Инсайдер Латынина Юлия
То т молча сел. Бемиш просматривал последние листы отчета.
– Ты бы меня отпустил, начальник. У тебя, говорят, право такое есть.
Бемиш остолбенел от такой наглости.
– За что вы убили мальчишку?
– С тобой хотел поговорить, начальник, – сказал посетитель. – Ведь с тобой-то не поговоришь. Тр и раза записывался к тебе на прием, так и так, а ты все волынишь. Вот сегодня днем записался, прихожу, а мне опять говорят: нет для тебя, морда местная, крестьянская, начальника, начальник по стройке большую шишку с неба возит, не твоя это теперь лужайка, вали обратно в свой барак. Вот я пришел, и обидно мне стало: дай, думаю, придумаю что-нибудь такое, чтобы начальник меня к себе позвал.
Бемиш пока собеседника не прерывал. Он давно понимал, что рано или поздно бандиты заявятся к нему на прием, но не подозревал, что они изберут вот такой оригинальный способ. К тому ж и напоминает, бестия, тонко: мне ничего не стоит зарезать не только мальчишку, начальник, но и тебя…
– Ты неудачно придумал, – усмехнулся Бемиш, – потому что теперь тебе отрубят голову.
– Это наши-то власти? – улыбнулся посетитель. Несмотря на заломленные запястья он, казалось, чувствовал себя более удобно, чем Бемиш. – Начальник, я не первый раз убиваю людей, а голова моя при мне. Или ты думаешь, против меня найдутся свидетели?
В самом деле. Свидетели имелись, пока надо было свести бандита с Бемишем. А когда речь пойдет о голове…
– И что же ты хотел предложить мне при встрече?
– Порядок навести.
– Какой порядок?
– Ну, а шо за бардак кругом? Тащут, ругаются, – ты же сам знаешь, какие дела: сырье воруют, людей пропивают. Вон, вчера шайка пришла и стала играть, шесть человек себя проиграло в рабство. Они рабы, что потом? Они работают, а хозяин пузо чешет и зарплату получает. А мы бы порядок навели.
– И что же ты хочешь в обмен на порядок?
– А назначь меня начальником охраны летного поля.
– Наркотики возить?
– Зачем наркотики, люди на одних сигаретах состояние делают. Вон ты, начальник, образовал с Шавашем компанию, и все говорят, что компания эта возит без пошлин то, чего хочет.
– Это все?
– И еще десять миллионов. Денаров.
– Почему именно десять миллионов?
– Ты сокровищ Адеры вывез на двести миллионов, а сокровища эти принадлежат народу. Братья считают, что если ты двадцатую часть вернешь народу обратно, это будет по-божески.
Бемиш оцепенел.
– Никаких сокровищ Адеры, – сказал Бемиш, – не существует. Здесь, в Чахаре, нет ни золота, ни серебра, – откуда тут два тысячелетия назад могли быть сокровища?
– Ты мне шторы не вешай, начальник, – сказал бандит, – и чистенького из себя не строй. Ты с Шавашем водишься, он полстраны украл, а мы только крошки подбираем…
– Я не буду с вами сотрудничать.
– Ага. С Шавашем можно, с нами нельзя.
– Есть определенный уровень интеллекта, – сказал Бемиш, – который делает наше сотрудичество невозможным. Шаваш может положить в карман несколько миллионов в результате финансовой аферы; но он не поверит, что в богом забытой дыре есть колодец со стенками из изумрудов.
И рявкнул в селектор:
– Увести заключенного!
Через минуту парни из отдела безопасности выволакивали вора из кресла.
– Ты помни, – обернулся тот у двери, – что своровал-то ты, начальник, больше подмастерья, а зарезать тебя так же легко.
– Пошли-пошли, – сказал белокурый охранник и ощутимо ткнул вора в ребра.
Бемиш включил кондиционер, а потом распахнул окно, чтобы побыстрей прогнать из кабинета запах вора.
Ночной воздух был душен и весь пропитан пылью, поднятой десятками экскаваторов и сотнями грузовиков. Далеко-далеко шумела компрессорная станция, и вверху стыли звезды, крупные и неровные, как осколки бутылки, которую боги с размаху расколотили о каменный небосвод.
Бемиш тосковал. Жизнь была гадкая и ненужная штука. Он строил военный космодром на безумной планете с продажными чиновниками и безграмотным населением, и, как будто этой аферы было мало, к нему приходила мафия и предлагала перегонять через уже отстроенные секторы автомобили и сигареты. При этом Бемишу было совершенно ясно, что, скорей всего, вор действовал по наводке Шаваша и все его выпады против министра финансов были, возможно, отрежиссированы именно маленьким чиновником. Идари права: этот человек не отстанет от него, пока через космодром не станут экспортировать наркотики…
Скрипнула дверь.
Бемиш, мгновенно обернувшись, метнулся было к столу, туда, где в ящике лежал пистолет. Надо сказать, последнее предупреждение вора на него сильно подействовало.
Но пистолет был лишним. На пороге, в шикарных бархатных штанах и пестрой рубашке, вышитой целующимися утками, стоял Киссур. Его карие глаза надменно смотрели из-под разлетающихся, как крылья ласточки, бровей, и длинные белокурые волосы были связаны в небрежный пучок.
– Киссур! Давно я тебя не видел!
– Да, – сказал Киссур, – засиделся я дома. Подумал: «Давненько я не дышал у Бемиша мазутом». А привыкать надо. Скоро вся моя страна провоняет, как твой космодром.
Бемиш молчал.
– Ты чего такой грустный?
– Мне сегодня какой-то ваш вор сказал без обиняков, что если я не буду сотрудничать с мафией, то дело мое плохо. И знаешь, что он попросил в качестве доказательства дружеских отношений? Сокровища Адеры.
– Гм, – сказал Киссур, – а может, отдать их, сокровища, этому бандиту? Я все равно слыхал, что они навлекают несчастье на каждого, кто ими владеет.
Теренс ошеломленно уставился на Киссура. То т вдруг расхохотался и хлопнул своего темноволосого приятеля по плечу.
– Попался, – вскричал Киссур, – нет, он опять попался! Шуток не понимаешь!
Заверещал комм. Бемиш хлопнул по собственной руке так, что чуть не набил синяк на запястье. Комм обиженно замолк.
– Я не то что шутки перестал понимать, – закричал Бемиш, – я завтра сам в эти сокровища поверю! Я поверю в столбовую ведьму, которая родится от сгнившего столба, консервную ведьму, которая родится от старой консервной банки, и карбюраторную ведьму, которая происходит от выброшенного в болото карбюратора. Я поверю в то, что я строю дырку в ад, надену белый балахон и пойду проповедовать «знающим путь», что иномирцы – бесы и что все сделанное иномирцами – морок, потому что доказать противное я не в состоянии.
– Вообще-то это очень легко, – усмехнулся Киссур.
– Что?
– Доказать, что иномирцы не наводят морок.
Темные глаза Бемиша вспыхнули любопытством.
– Сделай милость, расскажи.
– Это очень старый способ, – сказал Киссур. – Я и сам им однажды воспользовался еще восемь лет назад, когда мне в какой-то провинции попалась шайка одержимых. Их глава уверял, что он неуязвим для стрел, и вот я сказал ему, что если это так, пусть он станет у стены, а я выстрелю в него из лука. А он сам верил в то, что говорил, и стал у стены. Я подшиб его так, что стрела вошла в грудь и на добрый локоть высунулась из лопаток, и он повис на этой стреле, подогнув ноги, а его сторонники, разочарованные, разбежались. Тебе достаточно взять в руки веерник и предложить ихнему проповеднику подставить свое брюхо под луч. Если, мол, ты останешься в живых, значит, вся наша техника морок и я обещаю уйти отсюда, а если ты помрешь – то, значит, ты врал. Тебе что, не нравится?
– Нет.
– Почему? Боишься, что промахнешься?
Бемиш промолчал, потом спросил:
– Так что же мне, Киссур, делать с бандитами? Мириться или воевать?
– Да куда тебе воевать с бандитами, Теренс, – рассердился Киссур. – Тебе вон говорят: хочешь расправиться с сектантами, возьми ствол и стреляй в сектанта, он сам к тебе придет! Ты в сектанта, который тебе свое брюхо подставит, стрелять не хочешь, а бандит, думаешь, тебе брюхо подставит?
– Так что же ты мне посоветуешь?
– Да ты же курица, Теренс. Ты же из стройки дерьмо устроил. Тут мне Шаваш давеча изумлялся, что ты какую-то железку не по той графе учел и скосил себе налоги на полмиллиона, и уж так он этому удивлялся, что даже он этого способа не знал. Только здесь у нас всегда решали не налоги, а оружие… – и Киссур усмехнулся. – И если не дали боги уметь стрелять, значит, надо мириться.
– А если бы я тебя попросил расправиться с бандитами?
– Не стану я этого делать.
– Почему? Потому что среди них много твоих добрых знакомых?
Киссур помолчал. И в этот момент дверь в кабинет распахнулась, и в нее влетел рассерженный Джайлс.
– Вы почему не отвечаете, Теренс, – заорал он, – что это за манера отбивать вызов!
– У вас что-то срочное?
– Срочное? Вы знаете, что творится в храме Адеры? Та м этот их проповедник, Ашиник, привел толпу народа, сломали загородки, ворвались в храм и служат молебен.
Бемиш повернулся и снял с вешалки плотный конопляный плащ, в котором он часто ходил по стройке, не бросаясь издалека в глаза.
– Что вы собираетесь делать?
– Послушать молебен.
– Вы с ума сошли, – сказал Джайлс. – Позвоните Шавашу. Вызовите войска. В конце концов, они на этот раз нарушили закон!
– Вызвать войска? И что? Пересажать все село?
– Пересажать зачинщиков.
– А остальных превратить из недоброжелателей в террористов, да?
Бемиш решительно завязывал веревочки плаща.
– Я знаю, что хочет Теренс, – сказал Киссур, – я с ним.
– Куда? Вдвоем? О Господи! – взревел разведчик и, видя, что Киссур и Бемиш устремились прочь из кабинета, побежал за ними.
Глава девятая,
в которой начальник над бесами заключает союз с праведными людьми
Храм Адеры плыл в ночи, подсвеченный снизу факелами. Толпа была огромна: люди в суконных куртках и травяных плащах, подпоясанных красными поясами, набились в разрушенный зал, с небом вместо крыши, окружая наспех сооруженный помост. Киссур и двое иномирцев, одетые в деревенские конопляные плащи, замечены не были. Только когда Бемиш, энергично проталкиваясь к помосту, пихнул кого-то в спину, его толкнули в ответ и грубо сказали:
– Чего лезешь, как бес!
На помосте, справа и слева, горели огромные медные светильники, и на алтаре дымился круглый таз с пахучей водой. У самого края помоста стоял Ашиник, молодой проповедник «знающих путь». Его тонкое, как луковая кожица, лицо, раскраснелось, синие глаза сверкали в свете факелов, и толпа отвечала на каждое его слово восторженным ревом. Одет Ашиник был в красный плащ с капюшоном, ниспадающий до земли и расшитый пестрыми крылатыми быками. Пояс плаща был из начищенных медных пластинок. Из-под плаща виднелись черные замшевые сапожки, такого же цвета, как волосы Ашиники. У ног Ашиника лежал связанный белый гусь.
Ашиник проповедовал о иномирцах. Если точнее, он проповедовал о недопустимости ношения одежды, сотканной бесами.
– Двести лет назад, в последние годы правления императора Сашшара, – говорил щуплый черноволосый юноша в красном плаще, сверкающем в свете факелов, – среди людей страны Великого Света распространилась мода носить одежду из шерсти, привозимой варварами. Это было верное знамение того, что варвары завоюют страну. А сейчас люди носят одежду, сотканную бесами, – верное знамение того, что бесы захватят страну. Поэтому каждый, кто носит их паршивые штаны или куртки – все равно что ходит голый. Надобно знать, что все, что ни делают бесы, суть морок и обман. И что они не умеют ничего, кроме как наводить морок. И хотя они очень могущественные, колдуны, мы еще могущественнее их.
И в этот миг из толпы выступил высокий человек с карими глазами, твердым подбородком и белокурыми волосами, пропущенными через золотое кольцо.
– Вранье, – сказал белокурый.
Все присутствующие оборотились на голос.
– Ты кто такой? – закричал Ашиник.
– Меня зовут Киссур Белый Кречет, а это – начальник стройки Теренс Бемиш, мой лучший друг, и мы сегодня пришли послушать, как вы тут сходите с ума.
– Не годится тебе, Киссур, якшаться с бесами, – сурово проговорил Ашиник, – ибо многие называют тебя воплощением Иршахчана, но, подлинно, – белое облако, и то пачкается о грязного крота.
Киссур неторопливо поднялся на помост и пихнул юношу в грудь. Он был на полторы головы выше Ашиника и выглядел рядом с ним как экскаватор рядом с лопатой. Телохранители Ашиника тревожно вертели головами, – не Киссура ли видел Ашиник на прошлом бдении государем?
– Ты собака и кость собаки, – закричал Киссур тем голосом, которым он отдавал приказы многотысячным армиям и который теперь безо всяких динамиков разносился над притихшей толпой, – ты смущаешь людей и толкуешь им всякую чушь, и ты говоришь, что белое – это черное, и путаешь ад с большой Галактикой, и ничего, кроме погибели для государства, от сект не бывает. И если ты считаешь, что все, что иномирцы делают, морок, – видишь, что это такое?
– Оружие ихнее, – сказал Ашиник.
– Лазерный пистолет «Стар-М», – загремел Киссур, – веерный с улучшенными характеристиками. И ты сейчас станешь к этому поганому нужнику, который ты называешь алтарем, а я буду стрелять по тебе из этой пушки. И если оружие иномирцев – морок, а ты – чародей, ты останешься в живых, а если оружие иномирцев – оружие, а ты обманщик и лгун, – то ты сдохнешь и отправишься в ад, о котором твердишь столько глупостей!
Ашиник побледнел. Он никогда не стоял перед дулом лазера. Он слыхал много раз, что такие случаи бывали: стреляли бесы в праведников, и тогда выяснялось, что все это морок. Но…
– Или ты боишься?! – заорал Киссур. И обернулся к крестьянам. – Да, он боится, он сам знает, что лжет вам!
– Стреляй! – закричал Ашиник.
– К алтарю, – орал Киссур, – и чтобы все отошли в сторону и смотрели двумя глазами, и не рассказывали потом того, чего не было!
Толпа замерла и только сосредоточенно дышала. Ашиник цыкнул на своих охранников, и они поспешно отползли в сторону. Ашиник подошел к алтарю, поднял руки и повернулся лицом к Киссуру.
– Все это глупость и морок, – сказал Ашиник, – и ты, Киссур, поддался ему. Но когда ты выстрелишь, а я останусь невредим, заблуждение твое рассеется, и ты больше не будешь позорить свое имя, и станешь с нами против бесов.
Киссур молча достал из кармана свежий «бублик», перезарядил пистолет и щелчком сбросил предохранитель. Глазок на верхушке «бублика» налился зеленым светом. Ашиник закрыл глаза и вытянул руки вперед. Бемишу, в свете факелов, были ясно видны молодое, покрытое потом лицо и цыплячья шея предводителя сектантов. Его глаза горели синим газовым пламенем. «Молодец мальчишка», – шепнул рядом Джайлс. Киссур поднял веерник.
– Не смей стрелять, Киссур, – сказал Бемиш.
– Да вы что, – зашипел сбоку Джайлс.
Бемиш оттолкнул его и вскочил на помост.
– Не смей стрелять!
Разъяренный Киссур повернулся к нему, и Бемиш невольно сделал шаг назад. Они были почти одного роста, Бемиш и Киссур, – оба поджарые, крепкие, тренированные, – но в белокуром варваре была та энергия дикого волка, которая напрочь отсутствовала в цивилизованном бизнесмене.
– Молчать, – рявкнул Киссур.
– Я не могу позволить, чтобы на моих глазах убивали человека! Во что бы этот человек ни верил!
– Бес! – завизжал Ашиник, – смотрите, люди, он знает, что не может меня убить!
Толпа угрожающе загудела и подалась к помосту.
– Сукин ты сын, – заверещал Джайлс, выдергивая из-под мышки лазерный «Кадет».
– Убейте их, – закричал Ашиник, – они не могут причинить вам вреда!
Люди напирали на помост.
– Еще шаг, и мы стреляем, – заорал Джайлс.
– Стойте! – вскричал Бемиш.
Как ни странно, толпа приостановилась.
Бемиш повернулся к толпе, расставив ладони – местный жест обращения.
– В чем вы меня обвиняете? – спросил он. – Не всех иномирцев, потому что, знаете ли, я не могу отвечать за любого проходимца, который родился по ту сторону неба. В чем вы обвиняете конкретно меня, Теренса Бемиша, главного над Ассалахской стройкой?
Из толпы раздались нестройные возгласы:
– Деревню бьют… Ходят пьяные… Землю отняли… Получают много…
– Ах, получают много! – заорал Бемиш. – А почему вы не получаете много? Я вам предлагал работу? Предлагал! У меня сотни работ для вас! Та к кто же виноват в том, что вы получаете меньше? Я? Или те, кто запрещает вам идти работать на стройку?
Толпа заволновалась. Видно, что мысль о виновности секты в происходящих недоразумениях уже проскакивала среди разных голов, особенно молодых, только вслух ее не высказывали, а невысказанная мысль как бы и не существует.
– Порядка на стройке нет, – выкрикнули из толпы.
Бемиш поднял руку.
– Вы правы. Я не смог обеспечить порядка на стройке.
И повернулся к Ашинику:
– А ты можешь обеспечить порядок?
– Боги все могут, а я их слуга здесь, в этой земле, – сказал Ашиник.
– Очень хорошо, – сказал Бемиш, – ваши приверженцы правы. Я не могу обеспечить порядок на стройке. Государь, в конце концов, не может обеспечить порядка во всей стране, кто я такой, чтобы обеспечить порядок на космодроме? На стройку стеклись подонки и негодяи, и я не могу разглядеть, кто негодяй. Поэтому я прошу вас, Ашиник, стать моим заместителем, уволить тех, кого вы сочтете нужным, и набрать тех, кого вы сочтете нужным.
Сектант поглядел несколько ошеломленно.
– Я не могу служить бесам, – сказал Ашиник.
– В таком случае, – сказал Бемиш, – каждая пьянка, драка и мерзость, которая произойдет на космодроме, будет происходить отныне по вашей вине. Потому что, работая на стройке, вы могли бы эту мерзость предотвратить. Почему вы отказываетесь от возможности сделать людям добро? Не можете? Тогда чего вы морочите людям головы, называете себя человеком силы? Не хотите? Тогда чего вы называете себя праведником?
Серая толпа, похожая на огромную тысяченожку с горящими глазами факелов, заворочалась и зашевелилась, и к Бемишу, стоящему на помосте, долетели голоса:
– А ведь если бы Ашиник стал начальником, то и в самом деле все пошло бы по-другому.
Ашиник молчал. Бемиш ждал: что же это за человек и что в нем сильнее: жажда навредить людям со звезд или помочь крестьянам?
– Вы же знаете мои убеждения, господин Бемиш, – проговорил Ашиник, – думаете, я откажусь от них ради окошечка, из которого у вас выдают жалованье?
– Я, – сказал Бемиш, – верю в свободу совести. А свобода совести – это не тогда, когда позволяешь сотрудникам верить в то, что тебе нравится, а тогда, когда позволяешь сотрудникам верить во все, что им угодно. Считаете меня бесом – считайте. А если боитесь, что близкое знакомство со мной поколеблет ваши убеждения, – выходит, им грош цена?
– Хорошо, – сказал Ашиник, – я принимаю ваше предложение.
– Вы с ума сошли, Бемиш, – тоскливо промолвил Джайлс.
Киссур с досадой взвесил в руке ствол и швырнул его в колодец черной Адере.
– Дурак ты, Теренс, – сказал он, – и все вы, иномирцы, дураки. Получается, что от вашего оружия и в самом деле проку меньше, чем от надувательства.
* * *
На следующий день старый бандит был увезен в столицу на грузовике. По пути грузовик был остановлен толпой крестьян-сектантов, бандита вывели наружу и поволокли в деревню, но так уж сложилось, что по пути его разорвали на кусочки.
Не извещая совершенно об операции местных полицейских, Бемиш вызвал из столицы отряд из людей в масках, но с хорошо различимым варварским акцентом, – в основном это были бывшие воины Киссура, – и они прочесали бараки для наемных рабочих, беспощадно выуживая всех, кто выглядел подозрительно. Таких набралось около пятидесяти человек, – их избили до беспамятства, погрузили в сетку и прицепили сетку к грузовому флайеру. Флайер сделал три победных круга над космодромом и улетел в столицу.
Затем Бемиш запустил в бараки Ашиника и его сектантов. Он дал Ашинику полную власть – и не ошибся. Молодой фанатик был отличным организатором, и, видимо, его шпионская служба досконально знала, кто из рабочих в бараках – перспективный сектант, затюканный бандитами и ворами, кто – крепкий работник в стороне от этих дрязг, кто в прошлом году грабил банк в Иниссе, а кто попрошайничал в Верхнем Харайне. Ашиник просто приносил Бемишу списки подлежащих увольнению, и Бемиш их подмахивал, не требуя объяснений, которых все равно бы не получил.
В тот же день Бемишу позвонил Шаваш и потребовал в категорической форме ареста сектантов. Бемиш отказался, сославшись на необходимость покончить с бандитами. Тогда Шаваш сказал, что он дает Бемишу две недели на то, чтобы покончить с бандитами, а потом Бемиш должен, в свою очередь, арестовать сектантов за превышение власти, самосуд и садистское отношение к подчиненным. Собственно, Шаваш даже не предложил этого плана действий, а как бы сделал вид, что это – план Бемиша с самого начала. Уничтожить одну заразу с помощью другой и потом списать на вторую всю мерзость, случившуюся при уничтожении первой заразы.
В течение недели на стройке воцарились порядок и чистота. Бемиш не заблуждался насчет методов, какими эта чистота достигалась: он видел, как по приказу Ашиника двое уборщиков пороли третьего за невымытую после смены тряпку: пороли с оттяжкой, с криком, солеными розгами.
Две недели Бемиш безмолвно подписывал просьбы Ашиника, включая просьбу о приобретении за счет компании трехсот метров белого шелка и трех белых гусей, несмотря на то что Бемиш был вполне осведомлен, что белый шелк пойдет на пояса, которые сектанты исписывали заклинаниями и носили на теле, а белые гуси пойдут на гадание о судьбах бесов.
В начале третьей недели Бемиш поймал своего нового заместителя по кадрам на том, что тот сидел и читал руководство по устройству и ремонту аппарата лазерной сварки, чего не стоило делать сектанту, полагающему, что лазерная сварка суть наваждение и морок.
* * *
Через день на Вею прилетала высокопоставленная делегация финансового совета Федерации. Делегация должна была изучить состояние вейской экономики и собрать сведения о предоставленном Федерации целевом кредите Галактического Банка. С точки зрения Бемиша, такой сбор данных был излишней роскошью, потому что он еще не видел ни одного целевого кредита, использованного иначе, чем на постройку загородных усадьб для ведавших его распределением чиновников. Кредиты были огромные, и усадьбы получались роскошные. А так как кредиты давались все равно под гарантию государства, чиновникам Федерации было трижды плевать, на что они пойдут.
Делегация села на Ассалахском космодроме и выразила желание осмотреть построенные сооружения, а также вторую очередь стройки, отделенную уже от действующего космодрома плетеной железной сеткой.
Делегация пришла в восторг от порядка на стройке. Прощаясь с Бемишем, глава делегации, заместитель председателя Галактического Банка Содействия Развитию, сказал, что у него блестящий профсоюзный лидер.
– Это просто поразительно! Теренс, где вы нашли такое сокровище? Вы видели, как его слушают рабочие? Они смотрят ему в рот, словно он пророк какой, а ему нет и двадцати пяти!
Зампред сказал, что этакому парню надо срочно дать стипендию и отправить в Хевишем или Гарвард, и обещал дать на этот случай рекомендацию.
По отъезде делегации Ашиник спросил Бемиша, почему вместе с иномирцами не приехал Шаваш, который, собственно, и нес главную ответственность за распределение вышеупомянутых кредитов. Бемиш ответил, что Шаваш был занят. На самом деле Шаваш позвонил за час до вылета и сказал, что он приедет только в одном случае – если увезет с собой в мешке голову Ашиника. Шаваш так и выразился: «голову».
– Вы знаете, – спросил Шаваш, – что это «знающие путь» устроили на меня последнее покушение?
– Откуда мне знать, – огрызнулся Бемиш, – если вы повесили за него совсем других людей?
* * *
На следующий день Бемиш увидел, что акции компании «Окури» довольно резво идут вверх и что это происходит оттого, что «Окури» якобы получила от императора право на разработку недавно обнаруженных в Чахарских горах медных залежей. Бемиш позвонил Шавашу, чтобы узнать, правда ли «Окури» отхватила этот кусок, или кто-то просто распускает слухи, чтобы сорвать бабки, и есть ли в Чахарских горах медь вообще.
– Меняю сведения об «Окури» на яйца Ашиника, – сказал Шаваш.
– Нет, – сказал Бемиш.
– Что с вами, Теренс, неужели вы в него влюбились? Никогда не замечал в вас склонности к мальчикам.
Бемиш задохнулся.
– Я шучу. Вы ведь любите совсем другую – женщину, – многозначительно и тяжело сказал министр финансов. И отключил связь.
Этим вечером, когда Ашиник ужинал в общей столовке, к нему подсел Бемиш. После чая Бемиш спросил:
– Почему ваши единоверцы так не любят Шаваша?
Ашиник помолчал.
– Шаваш – взяточник и негодяй.
– Ашиник, сынок, все вейские чиновники взяточники и негодяи. Однако Шаваша вы не любите куда больше, чем, скажем, Ахаггара или Ханаду, – а ведь вреда они причиняют не меньше.
– Ханада не пытался уничтожить нас.
– Вот как? А Шаваш пытался?
– Да. Он наводнил наши Кольца шпионами и раскольниками. Он подкупил тех, кто нетверд в истине, и они стали проповедовать всякую чушь, и многие дали совратить себя.
– Какую именно?
– Он подкупил Дахака, и Дахак стал говорить, что бесов нельзя исключить из числа сынов Божиих и что бесы не будут осуждены навеки. А еще он подкупил Амарну, и Амарна стал учить… – Ашиник вдруг остановился. – Наше учение вас не касается, – докончил он.
Бемиш не смог сдержать улыбки.
– Ты уверен, что каждый верующий, который верит не так, как ты, обязательно подкуплен или совращен?
– Эти люди были подкуплены Шавашем, – отрезал синеглазый проповедник.
Бемиш помолчал. Вообще-то слова Ашиника походили на правду. Ведь и сам Шаваш когда-то сказал Теренсу, что главное, что убивает еретиков, – это раздоры внутри секты. И вообще, это было очень похоже на Шаваша. Да, этот чиновник крал, воровал, и недаром про него ходила шутка, что изо всех богов Шаваш больше всех завидует десятирукому Хагге: представляете, сколько добра можно наворовать десятью руками? Но при том только Шаваш, среди всех окружавших его взяточников, мог быть всерьез озабочен будущей опасностью, которую представляли «знающие путь».
Да. Очень похоже, что Шаваш пытался справиться с сектой способом, который не вызвал бы международного скандала. Одно дело – публично повесить сектантов, обозлив тем самым все комиссии по правам человека, другое – заставить их передушить друг друга.
* * *
В конце третьей недели Бемиш застал Ашиника на краю строящегося сектора. В руках парень держал пистолет Бемиша, видимо добытый им из ящика в кабинете, и, вынув зарядную камеру, задумчиво разглядывал «бублик». В десяти метрах от Ашиника возвышалась здоровенная базальтовая глыба, которую оставили на краю поля по причине ее неподъемности. Теперь глыбу мог утащить обыкновенный «Атари» в два приема: она была рассечена посередине, края рваной раны вскипали черной базальтовой пеной.
Огонек на верхушке «бублика» мигал красным – заряд был израсходован дотла. При виде Бемиша щуплый паренек бросил оружие на траву и спросил:
– И почему вы не позволили Киссуру стрелять в меня?
Бемиш покачался с носка на каблук.
– Я уже говорил. Я не могу позволить, чтобы на моих глазах совершалось преднамеренное убийство, даже с согласия жертвы.
– А я думал, эта штука не может убить меня. Я тогда подумал, что вы помешали Киссуру доказать мою правоту.
Бемиш молча смотрел на юношу. Интересно, сколько же времени ему потребовалось, чтобы четвертовать глыбу? «Бублик» «Стара» был рассчитан на сорок восемь минут стрельбы в автоматическом режиме.
– Это очень тяжело, – сказал Ашиник, – когда ты видел, что это – черное, а оно оказалось белым.
– Ты действительно имел видения, Ашиник?
– Я и сейчас их вижу.
– О чем? О том, что иномирцы – бесы?
– Да, – отозвался Ашиник, – а скажите, может человек родиться из золотого яйца?
– Почитай учебник по биологии, – сухо посоветовал Бемиш.
* * *
На следующий день Ашиник распоряжался вырубкой леса под новый квадрат и на глазах рабочих потерял сознание. Через десять минут он пришел в себя и продолжал распоряжаться, хотя Бемиш сказал ему по рации, чтобы тот шел и отдыхал.
Два дня Ашиник чувствовал себя нормально, а на третий день вновь потерял сознание. Тогда он сказал рабочим, что превратит их в тараканов, если они скажут Бемишу о припадках, и Бемиш ничего не знал до той поры, пока, через две недели, Ашиник не потерял сознания на утреннем рабочем совещании.
Он опять скоро очнулся, но Бемиш запретил ему даже рот раскрывать и поволок во врачебный кабинет к Айзеку Малиновскому, заведовавшему на стройке гриппами, несчастными случаями и лихорадками, а также регулярно стращавшего Бемиша эпидемией холеры.
Малиновский измерил юноше давление, уложил на койку, опутал проводами и проверил на томографе. Ашиник не очень сопротивлялся. Казалось, ему было все равно.
– На что-нибудь жалуетесь? – наконец спросил Малиновский, накрыв юношу простыней и сев рядом.
– Нет. Я в порядке?
– У вас сильное нервное истощение. Что с вами происходит перед тем, как вы теряете сознание?
– Я вижу разные картинки. Я вот сидел, например, сегодня на совещании, а потом у всех вокруг начали расти рога и морды, а стена завязалась вокруг меня и стала душить.
Ашиник помолчал.
Читать бесплатно другие книги:
