«Гибридная война» против России Марков Сергей

Приложение 2. О роли Путина в истории России. Об оппозиции и её шансах в предстоящих выборах. Украина: демократия или власть хунты?

Интервью в эфире программы «Особое мнение». «Эхо Москвы»

Всех приветствую! Это программа «Особое мнение» на радио «Эхо Москвы», на телеканале RTVi. С вами Сергей Корзун, и пока один Сергей Корзун в студии, хотя гостем нашим сегодня должен быть директор института политических исследований Сергей Марков. Далеко завели Сергея Маркова, очевидно, политические исследования. Еще несколько минут назад он поднимался на лифте — раскрою некоторые секреты, но, наверное, взлетел слишком высоко, откуда уже до студии «Эха Москвы» дойти особо невозможно. (…) Соответственно, ваши вопросы для сегодняшнего эфира мы ждем в нашей программе.

Последний из вопросов, которые пришли, от Ильи из Ярославской области: «Зачем Путину фильм о самом себе? Может быть, он в отставку собрался?» — скромно спрашивает Илья. Это вопрос, который Сергею Александровичу я и задам, как только он появится в этой студии. Сейчас уже появится. Что мы еще из тем посмотрим? На мой взгляд, главный вопрос сегодня — это высказывания Медведева…

Сергея Александровича как раз явление в студию в прямом радио— и телеэфире. Сергей Марков, директор института политических исследований со своим особым мнением. Ну что ж, давайте, собственно, начнем с вопроса, который я уже задал от Ильи из Ярославля: «Зачем Путину фильм о самом себе? Может быть, он в отставку собрался?» — заинтересовался наш слушатель. Удалось уже посмотреть этот фильм, который еще не выходил, о Путине, который снимался в режиме интервью. Оттуда же утечки были, из этого фильма, или вам не показывали?

Сергей Марков: Не-не, нет, у нас не было никакого закрытого просмотра. Так сказать, будем смотреть со всем народом вместе. Я думаю, что не Путин же заказывает. Я думаю, что…

Сергей Корзун: Кто заказывает фильм о Путине — раскройте!

Сергей Марков: Ну послушайте, есть какие-то… возникают там идеи, люди выходят с этой инициативой. Знаете, я думаю, что наверняка Путин сомневался: стоит, не стоит. Ну вот принял решение, может быть, по чьим-то просьбам: друзья, так сказать, какие-то просят лоббировать, может быть. Может быть, по политическим мотивам. Впереди же большие политические битвы. Все же понимают, что вот эта бойня на Украине, гражданская война развязана Западом с целью свержения Владимира Путина, законно избранного президента и очень популярного.

Россия, без сомнения, является значительно более демократическим государством, нежели Украина.

Сергей Корзун: Интересная мысль! Я от вас от первого, между прочим, слышу.

Сергей Марков: Да что вы! Это достаточно известный…

Сергей Корзун: То есть как с Украиной… свергнуть Путина…

Сергей Марков: Понимают же все прекрасно. Конечно, эта гражданская война, госпереворот, бойня — всё затеяно для организации подобного же госпереворота в России. Украина выступает просто жертвой… и из нее тренируют бультерьера, вы знаете, для того чтобы загрызть какого-то интеллигента, идущего по парку.

Сергей Корзун: Выращивали их поколениями. Выведение пород собак, в том числе бойцовых, оттуда издавна идет…

Сергей Марков: Ну да, тренированных. Мы все знаем всё это. Поэтому, конечно, впереди… Не скрывают же: бюджеты большие выделены, прямо говорят, для воздействия на парламентские выборы 16-го года, которые пройдут в декабре. Всё будет, так или иначе… вот эта политическая борьба ведется вокруг фигуры Владимира Путина.

Сергей Корзун: Тогда вопрос от Вовы Баранова… я продолжу: «Господин Марков, равен ли В.В. Путин России, больше ли он России, меньше ли он России, или Путин — это и есть Россия?»

Сергей Марков: Странные вопросы. Конечно, Путин значительно меньше России. Россия включает в себя 145 или 147 миллионов человек. Кроме того, Россия включает в себя огромные культурные, экономические богатства, которые произведены этими людьми. Кроме того, Россия включает в себя многие десятки поколений, тысячу веков, практически в глубь туда, и Россия, между прочим, включает в себя будущих людей, будущих граждан России, будущие свершения. Гагарин — это тоже Россия.

Сергей Корзун: А Путин в России — это что?

Сергей Марков: С моей точки зрения, кстати говоря, роль Путина в учебниках истории будущих будет примерно следующая: это человек, который сыграл очень важную роль в выведении России из очередной смуты. Российская история пережила несколько смут…

Сергей Корзун: Смута у нас закончилась, да? Временно хотя бы.

Сергей Марков: Смута, безусловно, закончилась.

Сергей Корзун: Началась когда? Чтобы просто понимать, о чем вы говорите, — в 91-м?

Сергей Марков: Смута примерно… в 91-м. Потому что смута связана не с политической борьбой, смута связана не с тем, что люди выходят на митинги и демонстрации — это не смута. Люди имеют право выходить на митинги и демонстрации. Политическая борьба — это норма для живой страны. Смута — это распад государственных институтов. Смута — это когда человек простой не гарантирован… его могут ограбить, отобрать его квартиру, собственность какую-то и так далее…

Сергей Корзун: Вы считаете, что это все кончилось? Есть свидетельства о том, что отжим собственности, квартир в период кризиса…

Сергей Марков: Не у простого человека. Простые люди более-менее сейчас… Это там миллионеры друг у друга отжимают… Они всегда в любой стране друг у друга отжимают. Речь идет о том, что простой человек, он сейчас не во власти банд, как это было в самом начале, середине 90-х годов, ну, отчасти это к концу даже осталось. Вот Владимир Путин прекратил очередную смуту. Другая смута была связана с революцией, которая свергла царя, потом, как мы знаем менялась власть несколько раз, гражданская война и так далее…

Путин сыграл очень важную роль в выведении России из очередной смуты.

Сергей Корзун: Ой, так далеко не будем заходить, лучше к утечке…

Сергей Марков: Не-не, это очень важно. Вот фигура Владимира Путина стоит в ряду людей, которые прекратили эту смуту, как до этого избранием Романовых тоже прекратилась очередная смута. Это его роль в истории. У него еще и следующая роль может быть. Вот одну роль он уже сыграл, он уже сделал огромное дело для страны. Теперь у него другая роль — выполнить функцию русского де Голля: вывести Россию из такого достаточно слабого состояния борьбы и грызни элит друг с другом, когда население тоже не очень может воздействовать, на самом деле, на ситуацию, и создать работающую эффективную модель современного государства и современную экономику.

Сергей Корзун: Де Голль ушел, когда проиграл референдум. Путин тоже уйдет, когда проиграет референдум?

Сергей Марков: А кто его знает? Я не знаю. Возможно, и так, кстати. Де Голль ушел достаточно неожиданно, проиграв при этом мелкий референдум.

Сергей Корзун: Вопрос доверия.

Сергей Марков: Это верно, но, вы знаете, бывает, колеблется немного народное доверие. Большинство специалистов считает, что де Голль ушел рановато. Ему нужно было еще немножко побыть у власти. Но, в принципе, большую историческую роль де Голь реализовал. Он создал современное высокоразвитое французское государство, экономику, и Франция вернулась в разряд великих мировых держав. И ему за это аплодисменты. Такая же сейчас историческая задача стоит перед Владимиром Путиным. Тогда наши американские коллеги не были против возвращения Франции в этот разряд великих держав, поскольку нужна была Франция, она была частью большой антикоммунистической коалиции. Сейчас Россия очевидно ведет себя независимым образом, и поэтому имперский центр силы пытается все сорвать и не дать Путину реализовать эту задачу, и те, кто сейчас выступает против Путина, большей частью эти люди являются марионетками имперской силы. У них колониальное сознание, антидемократическое сознание.

Сергей Корзун: Мысль понятна. (…) Давайте договорим чуть-чуть. Евгений из Пензы написал: «„Шарли“ тоже расстреляли, чтобы свергнуть Путина?»

Сергей Марков: Нет, «Шарли» расстреляли, чтобы… как бы… в рамках борьбы радикальных экстремистских кругов с обществом свободы и толерантности в Европе. Это достаточно очевидно.

Сергей Корзун: А почему реакция такая была в России, мягко говоря, неоднозначная?

Сергей Марков: Вы знаете, у нас другая модель взаимодействия… Я, кстати, уже неоднократно высказывал, что Франция будет вынуждена двигаться к российской модели, конечно, не признавая это традиционно. В чем наше отличие от французской <модели>? У нас есть, по сути дела, неформальный такой запрет на слишком радикальные высказывания и действия провокационные в отношении традиционных религий. Кстати сказать, это не только традиционные признанные православие, католицизм…

Сергей Корзун: Буддизм.

Сергей Марков: …и ислам, но это еще и различные основные деноминации протестантизма. Тоже, если кто-то будет сильно наезжать на протестантизм, тоже его здесь пригасят…

Сергей Корзун: Иудаизм не упомянули…

Сергей Марков: Извините, иудаизм — тоже. Без сомнения, пригасят. И кроме того, у нас есть еще закон о запрете оскорблений чувств верующих — это тоже часть этой модели. У нас запрещено совершать какие-то действия или высказывания, которые очевидно провоцируют миллионы людей на радикальный ответ. И вторая вещь, которая у нас тоже есть — на нее, может быть, менее обращали внимание, но она не менее важная: у нас государство не самоустраняется от происходящего в религиозных общинах. Проще сказать, государство участвует в выборах религиозных деятелей, зачастую неформально…

Сергей Корзун: То есть религия и государство у нас сливаются…

Сергей Марков: Да-да-да, но не сливаются полностью… они…

Сергей Корзун: Государство перестает быть светским, говоря языком Конституции или нет?

Сергей Марков: Оно сохраняет светский характер, но оно всё-таки как бы в какой-то мере переплетается с рядом ключевых конфессий, у которых есть миллионы приверженцев.

Сергей Корзун: Защиты чувств неверующих у нас не будет никогда, на ваш взгляд? Это для России исключено? Ведь защита чувств неверующих вывела французов, в частности, как элемент свободы слова, на улицы.

Сергей Марков: Вы знаете, я вообще считаю, что свобода высказываний, она тоже, безусловно, должна быть обеспечена, защищена, но это не свобода чувств неверующих. Мое лично мнение, что смеяться можно надо всем. Это безумно сумасшедшие люди, которые по поводу шуток… как бы перевозбуждаются и так далее. Это тоже нужно как-то нам отработать — и европейцы этим заняты — эту модель. Все-таки шутки позволены над любой вещью — издевательство, наверное, не позволено. Мы же понимаем, что есть граница, когда над товарищем компанией подшучиваем, либо, когда мы над ним издеваемся, тем самым оказывая на него психологическое давление, провоцируем и так далее. Вот эта разница, она в законе четко не очерчена.

Сергей Корзун: Кодифицировать сложно. То, что Ургант там порубал в капусту…

Сергей Марков: Совершенно верно. Вот такие вещи трудно зачастую сделать. Но мы должны уходить от идеи, что все возможно описать в законе. Это правовой идеализм, это не совсем так. У нас это во многом доминирует, потому что у нас два начальника юриста.

Сергей Корзун: Тогда нам суд нужен, если в законе не все прописано.

Сергей Марков: Ну, суд само собой должен… с этим никто не спорит.

Сергей Корзун: Суд должен трактовать в сторону человека, а не в сторону власти.

Сергей Марков: Конечно, да. Вот это очень важная вещь. В рамках исламской уммы французское государство устранилось. В результате там верх взяли радикальные силы. А наше государство не устраняется, оно прямо участвует в этих внутриисламских делах и помогает умеренным победить радикалов. Я уверен, что сейчас, после этого «Шарли Эбдо» тайные буквально французские специалисты ездят к нам и изучают этот опыт, в том числе французские спецслужбы: как сделать так, чтобы в исламской умме верх взяли умеренные люди. Вот это важнейший элемент нашей модели — взаимодействие государства, общества и религии, который, я думаю, является оптимальным.

И, кстати, легко увидеть, что взаимоотношения между, предположим, между христианством и исламом в России одни из лучших в мире. У нас много недостатков в стране, вы знаете, но есть и вещи очень хорошие. Я другие вещи могу назвать хорошие, которые у нас лучшие в мире.

Сергей Корзун: Поговорим ещё… Дмитрий Медведев, премьер-министр, выступает сегодня в Думе. Посчитал, что решение о возвращении Крыма в состав РФ было возможным и правильным — кто бы сомневался. Сравнил возвращение Крыма, который «всегда оставался нашей землей» с падением Берлинской стены, возвращением КНР Гонконга и Макао. Расширите вот эту линейку? С чем бы вы еще сравнили возвращение Крыма? Вы согласны, насколько я понял, с Дмитрием Анатольевичем…

Сергей Марков: Полностью согласен с Дмитрием Анатольевичем. Здесь достаточно простая вещь. Демократическим путем народ воссоединился в условиях, когда власть в Украине была захвачена ультранационалистической хунтой, которая использовала фашистские методы для борьбы с оппонентами. И продолжает использовать фашистские методы. Вы знаете, я знаю прекрасно, что многие люди чуть ли не с Судетами пытаются сравнить… Я скажу, в чем принципиальнейшее различие. Если взять Германию и Чехословакию, то Чехословакия была демократическим государством, а Германия военной диктатурой, полицейским государством.

Сергей Корзун: Так. Жду аналогии России и Украины.

Сергей Марков: Россия, без сомнения, является значительно более демократическим государством, нежели Украина…

Сергей Корзун: А-а, вот как…

Сергей Марков: В Украине сформировано полицейское государство, военная диктатура. При этом… это очень интересная вещь… я, кстати, работаю над статьей…

Сергей Корзун: Некоторые-то думали наоборот, что если выборы там свободные, то и более демократическое государство на Украине.

Сергей Марков: Не надо быть жертвами пропаганды…

Сергей Корзун: То есть сменяемость власти — это не важный элемент?

Сергей Марков: В Украине президент и премьер-министр назначаются внешним управляющим, неким центром внешнего управления, который решил, что исполняющим обязанности будет Турчинов, который приказал Турчинову начать военную операцию…

Сергей Корзун: Это теория заговора. Избирает-то народ.

Сергей Марков: Да не теория заговора! Послушай, какая тория заговора? Да вы что! 14 апреля приезжает директор ЦРУ, встречается с Турчиновым, отдает ему приказ — и 16 апреля Турчинов начинает воинскую операцию! Какая теория заговора!

Сергей Корзун: Директор ЦРУ кладет бюллетени избирательные.

Сергей Марков: Послушайте, если я говорю о том, что, когда наступает май, то с большой вероятностью снега не будет — это тоже, что ли, теория заговора?! Послушайте! Посмотрите, солнце светит — постепенно будет снег таять! Это не теория заговора! Это рациональное сознание!

Сергей Корзун: Люди, избиратели кладут бюллетени в урны, избираются…

Сергей Марков: Дают, правильно. При этом объясняю. Вот смотрите, парламентские выборы, которые там прошли. За три дня до выборов блок Арсения Яценюка, самый радикальный, экстремистский проамериканский получает 9 % по всем избирательным бюллетеням, а блок Ляшко — 20 %, в день выборов вдруг у Арсения Яценюка не 9 %, а 23 %. У Ляшко отобрали 10 %, немного отобрали у Порошенко. И при этом вы говорите, что это свободные выборы? Посмотрите, коммунистическая партия запрещена, Партия регионов практически запрещена. 100 штаб-квартир сожжено. Послушайте! Я обращаюсь в данном случае не только к вам как собеседнику, но и к аудитории «Эха Москвы». У вас свои-то мозги есть или нет?! Включите их, если они у вас есть! Факт того, что в Украине создано полицейское государство, которое проводит политику государственного терроризма, которое подавляет политических оппонентов, убивает их прямо на глазах у всех, которое разгромило несколько политических партий, запретило их, разгромило оппозиционные СМИ, которое проводит жесточайшую геббельсовскую пропаганду! Это факт столь же очевидный, как весна в марте, апреле, мае в нашем северном полушарии.

Сергей Корзун: Брейк… Продолжим через 2–3 минуты. (…) Напомню, что сегодня в программе «Особое мнение» Сергей Марков, директор института политических исследований. Еще много тем осталось…

Сергей Марков: А можно я расскажу?..

Сергей Корзун: По поводу?

Сергей Марков: По поводу того, что мы говорили, — характера политического режима в Украине.

Сергей Корзун: Мы не договорили еще разве? Громко было — все услышали.

Сергей Марков: Два тезиса. Он напоминает иранский в большей степени. Дело в том, что в Иране политическая конкуренция, свобода разрешены для тех, кто признает законы шариата, а все, кто не признает законы шариата, — их политические права подавлены. И поэтому есть иллюзия, что в Иране полностью свободные выборы. Они не вполне свободные, они свободны только для части общества. Между ними там есть конкуренция, остальные подавлены. То же самое в Украине. Там есть свобода и политическая конкуренция для тех, кто признает, что Украина должна быть обязательно врагом России, и что должно быть подавлено все русское и российское, и что применимы любые методы террора против политических оппонентов.

Сергей Корзун: Подождите, Путин же сказал, что мы один народ, он русских и украинцев не делит. И в России не так? Кто не признает присоединения Крыма, они разве могут участвовать в политической жизни?

Сергей Марков: Конечно, они единый народ. Когда были под немецкой оккупацией, полицаи тоже были часть нашего народа.

Сергей Корзун: Я имею в виду Россию. Вы говорите об Украине, я пытаюсь о России. Один народ — Путин сказал…

Сергей Марков: Согласен, абсолютно. С ним большинство согласно — единый народ.

Сергей Корзун: У нас так же: если не признаешь присоединения Крыма, значит, не участвуешь в политической жизни.

Сергей Марков: Да нет, у нас как раз участвуешь в политической жизни. Поэтому у нас свободное демократическое государство. А в Украине, еще раз повторяю, вот те, кто согласны, что Украина должна быть врагом России, что все русское, российское должно быть вытравлено и что применимы методы политического террора к тем, кто не согласен, — вот для них участие в выборах, для них СМИ, политические права не в полной мере, но обеспечены, как и в Иране. Кто против этого, кто с этим не согласен, их политические права подавлены. Поэтому политическая система там сформировалась очень похожая на иранскую, правда, с одним небольшим отличием: в Иране самостоятельная политическая система. США… Власть, конечно, в Украине является хунтой еще и марионеточной, в том смысле, что ключевые решения принимаются не украинскими политиками. Что за ключевые решения? Кто должен быть президентом? Назначен американцами. Кто премьер-министр и будет или нет война?..

Сергей Корзун: Достаточно. Давайте вернемся. Вы об Украине, а мы всё-таки в России. Я вот о России хочу. Вы считаете, что так называемая «пятая колонна», она может оставаться, не надо ей никуда уезжать?

Сергей Марков: Нет, конечно, должна оставаться, это наши граждане, их права тоже должны быть обеспечены, без сомнения. Я вам уже сказал, что отсюда я еду, забираю одного из беженцев. Один из очень видных украинских журналистов, под угрозой убийства тоже вынужден бежать со своей семьей, и мы его будем селить в Москве, искать ему работу для того, чтобы он мог жить, а не погибнуть как Олесь Бузина или Олег Калашников. И это явная характеристика этого политического террора, который там происходит.

Что касается нашей «пятой колонны»…

Сергей Корзун: Убийства Бориса Немцова тогда уже, да…

Сергей Марков: Что касается убийства Бориса Немцова, я считаю, что там точно такая же модель, как с убийством Олеся Бузины, что он убит украинскими спецслужбами, но с разными целями, отчасти чуть похожими. Я полагаю, что Борис Немцов, кстати сказать, убит не американцами, это безусловно…

Сергей Корзун: Даже удивительно от вас слышать это.

Сергей Марков: Нет, я работал с американцами. Я просто знаю, что американцы не могли принять решение не по причинам гуманизма. Они согласны, что это недочеловеки в Донбассе, так сказать, их можно убивать, и недаром сейчас американские советники учат неонацистские батальоны, учат убивать. Кстати, эти учения, которые там начались, они будут вписаны навсегда позором в американскую историю. И в свое время те, кто принял решение, ещё, может быть, на скамье подсудимых даже окажутся — американцы.

А… но… извините, я сбился. Так вот… по бюрократическим причинам невозможно в американской системе принять решение об убийстве проамериканского видного политика, которым, без сомнения, был Борис Немцов. А украинские службы СБУ и батальоны МВД давно превратились уже в крупнейшие в Европе террористические организации. На их совести огромное количество убийств, поэтому они могли принять это решение. Олесь Бузина убит был — многие считают — для подавления, страха и так далее. Знаете, я вот так не считаю, что он был убит для страха. Я полагаю, что отчасти это тоже было в виде политической провокации, к сожалению. Я думаю, что там два варианта: либо он убит был неонацистскими бандами, которые просто в союзе с властями действуют, либо он убит был украинскими спецслужбами с целью создать… проверить, насколько реально продвинуть в обществе, что это сделали российские спецслужбы. Если бы это удалось им это сделать…

Сергей Корзун: Сакральная жертва.

Сергей Марков: Не-не-не. Нет, не сакральная жертва. Другой совершенно вариант. Если бы им удалось это сделать, тогда последовал бы массовый теракт с целью уже ввода войск натовских на территорию Украины полномасштабно. Я полагаю, что они там готовят нечто вроде взрыва в метро Киевском, спецслужбы Украины готовят, либо взрыва атомной станции, либо обстрела украинской территории из каких-то мощных реактивных систем.

Сергей Корзун: Книжки не пишите антиутопии? Воображение у вас хорошо работает.

Сергей Марков: Послушайте, Сергей, но вы же… вот так же ваши сотрудники писали, когда я говорил, что если придут к власти националисты, они утопят в крови тех, кто с ними был не согласен. Они на ваших глазах топят в крови Донбасс! Вы не видите этого, что ли?! Я говорю: там преступники, без сомнения, которые будут в будущем сидеть на скамье подсудимых за свои многочисленные преступления…

Сергей Корзун: Стрелков не преступник, который признался, что он открыл этот конфликт?

Сергей Марков: Стрелков! Человек такого типа… когда ехали антифашисты в Испанию бороться с фашизмом. Точно так же поехал Стрелков бороться с фашизмом на Украине. Честь и слава!

Сергей Корзун: Нажал на спусковой крючок войны на Украине. Вы послушайте, что вы говорите, Сергей Александрович.

Сергей Марков: Человечество прославляет таких, как Стрелков, которые боролись, интернационалисты боролись с фашизмом в Испании, либо во Франции, в других каких-то странах.

Сергей Корзун: Видит бог, я вас спросил, вы ответили мне на этот вопрос.

Сергей Марков: Конечно, это герой, в честь которого и будут школы называться ан Украине, понимаете? В Славянске, наверняка, будет в свое время школа названа в честь Игоря Стрелкова. Под этим именем он вошел в историю. Но украинский народ, надо отдать ему должное, остановил эту провокацию украинских спецслужб, потому что украинский народ отказался верить, что убийство Олеся Бузины организовано российскими спецслужбами. Все социологические опросы показывают, что порядка 70–80 процентов отвергают эту версию. Я думаю, что в результате все вот эти террористы, которые называются там Аваков, Наливайченко, они будут вынуждены отказаться от этого сценария.

Сергей Корзун: Сергей Марков. На Красную площадь с Украины возвращаемся. Депутаты Мосгордумы, если вы знаете, предлагают запретить каток и торговые павильоны на Красной площади, особенно в связи с празднованием 9 Мая, и вообще, это совсем не здорово, давайте её лучше — это я так продолжаю мысль, развиваю её, у меня тоже воображение иногда работает — покроем её какими-то сакральными булыжниками и по этим булыжникам будем запрещать ходить.

Сергей Марков: Мне кажется, глупость это.

Сергей Корзун: Почему?

Сергей Марков: Красная площадь — там сходится российское общество и российское государство. Они там объединяются, они там переплетаются. Российское государство представлено в виде Кремля, достаточно грозного, сурового, и российское общество — такое вот торговое, расцветающее, веселящаяся часть. Это всегда было, на протяжении многих веков Красная площадь была во многом торговая площадь.

Сергей Корзун: Ну, убрали же при строительстве гостиницы «Россия», всё убрали. Мы помним, что в 90-е годы там были и торговые ряды и чего там только не было.

Сергей Марков: Да, там такие маленькие «шалманчики», может быть, правильно всякие-такие грязные киоски убрать, но то, что, в принципе, там должно быть открыто для общества, чтобы люди могли прийти туда, веселиться, в том числе кататься на коньках, концерты там должны проводиться. Это, мне кажется, очень хорошо. Для этого была создана эта Красная площадь, не для того, чтобы там только парады проходили. Парады тоже должны проходить, но не только чтобы парады. Поэтому, я думаю, что москвичи выскажут свое слово о том, что в дни священной памяти о наших предках и нашей победы типа 9 Мая они должны освобождаться, и, кстати, я думаю, и на 31 декабря, 1 января тоже должны освобождаться, чтобы люди могли прийти, отпраздновать там Новый год. А в основном они должны быть переданы различного рода интересным проектам, которые могли бы пригласить на это огромное пространство десятки тысяч москвичей, где они могли бы повеселиться и знать, что сердце России принадлежит россиянам.

Сергей Корзун: О внутренней политике несколько слов. Вслед за Оксаной Дмитриевой и группой товарищей Андрей Крутов, Иван Грачев покидают «Справедливую Россию». Оппозиция объединяется — это другое сообщение. И что вы об этом думаете? Есть ли у политической оппозиции системной или несистемной какое-то будущее, особенно учитывая относительно скорые парламентские выборы в России?

Сергей Марков: Вы знаете, мы видим, что выборы сейчас пройдут в сентябре губернаторские. Я думаю, на них с большой вероятностью оглушительная победа будет партии власти….

Сергей Корзун: Где пройдут, где не пройдут. У нас не все губернаторы избираются.

Сергей Марков: Все, хотя, между прочим, все хотят подать в отставку, чтобы быстрее избраться, когда власть популярна. Что касается парламентских, я думаю, что, конечно, на первое место выйдет коалиции «Единой России», возможно, с какими-то другими они объединят коалицию…

Сергей Корзун: Это что, с коммунистами или с жириновцами?

Сергей Марков: Не-не-не!

Сергей Корзун: А с кем? Справеливороссы были самые…

Сергей Марков: С общественными организациями, прежде всего какими-то.

Сергей Корзун: Народный фронт…

Сергей Марков: Народный фронт как один из вариантов, ветераны там… что-нибудь… ну, большие общественные организации. Коммунисты имеют хороший шанс. ЛДПР имеет всегда, так сказать, шансы. Вот сколько ее хоронили…

Сергей Корзун: Справедливороссы?

Сергей Марков: Кстати, обращаю внимание, что у ЛДПР происходит смена поколений. Там есть интереснейшая плеяда очень молодых, ярких ребят. «Справедливая Россия» — им сложнее будет после ухода Оксаны Дмитриевой, которая достаточно яркий человек. Всех нас интересует прозападная оппозиция. Сможет ли она преодолеть барьер, по-моему, 5-процентный у нас сейчас.

Сергей Корзун: Объединенная оппозиция, скажем так. То есть вы об этом, о блоке Касьянова, Навального…

Сергей Марков: Прозападные.

Сергей Корзун: То, что на базе РПР-ПАРНАС.

Сергей Марков: Ну, да-да, мелкие группировки, так сказать. Я, кстати, у себя в «Фейсбуке» провел такое голосование, как их лучше называть, эту оппозицию. Ничего хорошего мне не прислали. Я решил ее назвать «прозападной» — наиболее точно. Называть ее демократической — это позорище, конечно, потому что все, кто не осудил жестко преступления киевской хунты, не имеют права называться демократами. Поэтому Касьянов, Навальный не имеют права называться демократами. Сначала осуди преступления киевской хунты, госпереворот — после этого можно еще подумать, так это или нет. Я думаю, что шансы какие-то у них есть… Но, вы посмотрите, люди, которые говорят, что Крым нужно отдать вопреки воле крымчан, отдать хунте — чего там говорить! Нет у них будущего.

Сергей Корзун: Пора заканчивать. Сергей Марков в программе «Особое мнение».

Спасибо вам всем, счастливо!

21 апреля 2015

Приложение 3. Договор с США о ракетах малой и средней дальности себя исчерпал»

Интервью в газете «Культура»

Накануне майских праздников крупнейшие ядерные державы обменялись дипломатическими уколами. Начало полемике было положено Вашингтоном, без видимых причин обвинившим Россию в нарушении договора о ракетах малой и средней дальности. Похоже, это тот самый случай, когда кое-кто громче всех кричит «держи вора». Ситуацию разъясняет известный отечественный политолог, директор Института политических исследований Сергей Марков.

— Помощник госсекретаря США Фрэнк Роуз подкрепил обвинения угрозой принять «ответные меры». Что это значит?

Сергей Марков: Вашингтон пытается оказать давление на Россию, рассчитывая таким образом спровоцировать нас нарушить данный договор. Мы, конечно, его не нарушаем, но, в принципе, давно рассматриваем выход из соглашения. Дело в том, что США, особенно в последние годы, пользуясь тем, что руки России связаны данным документом, основные ресурсы бросили на разработку обычного оружия, которое по своей боеспособности почти сравнимо с ядерным. Поэтому российские высшие должностные лица, начиная с Владимира Путина и главы Администрации президента Сергея Иванова, вполне оправданно считают, что этот документ ограничивает наши оборонные возможности.

То есть Москва психологически готова, реагируя на враждебную деятельность США и их союзников, а также учитывая резкую милитаризацию по российским границам, выйти из невыгодного договора, который был в свое время попросту навязан нашей стране, когда она оказалась в сложной экономической ситуации.

Если честно, я вообще удивляюсь, почему Россия до сих пор не вышла из этого договора. Полагаю, что в данное время российское руководство просто не хочет добавлять в конфликт с Западом ярко выраженную милитаристическую линию. В условиях и без того плохих отношений Кремль, по всей видимости, считает правильным лишний раз не взрывать информационное пространство подобными идеями.

— А что касается самих американцев, не следуют ли они в данном случае тактике «лучшая защита — это нападение»?

Сергей Марков: Российские официальные лица обращали внимание на то, что американцы осуществляли некоторые нарушения договора о ракетах средней и малой дальности. Но я склоняюсь к тому, что по большому счету эти нарушения нельзя считать слишком серьезными.

С другой стороны, известно, что Вашингтон вернулся к идее создания ПРО в Восточной Европе и странах Балтии. Хотя есть проблема — несовершенство технологий: американской науке и промышленности еще не удалось разработать достаточно эффективную систему противоракетной обороны. Поэтому пока над южной частью Румынии развертывается локальный вариант с использованием морских компонентов.

— А насколько «старая Европа» заинтересована в том, что США начнут массовое ракетное развертывание на востоке конфедерации?

Сергей Марков: Мне представляется, что сегодняшнюю Европу стоит делить не на старую и новую, а скорее на, условно говоря, балтийскую и средиземноморскую. Первая больше ориентирована на агрессию против России, а вторая — на сохранение и продолжение прагматических экономических отношений.

Сейчас у нас складывается довольно конструктивный диалог не только с духовно близкой нам Грецией, но и с Австрией, Венгрией, Кипром, Италией… Все они выступают против гибридной войны США с Россией. Однако среди свойств такой войны — оказание давления на страны, не обладающие существенными политическими ресурсами. И Вашингтон поступает именно таким образом, жестко продавливая в обеих вышеназванных частях Европы как санкции против России, так и запрет на их отмену.

Ну и, наконец, размещение систем вооружения в различных странах, входящих в ЕС, осуществляется с упором на двусторонние договоренности, а не в рамках стратегии НАТО. Сейчас на фоне гибридной войны США с Россией Североатлантический альянс, без преувеличения, расколоТ Государства, настроенные на диалог с нами, помешать планам США не могут — те имеют возможность действовать напрямую через правительства той же Румынии или, допустим, Болгарии, если речь идет о развертывании ПРО и Тд. Кстати, то же самое касается и территории Украины. Сегодня Вашингтон, увы, может разместить здесь любые свои ракетные установки, опираясь на квази-легитимную киевскую власть.

— Есть ли у всей этой ситуации экономическая подоплека — может ли, скажем, выход из договора вынудить Россию на значительные непредвиденные траты?

Сергей Марков: Сам по себе отказ от договора не приведет к большим тратам. Напротив, отказ от любых ограничений, как правило, позволяет более эффективно выстроить экономическую стратегию. А вот последующее изменение позиций главных игроков может привести к возникновению гонки вооружений, которая теоретически угрожает экономическим коллапсом. Но я полагаю, что сейчас России не стоит опасаться подобного сценария: США уже ведут такую гонку де-факто, мы же в одностороннем порядке от участия в ней отказываемся, делая ставку на имеющийся ракетно-боевой потенциал. Исходя из этого, мне думается, правильно было бы, не только выйти из договора по ракетам малой и средней дальности, но также покинуть и договор, ограничивающий использование ракет с разделяющими боеголовками. Это более мощная и эффективная система, которую тоже в свое время «перекрыли» соглашением. Сейчас России пригодилось бы иметь в своем арсенале такой ход — мощный ресурс, которым она могла бы ответить на глобальный ядерный удар. Во-вторых, России нужно сохранять для себя возможность участия в каких-то крупных локальных конфликтах, развязанных США, для чего также необходимо отказаться от ограничения по ракетам. В сегодняшней ситуации такие договоры все равно не имеют особого смысла, поскольку США открыто ведут гибридную войну с Россией, держа в уме государственный переворот и последующую ликвидацию нашей страны через марионеточное руководство.

5 мая 2015

Приложение 4. Единая Россия» забюрократизировала патриотические порывы снизу

Интервью. «Комсомольская правда»

Павел Лобков: Скажите, Сергей Александрович, как вы оцениваете сейчас напряженность пропагандистской войны между Москвой и Киевом, скажем так?

Сергей Марков: Мне кажется, что не между Москвой и Киевом, а между двумя частями Украины, прежде всего, поскольку Москва с Киевом в конфликте не находится. Украина расколота — это достаточно очевидно, и там идет мощнейшая борьба. При этом часть граждан Украины во многом лишены доступа к СМИ. Известно, что в Киеве введена де-факто цензура неонацистскими боевиками и союзами с ними киевской хунты.

Павел Лобков: Вот вы уже употребили, по-моему, пропагандистские штампы, вот это: нацибендеромайдановцы, майданутые, майдауны.

Сергей Марков: Я читал в МГУ шесть или семь лет двухсеместровый курс по авторитарным и тоталитарным режимам. Я говорю о том, что «Правый сектор» и партия «Свобода» полностью подпадают под название неонацистские. А, с другой стороны, группы людей, незаконно захватившие власть, традиционно называются хунтой.

Павел Лобков: Можно много спорить о политике, но когда мы спорим о политике, мы употребляем, как правило, нейтральные выражения. Вы употребляете выражения очень окрашенные, например, одно из свидетельств — это то, что сейчас Хрущев стал чуть ли не самым ужасным и отвратительным персонажем за всю историю России за тот акт 1954 года. Как вы считаете, вот это естественный процесс или это придумано в некотором штабе, что давайте сейчас переключим внимание на Хрущева, кровь, пролитую нашими отцами, и это сработает для мобилизации общества?

Сергей Марков: Вы знаете, мне кажется, что это естественный процесс. Хрущев, честно сказать, думаю, здесь особо ни при чем, он передал Крым от одной части государства другой части государства, это достаточно естественно, кстати, в честь 300-летней вечной дружбы между Россией и Украиной. Кстати, логика здесь есть полная, что Крым был в составе Украины, только когда она была в одном государстве с Россией, и в знак дружбы. Нет дружбы — нет Крыма в составе Украины. Нет их в едином государстве — нет Крыма в составе Украины. Мне кажется, что и на эту логику обращают внимание люди. Но Хрущев никакого преступления не сделал, нечего его винить, это была просто Крымская область. Что касается крови, пролитой действительно многими поколениями россиян, русских людей, то она действительно является мощным фактором, который оказывает влияние на политику.

Павел Лобков: Сергей Александрович, как раз я видел очень много картинок, к сожалению, в это время был в эфире и мог пойти посмотреть сам, на митинге, который происходил, в частности, на Васильевском спуске. По моему мнению, там не хватает, что называется, живой жилки, живого творчества, живого креатива, там как-то очень казенно все выглядит, одинаковые, под копирку нарисованные лозунги, люди, которые толком не могут объяснить, зачем они пришли. Вам не кажется, что нет позыва снизу, что называется, нет творческой жилки, которая могла бы влить свежую струю в эту агитацию? Потому что агитация, как я понимаю, государству нужна сейчас.

Сергей Марков: Вы знаете, я полностью с вами согласен. Вы обратили внимание на мой пост о том, что Янукович призвал к самому главному — не выполнять преступные приказы хунты, которая хочет втащить <Украину> в гражданскую войну. Я тоже писал о том, что мне кажется, что чрезмерная бюрократизация этих митингов идет, причем посыл снизу есть огромный. Люди же не отрываются, смотрят телевизор, происходящее в Крыму и в Украине, люди очень хотят выйти на митинги, поддержать крымчан, но происходит это как-то бюрократически, я это вижу. Люди приходят, они частично вдохновлены, но не все, а многие люди, которые хотели бы прийти, у них нет такой возможности. Если более откровенно это делать, с душой, творчески, то митингов было бы больше и энергичнее было бы.

Павел Лобков: Как вам кажется, федеральные каналы перешли красную черту, за которой уже может наступить вражда ко всему украинскому народу?

Сергей Марков: Нет. Федеральные каналы вообще никакой вражды к украинскому народу не выказывают. Смысл «месседжа» федеральных каналов заключается в том, что милый, бедный, родной, добрый, прекрасный наш братский украинский народ находится под плитой оккупации со стороны неонацистской хунты. Здесь к украинскому народу только позитивное отношение выражается. А вот бюрократизация — это очень важный процесс, который меня заботит. Я давно уже говорил о том, что в «Единой России» происходит некое столкновение между яркими и серыми, и серые на протяжении долгих лет все больше и больше побеждали. В результате там прошло вымывание ярких людей, зачастую некому такую бюрократическую повестку проводить. Партии власти надо очень серьезно подумать.

Павел Лобков: А вы сами видели Twitter «Вежливые люди»? Он очень странный, такое ощущение, что его ведут сами представители войск, потому что они дают положительную информацию об этих людях в униформе, которые там находятся. Я абсолютно уверен, что это российские войска: у них очень хорошее вооружение. Но вот как они себя подают, вот такие лозунги интересные: «Вежливость — это нежность, это любовь, это согласие!», такие позитивные слова, в позитивной коннотации они подают свое присутствие на крымской земле. Как вам кажется, как эксперту, это инициатива снизу или это пиарщики генштаба просто очень хорошие?

Сергей Марков: Вы знаете, действительно великолепный мем — «вежливые молчаливые люди» — ВМЛ, это пошло с майдановских информационных источников. Это они начали называть их сначала в шутку, в насмешку — «вежливые молчаливые люди», намекая, что это российские солдаты. Но этот мем быстро вошел, и это не пиарщики генштаба, это вполне противники этих «вежливых и молчаливых людей», оказалось, это работает на очень хороший позитив.

11 марта 2014

Приложение 5. Об итогах крымского референдума и предстоящих погромах

Александр Плющев: Московское время 23 часа, 6 минут. Вы слушаете радиостанцию «Эхо Москвы». У микрофона Александр Плющев. Мы продолжаем вечерний информационный канал, который, конечно же, посвящен событиями в Крыму, где час назад закончился референдум. И по всем предварительным опросам подавляющее большинство, видимо, около 90 % — 93 % по экзит-поллам — принявших участие в голосовании, ответили «да» на вопрос о присоединении полуострова к России. Мы будем говорить в эти предстоящие 54 минуты о том, что, собственно, происходит на полуострове; о том, как комментируют происходящее политологи, как российские, так и украинские; и как это воспринимается в Москве, как это воспринимается в Киеве. Но сначала продолжим, собственно, с Крымом. Вы слышали репортаж нашего корреспондента Евгения Бунтмана в новостях, который рассказал, каким образом происходит подсчет голосов, наблюдения за этим, как удаляют журналистов и так далее. Сейчас у нас на прямой связи еще один наш корреспондент из Симферополя Всеволод Бойко. Всеволод, добрый вечер!