Инсайдер Латынина Юлия
– Ты чудак, Теренс. На твоем месте я бы сказал спасибо за арест любовника твоей наложницы…
Бемиш побледнел. Значит, и это было известно. Черт возьми, это всем было известно, включая сектантов, кроме него…
– Конечно, ты не любишь Инис. Ты любишь другую женщину. Но это еще не повод просить за того, кто наставил тебе рога.
И Шаваш снова проглотил засахаренную дольку.
Бемиш заорал так, что на столе подпрыгнул фарфоровый чайник и язычки пламени под серебряным блюдом заметались в разные стороны:
– Или ты мне сию секунду предъявишь факты, или ты поедешь и выпустишь его!
Шаваш невозмутимо окунул в сироп последнюю дольку, проглотил ее и со вздохом сожаления положил на тарелку палочки. Потом он встал и, поманив Бемиша пальцем, вышел из гостиной.
Они прошли по выложенному узорным паркетом коридору, миновали два или три зала, отделанных с всевозможнейшей роскошью и украшенных инисскими коврами старинной работы, которые Шаваш, по слухам, попросту велел содрать в Чахаре со стен храма Исии-ратуфы (этот грабеж потом оформили как покупку за какую-то смехотворную сумму), и внезапно, через две или три двери, очутились в бетонном коридоре. Бемиш вдруг с ужасом вспомнил похвальбу Шаваша, что у него есть своя тюрьма, и приписываемые ему слова: «По-настоящему влиятельным следует считать не того, кто имеет собственную усадьбу, а того, кто может позволить себе иметь собственный застенок».
Коридор уходил вниз и оканчивался толстой стальной дверью с вделанной в нее кремальерой, и перед этой дверью стояли два стражника в черных бронекостюмах. При виде Шаваша один из них поспешно распахнул дверь.
Помещение за дверью почему-то напомнило Бемишу ванную. В нем были голые цементные стены и кафельный пол, и в этом кафельном полу зачем-то была сливная дырочка.
Ашиник, совершенно голый, висел головой вниз на вделанных в стену кольцах, и Бемишу бросилась в глаза его правая рука: ногти на ней были вырваны начисто. Боковым зрением Бемиш заметил ворох окровавленного тряпья под столом, какие-то щипцы в мисочке и двух полных румяных парней: одного из них Бемиш все время видел рядом с маленьким чиновником. Ашиник был жив, но глаза его были мертвы.
Палачи поклонились вошедшим, а Шаваш шагнул вперед, отстраняя застывшего иномирца, и устало сказал:
– Сними-ка эту грушу с ветки.
Один из палачей взмахом ножа срезал веревки, стягивавшие запястья Ашиника, и, подхватив обрушившееся тело, посадил его раскорякой на стул. Шаваш подошел к обнаженному пленнику, запрокинул ему голову и спросил:
– Кто помогал вам во дворце?
Ашиник молчал. Черные волосы его намокли от крови и стояли колом. Бемиш шагнул к юноше, но один из палачей угрожающе положил руку ему на плечо.
Глаза Ашиника были пусты, как оперативная память невключенного компьютера. Потом он что-то прошептал. Губы плохо его слушались, Бемиш разобрал только конец фразы и понял, что это довольно грязное ругательство.
– Это не ответ, – сказал Шаваш.
Ашиник облизнул разбитые губы и изо всех сил плюнул Шавашу в лицо.
Чужая слюна и кровь обрызгали губы чиновника и подбородок. Все окаменели. Шаваш медленно повернулся и подошел к душевому крану, вделанному прямо в одну из стен. Только тут Бемиш запоздало сообразил, почему комната напомнила ему ванную и что именно здесь обычно смывают с пола.
В наступившей тишине было слышно только журчанье воды и фырканье умывающегося чиновника. Шаваш завернул кран и вновь подошел к пленнику.
– Надеешься, что твой хозяин тебя выручит?
Ашиник с усилием поднял голову. Казалось, он заметил Бемиша в первый раз. Глаза его по-прежнему были пусты, и боль плавала в них, как плавает большой серый сом под тиной пруда. Шаваш обернулся к иномирцу и сказал:
– Выбирай, Теренс: или этот парень, или БОАР.
Теренс Бемиш молчал несколько секунд. С крана громко капала вода, и к отверстию в белом кафеле сочился чуть розоватый ручеек. Один из палачей шумно чесал себе под мышкой.
– Я друзей на акции не меняю, – сказал Бемиш.
В глазах Ашиника по-прежнему ничего не было. Возможно, он и слышал слова, которые говорил президент Ассалаха, но вряд ли слова складывались для него в смысл.
– Ты свободен, – сказал Шаваш Ашинику. И прибавил, обращаясь к своему помощнику: – Распорядись, чтобы чай подали мне в кабинет. Вместе со сливовым пирогом. А то Теренс не дал мне доесть десерт.
Бемиш молча снял с себя куртку, шагнул вперед и с бешеной улыбкой, сосредоточенно, стал кутать в эту куртку Ашиника. Шаваш негромко отдал распоряжение. Помощник Шаваша скрылся за дверью. Через минуту он явился с чистым платьем.
Второй палач с досадливой улыбкой разомкнул наручники, стягивавшие окровавленные запястья.
– Помыть бы мальчишку, – сказал он.
Бемиш зашипел на него, как гусак, и стал молча запихивать Ашиника в штаны. Потом он застегнул на юноше куртку и потащил его прочь.
Автомобиль Бемиша был брошен у парадной лестницы. Обычно Теренса сопровождала охрана, но на этот раз он был за рулем сам. Он не был уверен, что люди Джайлса отнесутся к Ашинику лучше, чем палачи Шаваша. Бемиш швырнул юношу, как куль, в машину и, разворачиваясь, переехал клумбу с редкими орхидеями.
Бемиш остановился у первой же частной клиники: Ашиника вымыли, и испуганно косящий глазами врач осмотрел его и перевязал. Юноша молчал и время от времени принимался плакать.
Бемиш смотрел на плачущего Ашиника и думал, что, в сущности, между ним и чиновником даже речи не было о том, виновен или невиновен мальчишка.
Когда они прилетели в Ассалах, солнце уже клонилось к закату. Пилот и Бемиш подхватили юношу под обе руки и помогли ему дойти до административного корпуса. Шок у Ашиника понемногу начал проходить, глаза приобрели чуть осмысленное выражение.
Бемиш вызвал врача в свои личные апартаменты и ушел выяснять отношения с представителями грузовой компании SpaceMart.
Когда через два часа он вернулся, в руках у него была белая пластиковая папка. Ашиник сидел, забившись в угол между широкой двуспальной кроватью и креслом, и дрожал страшной мелкой дрожью. Комнату заливало неверное сияние от стартующих кораблей.
Бемиш включил свет и подошел к юноше.
– Ты причастен ко взрыву?
– Нет.
– Ты мне будешь врать, как Шавашу? Я и его палачи одно и то же?
В спальне было полно мебели, но Ашиник сидел, как сидели поколения его предков – на корточках.
– Ашиник. Та м погибли пять человек. Та м погибла девочка восьми лет. Если это было сделано по воле богов – что ж у вас за боги такие, что они убивают детей? Почему ты за это взялся?
– Мне сказали, что вы меня продали Шавашу!
– Так, – пробормотал Бемиш. – И тебе приказали прикончить Шаваша. Или меня тоже?
Ашиник уткнулся лицом в колени и зарыдал:
– Хозяин! Ну зачем вы меня мучаете? Сначала Шаваш, потом вы? Нет! Нет!
Бемиш молчал. За несколько месяцев он привязался к этому парнишке, как к сыну. В конце концов, по возрасту тот почти и был ему сыном. Он привык чувствовать себя благодетелем. Он подобрал грязного парня со вшами в волосах и бредовыми видениями и сделал из него менеджера с галстуком на шее и коммом на рукаве. И вот теперь менеджер увел у него наложницу. И вдобавок – пытался отправить на тот свет человека, который, как ни странно, являлся одним из ближайших друзей Теренса Бемиша. А, возможно…
Бемиш помолчал.
– Мы в расчете, Ашиник, – сказал иномирец. – Ты спас мне компанию. Я спас тебе жизнь. Один – один. Я тебе больше ничего не должен.
Бемиш бросил своему заместителю белую пластиковую папку.
– Тут чек. Увольнительные от Ассалахской компании. Два билета до Земли. Бланки Хэвишема – это лучшая из наших бизнес-школ. Я переговорил с Тревисом – тебя возьмут в Хэвишем. За учебу платит Тревис.
Ашиник вытащил бумаги из папки. Перебинтованная правая рука его дрожала.
– Здесь два билета, – вдруг сказал Ашиник.
– Не беспокойся, – фыркнул Бемиш, – я куплю себе новую наложницу.
* * *
В то время как на планете Вея происходили все эти неприятные заварушки с убийством Белого Старца, бывший первый министр империи Киссур Белый Кречет скучал в роскошной, первого класса каюте пассажирского звездолета, выполнявшего рейс к планете Лахан.
Перелет занял почти три дня.
Из космопорта Киссур отправился в дешевый отель, помылся там, переоделся в застиранные серые штаны и потрепанную рубашку с изображением популярной в этом году группы, купил новый комм и отправился в западный квартал города, туда, где был расположен Даначинский университет, зачинщик знаменитых лаханских студенческих бунтов десятилетней давности.
Киссур пересек квартал по главной улице, свернул налево, потом еще раз налево и, пригнувшись, нырнул в пышущее светом и грохотом отверстие бара. Та м он выбрал столик у окна, заказал пивка и, откинувшись к стене, стал ждать.
Прошло полчаса, и Киссур наконец увидел высокого и тощего парня с оливковой кожей и завязанными в пучок волосами, который пробирался к стойке.
– Привет, Лоре, – сказал Киссур.
Лоре обернулся и вздрогнул, но потом овладел собой и, разжившись банкой пива, присоединился за столиком к Киссуру.
– Как живешь, старина, – спросил Лоре. – Та к и не вернулся на свою Вею?
Киссур махнул рукой.
– У меня есть дело, – сказал он, – помнишь, ты как-то говорил, что знаешь человека, который готов торговать одной штучкой?
– Какой?
Киссур взял салфетку и что-то на ней нарисовал.
Глаза Лоре слегка расширились.
– Есть такой человек, – сказал он, – но он до мозга костей заражен буржуазной отравой. Он ничего не делает для братьев, он готов работать только за деньги.
– Скажи ему, что есть человек, который купит его товар за деньги.
– Сколько товару?
– Весь.
Глаза Лоре недоверчиво расширились.
– Киссур, откуда у тебя такие бабки?
Киссур молча выложил на стол газету месячной давности. Это была вейская газета на стандартном Галактическом, и первую ее полосу украшало сообщение о дерзком грабеже Вейского Промышленного Банка, второго по величине в империи.
– Мы преподадим этим буржуям хороший урок, – промолвил Киссур, – и покажем, что умеем сражаться за мир не одним языком.
* * *
Денни Хилт работал на военной базе Норд-вест, базировавшейся на крошечном естественном спутнике планеты Даная. База Нордвест была выстроена на планетке без атмосферы и без населения, и оттого ей выпала нелегкая доля стать атомной помойкой для устаревшего и не очень устаревшего вооружения со всех кусочков Галактики. Хранилища Норд-веста истачивали спутник, как гигантские соты.
Сюда привозили все, что снималось с вооружения. Среди персонала базы ходили слухи, что самыми старыми единицами хранения являются снаряды времен первой лунной войны. Но что Денни Хилл знал совершенно точно, так это то, что именно в Норд-весте хранятся снятые с вооружения боеголовки типа «кассиопея».
Эти боеголовки были предметом довольно шумного скандала. Боеголовки были снабжены S-защитой, или, проще говоря, умели искривлять вокруг себя пространство. Это означало, что после запуска сбить их нельзя было ничем. Любую стенку, защитный экран или поле в принципе можно уничтожить. Но для того, чтобы уничтожить, надо пройти сквозь. Прохождение сквозь подразумевает перемещение в пространстве; сквозь искривленное пространство пройти насквозь нельзя.
Лет десять назад Гера подняла великий шум, требуя запрещения всех видов наступательного вооружения, снабженных S-полем. Было подсчитано, что строительство одной боеголовки с S-полем стоит столько же, сколько строительство двадцати пяти домов для социально необеспеченных семей.
Мир прослезился. Вместо того чтобы строить боеголовки и тем создавать для социально необеспеченных семей рабочие места, доход от которых позволил бы этим семьям за собственный счет обзавестись домами, Федерация подписала предложенный Герой договор и принялась строить социально необеспеченные дома.
Гера действительно получила возможность не строить дорогостоящих боеголовок и все свои силы бросила на разработку новых модификаций S-поля, которые не подпадали бы под договор и были бы куда дешевле.
Боеголовки были частично уничтожены, а частично демонтированы и приведены в состояние «относительной неготовности». Боеголовки, свезенные с трех баз – Аркона, Мино и Делоса, попали на Нордвест.
В сопроводительных документах было указано, что сохранившихся относительно неготовых боеголовок две тысячи сто сорок шесть штук. Вся Галактика считала, что боеголовок сто сорок шесть штук. Один Денни Хилл, гражданский техник базы, не поленился как-то пересчитать новейшие, хотя и небоеготовые боеголовки, и оказалось, что их две тысячи сто пятьдесят восемь штук. Каким образом произошел такой странный сбой, Денни Хилл не знал и любопытствовать не собирался, но факт был тот, что боеголовок было на двенадцать больше, – и нигде это отражено не было. Боеголовки лежали в гигантском хранилище с системой сигнализации, приведенной в негодность «корнями» – местной анаэробной формой жизни, и раз в месяц Денни Хилл должен был учинять хранилищу перепись. Вообще-то это должна была делать комиссия из трех местных служащих и федеральных инспекторов, но у армии не было денег на всякие там глупые комиссии, а на базе не было достаточного количества служащих, поэтому перепись учинял один Денни Хилл.
* * *
Через две недели на планете с красивым названием Грация к пребывавшему в отпуске Денни Хиллу подсели в кафе двое. По своему опыту Денни никогда бы не зачислил их в студенты: оба мужика были длинные, крепкие и поджарые, словно породистые борзые, и у одного, того, что помоложе, в вырезе спортивной майки виднелся давнишний страшный шрам. Это были Киссур и Ханадар.
– Привет от Лоре, – сказал Киссур.
– Привет, – настороженно сказал Денни Хилл, – а почему вас двое?
– Считай, что нас не двое. Считай, что ты видишь человека и его тень.
Денни Хилл, не очень-то удовлетворенный таким объяснением, молча хлебал суп.
Киссур сидел неподвижно. Он хотел, чтобы Хилл заговорил первым.
– Это правда, что ты хочешь купить товар?
– Да.
– Сколько?
– Двенадцать.
– Штука – три миллиона.
– Один девятьсот.
– Два семьдесят пять.
– Один восемьсот.
– Два пятьдесят. Это себестоимость.
– Краденое не продают по себестоимости.
– Когда эти пташки долетят по назначению, контрразведка готова будет выложить по десять миллионов за сведения об их прописке.
– Они никуда не полетят, – сказал Киссур.
– А Лоре говорил мне другое.
– Мало ли что говорит Лоре. Я – слуга императора. Неужели ты думаешь, что государь из рода Амаридов и человек из рода Белых Кречетов будут покупать твои игрушки, чтобы разнести на кусочки супермаркет? Разве ты не знаешь, что мы – союзники Федерации? Федерация не очень-то встанет на уши, услышав, что ее союзник прикупил себе пару цацек без разрешения.
– Ну, это другое дело, – согласился Денни. – Два миллиона за штуку и еще новый паспорт, потому что я не хочу быть поблизости, когда там станут выяснять, кому давать орден за военную помощь союзникам.
* * *
Через месяц на базу Норд-вест прибыл очередной корабль с продовольствием в пестрых коробках. Обратно корабль должен был увезти списанное локационное оборудование. Система погрузки была полностью автоматизирована, и грузил оборудование Денни Хилл. Вообще-то правила требовали присутствия двух операторов, гражданского и военного, контролировавших действия друг друга, но база была укомплектована персоналом ровно на четверть, и правила только занимали память в компьютере.
Денни Хилл сделал фальшивые резервные копии документов о погрузке и запер их в сейфе. Подделать файлы в самом компьютере он не мог, против этого дела компьютер был надежно защищен.
Спустя три дня Денни загнал в компьютер вирус «Джек-Потрошитель», вирус перезаписал начала файлов, и начальство приказало Денни вычистить компьютер и восстановить документацию по резервным копиям.
Денни вытащил из сейфа фальшивые резервные копии и записал их на вычищенном компе, уничтожив тем самым последние следы происшедшего.
Через три часа после отлета грузовой корабль «Антей» под бортовым номером 284-АР-354, порт приписки – Агасса, прибыл в Лаханский космопорт. График разгрузки корабля составлялся Лоре Сигелом, заведовавшим грузовыми перевозками. Некогда Лоре подавал большие надежды, но его социал-анархические убеждения, трехдневный срок заключения за оскорбление общественного порядка путем попытки выставить кандидатом в президенты Австрии купленную на свиноферме свинью, прохождение свидетелем по ряду громких террористических процессов и привычка к частой перемене мест привели к тому, что Лоре осел на этой окраинной планете в должности менеджера грузового сектора.
Лоре пригласил в разгрузчики пятерых или шестерых приятелей, которых никто особенно не хотел брать на работу после консультации с федеральной службой безопасности.
Вследствие всех этих причин разгрузка корабля под бортовым номером 284-АР-354 сильно запоздала и началась уже после того, как зевающий экипаж отправился спать в припортовую гостиницу.
Лоре вместе с друзьями выгрузил ящики со списанным радиолокационным оборудованием. Ящиков было на двенадцать больше, чем полагалось. С двенадцати лишних контейнеров выжгли знаки идентификации и запаяли их в новые оболочки. Новые контейнеры были погружены на корабль «Астра», летевший на планету Иссан. Согласно документам, в контейнерах находилось геофизическое оборудование, предназначавшееся для фирмы «Амбеко».
Контейнеры, однако, так и не попали на планету Иссан. Через три часа после взлета командир корабля достал из кармана коробочку, а из коробочки – парализованного, обитающего в лаханской пустыне жука-громовика, известного своей способностью генерировать электрические разряды до 370 вольт. Жук был засунут в рубке под кожух накопителя. Придя в себя, жук со страху разрядился, причинив тем самым легкие повреждения системе управления. Корабль вышел из гипера, и экипаж занялся устранением незначительной поломки. Пока техники ремонтировали повреждения и устанавливали их причину, двенадцать контейнеров были сброшены с корабля.
Корабль вскоре убыл по своим делам. Причина отклонения от курса в глубоком космосе была задокументирована и в заспиртованном виде предъявлена начальству. Начальство выбранило экипаж за небрежность, вследствие которой зловредный представитель местной фауны смог проникнуть на корабль, и лишило капитана премии.
* * *
Контейнеры тем временем были подобраны другим, небольшим кораблем, который летел чартерным рейсом, вследствие чего его нужда в оправдательных документах не была столь остра. Корабль назывался «Лаисса». Двенадцать контейнеров еще раз поменяли документы и теперь получили маркировку «медицинское оборудование». Корабль летел на планету Вею, на Ассалахский космодром.
* * *
Семнадцатого числа в месяц дождей, вечером у Теренса Бемиша запищал комм. Это был Шаваш. Они некоторое время обсуждали проект строительства никелевого комбината в Удуне, а потом Шаваш посоветовал своему другу продать акции Инисской Лесопромышленной корпорации, если такие у него есть.
– Да, кстати, – вспомнил Шаваш, – завтра в твой порт прилетает чартерный рейс, корабль «Лаисса», – пусть им там не докучают таможней и положат груз в такой склад, где не будет лишних датчиков.
– У меня все склады забиты, – отвечал Бемиш.
– А сектор 17В?
Сектор 17В представлял из себя целую серию складов и ангаров, обустройством которых занимался Ричард Джайлс. Стены их, обшитые свинцовым листом, изолировали любое излучение. Склады явно строились с расчетом на военное будущее, но Бемиш подозревал, что Джайлс использует их и сейчас для разных дел.
– А Джайлс?
– Джайлс не будет возражать, – хмыкнул Шаваш.
* * *
На следующий день в кабинете Бемиша раздался звонок. Это был Ашиник.
– Тут прилетел один чартерный рейс, – сказал Ашиник…
– «Лаисса»?
– Да.
– В 17В их.
Через полчаса Ашиник явился к Бемишу за «ключами» от сектора, – электронные его запоры требовали хитроумной системы шифров, и при складах имелась автономная управляющая система, опознающая хозяина по сетчатке. Система могла запомнить десять сетчаток, но пока в ее банке данных хранилось только две – Бемиша и Джайлса.
Груз, привезенный «Лаиссой», значился как «медицинское оборудование». Ничего удивительного. Через космодром каждые сутки проходило триста тонн медицинского оборудования. По расчетам Бемиша, на душу каждого вейского крестьянина должно было уже прийтись по полтора томографа.
Дело в том, что медицинское оборудование было единственным оборудованием, избавленным от таможенных пошлин, вот и везли под этим именем что угодно. Ведь не провезешь же буровую вышку, даже разобранную, в картонных упаковках с надписью: «газировка».
На этот раз груз был слишком тяжел, чтобы подаваться автоконвейером. Бемиш некоторое время смотрел, как заезжают в глубь секретного сектора грузовые платформы с огромными кубами опечатанных и выкрашенных зеленой краской контейнеров.
– Кому принадлежит груз? – полюбопытствовал Бемиш.
– Фирме «Аскон».
Вернувшись в кабинет, Бемиш проверил то, что ему было известно о фирме «Аскон». Фирма была учреждена два месяца назад и являлась дочерним предприятием компании «Венко». В число учредителей также входили два физических лица, которые предпочли остаться неизвестными, – наверняка полковник Джайлс и сам Шаваш.
Ай да Джайлс, ай да борец за демократию! Немудрено, что он не будет протестовать против использования дочерней фирмой своего склада!
* * *
Через три дня в доме Лоре, располагавшемся в получасе езды от космодрома, была вечеринка. В вечеринке участвовали сам Лоре, пятеро грузчиков и Киссур.
Лоре сказал:
– Не буду представлять нашего старого друга. Скажу только, что человек по имени Иршахчан две тысячи лет назад осуществил на его планете все то, о чем пять веков назад писал Маркс, а полвека назад – Шрайнер… Конечно, Иршахчан был ограничен временем и культурой, но в целом направление, взятое им, было верное. И я думаю, что никто больше Киссура не сделал для восстановления идеалов Иршахчана и Маркса. Сейчас мы должны быть горды, что хоть немножко помогаем Вее исправить то, что испортили наши соотечественники, одержимые духом капитализма.
Все присутствующие согласились, что, в общем, государь Иршахчан много думал о том же, что и Маркс, и полвека назад – Шрайнер, хотя был несколько ограничен по сравнению с вышеуказанными мыслителями ввиду своей деспотической сущности и патриархальности общества.
К полуночи вся компания порядочно наширялась, и Киссур предложил покататься. Выехали на «додже» Лоре и припустили вниз по горному перевалу. На одном из поворотов серпантина Лоре, сидевший за рулем, внезапно увидел прямо перед собой толстолобый грузовик. Лоре растерялся, а Киссур, сидевший рядом, с силой вывернул у него руль вправо и, открыв дверь, выпрыгнул из машины.
Никто из остальных пассажиров не обладал реакцией Киссура. Машина сшибла дорожное ограждение, рухнула в пропасть, пролетела метров двести до основания скал и взорвалась. Ей было бы трудно взорваться, но перед поездкой Киссур положил в багажник запасной баллон со сжатым водородом. Этот-то баллон и взорвался.
Киссур выглянул за оборванное ограждение, убедился, что все в порядке, сел в толстолобый грузовик и уехал. Водителем грузовика был Ханадар Сушеный Финик.
Смерть Лоре Сигела и его приятелей ни у кого не вызвала подозрений. Машины он бил уже раз восемь и каждый раз был при этом крепко под кайфом. И сейчас в крови великолепной шестерки обнаружили следы ЛСД.
Во всяком случае, никто не связал ее с печальным происшествием, случившимся спустя два дня на окраинной планете Иссан. Там, во время отдыха на местном курорте, заплыл далеко в море и утонул Денни Хилл, механик военной базы Норд-вест.
Часть третья
Террорист
Глава двенадцатая,
в которой император Страны Великого Света выражает недоумение тем, что он узнает об истинном предназначении Ассалахской стройки из оппозиционных газет
Прошло полгода после описанных событий, – и в одном из влиятельнейших журналов – MegaMoney – появилась крупная, на четыре полосы, статья. Известный экономический обозреватель и поклонник Рональда Тревиса Кристофер Блант догадался (или же ему подсказали) проделать простейшую вещь: он взял балансы второго уровня, публикуемые в обязательном порядке крупными банками, и суммировал кредиты, предоставленные империи Великого Света.
В результате у него получилось, что в этом году Вея должна будет выплатить по всем видам внешнего и внутреннего долга около ста сорока миллиардов денаров, при том что налогов в этом году она соберет на сто двадцать миллионов денаров. «Реальная сумма долгов, вероятно, выше – писал Блант, – и совершенно очевидно, что единственный способ, каким Империя Великого Света может расплатиться по своим долгам, – это занять новые деньги под еще более высокий процент. Долго так продолжаться не может. Вейскую экономику ждет крах, а вейский ишевик – девальвация».
Банкиры схватились за голову. От правительства империи потребовали представить реальные цифры долгов. Правительство в течение недели представило три разные цифры – восемьдесят, сто и сто тринадцать миллиардов соответственно, все три за подписью главы Центрального банка.
Это еще больше увеличило панику.
Кто-то пустил слух, что первыми будут остановлены платежи по займам на общую сумму два миллиарда денаров, которые в свое время были предоставлены Bee Галактическим банком, а после акционирования оного – секьюритизированы и распроданы как облигации.
Котировки упали более чем наполовину, и после этого вейское правительство внезапно изложило свой план реструктуризации.
Обслуживание двухмиллиардного займа поручалось новой компании БОАР, взамен получавшей – бесплатно – одно из крупнейших в Галактике месторождений никеля и полиметаллов, в провинции Кассандана, с уже построенными государством горнообогатительными цехами. Компания была избавлена от платежей в бюджет, равно как и любые фирмы, зарегистрированные на ее территории.
Соучредителями компании являлись трое влиятельных предпринимателей-вейцев и Теренс Бемиш. Даже по самым скромным прикидкам прибыль от экспорта полиметаллов втрое перекрывала выплаты причитающейся с компании части госдолга. Котировки облигаций мгновенно подскочили до девяноста семи процентов от номинала.
Банкиры рвали на себе волосы, удивляясь столь странной утечке информации, приведшей – безо всякой в том вины вейского правительства – к понижению курса, который вообще мог бы упасть до тридцати процентов, если бы кто-то через Рональда Тревиса не скупал подешевевшие облигации.
А ближе всего причину паники, наверное, угадал наместник Иниссы, недолюбливавший Шаваша и потому приславший ему на день рождения в подарок баночку дезинфектанта, с краткой надписью: «от корысти».
Шаваш так и не выполнил до конца своей угрозы – выкинуть Теренса Бемиша из проекта БОАР; это вызвало бы слишком много вопросов. Однако доля чужеземца в компании едва составляла семь процентов, и Бемиш старался как можно меньше лично заниматься этим проектом.
Он вообще все реже бывал на Земле, и каждый раз, прилетая, ежился от непривычной тесноты застроенного небосвода. Как-то раз Тревис обсуждал с ним расчеты по БОАР и обмолвился, что их делал Ашиник: тот закончил первый курс Хэвишема и летом стажировался в головном офисе. В Федерации было не так много специалистов по Вее.
– Как он? – равнодушным голосом спросил Бемиш.
– Очень старается, – сказал Тревис, – но очень разочарован.
– Чем?
– Тем, что никто не целует его ботинок. Ведь они целовали его ботинки, там, на Bee, когда он стоял во главе секты?
– Нет, – ответил Бемиш, – они не целовали его ботинок. Они собирали пыль в том месте, где он прошел, и давали ее пить беременным и больным.
– Значит, – сказал Тревис, – он разочарован тем, что никто не собирает его пыль.
– А его жена? – спросил неожиданно Бемиш.
– Он женат? – удивился Тревис.
Бемиш ничего не ответил.
Перед отлетом у Бемиша остался небольшой зазор: он поднялся в свой номер и набрал на компьютере код справочной. Компьютер подумал, а потом изрыгнул зеленые строчки. На черном экране они напоминали ободок мезонного излучения вокруг дюз транссолнечного корабля. Бемиш долго сидел без движения на диване, а потом вызвал такси и поехал по адресу, который назвали в справочной.
Дом, в котором Ашиник снимал квартиру, был старый, камеры над подъездом не было, только справа от двери топорщились кнопки. Бемиш нажал на цифру «27».
– Кто там? – откликнулся голос Ашиника.
Бемиш отпустил кнопку. Он ожидал, что, несмотря на воскресенье, Ашиника не будет дома, а будет одна Инис. До старта оставалось два часа с небольшим, Бемиш повернулся и пошел прочь.
Уже когда вышли на орбиту и связь должна была отказать с минуты на минуту, Бемиш позвонил Тревису.
– Слушай, – сказал Бемиш, – я посмотрел бумаги, которые сделал Ашиник, – вполне приличные бумаги. Пришли мне его.
Тревис сказал, что хотел бы иметь молодого вейца в офисе, из-за роста объема вейских сделок.
– Этот парень стоил мне компании с ежегодным объемом экспорта в сорок миллиардов денаров, – сказал Бемиш, – и он мне все это отработает.
Тревис что-то спросил, но тут комм закрякал и зашипел, и связь прервалась.
* * *
Ашиник появился на Вее через месяц. Его нельзя было узнать. Вместо тощего, перепуганного беглеца, который улетал из империи с забинтованной рукой и исполосованной спиной, в кабинет Бемиша поднялся уверенный в себе человек с холодным взглядом синих глаз и широко развернутыми плечами.
– Прости, что я выдернул тебя, – сказал Бемиш, обнимая юношу, – но ты мне нужен. Речь идет о БОАР.
Ашиник опустил голову. Когда, восемь месяцев назад, полумертвый от пыток, он услышал голос Шаваша, предложившего его хозяину выбирать между ним – то есть Ашиником, и чем-то, что называлось БОАР, он даже не понял слов, но запомнил их. Сейчас слово БОАР не сходило с новостных лент, и Ашинику было известно, что доля Бемиша в компании очень невелика. Ашиник совершенно точно знал, что ни его непосредственный начальник, ни Тревис и ни один из тех, кого он видел на Земле в аудиториях и офисах, – не отказались бы ради одного человека от сделки столетия.
– Я… я… – проговорил Ашиник.
Бемиш положил руку юноше на плечо.
– Пустое. Гд е ты остановился?
– В гостинице, – ответил юноша, оборачиваясь к окну. Там, за стеклом цвета подгорелого леденца и острыми верхушками кораблей, плавилась на солнце стеклянная тушка только что выстроенного отеля.
– Можешь переехать ко мне в усадьбу, – сказал Бемиш. – Как Инис?
– Она со мной, – ответил Ашиник. Помолчал и добавил: – Не хочу оставлять ее одну. Нечего ей юбкой вертеть.
На мгновение в кабинете стало тихо, а потом Бемиш сказал:
– Я часто оставлял ее одну, и ничего хорошего из этого не вышло. Через три часа в столице Джайлс встречается с людьми из Чахарского торгового банка. Ты не мог бы отправиться с ним?
* * *
Дверь за Ашиником захлопнулась, а Бемиш все так же сидел, рассеянно смотря в окно на поле. За два года на Bee он усвоил множество привычек империи. Пожалуй, разве одного он не делал: он еще ни разу не убивал человека потому, что хотел его жену.
Сейчас, через восемь месяцев после последней встречи, Бемиш не испытывал никаких чувств к бывшему сектанту Ашинику, который к тому же до ужаса походил на начинающего прилизанного брокера. Разве что изрядную досаду при мысли о потерянных доходах БОАР. Но и тут не обошлось без некоторой сторонней выгоды. Каким-то образом история выплыла наружу, – видимо, ее рассказал сам Шаваш, не находя в ней ничего для себя зазорного, – и репутация Бемиша необыкновенно возросла. Крупнейшие люди Веи знали, что иномирец не променял-таки друга на деньги, а на Bee друзей было предавать не принято. Можно было ради друга отправить невинного человека на плаху, можно было ради друга учинить потраву в казне, но вот самому другу изменять было нехорошо.
Ашиник Бемишу был не нужен. Но он с удивлением осознал, что ему нужна Инис. Пока его наложница была рядом и можно было взять ее в любую секунду, подняться с ней наверх или просто запереть дверь кабинета на ключ, лаская мягкое тело и думая о другой женщине – недоступной, запретной, тогда Бемишу казалось, что любить ее смешно. Ну разве ты любишь свой флайер? Ты им пользуешься, а разбив, покупаешь другой.
Но купить другой флайер оказалось нелегко. Двух или трех наложниц перепробовал за это время Бемиш и, поморщась, выгнал вон. Девицы для катанья верхом, будучи вызваны на дом, тоже не помогали. Киссур, видя, что иномирец мучается, как-то отвел его в такое место, что… тьфу, лучше не вспоминать…
Потом был какой-то праздник во дворце Шаваша, где, помимо прочего, показали древнюю пьесу о князе Иниссы, и после этой пьесы Бемиш вдруг понял, что в этом мире издавна считалось нормальным для мужчины желать двух женщин одновременно и что он, Теренс Бемиш, кажется, стал больше вейцем, чем рассчитывал.
Пронзительный писк комма не дал Бемишу размышлять долго. Ответив на звонок, Бемиш резко встал. Пора отдать себе отчет – он вызвал Ашиника, чтобы отобрать у него жену. На Земле это было бы затруднительно. Но здесь, в Империи Великого Света, где хозяин Ассалаха, по сути, давно перестал быть тем человеком, который на Земле называется словом «бизнесмен», и куда больше походит на человека, который называется словом «князь», – ему никто не посмеет возражать.
* * *
Ашиник прилетел в столицу к вечеру. Он побывал на переговорах с Чахарским торговым банком и отправился вместе с Джайлсом на прием в посольство Федерации.
Джайлс представил его послу, Майклу Северину, невысокому сорокалетнему человеку с мягким голосом и стальной улыбкой.
Вместе с послом они подошли к кучке нарядных чиновников, и у Ашиника похолодели руки, когда он увидел в ее центре Шаваша – с красивым, чуть обрюзгшим лицом.
Читать бесплатно другие книги:
