Кто в доме хозяйка? Хрусталева Ирина
– Рада это слышать, – улыбнулась Олеся. – Я смотрю, на тебя местный воздух очень благотворно действует, Валюша. Прям таблетка для храбрости, а не воздух.
– Допустим, что воздух, и что? – с пафосом спросил молодой человек, выпятив грудь вперед, но тут же, не удержав равновесия, грохнулся на пол. – Ты права, ма шер, в-воздух здесь замечательный, ик... пардон, он одур... одурачивает... нет, не так... он одурманивает и опьяняет, вот так правильно.
– Оно и видно, до какой степени он опьяняет. И где же ты так надрался, Кадкин? – не выдержав, засмеялась Олеся. – Впервые вижу тебя в таком состоянии, ты же у нас практически не пьешь.
– Я и сам себя тоже... никогда... ооо, как в голове гудит. И все этот коварный Серж, как он меня надул... ик... о Господи, пардон, милые дамы. Я понимаю, что это моветон, но ничего не могу сделать, простите меня, – пьяно всхлипнул Валя. – Я больше так не буду, чес слово... ик, пардон.
– О каком коварном Серже ты говоришь? И как он тебя надул? – с интересом спросила Олеся.
– Серж? Ооо, ма шер, это тааакой мужчина, – хихикнул Валя, кокетливо закатив глазки. – Тааакой мужчина... настоящий полковник, я прям растерялся даже весь. У него целый сад маленьких домиков, а там пчелки, пчелки..., много пчелок. И у них в жопках настоящий мед, представляешь?! Или не в жопках, а где-то еще... ну это не столь важно. Серж все наливал – давай тяпнем, давай тяпнем, я и тяпал. Он говорил, что это слабая наливочка, медовуха, а на самом деле подливал мне само... самосад... нет самогон, и он тааакой крепкий, бррр, просто жуть....
– Зачем же ты пил, если жуть?
– А как же, ма шер? Мы поминали нашего лешего, Тимоху, я не мог отказаться... не имел права, так нельзя.... Мне так его жалко, так жалко, – пьяно всхлипнул Валя. – Я так скреблю... нет, скорблю по нем, как по родному папе, или дедушке, и даже прадедушке. Ах, ма шеррр... хрррр.
На последнем слове Валя свернулся на полу калачиком и практически мгновенно сладко захрапел, выписывая носом немыслимые рулады.
– Он что, уснул? – ахнула Олеся, с испугом посмотрев на Екатерину Ильиничну. – И что мне теперь с ним делать?
Женщина смотрела на молодого человека веселыми глазами, прикрывая ладошкой рот, чтобы неприлично не расхохотаться.
– Да уж, вот от кого не ожидала, так не ожидала, – сквозь смех проговорила она.
– А кто такой этот Серж? – спросила Олеся. – Про кого Валя сейчас говорил?
– Ну, я так понимаю, если речь шла о пчелках, значит, это Сережа Самошкин, – с улыбкой ответила Екатерина Ильинична. – Пасечник у нас в поселке только один. Хороший парень, но такой балагур и юморист, ему бы в цирке клоуном работать. Очень любит разыгрывать кого-нибудь, особенно новых людей, дачников, которые на лето сюда приезжают. Вот и над Валей, видно, решил подшутить, напоил бедолагу до бесчувствия.
– Ничего себе шуточки, так ведь и умереть недолго, – проворчала Олеся. – Разве так можно?
– Сергей – крестник твоей прабабки, между прочим.
– Правда? – удивилась девушка. – Значит, мы с ним вроде как родственники?
– Нет, совсем не в этом смысле крестник. В церкви его Веда не крестила. Она его от смерти спасла, так вот он после этого ее матушкой стал называть. У него ведь своей матери нет, он в детском доме вырос, а потом в нашем поселке ему домик выделили. Домик – это, конечно, очень смело сказано, скорее сарайчик это был, с дырявой крышей. Но участок, правда, приличный к нему прилагался, аж двадцать соток, плюс целый гектар земли под огород. Потом, когда Сережа серьезным бизнесом занялся, построил себе уже более приличное жилье, а позже он уже настоящие хоромы выстроил, сейчас в трехэтажном особняке живет. У него несколько пасек своих имеются. Одна здесь, в поселке, а еще три в других местах, он для этого специально землю покупал, обрабатывал и садил там нужную культуру. Одна пасека у него среди гречишного поля стоит, другая среди клеверного. А для одной своей пасеки он даже специально каштановую рощу посадил, чтобы, значит, каштановый мед был. Заказал, и ему откуда-то привезли пятилетние деревья, которые уже плодоносят. Вот, теперь у него имеется каштановый мед, а главное, конечно, это каштановая перга. Дорогущая вещь, но пользуется огромным спросом.
– А что это такое, каштанова перга? – спросила Олеся. – Впервые слышу такое название.
– Ооо, это, считай, панацея от всех бед. Перга лечит очень многие заболевания, а для желудка это вообще находка. Правда, противная она, но ради здоровья потерпеть можно. Заказы на его мед, маточное молочко, пыльцу, соты да эту пергу уже загодя делают. Сначала, когда Сергей только начинал свой медовый бизнес, он сам все на рынок возил да продавал, а сейчас он с крупными фирмами работает. Они у него оптом все закупают и уже сами перепродают. Еще он пчелами лечить умеет, артриты там разные, радикулиты, ну и тому подобные заболевания. Его Веда этому научила. Вот такой у нас «сладкий» олигарх в поселке имеется. Одна с ним беда, никак женить его не можем, – засмеялась Екатерина Ильинична. – Сколько ни пробовали сватать, никто ему не по душе. Принцессу, наверное, ждет.
– А как его Веда от смерти-то спасла? Что с ним было? – спросила Олеся, с интересом слушая рассказ женщины.
– В нашем поселке Сереже жилье выделили, когда ему восемнадцать лет исполнилось. Совершеннолетний, значит, пора уходить из детдома во взрослую жизнь. Через полгода ему повестка из военкомата пришла, в армию, мол, пора, готовься, парень. Начал он медкомиссию проходить, и там вдруг обнаруживается, что у него заболевание крови. Положили в больницу, а через месяц домой отправили – умирать. Время тогда неспокойное было, девяносто третий год, в стране самая неразбериха, и без денег ты, знамо дело, никому не нужен, чтобы тебя лечить. А какие у мальчишки деньги, когда даже родственников ни единой души? В поселке начали деньги для него собирать, кто сколько может, вот Веда и узнала про это. Сама пришла к парню... а через полгода анализы показали, что он совершенно здоров. Вот так и стал Сережа крестником твоей прабабке. Она ему подсказала насчет того, чтобы пасеку завести, мол, он в этом деле преуспеет, как ни в каком другом. Потом она научила его лечить разные болезни с помощью пчел. Сейчас Сергей у нас в поселке считается очень зажиточным, молодым купцом, да еще и целителем, – засмеялась Екатерина Ильинична. – Он ведь три года назад даже в медицинский институт поступил, чтобы, значит, диплом иметь и заниматься лечением на законных основаниях. Он очень хороший парень, с большой и доброй душой. Для детского дома, где сам вырос, можно сказать, родным отцом стал. Постоянно помогает и с ремонтами, и с мебелью, недавно купил туда три телевизора, четыре компьютера и десять велосипедов. На все праздники отвозит туда гостинцы да игрушки для ребят. Знает, каково им там приходится, потому что на своей шкуре испытал, вот и старается помочь, чем может. Ребята его просто боготворят, некоторые, кто постарше, часто к нему сюда приезжают.
– Меценат, значит? – улыбнулась Олеся. – Это очень хорошо, значит, действительно добрый.
– Да, этого у Сережи не отнять. Вот если бы еще он немного посерьезнее был, цены бы ему не было, – засмеялась Екатерина Ильинична. – Хорошо, что ему в жизни посчастливилось с твоей прабабкой встретиться, а то бы давно и в живых не было такого хорошего человека.
– Чудеса, – прошептала Олеся. – Неужели Веда действительно его вылечила от страшного заболевания крови? Я не могу в это поверить.
– Верить или не верить имеет право каждый, только еще в Писании написано – «Да по вере твоей воздастся тебе». В любом лечении главенствующую роль играет именно вера, так твоя прабабка всегда говорила, прежде чем взяться за исцеление какого-нибудь заболевания. Ведь прежде чем начать лечить, она очень долго с человеком говорила и никогда не бралась за исцеление, если тот ей не верил. Только таких мало было, ей доверяли практически все. А знаешь почему?
– Почему?
– Вот ты кому быстрее поверишь, тому, кто о своих «сверхспособностях» на каждом углу трубит, в газетах рекламируется да денег мешок за свои сеансы просит? Или тому, кто о себе вообще не говорит и за исцеление не берет ни копейки?
– Ну, что же здесь думать? Естественно, второй вариант.
– Вот и прабабке твоей люди верили безгранично, поэтому и быстро выздоравливали. К ней ведь аж из других городов приезжали, земля слухом полнится.
– А почему же тогда ее в вашем поселке боялись?
– Так ведь плохих людей везде хватает, и она их за версту чуяла и к себе не подпускала. Вот такие про нее всякие небылицы и распускали, что, мол, ведьма она, своими собственными глазами видели, как свиньей оборачивалась да на кладбище бегала.
– Свиньей? – засмеялась Олеся. – Надо же такое придумать! И люди верили этому бреду?
– Ты не забывай, что время тогда было соответственное, двадцатые годы. Люди здесь жили темные, поэтому в нечистую силу всегда верили. Вот так, с тех самых пор, из уст в уста, из поколения в поколение и пошло, и до наших дней добралось. Мол, в нашем поселке что ни на есть самая настоящая ведьма живет, и дорогу ей лучше не переходить. Только близкие ей люди и знали, какова Веда на самом деле. Ой, деточка, заговорились мы с тобой, а Валентин на полу лежит, – спохватилась Екатерина Ильинична. – Давай мы его на кровать перенесем.
– А мне тогда где спать?
– В другой комнате можешь лечь, а если не хочешь, так можно ко мне пойти, – предложила Екатерина Ильинична.
– Спасибо, но я не могу оставить Валю одного в таком состоянии.
– Тоже верно, ему среди ночи может стать плохо. А знаешь что? Я в ваш сад своего Цезаря запущу, вот пусть он вас и охраняет.
– А он останется здесь? Не убежит обратно домой?
– Не убежит, он часто здесь оставался, с Тимофеем, когда я к дочке в город уезжала, поэтому привычный. Ему что этот дом, что свой – одинаково.
– Тогда ладно, – согласилась Олеся. – Пусть по саду бегает, мне так спокойней будет. Что с этим-то «алкоголиком» будем делать? – кивнула она на Валю, свернувшегося на полу калачиком.
– Бери его за плечи, ну а я за ноги возьмусь, понесем на кровать.
– А вам не тяжело будет? – забеспокоилась Олеся.
– Да что ж тут тяжелого? В нем небось меньше, чем в мешке картошки будет, с божьей помощью как-нибудь донесем. Давай, хватай его за плечи, – распорядилась женщина, берясь за ноги Валентина. – Вот так, мы его сейчас потихоньку до места и доставим.
– Нет, вы только подумайте, наклюкался, как поросенок, – ворчала Олеся, пыхтя под тяжестью ноши. – Я его с детства знаю и никогда не видела, чтобы он так напивался. Да он практически вообще спиртное не употребляет, только по праздникам. Да и то пара рюмок ликера или сухого вина – это его предел. Ну, еще на Новый год бокал шампанского может себе позволить.
– Ну что ж, все случается когда-нибудь впервые. Как говорится – и на старуху бывает проруха, – засмеялась Екатерина Ильинична.
– Но не до такой же свинской степени? Вроде худой как щепка, а тяжелый, зараза такая! – выругалась Олеся.
– Клади его вот сюда, и подушку подложи под голову. На всякий случай тазик из кухни принеси, – велела Екатерина Ильинична.
– Ага, я сейчас, – кивнула Олеся и побежала к двери. – Ой, а тазик-то зачем? – резко остановилась она.
– Когда человек непривычный к такому количеству спиртного, его обязательно тошнить будет, как проснется, – объяснила Екатерина Ильинична. – Ты ему еще графин с водой на тумбочку поставь и добавь туда немного нашатырного спирта.
– А спирт зачем? – еще больше удивилась девушка.
– Это для прочистки мозгов, – засмеялась женщина. – Ступай, ступай и делай, что говорю.
Как только Олеся выбежала за дверь, в нее тут же проскользнул кот Василий и, обследовав обстановку, прыгнул на кровать, где со всеми удобствами расположился Валя. Василий прошелся вдоль кровати пару раз и уселся на подушку, прямо над головой молодого человека.
– Ну что, Вася, пришел своего любимчика подлечить? – усмехнулась Екатерина Ильинична. – Давай, давай, врачуй его, а то завтра утром ему ой как плохо будет.
Буквально через пять минут вернулась Олеся, неся в руках алюминиевый тазик.
– Ой, его же, наверное, раздеть нужно? – спохватилась она. – Да и ботинки снять не помешает.
– Да, разуть и раздеть его нужно обязательно, ночи сейчас душные, а ему и без того плохо будет, – согласилась с девушкой Екатерина Ильинична. – Да и брюки жалко, помнутся. Еще испачкать может, если тошнить начнет, а они дорогие небось?!
– Да уж, это точно, дешевые вещи наш Валя не приемлет, – кивнула головой Олеся. – Он у нас настоящий пижон. Как он сам о себе говорит – утонченная натура, знающая толк в моде, – поэтому одевается только в брендовых бутиках, – засмеялась она.
– Мне этих слов не понять, но смысл до меня доходит, – улыбнулась женщина. – Ты давай-ка, не стой, раздевай его пока, а я пойду на кухню, принесу графин с водой.
– Ой, а я про него совсем забыла. Вы тогда и спирт сами в воду налейте, а то я не знаю, сколько нужно. Василий, ты что здесь делаешь? А ну-ка брысь отсюда, – прикрикнула Олеся на кота, пытаясь согнать его с подушки.
– Несколько капель нашатыря будет достаточно, аптечка тоже как раз на кухне, надеюсь, что он там есть, – ответила Екатерина Ильинична, направляясь к двери. – А Василия ты не трогай, пусть он рядом с твоим другом сидит, он у нас тоже целитель. Ты раздевай парня-то, раздевай, – улыбнулась она, увидев, как у девушки удивленно раскрылся рот.
– Целитель? – прошептала Олеся, с ужасом посмотрев на кота. – Это что, шутка такая?
Ей никто не ответил, потому что Екатерина Ильинична уже вышла из комнаты, а Василий, к сожалению, пока не научился говорить.
13
Валентин проснулся от оглушительного кукареку, которое прозвучало практически над самым его ухом. Во всяком случае, ему так показалось, потому что в голове все звенело, стонало и разлеталось на куски. Он с трудом повернул голову в сторону открытого окна, приоткрыл один глаз и увидел на подоконнике самого настоящего петуха. Тот посмотрел на молодого человека тоже одним, но очень хитрым глазом, как бы передразнивая, встряхнулся, расправил свои разноцветные крылья и снова закричал – ку-ка-ре-куууу.
– А ну пошел отсюда, – шикнул на него Валя и, схватив в руку первое, что попалось, швырнул этим в окно. Импровизированный снаряд дико заорал кошачьим фальцетом и, не долетев до подоконника, плюхнулся на пол. Выгнув спину, он посмотрел на молодого человека зелеными глазищами, не обещающими ничего хорошего.
– Ах, это ты, нечистая сила? – простонал Валя, поняв, что запустил в горластого петуха котом Василием. – Вы что, сговорились с этой курицей и решили доконать меня окончательно? Что ты делал на моей подушке, паршивец? Хочешь, чтобы от твоей шерсти у меня по всему лицу пошли прыщи? Только этого мне не хватало! Ооо, господи, кажется, я умираю. Вася, дружок, у тебя, случайно, не найдется для меня цианистого калия? Нет, да? А огуречного рассола? Тоже нет? Какой кошмааар! – снова застонал он, хватаясь за голову. – Лесяааа, ты где? – изо всех оставшихся сил закричал Валентин. – Помоги мнеее, умираааюууу.
– А это мы сейчас быстро исправим, – услышал он смутно знакомый голос и снова посмотрел в сторону окна. Вместо петуха он увидел голову вчерашнего пасечника, так бессовестно его напоившего. Голова улыбалась во все тридцать два зуба и, видимо, пребывала в прекрасном расположении духа.
– Надеюсь, ты мне снишься? – всхлипнул Валя, держась за лоб. – Ради бога, не смотри на меня, я наверняка ужасно выгляжу.
– Ничего, это мы как-нибудь переживем, – хохотнул Сергей.
– Серж, что ты со мной сделал, негодный? Ты решил меня убить, да? Но чем я тебе так не угодил? Что сделал тебе плохого?
– Тяжело? – участливо спросил Сергей, запрыгивая на подоконник и уже с него перемещаясь в комнату.
– Ох, и не спрашивай! – безнадежно вздохнул Валя. – Так тяжело мне еще не было никогда в жизни.
– Это ничего, это бывает с непривычки, – усмехнулся молодой человек. – Но дело вполне поправимое, как говорится – клин клином, – подмигнул он Валентину, присаживаясь к нему на кровать. – Сейчас я тебя в два счета вылечу.
– Как?
– Очень просто, – пожал плечами пасечник, вытаскивая из кармана бутылку самогона. – Я ж тебе сказал – клин клином.
– Что это? – спросил Валя, с диким ужасом глядя на бутылку.
– Как что? Лекарство, – широко улыбнулся Сергей. – Где тут у вас стаканы?
– Только не это, – закричал Валентин, с проворством обезьяны вскакивая с кровати. – Убери эту гадость немедленно! Я не хочу этого видеть! О господи! – застонал он и, вытаращив глаза, понесся в сторону туалета, зажимая рот рукой.
– Слабак, – вздохнул Сергей. – Значит, вчера я не ошибся, он голубой. А жаль, такой хороший парень.
– Что здесь происходит? Кто кричал «помогите»? – обеспокоенно спросила Олеся, торопливо вбегая в комнату. – Вы кто? И где Валентин?
– Здрассте, – глупо улыбнулся Сергей, с неприкрытым восхищением таращась на растрепанную девушку.
– Доброе утро, – кивнула та, запахивая на груди халатик, который ничего не мог прикрыть, как ни старайся. – Вы не ответили на мои вопросы. Где Валя и кто вы такой?
– Валентин в туалет побежал, ему нехорошо после вчерашнего. А меня зовут Сергей, я местная достопримечательность, – подробно отчитался молодой человек, все шире и шире расплываясь в улыбке.
– Ах, Сергей? Уж не тот ли самый пасечник? – прищурилась Олеся.
– Вы про меня уже слышали? – обрадовался молодой человек. – Как здорово. А я вот пришел Валентина подлечить, – показал он на бутылку. – А он, как увидел ее, сразу же в туалет побежал. Слабенький парень оказался.
– Как же вам не стыдно, Сергей, спаивать совсем неопытного и непривычного к спиртному человека? – нахмурилась Олеся. – Да еще имеете наглость приходить сюда снова с бутылкой?
– А по-другому никак нельзя, это самое первое средство для лечения, – начал объяснять тот. – Я же не заставляю его все пол-литра в себя вливать, а сто пятьдесят граммов – это как раз то, что нужно, чтобы голова перестала болеть. Я бы ему пчелок своих на затылок поставил, головную боль как рукой снимает, но только с похмелья этого делать нельзя. Это только при мигренях, спазмах сосудов, но ни в коем случае при токсичных отравлениях.
Олеся слушала молодого человека и невольно залюбовалась его мужественным лицом, спортивной фигурой и обезоруживающей, открытой улыбкой. Сообразив, что она слишком откровенно на него таращится, девушка тряхнула головой, чтобы избавиться от наваждения, и хмуро сдвинула бровки. Она уже собралась снова начать отчитывать гостя, но, бросив взгляд на свое неглиже, с ужасом поняла, что стоит перед этим парнем практически раздетая. Олеся опрометью бросилась вон из комнаты, сверкая длинными голыми ногами. Она услышала заразительный хохот Сергея ей вслед и, чуть ли не лопаясь от досады, сердито прошептала:
– Каков нахал, он еще и смеяться вздумал в моем доме. Ну, погоди, я тебе покажу, кто здесь хозяин... хозяйка.
– Я убью тебя, ллодочник! Я убью тебя, пасечник! – со стоном провыл Валя, обессиленно вваливаясь в комнату. – Что ты со мной сделал, Серж? Я не хочу умирать во цвете лет, мне всего двадцать пять. Я еще так много не успел сделать в этой жизни, – жалобно всхлипнул он. – Ты меня отравил крысиным ядом, да?
– Почему крысиным? – удивился Сергей.
– Потому что от любого другого яда, я уверен, мне было бы намного лучше. Как ты мог? За что? О господи, отрубите мне голову, я уже согласен на все.
– Раз согласен на все, тебе нужно выпить всего сто грамм, чтобы все твои мучения закончились.
– Ты снова подшучиваешь надо мной? – скуксился Валентин. – Давай, давай, смейся над слабым и больным человеком.
– Знаешь что, хватит здесь нюни распускать, а лучше займись-ка самоизлечением, – прикрикнул на него Сергей и схватил стакан, который стоял рядом с графином.
– Фу, что за мерзость? – фыркнул он, понюхав воду в стакане. – Это мы выплеснем в окно, а сюда нальем «бальзам».
Пасечник, как и сказал, выплеснул воду в открытое окно, а вместо нее налил в стакан самогона.
– На, пей, – велел он, подавая его Валентину.
– Я не могу, – сморщился тот. – Меня сейчас снова стошнит.
– А ты не нюхай, зажми нос пальцами, задержи дыхание и вперед. Через пять минут ты почувствуешь себя человеком. Верь мне, я знаю, что говорю.
– Ты меня не обманываешь?
– Да чтоб мне провалиться на этом самом месте, если вру, – поклялся Сергей, размашисто перекрестившись. – Пей, кому говорят! – прикрикнул он.
Валя от всей души сморщился и, с силой зажмурив глаза, опрокинул содержимое стакана себе в рот.
Опрокинуть-то он опрокинул, а вот проглотить забыл, отчего его щеки раздулись, как у чересчур жадного хомяка.
– Да проглоти ты эту дрянь, мать твою! – заорал на него Сергей, да так громко, что Валя с испугу сразу же проглотил все, что было во рту. – Оооо, – выдохнул он и завертелся, как волчок вокруг своей оси. – Дай, дай, дай, – хрипел он, делая руками хватательные движения.
Сергей сообразил, что от него хотят, и быстро налил воды из графина. Валентин схватил этот стакан, как утопающий хватается за соломинку, и выпил воду одним залпом. Сначала он замер столбом, вытаращив глаза... а через мгновение из них нескончаемым потоком полились слезы.
– Что здесь у вас происходит? – строго поинтересовалась Олеся, входя в комнату, уже одетая, умытая и причесанная.
– Да вот, я дал ему воды из графина, а он выпил и расплакался, – растерянно ответил Сергей.
– О, черт, – сморщилась девушка. – Там же нашатырь.
– Какой нашатырь?
– Да мне вчера Екатерина Ильинична сказала, что нужно в воду добавить немного нашатыря, для прочистки затуманенных алкоголем мозгов. В данном случае вот его мозгов, – кивнула Олеся на рыдающего Валю. – Она принесла из кухни графин с водой, пузырек с нашатырем и поставила все это на тумбочку. Мы с ней потом заговорились, и она забыла накапать в графин нашатыря. Я вспомнила об этом, когда она уже домой ушла, ну и решила сама все сделать. Открыла пузырек, хотела немного накапать, а получилось, что вылила почти все, что там было. Это не опасно для его здоровья? – показала она на Валентина.
– Нет, не опасно, только поплачет немного, – засмеялся Сергей.
– Да, я плачу, лью горькие слезы, и что?! – с вызовом спросил Валя, уперев дрожащие руки в бока. – Я, может быть, плачу, о своей загубленной судьбе! Кто-то сейчас в море плещется, на пляже под южным солнышком греется, а я тут один... позабыт, позаброшен. Ооо, как холодна и тяжела твоя десница! – неизвестно с какого перепугу вставил он реплику Дон Гуана из пьесы Пушкина «Каменный гость», глядя при этом на пустой стакан, который продолжал держать в руке.
– Господи, да он же снова лыка не вяжет! – ахнула Олеся. – Вы что, опять его напоили? – спросила она, с удивлением глядя на Сергея.
– Да как можно? – изумился тот. – Я всего сто пятьдесят граммов ему налил, чтоб здоровье поправить.
– Это что, самогон? – кивнула Олеся на бутылку.
– Он самый, собственного приготовления, из чистейшей пшеницы, без всякой сивухи, – с гордостью подтвердил пасечник. – Первач, градусов шестьдесят будет, к бабке не ходи.
– Сколько, вы сказали, градусов? – вытаращилась девушка.
– Шестьдесят... или чуть больше, – пожал плечами Сергей. – Говорю же, первач, а он всегда крепкий.
– С ума сойти! – простонала Олеся. – Да для Вали эти сто пятьдесят граммов такого крепкого самогона равносильны литру водки.
– Но-но-но, не надо на Валю наговаривать, ма шер, Валя крепкий орешек, – пьяно запротестовал тот. – И вообще, как сказал великий русский классик, господин идиот... пардон, господин Достоевский: «Человек подлец ко всему привыкает». Серж, мон ами, наливай еще, – размашисто махнул он рукой. – Ты мне первый друг на этой деревне. У тебя гармошка есть?
– Баян есть, – с улыбкой ответил Серж. – А тебе зачем?
– Мне не надо, тебе надо.
– Зачем?
– Будешь первым парнем на деревне.
– Я и так первый, – засмеялся Сергей.
– Вот за это и выпьем.
– Я тебе сейчас так выпью, что до конца дней забудешь, как выглядит это «выпьем», – взвилась Олеся, не на шутку разозлившись. – Ты что это так распоясался? Совсем уже обнаглел? Мне только не хватало, чтобы Лидия Ивановна обвинила меня в том, что я из тебя здесь алкоголика сделала.
– Ма шер, ты же прекрасно знаешь мою дражайшую маман. Она так тебя любит, что никогда не посмеет выдвинуть столь несправедливое обвинение в твой адрес, – отмахнулся Валя. – Серж, представь себе парадокс. Моя маман любит Леську больше, чем меня, потому что она, видишь ли, девочка. Она до безумия хотела родить себе дочку, даже пеленки с распашонками розового цвета купила, а вместо долгожданной девочки родился я, вот такой весь нежеланный и с пиписькой! И что получилось в результате? Я вроде как сын, по документам, а на самом деле... Аккуратно относитесь к своим желаниям, господа, они имеют свойство иногда сбываться, – погрозил он пальцем кому-то невидимому. – Дочку она, видите ли, хотела, скажите пожалуйста! – фыркнул Валя. – Вот и получила – не мышонка, не лягушку, а неведому зверушку.
– Кадкин, прекрати нести этот пьяный бред! Не язык, а помело! – резко прервала друга Олеся. – Ложись лучше спать.
– Почему это я должен ложиться спать? Я не хочу спать! Я прекрасно выспался, – запетушился молодой человек. – Серж, где там твой самосад? Наливай!
– Только попробуйте ему налить, я тогда не знаю, что с вами сделаю, – предупредила пасечника Олеся, бросив на него строгий взгляд.
– Серж, не слушай ее, я уже давно совершеннолетний мальчик и могу сам решать – быть или не быть... в смысле пить или не пить.
– Тоже мне, принц Датский выискался, – проворчала Олеся. – Лучше посмотри на себя в зеркало и сделай соответствующие выводы, алкоголик несчастный!
– Это несправедливое обвинение, ма шер, никакой я не алкоголик. Серж, не обращай на нее внимания, она у нас любит выступить не по делу, – отмахнулся Валентин. – А ты знаешь, вчера я в тебя влюбился прямо с первого взгляда, – неожиданно признался он пасечнику.
– Ты мне тоже понравился, – засмеялся тот, подмигивая Олесе. – Ты очень веселый парень, прям как я в молодости.
– Это правда, я такой и есть. Вот за это обязательно нужно выпить еще по стаканчику, – радостно подпрыгнул Валя и, схватив бутылку, моментально присосался к горлышку.
– Боже мой, что он делает? – ахнула Олеся, испуганно глядя на друга. – Ты что, совсем с ума сошел?
Она бросилась к Валентину, чтобы отобрать у него бутылку, но тот на удивление проворно отскочил от девушки и сделал еще пару глотков.
– Хорошо пошла, – крякнул он. – Ма шер, не нужно так волноваться, я сейчас вот это допью и больше не буду, – потряс он ополовиненной емкостью.
– Сергей, ну что же вы стоите как истукан? – закричала Олеся. – Немедленно отберите у него эту гадость, он же умрет от такого количества. И зачем вы только сюда пришли с этой проклятой бутылкой? Посмотрите, что вы с ним сделали.
Пасечник подошел и выхватил бутылку из рук вконец распоясавшегося Валентина и тут же вышвырнул ее в окно. Валя с недоумением посмотрел на свои опустевшие ладони совершенно окосевшими глазами и тут же раскрыл рот.
– «Дорогой Сереоожка, где твояаа гармооошка...» – протяжно завыл он, стараясь изобразить один из шлягеров Натальи Королевой. При этом он еще пытался и сплясать, но у него ничего не получилось. Буквально на полувзмахе ноги он начал заваливаться, заснув еще в воздухе.
Сергей вовремя подхватил совсем невменяемого Валентина почти у самого пола, не дав ему стукнуться головой, и осторожно уложил на кровать.
14
– Вот, смотрите теперь, что вы сделали с человеком. Полюбуйтесь на дело рук своих! – с раздражением проговорила Олеся, показывая Сергею на спящего Валю. – И не стыдно вам?
– Слушай, Лесь, а давай на «ты», – широко улыбнулся Сергей. – Что ты все «вы», да «вы»?
– Впервые встречаюсь с такой неприкрытой наглостью! – взвилась девушка. – Я ему говорю, что... а он. Уходите отсюда, и не смейте больше даже на метр приближаться к Валентину. Он наивный и доверчивый до безобразия, и вам совсем не к лицу пользоваться этим и подшучивать таким изуверским способом. Я уже наслышана про ваше хобби – подшучивать над новыми людьми. На вид вроде порядочный человек, а ведете себя так недостойно. Это же издевательство, посмотрите на Валю, он весь зеленый.
– Да ладно вам, я и не думал над ним издеваться, – растерянно ответил Сергей. – Ну, пошутил немного, но только это было вчера, а сегодня я с чистой душой сюда пришел. Я же не изувер какой-нибудь, знал, что ему будет плохо, поэтому хотел помочь.
– Помогли? – прищурилась Олеся. – Вот и отлично! А теперь – вот вам бог, а вот и порог, – указала она на дверь. – Дальше мы как-нибудь без помощников обойдемся, тем более таких, как вы, господин местная достопримечательность.
– Вы меня прогоняете? – нахмурился Сергей. – Но за что?
– И вы еще смеете спрашивать за что? Правду говорят: наглость – второе счастье, – всплеснула Олеся руками. – У меня даже слов нет, чтобы выразить все, что я сейчас о вас думаю.
– Я никогда не был наглым, между прочим, – сердито ответил молодой человек. – И вы напрасно так со мной разговариваете. Я не хотел ничего плохого. Подумаешь, напоил вчера Валентина, ну и что?
– Ну, если вы считаете, что делать из человека алкоголика – это нормально, тогда нам с вами вообще не о чем разговаривать.
– Из-за одного раза алкоголиком не станешь. Подумаешь, напился, ну и что? Пьяный проспится, а вот дурак никогда.
– К чему это вы?
– А к тому, что, если человек не дурак, он никогда не станет алкоголиком.
– Ай, да что вы в этом понимаете? – раздраженно махнула рукой Олеся. – Валя очень слабовольный и ведомый. Он хоть и взрослый, а порой ведет себя, как ребенок. Интеллигент несчастный, – сердито бросила она, хмуро глядя на спящего друга. – Он образованный, достаточно эрудированный и очень хороший парень, но слишком доверчивый. Его спихнуть на кривую дорожку – раз плюнуть. Два года назад он чуть наркоманом не стал, и если бы я не увидела этого во... в общем, не важно, главное – результат, мне удалось предотвратить беду. Я очень вас прошу, Сергей, никогда больше не предлагайте ему выпивку.
– Хорошо, как скажете, – охотно согласился тот. – Больше никогда не буду предлагать. Мало того, если вдруг увижу, что кто-то другой предлагает, по рогам так накостыляю, что мало не покажется... тому, кто предлагает, естественно.
– Вот так прямо с ходу по рогам? – не выдержав, засмеялась Олеся.
– А чего тянуть-то?
– Оригинально! Мне нравится ваша непосредственность и откровенность. Так, значит, мы договорились, и вы обещаете больше не поить Валю?
– Да, чтоб мне сдохнуть! – очень искренне поклялся Сергей. – С этого момента беру его под свою защиту и покровительство.
– Ну, хорошо, тогда мир, – улыбнулась Олеся, протягивая руку молодому человеку. Тот осторожно взял ее в свои ладони, поднес к губам и нежно поцеловал.
– А теперь мы можем перейти на «ты»? – тут же спросил он, улыбнувшись своей широкой, открытой улыбкой.
– Да, Сергей, теперь можем, – снова засмеялась Олеся. – Пойдем на кухню, я ужасно голодная, вчера у меня в рот ничего не лезло, а сейчас не помешает уже и позавтракать.
– Пойдем, я сейчас вкусный кофе сварю, – предложил Сергей. – Этому рецепту меня матушка научила.
– Веда?
– Да, Веда! Я ее матушкой называть стал после того, как она меня от смерти спасла.
– Я уже слышала эту историю, – улыбнулась Олеся.
– От кого?
– Екатерина Ильинична рассказала, вчера вечером.
– Вы вчера обо мне разговаривали? Это вдохновляет, – оживился молодой человек.
– Да уж пришлось вспомнить парочкой «добрых слов», – прищурилась Олеся. – После того, как Валя сюда завалился от тебя совершенно невменяемый и рассказал, что его напоил пасечник, у которого много маленьких домиков, а в них пчелки, – засмеялась она. – Екатерина Ильинична сразу поняла, что это ты, и рассказала мне о тебе очень много интересного.
– Интересного, говоришь?
– Весьма!
– Что например?
– Ну, например, какой ты врун, болтун и хохотун.
– Форменная клевета! – возмутился Сергей. – Я никогда не вру, и уж тем более не болтаю. Вот насчет посмеяться – это да. Не буду отказываться, я человек очень веселый. Неужели баба Катя и правда сказала, что я врун?
– Успокойся, Сережа, я пошутила. Она мне рассказала, как ты в поселок попал и как тебя Веда от смерти спасла.
– Да, я очень многим обязан матушке, и мне страшно ее не хватает, – грустно вздохнул тот. – Ты даже не представляешь, что это был за человек, с какой благородной и большой душой.
– Ты расскажешь мне о ней?
– С удовольствием, – улыбнулся молодой человек. – Но сначала кофе по особому ведовскому рецепту и завтрак. Если хочешь, его я тоже сам приготовлю.
– С удовольствием попробую твою стряпню, – засмеялась Олеся, направляясь в сторону кухни. – Будем надеяться, что ты меня не отравишь.
– Ты напрасно, между прочим, смеешься, я готовлю лучше любого шеф-повара из самого крутого ресторана, – отметил Сергей, идя вслед за девушкой.
– Так уж прямо и лучше?
– А вот попробуешь, тогда и скажешь.
– И откуда же такие познания в кулинарном искусстве?
– О, ты не представляешь, как, оказывается, все сложно и одновременно все просто, – закатил глаза Сергей. – Главное – не из чего ты готовишь, главное, как ты относишься к тем продуктам, которые собираешься приготовить.
– В каком смысле? – не поняла Олеся. – Какое может быть отношение к помидору или картошке? Я лично отношусь к ним как к овощам. Нужно как-то по-другому?
– Вот именно, по-другому. Любое растение, будь то овощ, фрукт, цветок, травинка, дерево или просто листок с этого дерева – это все живые организмы. Они чувст вуют так же, как и мы с тобой. Ко всему прочему они еще и слышат. Скажи цветку, как ты его любишь, он радостно будет цвести, а если будешь говорить, что ненавидишь, он сразу завянет.
– С ума сойти! – закатила глаза Олеся. – Еще один философ объявился, мало мне одного. Валька тоже любит рассуждать... впрочем, не важно. И как же ты советуешь относиться вот к этой редиске? – усмехнулась она, показывая на тарелку, на которой лежал целый пучок свежего овоща. – Как к родной маме или к родному папе?
– Ты напрасно иронизируешь, девочка. Этот редис отдаст тебе всего себя, если ты его полюбишь.
«Кажется, я только что познакомилась с ненормальным пасечником и завернутым огородником», – подумала про себя Олеся и, через силу улыбнувшись, выдавила:
– Как?
– Леся, не нужно смотреть на меня, как на умалишенного, – засмеялся Сергей. – Я совершенно нормальный. Хорошо, я не буду тебе сейчас рассказывать всего, чтобы не напугать окончательно, но как-нибудь потом, когда пройдет немного времени, мы с тобой обязательно вернемся к этой теме. Сейчас я тебе скажу лишь одно: когда готовишь какое-то блюдо с любовью и с хорошим настроением, оно всегда вкусней и лучше усваивается организмом. Сейчас я приготовлю овощной салат, пожарю яичницу с беконом и приготовлю тосты, – сообщил он, заглядывая в холодильник. – Здесь столько продуктов, что хватит на целую свадьбу. Ты что, так сильно любишь покушать?
– Это после поминок осталось, – объяснила Олеся. – Вкусно покушать я люблю, но в разумных пределах. Зато Валю очень порадует данное изобилие. Он может жевать с утра до вечера, и все равно останется худым.
– Про таких обычно говорят – не в коня корм, – усмехнулся Сергей. – А вот это и нам пригодится, – пробормотал он, вытаскивая из холодильника клубничный джем, сливочное масло, сыр и зелень. – Устроим себе настоящий пир горой, а после того, как мы позавтракаем, я приглашаю тебя на небольшую экскурсию.
– На какую экскурсию? Куда?
Читать бесплатно другие книги:
