сверкнула белозубая улыбка.

– Организм молодой, растущий, Маргарита Олеговна, – ответил он. – Много расходует, много требует.

Мама рассмеялась и вернулась к своей тарелке.

– Ты его знаешь? – спросила Натали с напускным безразличием. Будто не хотела в этот момент отрезать себе руку от любопытства.

– Как не знаю, – взметнула аккуратные брови мама и отправила в рот кусочек семги. – Конечно знаю.

– Откуда?

– Разве ты его не помнишь? Хотя вы были такими маленькими. Они целое лето гостили у нас, когда тебе было три года. Ты была совсем крохой.

– Кто «они»? – удивилась Натали.

– Моя двоюродная сестра со своим мужем.

В душе Натали зашевелилась тревога, предупреждая о чем-то недобром, к чему может привести этот разговор.

– Я не помню, – ответила она.

– Тетя Лена и дядя Сергей. А это их сын, Аркаша. Неужели действительно не помнишь? Ар-ка-ша. Ты звала его «Каша». Потом они уехали за границу, долго там жили, Аркаша там получил образование, а несколько лет назад вернулся сюда. Кстати, он в хороших отношениях с твоим отцом. Они вместе играют в теннис.

Кусочек гусиной печени застрял у Натали в горле.

– Он… мой родственник? – выдавила она твердые, как кости, слова.

– Седьмая вода на киселе. Троюродный брат, кажется.

Натали ощутила внутри себя зловещий холодок.

– Тебе нехорошо? – спросила мама. – Ты вся бледная.

– Нет, все в порядке. Просто очень жарко сегодня.

– Мне кажется, будет дождь. Хотя, может, и нет – он всю неделю собирается…

Через полчаса Натали подошла к беседке неподалеку от коттеджа Аркадия. На выходе из ресторана она сделала вид, что столкнулась с ним, и быстро шепнула ждать там.

Деревянная постройка, заросшая вьюнком, стояла на краю леса вдалеке от оживленных людских мест.

– Уезжаешь сегодня? – игриво спросил Аркадий, когда она ступила с солнечной тропинки в тень. – Может, успеем кое-чем заняться?

В беседке пахло листьями, смолой и сыростью. Где-то снаружи трещал дятел.

– Ты знал, что мы родня? – спросила она.

На секунду Аркадий замешкался с ответом, но не смутился. Он по-клоунски развел руками и поклонился с улыбкой:

– Сюрпрайз!.. Мама тебе рассказала, да? Ну ладно, в этом нет ничего особенного.

Он попытался обнять ее. Натали в ужасе оттолкнула руки.

– Боже, ты все знал!

Он немного обиделся и больше не пытался до нее дотронуться.

– Я тебе больше скажу: и твой отец знал. И был не против.

– Стоп. Что ты сказал? – Натали не верила ушам. – Тебя послал мой отец?

– Просил меня присмотреть за тобой. Муж совсем о тебе не заботился. Ты выглядела такой одинокой, такой брошенной.

Она задохнулась от возмущения.

– Это немыслимо. Как он мог?.. Как ты мог?

– А что такого? – Аркадий скорчил недоуменную гримасу.

– Это ужасно, это… грязно. Неужели ты не понимаешь? Между нами кровное родство!

Аркадий пожал плечами.

– Мы же не родные брат и сестра. И даже не двоюродные. У меня друг женился на двоюродной сестре. Все родственники были рады. Что в этом такого, если между ними любовь? Мы с тобой… Натали, мы нравимся друг другу. Что в этом плохого?

– Это прежде всего аморально. И запрещено…

– Кем запрещено? – рассмеялся он. – Конституцией? Православной церковью? Кем?

Натали не ответила. Она сама точно не знала. Вроде бы в тотемных культурах кровосмешение считалось тяжким грехом. Если оно вскрывалось, то виновных настигала жуткая кара.

– Не можешь ответить, – сказал Аркадий, наблюдая за ее реакцией. – Потому что запретов нет. Мы живем в свободном обществе. Мы можем делать все, что нам хочется, и не оглядываться на предрассудки.

– Нет, Аркадий, – покачала головой Натали. – Нет, нет и нет. Между нами все кончено.

– Натали…

Он попытался схватить ее за руку. Резкая пощечина охладила его порыв.

– Я все сказала. То, что произошло между нами, – этого никогда не было.

Он неожиданно разозлился. Она впервые увидела его таким. Привлекательное лицо в обрамлении золотых кудрей сделалось недобрым, опасным. Губы болезненно скривились.

– Думаешь, меня можно просто оттолкнуть? – заговорил он. – Ты не понимаешь, какое я тебе оказываю одолжение. Передо мной многие на коленях ползают, чтобы просто быть со мной. И уж тем более поехать на Бали!

У Натали словно пелена упала с глаз. Она поняла, что больше не испытывает чувств к стоявшему перед ней стройному красавцу.

– Какой ты мерзавец, – поджала она губы. – Я даже не представляла. Не подходи ко мне больше. Забудь номер моего телефона и меня забудь. С этого момента мы не знакомы.

– Смотри, как бы не пожалеть об этом.

– Придержи язык.

Натали вылетела из беседки с налитыми румянцем щеками.

«Забыть! Забыть обо всем, что случилось! – думала она, стремительно шагая по лесной дорожке. – И больше никогда не вспоминать!»

* * *

Леонидыч и Митя молча сидели в застрявшем на мели катере. Сверху жарило утреннее солнце. О борт мягко шлепали волны. На лавке между ними посверкивал черным глянцем эппловский гаджет.

– Думаешь, – прервал молчание Леонидыч, – что девчушка сама привязала его к шее?

Митя бросил взгляд на берег, куда инспектор перетащил останки несчастной. Они накрыли их брезентом, потому что настырные чайки почуяли добычу и кружили в небе.

– Я попробую объяснить мысль, – сказал Савичев. – Внутри чехла от айфона – кровь. Как она там оказалась? До похищения ее там не было. Не может молодая девушка ходить по пляжу с окровавленным устройством. Позже, в момент нанесения этих ужасных ран, кровь тоже не могла попасть внутрь – чехол герметично закрыт и не поврежден. Значит, между двумя событиями – похищением и расчленением – кто-то засунул айфон в чехол окровавленными пальцами, а затем запечатал его. Не фараончик же это сделал?

– Согласен.

– Та же загадка и с узлами. До похищения их не было. Была обычная тесьма, на которой айфон болтался у девушки на шее, я прекрасно помню. А сейчас тесьма укорочена раза в четыре, обмотана вокруг шеи и укреплена узлами, чтобы айфон, не дай бог, не свалился и не потерялся. Кто это сделал? Когда? Я своими глазами видел, что чехол был в полном порядке, когда Марина в последний раз заходила в воду.

– Не понимаю, что ты хочешь сказать.

– Сейчас объясню. Раньше мы думали, что Бевенис погибла в момент нападения фараончика, так? Она исчезла под водой и больше не всплывала. Вероятнее всего, он ее утопил. Это соответствует охотничьим повадкам полуводных хищников. Крокодил, нападая на лань у водопоя, первым делом топит ее, чтобы обездвижить и спокойно перенести в безопасное место для трапезы. Значит, в момент нападения Марина должна была утонуть. И этих загадочных действий с телефоном и его чехлом вроде проделать бы не могла.

– Но ты считаешь по-другому.

– Дело, которое мы расследуем, полно странных и невероятных событий. И можно предположить еще одно, тоже странное и невероятное. Вы об этом, кстати, однажды упоминали. После утопления девушка была жива какое-то время. День, ночь и еще день… Кажется, так вы говорили?

– Это не я говорил. Судмедэксперт определил по останкам первой жертвы.

Митя подытожил свою мысль:

– Я думаю, что девушка где-то очнулась после утопления. Не знаю, насколько это возможно, но это случилось. Она пользовалась айфоном, вероятно, чтобы позвонить. Перед своей окончательной гибелью запечатала его в чехол и привязала к шее.

– А зачем привязала?

– Этого не знаю, – развел руками Митя.

Леонидыч задумался.

– Очнулась после утопления, говоришь? – Он недоверчиво покачал головой. – Может, это и возможно, черт его знает. Утопление – штука сложная. Я знаю людей, которых откачали через двадцать, а то и тридцать минут после того, как они нахлебались по полной программе – в ледяной воде, правда. Когда вода попадает в легкие, то сердце и мозг продолжают работать. В инструкциях у спасателей сказано, что пострадавшего можно вернуть к жизни после шести минут пребывания под водой.

– А пострадавший может очнуться сам, если окажется на воздухе?

– Я с таким не сталкивался. Но не исключаю. Видишь, в чем дело. Когда откачиваешь захлебнувшегося бедолагу, ты ему только массаж сердца делаешь, кровь гоняешь по телу. А из легких воду никак не откачаешь, только из желудка можно заставить отрыгнуть – перевалить через колено вниз головой… Вода, попавшая в легкие, всасывается в кровь, так легкие очищаются. Правда, это приводит к осложнениям, причем серьезным… Еще во время утопления бывает спазм голосовых связок. Тогда вода в легкие вообще не проникает. Но это случается нечасто и в холодной воде. А у нас тепло.

– Значит, то, что жертва может очнуться после утопления, это вероятно?

– Ага… Слушай, насчет того, зачем она привязала к шее этот свой айфиг. Есть одна идея. А давай-ка его включим.

Митя недовольно поморщился.

– Ну что? – спросил инспектор. – Я же говорил: беру на себя всю ответственность.

– Мы не имеем права. Только у полиции оно есть.

– Я тоже полиция, только на воде. Давай включай, говорю. Знаю, ты Горюнова боишься. Я все устрою. Скажу, я его трогал. А ты нажимай на что нужно, давай!

Митя недовольно вздохнул, но деваться было некуда. Леонидыч выглядел сурово, злить его не хотелось. Савичев поискал кнопку, надавил на нее большим пальцем.

Осветился экран, показывая загрузку мобильной эппловской операционки.

– Заряд почти на нуле, – определил Митя по индикатору. – Может, все-таки выключить? Все равно сейчас сдохнет.

– А зарядное к нему какое? От моей «Нокии» подойдет?

– Думаю, нет.

На экране появился рабочий стол, в центре которого зеленела одна-единственная иконка, ссылка на аудиофайл. Иконка называлась: «Включи это!» Митя проверил дату создания:

– Четырнадцать часов назад.

– Включи, – попросил Леонидыч.

Митя приложил к иконке подушечку большого пальца. Появилась полоска трека, длина записи составляла восемь минут.

Из крохотного динамика раздался непонятный шум. Качество записи не позволяло определить его характер – то ли льется вода, то ли движется транспорт. Через секунду шум перекрыло горькое всхлипывание. Оно было коротким и сменилось протяжным вздохом, какой бывает, когда собираются с силами сказать что-то важное. Митя и Леонидыч склонились к айфону.

И услышали голос с того света:

– Меня зовут Марина Бевенис… мне пятнадцать лет. И сейчас я…

В этот момент погас дисплей.

Леонидыч со злостью двинул кулаком по коленке.

– Я предупреждал, что сдохнет, – сказал Митя.

– Хорошо, что сейчас, а не раньше, – ответил Леонидыч. Он уже взял себя в руки. – Она успела сделать запись. Восемь минут.

– Что вы хотите сказать?

– Девушка записала свой голос. Понимаешь, чего ради?

– Послание в бутылке.

– Именно. Она хотела оставить сообщение тем, кто ее обнаружит. Вероятно, предвидела свою гибель.

Митя подхватил эту идею:

– Это все объясняет. Она находилась в логове фараончика, где сделала аудиозапись длиною восемь минут. Затем запечатала устройство в чехол и привязала к шее, надеясь, что рано или поздно ее найдут и с помощью записи узнают о том, что случилось. Какая она умница.

– Вот что, – сурово произнес Леонидыч, потрясая айфоном. – Отдавать эту запись Горюнову никак нельзя. По крайней мере, до тех пор, пока мы не прослушаем ее сами.

Это предложение напугало Митю сильнее, чем просьба включить телефон.

– Виктор Леонидыч, – взмолился он, – отпечатки пальцев на уликах можно списать на неосторожность. Но скрывать улики от следствия – это уголовное преступление!

– Никто не верит в фараончика и в эту запись тоже не поверят. А вот засекретить в интересах следствия могут запросто. Мы так и не узнаем, что девочка сказала перед смертью. А ведь с помощью этой информации можно выяснить, что собой представляет логово и где оно.

Митя тяжело вздохнул. Логика инспектора выглядела безупречной. Кто поверит в рассказ девушки про получеловека-полурыбу? Спишут на шок и стресс, а гаджет с бесценной аудиозаписью отсортируют куда-нибудь в бесполезные вещдоки. Однако скрывать телефон все равно было неправильно.

Прежде чем он успел что-либо ответить, Леонидыч вдруг сказал:

– У тебя кровь.

Мозолистый палец указывал на шорты Мити. Савичев опустил глаза. В самом деле, обрез правой штанины покрывали бурые разводы. Он вспомнил, что когда в первый раз пытался достать айфон, то случайно притянул к себе останки. Видать, перемазался.

– Черт!

Он попытался оттереть кровяной след, но только еще больше размазал.

– Одно к другому, – непонятно сказал Леонидыч и поглядел на часы. – Без четверти двенадцать. Вот что, не стоит тебе дожидаться полиции. Горюнов тебя и так подозревает. Видишь, как получается: ты последним видел девочку живой и ты первый, кто нашел ее мертвой. Чуешь, чем пахнет? Не нужно показывать, что ты вообще здесь был.

Такой расклад не приходил Мите в голову.

– Черт! – повторил он в расстроенных чувствах.

– Бери телефон и возвращайся в отель. Тут недалеко, пройдешь берегом. Когда вернешься, застирай шорты и поставь телефон на зарядку – ты говорил, у твоей жены такой же. Отдохни: проведи время с семьей, развейся. Я здесь все закончу, найду тебя, и мы вместе прослушаем запись. После этого я лично отнесу ее Горюнову. Обещаю. Ничего страшного: покричит и успокоится.

На миг Митю одолело сомнение. Он поступит неправильно, если скроется с места, где нашли останки. Но с другой стороны, Горюнов его подозревает, да еще, похоже, испытывает личную неприязнь. А тут такая удача – на месте преступления и с кровью жертвы на штанах. Как не отправить такого красавца за решетку.

«Наверное, это будет не самое выдающееся решение, – подумал Митя. – Но старый китобой опять прав. Не стоит провоцировать Горюнова».

Где-то за лесом раздался вой сирены. Леонидыч быстро глянул туда.

– Тебе пора, – произнес он тоном, не терпящим возражений.

Митя окинул взглядом катер, не оставил ли своих вещей, и спрыгнул на песок. Когда он добрался до кромки леса, то увидел выехавший на берег полицейский «уазик». Машина была далеко, вряд ли Митю заметили.

Пригнувшись, он нырнул под мохнатую еловую ветвь.

* * *

Спустя час вспотевший и усталый Савичев подошел к центральным воротам отеля. На нем были только рубаха, плавки и шлепанцы. Шорты Митя сжимал в кулаке, сложив их так, чтобы скрыть пятна крови. У охранника странный дресс-код не вызвал подозрений. В чудовищную жару, которая охватила Подмосковье, отдыхающие ходили кто в чем.

Коттедж оказался пуст. Часы показывали 12.50. Видимо, Натали и Маруся обедали в ресторане. Их отсутствие ему на руку. У него есть минут двадцать, пока они не вернутся. Митя бросил шорты в раковину, включил воду и долго оттирал мылом бурые разводы. Вскоре от пятен не осталось следа.

Он повесил мокрые шорты на террасе среди других прищепленных на веревке вещей – купальников, полотенец, детского белья. На жаре высохнут через полчаса – главное, не забыть снять. Затем поставил айфон на зарядку и принялся ждать Леонидыча.

Глава 15

19 июля, 13.00

В преддверии завтрашнего праздника в отеле царила невероятная суета. Специально нанятые оформители украшали гирляндами и связками воздушных шаров общественные места: центральные дорожки, парадные входы, залы, холлы. На стойках баров и подоконниках появились свежие цветы. У коттеджей синели тележки горничных, завершающих уборку перед заездом важных гостей.

Впрочем, портье уже летали взад-вперед, разнося чемоданы и сумки. Гости потихоньку подъезжали, ибо на календаре была пятница, конец рабочей недели. Раз в полчаса к главному корпусу подкатывал лимузин или престижная иномарка. Пока что прибывали богатые бездельники, золотая молодежь, жены влиятельных мужей. Часам к шести-семи подтянутся бизнесмены средней руки, руководители предприятий, представители шоу-бизнеса. А поздним вечером, после совещаний на Тверской, в Охотном Ряду и в Доме правительства, прибудут самые влиятельные персоны, на появление которых Абрамов рассчитывал особо. Их присутствие придавало мероприятию статуса и тешило его самолюбие.

Проходя через ресепшн и отстраненно наблюдая за окружающей кутерьмой, Натали подумала, что завтра количество ВИП-гостей превысит границы здравого смысла. Персонал будет перегружен работой сверх меры и вряд ли сумеет обслужить каждого клиента на должном уровне. Хотя отец вывернется наизнанку, он это умеет. Так же, как подсовывать дочери троюродного брата в ухажеры.

Из холла Натали свернула в крыло, в конце которого размещался spa-салон. К черту отца с его хлопотами. Вечером она должна сногсшибательно выглядеть, когда поднимется на сцену за главным призом от Knitting Club. Хорошо, что для приведения себя в порядок не требовалось далеко ехать – при отеле работал стилист, причем очень неплохой. К пяти часам Натали рассчитывала закончить сеанс, одеться в платье от Сhanel и отправиться в столицу. Вернуться она планировала на следующее утро. К этому времени в отеле соберется знатная тусовка, а вечером начнется торжество. Мать по секрету шепнула, что приедет Кобзон. Взглянуть на живого Кобзона было интересно. В общем, уик-энд обещал быть насыщенным на события.

И только воспоминание об утреннем разговоре с Аркадием отравляло предвкушение праздника. Открытия вроде тех, когда любовник оказывается троюродным братом, не исчезают бесследно. Они оставляют мучительный осадок. После встречи в беседке Натали минут сорок стояла под душем, пытаясь смыть с себя грязь, в которой ее словно вываляли. Но отмыться было непросто, поскольку грязь засела глубоко внутри…

Эта интрижка с самого начала была одной большой ошибкой. Теперь она понимала. Красавчик, банкир и спортсмен оказался мерзким типом. Его фешенебельный фасад скрывал гнилое нутро. Натали знала таких людей, капризных, испорченных, привыкших к тому, что им все дается в жизни просто и легко. А стоило не получить желаемого, как они превращались в истеричных и злобных субъектов. В ушах до сих пор горели фразы: «ты не понимаешь, какое я тебе оказываю одолжение», «передо мной многие на коленях ползают», «смотри, как бы не пожалеть». Все это было гадко и мерзко.

Оставалось надеяться на то, что о случившемся никто не узнает.

Хотя, если честно, ей хотелось рассказать мужу. Она не знала, почему. Возможно, чтобы встряхнуть его, наконец. Ведь измена случилась не просто так. Натали пока не могла объяснить причину. Нечто расплывчатое, но важное витало в голове, не желая оформиться в мысль. Единственное, что она отчетливо понимала: у них с Митей большие проблемы. Просто огромные.

Но сейчас не хотелось об этом думать. Сейчас она купалась в теплых мечтах о сегодняшнем конкурсе и завтрашнем грандиозном шоу.

* * *

Скрываясь за кустами, Аркадий разглядывал Натали в огромном окне spa-салона. Она сидела в кресле стилиста, изящно скрестив ноги и задумчиво листая журнал. От взгляда на линию плеча и изгиб шеи в нем что-то поворачивалось. Эта женщина все еще влекла его. Она влекла молодого банкира с тех самых пор, как он впервые увидел ее на пляже с ребенком.

Замужние женщины были слабостью Аркадия. В отношениях полов каждый сходит с ума по-своему: кого-то тянет на блондинок, кого-то на брюнеток, Аркадия всегда привлекали дамы с обручальным кольцом на безымянном пальце. Конечно, он встречался и с обычными девушками и пользовался у них большим успехом, но они не дарили тех удовольствий, которые пробуждали замужние женщины. От этих отношений веяло чем-то запретным, чем-то влекущим его с юных лет.

Впервые Аркаша Голышев влюбился в учительницу английского языка, преподававшую в средней школе Фулхэма, где они жили с родителями. Ему было четырнадцать, ей – около тридцати. Ясный взор златокудрого юноши не ускользнул от внимания миниатюрной, со вкусом одевающейся англичанки. Она чаще других вызывала его к доске и заставляла рассказывать о грамматических временах глаголов. Потом уроки плавно перетекли во внеклассные занятия, закончившиеся сексом на учительском столе, среди тетрадей и настольного календаря с видом Букингемского дворца. Потом миниатюрная англичанка перевелась в другую школу, а в жизни Аркадия появилась пышногрудая соседка с верхнего этажа, мать двоих детей, с которой он встречался в пансионе на другой стороне улицы.

Золотые кудри и ямочка на волевом подбородке разбили множество женских сердец, скрепленных брачным союзом. Свои победы Аркадий коллекционировал. У него имелась особая визитница с ежедневник толщиной, где в прозрачных кармашках хранились карточки с именами трофеев и тайком остриженными прядями. Это были частицы женщин, которыми ему довелось обладать. Иногда он подносил эти волосы к своему римскому носу и вдыхал аромат, воскрешая в памяти тот или иной образ.

С тех пор как внеклассное изучение английского сделало Аркадия мужчиной, его любовные отношения ни разу не завершались по инициативе другой стороны. Он бросал. Его – никогда. Натали в некотором смысле стала Колумбом, открывшим новый континент. У них было два свидания, после которых он потерял голову. За этим обычно следовал бурный роман, полеты на край света, секс в необычных местах, но Натали умудрилась все прервать еще до того, как Аркадий к ней охладел и поместил ее локон в визитницу для трофеев.

Из-за этого он сейчас злился.

После разговора в беседке он все утро не находил себе места. Он катался на серфе, но любимое развлечение не приносило радости. Он заигрывал с женщинами, но быстро к ним охладевал. И Аркадий понял, что не успокоится, пока каким-либо образом не решит проблему с Натали.

В окне spa-салона он увидел ее случайно, проходя мимо. Натали вела себя как ни в чем не бывало и выглядела прекрасной и недоступной. Это злило Аркадия еще больше и вернуло его к мыслям о мести. Нужно нанести один точный решительный удар, который разрушит жизнь этой женщины, причинившей ему боль, уязвившей его самолюбие.

Он решил проследить за ней, чтобы выбрать подходящий момент и сделать все с наибольшим эффектом.

Глава 16

19 июля

В ожидании Леонидыча Митя принял душ, приготовил бутерброды, наспех перекусил. Затем опустился на диван и, вымотанный утренними событиями, незаметно для себя задремал.

В этот раз водяное чудище не топило и не хватало его за ноги. Шли подводные поиски, Митя опять погружался на дно. Глухо бурлил выдыхаемый воздух. В водорослях путался зеленый сумрак. Они с Леонидычем вроде как работали водолазами МЧС и получили задание найти девочку, которую утащил монстр. Леонидыч определил по эхолоту, что она лежит под карчой на трехметровой глубине, а Митя должен был поднять тело на поверхность.

Когда он добрался до затопленного дерева, в баллоне неожиданно закончился воздух. Не чувствуя давления на вдохе, Митя запаниковал. Со сжавшимся горлом ринулся к поверхности, но запутался линем в скользких сучьях и застрял под водой. Удушье сдавило грудь железными пальцами. Жить осталось секунды, Митя стал дергать за линь, сигнализируя наверх.

Два раза! Тревога! Тревога! Нужна помощь!

Над бортом темнеющего на поверхности катера появилась голова Леонидыча. Однако вместо того, чтобы броситься к нему и обрезать предательский шнур, бывший моряк потряс оттопыренным большим пальцем. Типа, все хорошо, Димка! Все в порядке! Митя отчаянно показывал: у меня беда! Сейчас захлебнусь! Но Леонидыч не спешил в воду и вместо этого что-то крикнул. До ушей донесся искаженный толщей воды голос: «Все в порядке! Продолжай! У тебя отличные данные для подводного плавания»…

Он проснулся в холодном поту, судорожно хватая ртом воздух.

Электронные часы на журнальном столике показывали половину четвертого. Осознание того, что реальность – это то, что его окружает, а не работа водолазом и поиски утопленников, возвращалось с трудом.

С пляжа доносился людской гомон. Митя проверил входящие на мобильнике. Леонидыч еще не звонил. Может, позвонить самому? Лучше не стоит: вдруг рядом окажется Горюнов.

Он прошелся по комнате и вспомнил, что по-прежнему один в доме. Заглянул в детскую и убедился: кроватка Маруси пустовала. Митя озадаченно сверился с часами. В это время в расписании дочери значился крепкий послеобеденный сон. Где она? И где Натали?

Только выйдя из детской, он увидел не замеченную ранее желтую записку на зеркале. Ровным каллиграфическим почерком она сообщала:

«Маруся у мамы, я – в SPA. Позвоню, когда освобожусь. Н.».

Тупо пялясь в текст и продолжая ощущать себя словно на чужой планете, Митя со скрипом вспомнил, что сегодня очень важный день для его супруги. Она отвела Марусю к бабушке и сейчас наводит лоск у стилиста. А вечером Митя должен отвезти ее в Москву. Только будет ли у него время?

Снаружи донесся рокот мотора. Митя бросился к затянутому противомоскитной сеткой окну, вслушиваясь в звук. Леонидыч! Звук моторки приблизился к подножию холма, на котором стоял коттедж, и оборвался. Через пять минут среди сосен мелькнула крепкая фигура в синей эмчеэсовской куртке. Митя вышел на террасу, встречая инспектора.

Вышедший из леса Леонидыч на первый взгляд показался ему сильно озадаченным. Митя отметил его отрешенно-диковатый взгляд. В руке инспектор держал сверток из промасленной бумаги.

– Ну что? – спросил Митя. – Как дела?

– Все в порядке, – ответил Леонидыч, поднимаясь на крыльцо. – Горюнов с криминалистами осматривают место. Я объяснил, что ехал на моторке в сторону Пятницы, увидел что-то в камышах, тут же позвонил ему. Про катер объяснил так, что от увиденного пришел в смятение, оттого и вылетел на мель.

– Он поверил?

– Там у криминалистов с останками куча возни, ему не до этого. Налей-ка мне водички холодненькой.

Они прошли в гостиную. Леонидыч положил сверток на журнальный столик, устало плюхнулся в кожаное кресло. Митя отправился на кухню, где достал из холодильника графин с лимонадом, который Натали готовила сама, кроша в воду дольки лимона. Напиток отлично утолял жажду.

Большой стакан Леонидыч осушил в два глотка, удовлетворенно крякнул, вытер губы запястьем. Митя снова обратил внимание на его взгляд – тусклый, безжизненный. Даже когда они наткнулись на останки девушки, спутник Мити не выглядел таким… таким…

А каким же он выглядел? ПОТРЯСЕННЫМ?

– Что случилось? – спросил Митя.

– Помнишь Павла Сергеевича? – У старого моряка дрогнул голос. – Который помог мне переехать из Одессы?

– Полковника милиции? Как же!

– Нашли сегодня утром, – сказал Леонидыч. У Мити оборвалось дыхание. – Пропажу еще вчера заметили. Сторож причала увидел царапины на его посудине, хотел сообщить. Звонил на мобильный, стучался в дом – без ответа. А сегодня утром нашли. Мальчишки ныряли с берега и увидели покойника на дне. За корягу зацепился шиворотом, не мог всплыть.

– Господи! – вырвалось у Мити. – Думаете, это фараончик?

– У него брюхо распорото, а из шеи вырваны куски мяса.

Митя потрясенно замолчал. Еще одно убийство. Третье по счету. Только в этот раз фараончик не потащил тело в логово, а бросил на дне. Интересная деталь. Означает ли она что-нибудь?

– Что думает Горюнов?

– Не знаю, он со мной не откровенничает. – Леонидыч вдруг стиснул плечо Мити стальными пальцами, пристально посмотрел в глаза. – Димка, мы должны найти эту тварь. Эту гадину. Теперь это не просто так, понимаешь? Павел Сергеевич был моим другом. Более того, я перед ним в долгу.

– Я понимаю, но что мы можем одни? Я по-прежнему думаю, что без полиции тут не обойтись.

– Если все им рассказать, нас примут за сумасшедших и отправят в дурдом. Никто не понимает, что происходит. Только мы в курсе. Только мы знаем, что стоит за этими смертями. Сечешь?

– Секу, но…

– Если мы его не остановим – никто не остановит. Протянуть сейчас – потом будет хуже. Димка, я за свою жизнь на разных тварей охотился. Китов и косаток столько поубивал – не счесть. «Гринпис» бы свихнулся. Мы китовым жиром сапоги смазывали. Думаешь, я не справлюсь еще с одной тварью?

– Я этого не утверждаю.

– Я с ней справлюсь. Я ее поймаю, выпотрошу, а шкуру натяну на нос катера – долго ждать не придется.

– Но как вы это себе представляете?

– Смотри сюда. Подарочек для него…

Леонидыч развернул промасленный сверток. Внутри отливал латунью стреловидный снарядик, длиной около полуметра и толщиной с два пальца. На одном конце снарядика были стальные крылышки, стянутые кольцом. На другом – заостренный трехгранный наконечник, выглядящий агрессивно.

– Это патрон для вашего ружья?

– Патрон! – презрительно фыркнул Леонидыч. – Это разрывной гарпун! Мы с Вовой воссоздали боеприпас, который в XIX веке навел шороху.

– Он пробьет шкуру фараончика?

– Он танковую броню пробьет. У Вовы золотые руки. Я к нему заехал после встречи с Горюновым. А потом еще съездил в деревню Павла Сергеевича, катер его осмотрел. Нашел кое-что, но об этом после.

Леонидыч взял из вощеной бумаги миниатюрную ракету и принялся объяснять:

– Вот здесь находится разрывной заряд. – Он растянул пальцы, показывая на среднюю часть гильзы. – Это по сути маленькая граната. После выстрела, когда головка ударится о шкуру зверя, сработает запал, который горит ровно семь секунд. Эта задержка позволит гарпуну войти в тело, а не взорваться снаружи. Ну а затем – ба-бах! – и рыбка всплывет пузиком кверху.

Митя взял снаряд у инспектора, оглядел с интересом.

– Какой тяжелый, – заметил он.

– Почти полтора кило. Вес необходим, чтобы пробить шкуру.

– Вы будете его испытывать?

Леонидыч вздохнул.

– Экспериментальные стрельбы предмет нужный. Однако то, что ты держишь в руках, пока весь наш боезапас. После Вова еще изготовит, но сейчас ему некогда – нувориши яхту на стапель загнали, нужно срочно оснастить по полной программе… Ты не волнуйся, Димка. Я тебе сказал: у Вовы золотые руки. Он такие фейерверки мастерит – закачаешься. Этот заряд взорвется как надо, я тебе гарантирую.

Митя еще раз оглядел латунное изделие.

– Семь секунд, – задумчиво повторил он.

Страницы: «« « ... 7891011121314 » ... »»