Женщина из Пятого округа Кеннеди Дуглас
Инспектор тут же прикурил свежую сигарету, нащупал на столе бифокальные очки и нацепил их на кончик оса.
— Итак, мсье Рикс… я прочитал ваше заявление. Интересно.
— Интересно? — осторожно переспросил я.
— Да, интересно. По правде говоря… очень интересно.
— В каком смысле?
— В своем заявлении вы повторяете то, что рассказали мне утром в своей chambre, — что вы практически не общались с мсье Омаром. И в то же время джентльмен, который сдал вам комнату, мсье Сезер, заявил нам, что вы постоянно воевали с мсье Омаром из-за его гигиенических привычек… Конкретно — из-за состояния вашего общего туалета.
— Это верно, но…
— Тот факт, что мсье Омар был обнаружен мертвым с туалетным ершиком во рту…
— Так, минуточку…
— У вас дурная привычка перебивать меня, мсье Рикс.
— Извините, — пробормотал я.
— Я повторяю: со слов мсье Сезера, вы неоднократно жаловались ему на нарушение мсье Омаром правил гигиены. Если совместить эти показания с тем, что во рту мсье Омара торчал ершик для унитаза, можно предположить, что убийца оставил символический намек на то, что покойный джентльмен не соблюдал коммунальную санитарию. Так что…
Я поднял руку. Кутар взглянул на меня поверх очков.
— У вас вопрос? — спросил он.
— Скорее заявление.
— Вы уже сделали заявление.
— Но я хочу добавить к тому заявлению.
— Вы подписали то заявление.
— Я лишь хочу сказать, что…
— Вы хотите изменить свое заявление.
— Я не убивал Омара.
Инспектор пожал плечами.
— Вы рассчитываете, что я поверю вам на слово?
— Подумайте сами: ведь это я вызвал полицию, сообщил о преступлении.
— В шестидесяти пяти процентах убийств, которые я расследовал, именно настоящий убийца и сообщал о преступлении.
— Я отношусь к тридцати пяти процентам.
— Засунуть ершик в горло жертвы, а потом перерезать яремную вену… Очень изобретательно.
— Я не…
— Вы говорите, что не убивали, но у вас был мотив: злость на его отвратительные привычки. Попробую угадать: он никогда не спускал воду в унитазе после большой нужды, а потом насмехался над вами, когда вы пытались заставить его убирать за собой. Я знаю, американцы помешаны на чистоте… и на борьбе с курением.
Сказав это, он выпустил облачко дыма.
— Я не имею ничего против сигарет.
— Аплодирую вашей непредвзятости. Вы к тому же не брезгливы, раз живете в таких условиях. Должен сказать, вы, наверное, единственный американец, который когда-либо селился на улице де Паради в chambre de bonne.
— Там дешево.
— Нам известно, кто вам подыскал эту комнату. Некий Аднан Пафнук. Он работал в отеле «Селект» на улице Франсуа Милле в Шестнадцатом округе. Вы проживали в том отеле с 28 декабря прошлого года в течение десяти дней. В это же время вы тяжело болели гриппом, и у вас были постоянные конфликты с дневным портье — мсье Брассёром…
Пока он говорил, его лицо оставалось бесстрастным, но я видел, что он изучает меня… отмечая мою растущую нервозность. В голове пронеслось: я у них главный подозреваемый.
— Брассёр был на редкость неприятным человеком.
— Это мы слышали ото всех, кто работал с ним. Тем не менее меня очень заинтересовало любопытное совпадение. Вы вели маленькую войну с мсье Омаром, которого находят убитым на его любимом стульчаке. И вы же ссорились с мсье Брассёром, которого сбивает машина…
— Не думаете же вы, что я…
— Вы забыли, что я говорил о вашей привычке перебивать меня, monsieur?
Я понуро опустил голову и молил лишь о том, чтобы в полу открылась дыра и затянула меня в свои глубины.
Кутар продолжал:
— Мы, разумеется, проверили. У вас нет собственной машины, и в тот день, когда был сбит мсье Брассёр, вы не брали машину напрокат. Кстати, он до сих пор парализован — и похоже, уже не выйдет из этого состояния. Но кто возьмется утверждать, что вы не наняли кого-нибудь для исполнения этого преступления?
— И какой же мотив?
— Разве вы не спорили с ним из-за денег?
— Он пытался содрать с меня лишнее за визит врача, который осматривал меня во время болезни.
— Voila! Разве это не мотив?
— Я не имею привычки сбивать машиной людей, которые меня обманывают, точно так же как не режу глотки соседям, которые путают общественный туалет со сточной канавой.
— Возможно. Но тот факт, что ершик, засунутый в глотку мсье Омара, буквально усеян отпечатками ваших пальцев…
Теперь ясно, почему меня заставили ждать полтора часа. Они проводили компьютерную проверку, сличая мои отпечатки с теми, что были обнаружены на месте преступления.
— Я пользовался ершиком, чтобы чистить туалет, — сказал я.
— Вы опять меня перебили.
— Прошу прощения.
— Итак, вы ссорились с мсье Брассёром. Вы ссорились с мсье Омаром. Но подружились с мсье Аднаном. Ваша дружба была всего лишь дружбой?
— На что вы намекаете?
— Опять-таки, история очень любопытная. Судите сами: американец приезжает в Париж и заболевает в отеле. В общем-то ничего необычного. Но потом тот же американец знакомится в отеле с молодым турком — и очень скоро вселяется в его chambre de bonne. Неожиданный поворот, не так ли?
Я поднял руку. Кивком головы он разрешил мне вставить слово.
— Если бы я мог объяснить…
— Прошу, я вас слушаю.
Я рассказал ему обо всем, что произошло в отеле. Как Аднан ухаживал за мной, как он, услышав, что я стеснен в средствах…
На этот раз Кутар перебил меня.
— Вы потеряли работу и были вынуждены бежать из Штатов после трагической истории со своей студенткой?
Меня не удивило, что ему все известно, — но слышать это почему-то было неприятно.
— Работа ваших детективов впечатляет, — сказал я.
— Должно быть, для вас это было трагедией — потерять профессию, семью, maitresse…[140]
— Ее смерть — это самое худшее. Все остальное…
— Я прочитал всю подборку прессы — спасибо Интернету. Вы позволите, я скажу вам кое-что, выходящее за рамки моей профессиональной компетенции? Читая историю вашего падения, я искренне сочувствовал вам. Что из того, что она была студенткой? Ей ведь уже исполнилось восемнадцать. И ее никто не принуждал к этой с связи. Это была любовь, так ведь?
— Безусловно.
— Вас обвинили в том, что вы пытались заставить сделать аборт…
— Я даже не знал, что она…
— Не стоит оправдываться передо мной, monsieur. Лично я считаю, что вы стали жертвой типичной американской неспособности принять всю сложность и многогранность морали. По вашему, все должно быть либо белое, либо черное, правильно или неправильно…
— Разве офицер полиции руководствуется другим принципами?
— Преступность чаще всего серого цвета. Потому что у каждого человека есть тень… и она ходит за ним по пятам. Давайте вернемся к убийству Омара. Есть еще один любопытный момент… ваша ночная жизнь. Мсье Сезер сообщил, что обычно вы отсутствуете до рассвета, а потом отсыпаетесь до двух пополудни.
Сезер явно пытается подставить меня — по причинам, одному ему известным. Может, это он прикончил Омара?
— Ничего удивительного, я — сова.
— И чем вы занимаетесь по ночам?
— Иногда просто гуляю или же захожу в ночное cafe, работаю на своем лэптопе. Но чаще всего по ночам я дома.
— Но хозяин boulangerie на улице дю Фобур-Пуассоньер сообщил нам, что каждое утро вы заходите сразу после шести и покупаете пару pains аuchocolat. И так изо в день, шесть дней в неделю.
— Я из тех, кто живет по строгому расписанию.
— Вы где-нибудь работаете по ночам?
— Я же сказал — я работаю над своим романом.
— Это тот самый роман, который еще не нашел своего издателя?
— Да, я еще нигде не публиковался.
— Возможно, это изменится.
— Обязательно.
— Я восхищаюсь вашей верой в себя. Но я не могу до конца поверить в то, что вы просто гуляете всю ночь или проводите время в кафе, где пишете свой роман. Кстати, о каком кафе идет речь?
— Их несколько, — сказал я, задаваясь вопросом, не уловил ли он нотки лжи в моем голосе.
— Ну, хотя бы одно не назовете?
— Пожалуйста. «Ле Тамбур» в Лез-Алль. И еще «Мабийон» на бульваре Сен-Жермен…
— Довольно далеко от вашего quartier.
— Полчаса пешком.
— Если быстрым шагом.
— Ну хорошо, сорок пять минут, если вразвалочку. Как я уже сказал, мне нравится бродить по ночному городу.
— Так вы flaneur?[141]
— Совершенно верно.
— Может, вы к тому же flaneur, подрабатывающий в ночную смену?
— У меня нет carte de sejour.
— Это никогда не мешало большинству immigres работать здесь. Собственно говоря, мне по роду службы совершенно не важно, работаете вы нелегально или нет. Я расследую убийство. Поскольку вы представляете для нас интерес, я просто хочу выяснить, где вы находились ночь убийства.
— Как я уже сказал, я был…
— Да-да, вы бродили по улицам Парижа, как в мюзикле Джина Келли. Вы уж простите, но я вам не верю. Я знаю, вы что-то скрываете. Сейчас, как никогда, важна ясность, monsieur.
Почему я не рассказал ему о своей ночной работе? Да потому что меня могли привлечь еще и в связи с тем, что творилось на нижнем этаже моей конторы. К тому же мои откровения все равно не сняли бы с меня подозрений в убийстве Омара. А подтвердить, что я работаю, не мог никто.
Никто.
— Я ничего не скрываю, инспектор.
Кутар поджал губы, постучал пальцами по крышке стола, потянулся к телефону. Развернувшись в кресле, он заговорил в трубку тихим голосом. Потом положил трубку и снова повернулся ко мне.
— Вы можете идти, monsieur. Но должен сказать, что ваш паспорт пока останется у меня… И рекомендую вам не покидать Париж.
— Я никуда не уеду.
— Мы об этом позаботимся.
16
ЗА МНОЙ СЛЕДЯТ.
Теперь я был уверен в этом. Как и в том, что очень скоро они узнают, где я работаю по ночам, узнают и нагрянут туда с облавой.
За тобой хвост.
Если бы кто-то из случайных прохожих обратил на меня внимание, он бы решил, что парень явно не в себе. У меня появилась параноидальная привычка каждые две минуты оглядываться, проверяя, нет ли кого за спиной, контролировать себя было очень трудно.
Вот только засечь никого не удавалось.
Это потому, что они умеют быть невидимыми… ныряют в первую попавшуюся дверь или подворотню, стоит только объекту насторожиться.
Уже несколько раз резкий пируэт назад стоил мне неприятностей. Похоже, я до смерти напугал пожилую негритянку с палочкой, ковылявшую по Фобур Сен-Мартен, — она вскрикнула, когда я вдруг развернулся на полном ходу. Я долго извинялся, но бабуля все равно отчитала меня, как придурка. В следующий раз жертвами стали два молодых парня. Обоим было лет по двадцать, с виду арабы, в узких кожаных куртках, в дешевых солнцезащитных очках. Сначала они оторопели, а потом схватили меня за грудки и втолкнули в какую-то подворотню.
— Что за дела? — прошипел один из них.
— Я просто подумал, что вы копы.
— Кончай болтать ерунду, — сказал другой. — Ты решил, что мы за тобой следим, да?
— Поверьте, я не думал…
— Ты, расистский ублюдок, небось решил, что мы грязные ниггеры, охотимся за твоими дешевыми часами?
— Я не хотел вас обидеть. Я…
— Нет, хотел и обидел, — сказал первый, после чего плюнул в меня. Другой тут же отвесил мне крепкий удар под дых, сбивая с ног.
— Еще раз такое выкинешь, — пригрозил он, — мы тебя порежем.
Я поднялся на ноги, обтер куртку и вышел на улицу.
Вскоре я поймал себя на том, что продолжаю оборачиваться каждые две минуты.
Я уверен, они где-то рядом. Они постоянно держат меня в поле зрения.
Покинув здание комиссариата, я решил сделать то, что обычно делаю в моменты жизненных неурядиц: спрятаться в кино. (Правда, если подумать, кино всегда было моим прибежищем, даже когда жизнь казалась вполне сносной.) В «Аксьон Эколь» показывали ретроспективу фильмов Клинта Иствуда. Я купил билет на «Попавшего в ловушку». По сюжету, раненый ветеран Второй мировой попадает в дом, где живут старые девы, начинает спать с каждой из них по очереди и платит ужасную цену за свою сексуальную распущенность… Должно быть, я действительно был не в себе, раз выбрал такой фильм, — ведь я видел его лет двадцать назад и смутно помнил содержание…
После фильма пора было на работу. Теперь я оборачивался каждую минуту, а потом и каждые тридцать секунд.
Я подошел к подворотне, огляделся по сторонам.
Ни души.
Я зашел в туннель, обернувшись в последний раз.
Никого.
Я открыл дверь и запер ее за собой, почувствовав некоторое облегчение. Мои работодатели могли быть спокойны: я знал, что сегодня ночью не смогу написать ни строчки… буду неотрывно смотреть на экран монитора, на случай если вдруг кто-то подозрительный сунется в подворотню.
Все шесть часов смены я действительно не сводил глаз с экрана. Уже ближе к рассвету меня посетила мысль: похоже, ты немного тронулся, парень. Но, если рассудить, в моем поведении не было ничего удивительного: когда тебя подозревают в убийстве, с психикой и не такое случается.
Однако в шесть часов утра на выходе меня действительно поджидали. Это был «шестерка» Сезера, качок. Он преградил мне путь:
— Мсье Сезер хочет вас видеть.
— В такой час? — удивился я, пытаясь казаться хладнокровным
— Он уже проснулся.
— Зато мне нужно поспать.
— Потом поспите.
— Я бы хотел зайти в boulangerie и купить…
Он схватил меня за руку.
— Вы пойдете сейчас же!
Мы вместе дошли до дома и поднялись в контору Сезера. Хозяин сидел за столом, потягивая кофе.
— Вы — ранняя пташка, — сказал я.
— Мне не требуется много сна, — кивнул он. — Так же, как и вам.
— Откуда вы знаете?
— Вы приходите домой каждое утро в шесть десять шесть — пятнадцать, не позже, предварительно заглянув в булочную за pains аuchocolat. Потом спите до двух дня, потом забираете свое жалованье в интернет-кафе на улице де Птит Экюри. Обычно вы обедаете в кафе возле канала Сен-Мартен или у Восточного вокзала. Большую часть дня вы проводите в кино — хотя раз в несколько дней наносите визит кому-то на улице Линне в Пятом округе. Полагаю, женщине?
— Вы наняли кого-то следить за мной? — спросил я, отмечая, что в моем голосе проскользнули визгливые нотки.
— Просто мы стараемся контролировать передвижения наших сотрудников…
— Наших сотрудников? Так я работаю на вас?
— Скажем так: все мы работаем на одну и ту же организацию.
— И что же это за организация?
— Надеюсь, вы не рассчитываете, что я вам ее назову.
— Ну а как насчет того, чтобы рассказать, почему вы шепнули копам, будто это я убил Омара?
— Я ничего подобного не говорил. Я просто информировал их, когда меня допрашивали, что у вас были постоянные стычки с мсье Омаром по поводу состояния туалета.
— Когда допрашивали? Вы так говорите, будто вас били резиновой дубинкой.
— Как и большинство людей, я неуютно себя чувствую, когда общаюсь с полицией.
— Вы пытались меня подставить… выдать за убийцу, и отвлечь внимание от…
Сезер поднял вверх указательный палец:
— Я бы на вашем месте остановился, monsieur. Не люблю обвинений в свой адрес.
— Зато не морщитесь от фальшивых обвинений в адрес других людей.
— У полиции все равно ничего на вас нет…
— Кроме мотива — по вашей милости — и моих отпечатков на туалетном ершике.
— Не бойтесь. Это слишком слабая улика.
— Но я главный подозреваемый, черт возьми!
— С этим проблем не будет — можете мне поверить, — до тех пор пока будете делать то, что вам говорят.
— Вы имеете в виду…
— Вы ничего не расскажете полиции о своей работе, как бы на вас ни давили…
— Я даже и не думал…
Он снова поднял палец вверх, призывая меня замолчать. Почему все пытаются меня заткнуть?
— И еще вы не совершите никаких идиотских поступков вроде попытки сбежать.
— Копы забрали мой паспорт.
— Это еще никого не удерживало от побега. Фальшивые паспорта продаются в этом quartier за двести долларов максимум.
— Я никуда не уеду.
— Рад слышать. Потому что, в случае если вы все-таки попытаетесь исчезнуть, у вас будут очень большие проблемы. Собственно, мы вам не позволим исчезнут… если, конечно, вы не заставите нас сделать так, чтоб вы исчезли.
Плотно сжатые губы Сезера скривились в подобие улыбки. Я почувствовал, как по спине стекает пот.
— Вы понимаете, о чем я вам говорю, мсье Рикс?
Я кивнул.
— Очень хорошо. Ну, если вы это понимаете, то должны понимать и то, что все ваши передвижения нам хорошо известны. Продолжайте жить, как жили — книжные магазины, кинотеатры, кафе, ваша женщина в Пятом округе, ночная работа, — и, уверяю вас, проблем не будет. Попытаетесь сбежать — броситесь к вокзалу или купите фальшивые документы, — ответ будет немедленным и жестоким. Мы договорились?
Я снова кивнул.
— Я хочу услышать от вас: «Я понимаю».
— Я понимаю.
— Очень хорошо. И еще я хочу, чтобы вы заверил меня в том, что, если полиция снова будет вас допрашивать, вы немедленно сообщите мне, какие вопросы вам задавали.
— Считайте, что вы получили мои заверения, — сказал я, чувствуя себя пешкой. Хотя меня так и подмывало добавить: если тебя так волнует, что я скажу в полиции, какого черта ты подставил меня в качестве главною подозреваемого? Впрочем, я понял: подставив меня под подозрение, он хотел подыграть полиции и вдобавок держать меня под контролем.
— Значит, между нами полное взаимопонимание? — спросил Сезер.
— Да, — ответил я.
— Вот и отлично. И последнее: что касается той идиотки, которую вы трахнули, — Янны. Боюсь, ее муж уже в курсе, что она наставила ему рога с вами. Ему сообщили и о том, что несколько дней назад вы посетили клинику вам диагностировали болезнь, передающуюся половым путем..
— Скотина…
— Столь нелестные высказывания не могут не огорчить… А я не люблю, когда меня огорчают. Да, муж Янны убьет вас… но только если я попрошу его об этом. Он такой же, как Омар, — тупое животное. Но он знает свое место. Так что еще раз повторю: можете не бояться его, он вас не тронет, если только не получит приказ.
— Мне не нужны неприятности, — услышал я свой голос.
— Ну, значит, их и не будет… до тех пор пока сами не нарветесь. Доброго дня, мсье Рикс.
Сезер сделал знак качку, и тот, похлопав меня по плечу, указал на дверь. Я вышел, спустился вниз по лестнице… Больше всего мне хотелось броситься через двор на улицу и добежать до комиссариата, но я понимал, что подобным поступком лишь развяжу руки этим подонкам. Сезер найдет способ предоставить убедительные доказательства, что именно я убил Омара, а копы с радостью хватятся за них. Полиции нужно во что бы то ни стало закрыть дело — и проще всего свалить вину на меня.
Думай, думай.
Но сейчас я мог думать только о том, как я устал и как хочу спать.
Поэтому я отправился к себе в комнату и основательно накачал себя снотворным, поскольку знал, что без двойной порции зопиклона сна мне не видать. Я не стал заводить будильник. Вместо него меня разбудил громкий стук в дверь.
— Американец! Американец! — кричал знакомый голос.
Мне понадобилось некоторое время, чтобы осознать где я нахожусь, и бросить взгляд на часы. Половина пятого…. Черт, черт, черт…. Через полчаса встреча с Маргит.
— Американец! Американец!
И снова удары в дверь.
Пошатываясь, я встал с постели — голова все еще была в тумане — и открыл дверь.
Читать бесплатно другие книги:
