Камни вместо сердец Сэнсом К.

— Хозяин приказал мне не жалеть денег. Туда и обратно — пять фунтов.

— Боже милостивый! — ужаснулся Барак.

— Лошади нынче в цене, — пояснил конюх.

— Предлагаю вам заплатить ему, брат Шардлейк, — проговорил Дирик. — Расходы вам возместит ваша клиентка, когда проиграет дело. Или же ее щедрая госпожа.

— Я заплачу половину. Как того ожидает суд. Пусть лучше каждый из нас самостоятельно тратит свои деньги до решения суда.

Винсент вздохнул, но кошелек все же извлек.

— Сумеем ли мы добраться до Портсмута за четыре дня? — спросил я конюха.

Тот покачал головой:

— Вряд ли, сэр, только если очень повезет. Я бы рассчитывал на шесть или семь дней, дорога просто забита народом.

— Вот видите, мастер Шардлейк, — подал голос Дирик. — Я знал, что будет именно так.

Мы поднялись в седла — Дирик и я ехали впереди, а Барак с Фиверйиром сзади. Коня, навьюченного нашими вещами, привязали веревкой к жеребцу Сэма. Когда мы выезжали на улицу, во двор влетел всадник на покрытой пеной лошади. Я заметил на нем кокарду самого короля. Должно быть, это был гонец, заранее проверяющий, все ли благополучно на пути его величества.

Выехав из Кингстона, мы попали на просторы Суррея. По обе стороны дороги тянулись огороды и засеянные зерновыми поля, призванные удовлетворять ненасытные аппетиты Лондона, а за ними маячил огороженный лес Хэмптон-корта. В эту пору уже полагалось убирать сено, а поля уже должны были пожелтеть, однако прибитые дождями злаки еще вовсю зеленели. Представляю, как те, кто работал на этих полях, мечтали о хорошей погоде. Когда солнце поднялось повыше, стало жарко, и я порадовался тому, что голову мою защищает широкополая шляпа, предназначенная для верховой езды. Продвигались мы быстрее, чем предполагал Дирик: широкая дорога не успела подсохнуть и была полна глубоких колей, оставленных тяжелогружеными телегами, однако худшие ее участки уже починили: землю утрамбовали, рытвины засыпали камнями, а на топкие места положили плетни. Все наши кони казались, как на подбор, крепкими, выносливыми и спокойными.

— Нынче мы должны добраться до Кобхэма, — обратился я к своему коллеге.

— Надеюсь на это, — отозвался он.

— Каков наш маршрут? Я никогда еще не ездил в Хэмпшир.

— Сегодня доедем до Кобхэма, а завтра до Годалминга, если повезет. Потом, на следующий день, пересечем границу Хэмпшира и отправимся дальше мимо Питерсфилда и Хорндина.

— Если не ошибаюсь, Хойленд расположен в семи или восьми милях к северу от Портсмута?

— Абсолютно верно. На границе старинного леса.

Я посмотрел на Винсента:

— Насколько я понимаю, вам уже приходилось прежде посещать мастера Хоббея?

— Да. Хотя он обычно советуется со мной, когда приезжает по делам в Лондон.

— Он по-прежнему занимается торговлей тканями?

— Нет, — жестко ответил Дирик.

— Вы упомянули в суде о том, что он недавно продавал лес, свой собственный. А ведется ли вырубка на землях мастера Кертиса?

Винсент развернулся в седле в мою сторону:

— К чему это вы клоните, брат Шардлейк? Уже пытаетесь поставить под сомнение честность моего клиента, да? — В голосе оппонента вновь появился характерный скрежет.

— Меня всего лишь интересует управление землями Хью Кертиса.

— Разумеется, какая-то часть леса вырубается. Было бы глупо не воспользоваться существующим ныне спросом. Однако все доходы должным образом учтены феодарием.

— Отчеты которого мне видеть не дозволено.

— Ибо подобная проверка поставила бы под сомнение честность сэра Квинтина Приддиса, равно как и моего клиента. — Винсент явно был разгневан. — Вы получите возможность поговорить с сэром Квинтином, и этого должно быть достаточно для всякого благоразумного человека.

Какое-то время мы ехали в безмолвии. Наконец я произнес кротким тоном:

— Брат Дирик, нам суждено провести вместе целую неделю, а может, и больше. Готов предположить, что наша жизнь станет легче, если мы ограничимся вежливым общением. Таков уж обычай у адвокатов.

Склонив голову, коллега на мгновение задумался:

— Ну что ж, брат, эта поездка действительно раздражает меня. Я намеревался этим летом поучить сына стрельбе из лука. Тем не менее этот визит может оказаться полезным. Вместе с приобретенными землями аббатства мастер Хоббей получил также манориальное право на местную деревушку Хойленд.

— Мне это известно, — кивнул я.

— Мы с моим клиентом переписывались, обсуждали его планы приобрести принадлежащий жителям этой деревни участок леса. Селяне получат за это компенсацию, — добавил мой собеседник.

— Без общинных земель большинство деревень просто не в состоянии выжить.

— Так вы возразили бы мне на суде! Но сейчас я прошу вас дать мне честное слово не связываться с жителями Хойленда. — Винсент улыбнулся. — Что скажете? Дружбы ради?

Я осадил его взглядом:

— Вы не имеете права на подобные просьбы.

Дирик пожал плечами:

— Но, сэр, если вы начнете подбирать себе клиентов среди этих селян, то едва ли сможете надеяться на хорошие отношения с мастером Хоббеем.

— Я вовсе не намереваюсь искать там клиентов. Но тем не менее не хочу ничем покупать вашу вежливость. Либо вы относитесь ко мне как к собрату по профессии, либо нет.

Дирик отвернулся с саркастическим выражением на лице. Я посмотрел назад, на Барака, который явно пытался завести разговор с Фиверйиром, и услышал резкий ответ последнего:

— Да он самый настоящий антихрист!

Посмотрев на меня, Джек воздел глаза к небу и покачал головой.

Мы продолжали уверенно продвигаться вперед и остановились только один раз у ручья, чтобы напоить лошадей. Бедра мои уже начинали неметь. Винсент и Сэм отошли на несколько шагов, негромко переговариваясь.

— Путешествие не сулит нам ничего приятного, — обратился я к Бараку.

— Похоже на то. Я слышал ваш разговор с мастером Дириком.

— Начинаю подозревать, что он из тех, кто примется сутяжничать с придорожными птицами, если рядом не найдется людей. А что там Фиверйир говорил насчет антихриста?

Барак рассмеялся:

— Помните, некоторое время назад мы проезжали мимо людей, выкапывавших придорожный крест?

— Ну да. Теперь их вообще немного осталось.

— Чтобы завести разговор, я сказал, что такая работа в жаркий день — не подарок. А Фиверйир на это заявил, что кресты — это идолы папистов, а потом перешел к логическому заключению, что и сам папа римский является антихристом.

Я застонал:

— Твердолобый протестант. Этого нам еще не хватало!

За несколько миль до Ишера наше быстрое продвижение закончилось. Мы уткнулись в конец долгой вереницы телег, вынужденных остановиться, поскольку дальше было не проехать. Облаченные в серые рубахи мужчины и женщины, вероятно из ближней деревни, ровняли взрытый глубокими колеями низменный участок дороги, спешно приводя его в порядок. Пришлось прождать больше часа, прежде чем нам позволили продолжать путь. К тому времени и за нами тоже выстроилась длинная цепочка телег, а Дирик, не вылезавший из седла, так и кипел негодованием по поводу задержки. Движение сделалось гуще, и оставшуюся часть утра нам пришлось неторопливо пролагать себе путь мимо повозок и всадников.

Наконец мы въехали в крохотный городок Ишер, где остановились, чтобы пообедать. Винсент по-прежнему пребывал не в духе и потому обругал Фиверйира, когда тот пролил немного похлебки на стол. Клерк покраснел и принялся извиняться. А я, признаться, удивился тому, сколь много значило для этого молодого человека мнение его господина.

После полудня путешествие сделалось неторопливым и тягучим. На юг направлялось все больше и больше телег, полных бочонков со съестным и пивом. Другие повозки перевозили всякие плотницкие припасы, ткани и оружие — одна из них была доверху заполнена полотняными колчанами, набитыми тысячами стрел. Однажды нам пришлось отъехать на обочину, чтобы пропустить массивную телегу на прочных колесах, груженную крепко перевязанными веревками бочками, на боках которых был выведен краской огромный крест. Пушечный порох, понял я. Чуть позже мы пропустили ватагу иностранных наемников, рослых мужчин в ярких мундирах: в разрезах их желтых рукавов и штанов виднелась красная ткань. Они прошли мимо уверенным шагом, переговариваясь по-немецки.

К середине дня небо потемнело, и сильный ливень, промочив нас, превратил дорогу в болото. Путь наш пошел в гору: мы покидали долину Темзы, поднимаясь на холмы Суррейской гряды. К тому времени когда мы добрались до Кобхэма, крохотного городишки, длинная центральная улица которого вытянулась вдоль реки, я уже полностью выдохся. Седло натерло мне ноги и зад, а бока коня покрывал пот. Барак и Дирик также выглядели уставшими, а тощий Сэмюель навалился всем телом на луку седла.

Местечко оказалось многолюдным. Повсюду возле дороги стояли телеги, и возле многих из них скучали на страже местные мальчишки. За дорогой на широком лугу торопливо ставили квадратом белые конические шатры какие-то люди. Все они были молодыми, крепкими, выше среднего роста и широкоплечими, с коротко подстриженными волосами. Облачены рекруты были в короткие куртки без рукавов, по большей части коричневой или какой-нибудь светлой дешевой ткани, обычной для бедняков, хотя я заметил и несколько кожаных. На дальней стороне поля располагались шесть больших фургонов. Дюжину могучих коней уже уводили к реке, а остальные путники устраивали кухонные очаги и копали выгребные ямы. Пожилой седобородый мужчина, в превосходном дублете и с мечом у пояса, неторопливо объезжал группу по краю на поджарой охотничьей лошади.

— Похоже, солдаты, — заметил я. Там их было человек сто, не меньше.

— А где же их белые плащи? — спросил Дирик.

Завербованным на войну солдатам обыкновенно выдавали белые плащи с красными крестами, какие мы видели на барже.

Поглядев на поле, я заметил коренастого и краснолицего мужчину лет сорока с мечом на поясе, указывавшим на офицерский чин. Он подбежал к двум молодым парням, которые выгружали из фургона сложенные палатки. Один из них, высокий и стройный молодой человек, как раз выронил свой конец свертка, приземлившийся прямо в коровью лепешку.

— Голубь, ты гребаный идиот! — завопил офицер, и его крик раскатился по всему полю. — Хрен неуклюжий!

— Солдаты, никаких сомнений, — произнес Барак за моей спиной.

— И тоже идут на юг, как и все остальные, — добавил я.

Дирик, охваченный внезапным гневом, повернулся ко мне:

— Кровь Господня, ну и времечко вы выбрали, чтобы навязать мне это путешествие! Что, если в конце концов французская армия отрежет меня от моих детей, разлучит с семьей?

— Не слишком патриотично вы рассуждаете, — пробормотал державшийся за нами Джек.

Винсент повернулся в его сторону:

— Последи за своим языком, клерк!

Барак ответил ему равнодушным взглядом.

— Вот что, — проговорил я. — Нам надо попытаться найти себе место для ночлега.

К моему облегчению, конюх самого крупного постоялого двора сказал, что у них свободны три небольшие комнаты. Спешившись, мы на усталых ногах направились в дом. Барак и Фиверйир потащили наши вещи. Сэм с тремя коробами, казалось, падал под тяжестью груза, и мой помощник предложил взять у него одну из корзин.

— Спасибо, — простонал молодой клерк. — А то я уже буквально с ног валюсь.

Это было первое проявление вежливости, которого они с Дириком нас удостоили.

Я поднялся по лестнице в тесную комнатушку, с облегчением стянул сапоги и умылся в тазике с холодной водой. А потом сошел вниз, ощущая волчий голод. Просторная гостиная была полна возниц, сидевших за длинными столами и запивавших пивом похлебку. По большей части они провели в дороге весь день, и потому в зале стоял крепкий запашок. В помещении было сумрачно, так как за окном темнело, и на столах уже расставили свечи. Я заметил Барака, сидевшего в углу за небольшим столиком с кружкой пива, и присоединился к нему.

— Какая вам досталась комната? — спросил он.

— Совсем маленькая. С соломенным тюфяком.

— Что ж, во всяком случае, вам не приходится делить ее с Фиверйиром. Едва мы закрыли дверь, как он стянул с себя сапоги, явив миру пару лодыжек, настолько тонких, что устыдилась бы и курица, а затем преклонил колени и задрал задницу выше головы. Признаться, на какое-то мгновение я опешил, уж не знал, что и думать, но тут он начал молиться и просить Бога сохранить нас в путешествии. — Джек грустно вздохнул. — Эх, если бы я не обошелся столь дерзко с этим мерзавцем Гудриком, то ночевал бы сегодня рядом с Тамазин, а не с придурковатым Сэмом.

— Когда мы доберемся до Хойлендского приорства, тебя разместят поудобнее, — пообещал я.

Мой клерк сделал большой глоток и вздохнул:

— Ну и компашка тут подобралась, просто загляденье!

— Любуйся-любуйся, — посоветовал я, понимая, что вид солдат напоминает ему о той участи, которой он едва избежал.

— Жду не дождусь возможности провести время в более приятном обществе, — едко проговорил Джек.

Появились Дирик и Фиверйир.

— Не разрешите ли присоединиться к вам, брат Шардлейк? — спросил мой коллега. — Другого приличного общества здесь не найдешь.

Мы заказали еду, и нам принесли похлебку, которой угощались все присутствующие. Вкуса в ней не было никакого, а по жирной поверхности плавали довольно противные с виду клочья хрящей. Мы ели в молчании. Появилась стайка девиц, одетых в платья с большим вырезом. Возницы принялись подзывать их и брякать кружками по столам, и вскоре шлюхи перебрались к ним на колени. Барак наблюдал за происходящим с интересом, Винсент — с полным цинизма любопытством, а его помощник — с явным неодобрением.

— Что, Сэм, не нравится тебе подобное зрелище? — поинтересовался Дирик с улыбкой.

— Нет, сэр, — покачал тот головой. — Пожалуй, мне лучше подняться наверх. Я устал.

С этими словами Фиверйир неторопливо побрел прочь. Я заметил, что уголком глаза он поглядывает на девчонок. Винсент расхохотался.

— При всей своей праведности этот парень не прочь увидеть пару сисек, — произнес он и вдруг добавил: — Впрочем, Сэм достаточно проницателен и умен, чтобы доказать, что обвинение против Хоббеев является истинной чушью, можете не сомневаться.

Я осматривал помещение, не желая затевать препирательство. Один из возчиков уже зарылся лицом в грудь девицы. Затем мое внимание привлек офицер в белом форменном плаще и с мечом у пояса. Он сидел на углу стола, согнувшись над грудой бумаг и явно не обращая внимания на шум вокруг. Я присмотрелся повнимательнее, поскольку кудрявая светлая шевелюра и правильные черты лица этого человека показались мне знакомыми. И толкнул Барака:

— Видишь вон того офицера?.. Не узнаешь его?

Мой помощник вгляделся в окружавший нас полумрак:

— Неужели сержант Ликон? Не уверен, что это он… Он ведь вроде как уволился из армии?

— Ты прав, уволился. Но давай подойдем и посмотрим. Брат Дирик, простите нас, кажется, я узнал старого клиента.

— Какого-нибудь типа, которому вы помогли завладеть землями его лендлорда?

— Именно так.

Мы с Бараком принялись протискиваться между столиками. Заметив нас, военный повернулся, и я понял, что перед нами действительно Джордж Ликон, молодой кентский сержант, с которым мы познакомились четыре года назад в Йорке. Тогда я допустил несправедливость в отношении Ликона, но сумел исправить ее, отсудив для его родителей их собственную ферму, которую намеревался отобрать в свои загребущие руки местный землевладелец. Джорджу тогда только-только исполнилось двадцать, но теперь возле его глаз появились морщинки, и выглядел он десятью годами старше. Голубые, широко расставленные глаза стали более заметными.

— Джордж? — позвал я.

На лице моего старого знакомого появилась та самая широкая улыбка, которую я помнил.

— Мастер Шардлейк. И Джек Барак… — Он поднялся и поклонился. — Что вы делаете здесь? Пресвятая Дева, давненько же мы не виделись!

— Мы едем в Хэмпшир по судебному делу. А ты, никак, вернулся в армию?

— Ага. В прошлом году меня решили отправить во Францию. Им требовались опытные вояки. А теперь, когда возникла угроза вторжения, нужда в них возросла еще больше. Так что я веду сотню стрелков из Мидлсекса в Портсмут. Вы, наверно, видели их на лугу.

— Да, они ставили там свои палатки. А кто тот разодетый джентльмен, что ездил верхом на коне?

Ликон скривился:

— Сэр Франклин Гиффард, капитан роты. Один из самых уважаемых людей на севере Мидлсекса. Воевал во Франции тридцать лет назад, во время первой войны, которую вел там король. Однако, между нами говоря, — произнес Джордж, чуть помедлив, — слегка староват для командования.

— Да уж, не молод.

— Им нужен был важный джентльмен, чтобы солдаты относились к нему с почтением, ну а меня послали туда, чтобы собрать сотню добрых стрелков из лука и быть его заместителем. Я теперь вице-капитан, получил повышение в прошлом году, на поле боя возле Булони.

— Поздравляю.

Джордж кивнул, и лицо его на мгновение сделалось бесстрастным. Затем он спросил:

— А как ваши дела?

— Закон не дает мне скучать, — ответил я.

— Рад снова видеть вас.

— А ты помнишь Тамазин Ридбурн? — спросил Барак.

— Помню.

— Мы поженились, — с гордостью проговорил мой клерк. — В будущем месяце ждем ребенка.

Ликон с пылом потряс его руку:

— Тогда и ты тоже заслуживаешь поздравлений!

— А как поживают твои родители? — поинтересовался я.

— Да вроде бы хорошо, сэр. По-прежнему заняты на ферме, которую вы отстояли для нас. Но постарели и говорят, что им теперь уже трудно работать. Мне следовало бы взять дело на себя, — Джордж снова скривился, — но сейчас в армию короля попасть много проще, чем выйти из нее.

— Воистину так, — с чувством согласился Джек.

Ликон указал рукой на лежавшие перед ним бумаги:

— Счета моих поставщиков, выставленные за питание солдат. Их надо оплачивать в каждом городе, и мне выделены на это средства. Но после того как ввели в оборот новые монеты и деньги обесценились, местные торговцы всякий раз запрашивают слишком много. — Нетерпеливым жестом он отодвинул бумаги в сторону.

— И сколько же всего солдат направляется в Портсмут? — спросил Барак. — Дороги буквально забиты людьми.

— Шесть тысяч уже там или в пути, и местное ополчение по всему южному побережью готово выступить в случае вторжения французов.

— Господи Исусе! — охнул мой помощник.

— Там уже находится большая часть военных кораблей короля, пять или шесть десятков, а на них — несколько тысяч матросов. Через четыре дня я должен привести своих солдат в Портсмут. Если нужно, идти придется и в субботу.

— Ожидается, что сам король приедет туда с инспекцией.

Ликон посмотрел на нас серьезными глазами:

— Говорят, что французский флот в три раза больше нашего и их корабли везут тридцать тысяч солдат. Ох, боюсь, нас ждут горячие денечки. Мою роту обещали определить на суда — чтобы было кому воевать, если оба флота пойдут на абордаж.

Чуть помолчав, наш собеседник покачал головой:

— Сам-то я плавал в прошлом году на военном корабле, но многие из моих людей не видели ничего шире сельского пруда. Однако мы обязаны отразить вторжение, у нас просто-напросто нет другого выхода.

Тень усталости и едва ли не отчаяния промелькнула в его голосе. Мне показалось, что Ликон хотел сказать что-то еще, но внезапно он переменил тему:

— Вы путешествуете вдвоем?

— Если бы так! — вздохнул Барак.

— Нет, с нами также другой адвокат и его клерк. Спутники не из легких. — Я повернулся, чтобы отыскать взглядом Дирика, но тот уже ушел. — Мой собрат по юридическому делу намеревался совершить путешествие за четыре-пять дней, но, похоже, нам не удастся этого сделать. Сегодня, например, пришлось всю дорогу брести позади телег.

Ликон поднял на меня глаза:

— Возможно, здесь я смогу вам помочь.

— И каким же образом?

— Согласно приказу я должен привести своих людей в Портсмут к пятому числу. Установленный срок требует хорошего марша. У меня есть право останавливать телеги, командовать на дороге. Если вы со своими спутниками готовы ехать впереди нашего обоза, это ускорит ваше путешествие.

— Мы будем весьма тебе благодарны, — ответил я.

— Предупреждаю: мы выходим завтра в пять утра.

Я посмотрел на Джека, и тот немедленно закивал:

— Чем быстрее мы попадем в Хойленд, тем скорее вернемся домой.

— Мы будем на месте вовремя, — заверил я Ликона. — Спасибо тебе огромное.

— Рад чем-то отплатить за помощь, которую вы оказали моей семье. — Джордж нерешительно посмотрел в сторону документов. — А теперь, прошу прощения, я должен разобраться с цифрами, а потом вернуться в свой лагерь.

— Ты не останешься на ночь на постоялом дворе? — уточнил я.

— Нет. Я сплю вместе с солдатами.

— Тогда мы уходим.

Мы с помощником направились к двери. Один из возниц уже разложил на полу девицу, а прочие подзадоривали его.

— Зайду в комнату Дирика и сообщу ему новость, — сказал я.

— Быть может, этот говнюк хотя бы поблагодарит нас, — усмехнулся мой клерк.

— Сомневаюсь. — Я повернулся к нему. — Джек, а что, по-твоему, произошло с Джорджем Ликоном? Почему он вдруг так постарел?

Барак покачал головой:

— Не знаю. Но похоже, у него были какие-то крупные неприятности.

Я посмотрел назад. Белокурая голова офицера уже вновь склонилась над бумагами, и Ликон сосредоточенно водил пальцем по столбцам цифр. Другая его рука, покоившаяся на столе, чуть подрагивала.

Глава 13

К тому времени когда я попал в свою комнату, моя спина и ноги уже мучительно болели. По пути я заглянул к Дирику: тот сидел, разложив на постели и на коленях документы из какого-то дела. Коллега бросил в мою сторону недовольный взгляд, но, когда я рассказал ему о предложении Ликона, немедленно согласился.

— Итак, ваш клиент оказался полезным человеком, — одобрительно проговорил Винсент.

Что ж, эту фразу с определенной натяжкой можно было считать выражением благодарности с его стороны: на большее он просто не был способен.

Уснул я очень нескоро: постоянные шаги на лестнице и ноющие конечности мешали мне погрузиться в сон. Даже когда все утихомирились, я еще долго вертелся с боку на бок. А когда наконец забылся сном, мне приснился сущий кошмар: я тонул, погружаясь в воду все глубже и глубже, и чьи-то руки крепко стиснули мне горло, не позволяя вынырнуть на поверхность. Я попытался было отцепить их, однако они казались сделанными из стали. Я взглянул на того, кто держал меня, и увидел холодные глаза сэра Уильяма Паулита и его жестокое лицо, обрамленное стальным шлемом.

Я мгновенно проснулся. Сердце мое лихорадочно колотилось от ужаса. Я нередко вижу подобные сны. Два года назад я едва не утонул в мерзкой сточной канаве вместе с убийцей, а до этого сам утопил человека, пытавшегося меня убить. Подойдя к окну, я распахнул ставни. Внутрь комнаты хлынул солнечный свет, и по длинным теням я догадался, что время приближается к пяти утра.

За окном вовсю грузили на телеги палатки вместе с прочим снаряжением, под присмотром краснолицего офицера, вовсю костерившего своих людей так, что было слышно у меня в комнате. Рослые кони уже стояли между оглоблями и жевали охапки сена. В сторонке две дюжины солдат упражнялись в стрельбе из боевого лука, расстреливая дублет, прибитый к дубу на дальней стороне поля. Стрелы чертили дуги в небе, и солдаты то и дело разражались восклицаниями, когда кто-то попадал в цель, впрочем, будучи хорошими стрелками, промазывали они редко. Стоявший рядом Ликон наблюдал за ними. Торопливо одевшись, я спустился в гостиную, где обнаружил только Барака, завтракавшего в полном одиночестве.

Я подошел к нему:

— Хвала небесам, ты еще здесь!

— Солдаты грузят свое добро. А я написал Тамми письмо… Хозяин гостиницы передаст его первому почтовому гонцу, который проедет здесь.

Я торопливо поел, а затем мы вышли наружу. У некоторых солдат, как я заметил, были белые плащи: в том числе и у краснолицего офицера, приглядывавшего за погрузкой телег, и у парня, вешавшего себе на живот барабан. На плече его на перевязи висела труба. Мы подошли к Дирику и Фиверйиру, занятым разговором с седобородым мужчиной, которого я видел прошлым вечером.

— А, брат Шардлейк! — промолвил Винсент с укоризной. — Встали наконец! Надеюсь, скоро отъедем. А эти возчики пусть спят со своими шлюхами. Вот капитан Гиффард хочет тронуться в дорогу раньше их. Сегодня нам предстоит преодолеть четырнадцать миль до Годалминга.

Седобородый повернулся ко мне. Голову его покрывала шляпа с павлиньим пером, а дублет с высоким воротником украшали пуговицы, на которых были изображены золотые листья. У него были круглое лицо, румяные щеки и водянистые голубые глаза. Я поклонился, и он ответил мне надменным кивком:

— Вы и есть тот самый адвокат, которого мой заместитель пригласил путешествовать с нами? Я — сэр Франклин Гиффард, капитан этой роты.

— Мэтью Шардлейк. Надеюсь, сэр, вы не возражаете против того, чтобы мы присоединились к вам?

— Нет-нет. Ликон знает, что делает. — Сэр Франклин посмотрел на солдат.

— Ваши люди хорошо стреляют, — заметил я.

— Это так, однако рукопашная — более благородный вид боя. Тем не менее именно стрелки принесли нам победу при Азенкуре. Не похоже на привычные вам судейские палаты, не так ли? — добавил мой новый знакомый. — Этот шум, эти телеги… Но нам пора выступать. Прошу вас сходить передать мое распоряжение Ликону.

Не без некоторых колебаний, ибо этот человек обратился ко мне, как к своему солдату, я ответил:

— Хорошо, как вам будет угодно.

После чего отправился на поле мимо возов. В ближайшем из них я заметил груду круглых шлемов и толстых, пропахших сыростью курток.

Подходя к Ликону, я заметил, что он сильно похудел: его широкоплечая фигура сделалась какой-то жилистой. Я остановился рядом, наблюдая за стрелками. Вперед шагнул симпатичный темноволосый парень, которому на вид еще не исполнилось и двадцати. Он был невысоким, но крепким и мускулистым, с такими же тяжелыми плечами, как и у большинства этих людей. В руках юноша держал боевой лук в два ярда длиной, украшенный роговыми наконечниками на каждом конце.

— Давай, Ллевеллин! — воскликнул один из солдат. — Покажи нам, что вы, валлийцы, не только овец можете натягивать!

Парень широко ухмыльнулся:

— Хватит уже зубоскалить, Карсвелл!

В траву были воткнуты стрелы, и он взял одну из них.

Ликон наклонился вперед.

— Ллевеллин, — проговорил он, — отступи немного. И попытайся поразить мишень, отклонив корпус назад, как мы это делали позавчера.

— Да, сэр.

Парень отошел на несколько ярдов и повернулся к дереву лицом, после чего стремительно натянул лук и выстрелил. Стрела его угодила прямо в середину дублета, и солдаты одобрительно загоготали.

— Давай дальше, — велел Джордж. — Пусть там будет шесть стрел.

С невиданной мною прежде скоростью юноша выпустил еще пять стрел, также вонзившихся в дублет. Повернувшись, он поклонился восхищенной толпе зрителей, блеснув белыми зубами на загорелом лице.

— Вот так мы всадим стрелы в брюхо проклятым французам! — выкрикнул кто-то под всеобщий довольный гомон.

— Ну и как вам мои черти? — с гордостью обратился ко мне Ликон.

— Черти?! — Я вопросительно посмотрел на Джорджа, и он улыбнулся, заметив мою растерянность:

— Так называют себя английские лучники.

— Никогда не видел подобного мастерства! — похвалил я солдат. — Джордж, капитан Гиффард говорит, что пора в путь. Прошу прощения, мне следовало сказать это сразу, однако зрелище целиком захватило меня.

Он повернулся к новобранцам:

— Довольно, ребята! Выступаем!

Что-то бурча себе под нос, стрелки принялись снимать тетивы с луков, а я проводил Ликона назад к дороге.

Страницы: «« « ... 7891011121314 » ... »»