Еще один знак Зодиака Леонтьев Антон

– Сапфир у этого ничтожества! – бушевал сенатор. – Я задействую все свои связи, и из него быстро выбьют, где он спрятал камень! О, я понял, он его проглотил!

Гости под шумок быстро покинули яхту, матросом занялась полиция. Мой шеф был уверен, что несчастного попросту выбрали на роль козла отпущения – истинный вор подкинул ему ожерелье, оставив себе несоизмеримо более ценный сапфир.

Наконец и я получила возможность прикоснуться к ожерелью и, когда его рассматривала, вдруг увидела, как к нему тянется женская рука и вынимает из футляра.

– Похититель колье – женщина, – констатировал шеф после моего рассказа о видении. – Помимо супруги сенатора и тебя, на яхте находились еще Сильвия де Нур и великая княгиня Стефания Бертранская. Так кто же из них?

Мы отправились в отель, где остановилась великая княгиня, но нам доложили, что ее светлость в спешном порядке съехала. Это показалось Квентину чрезвычайно подозрительным, и он телеграфировал в Европу, чтобы узнать, куда направляется Стефания. Ответ ошарашил нас: «Великая княгиня Стефания находится в Бертране и не покидала его для поездки в Америку».

– Княгиня – самозванка! – ахнула я. – Наверняка аферистка, выдающая себя за европейскую аристократку и таким образом проникающая на приемы в богатые дома и обчищающая их!

Мой шеф обратился к знакомым в Министерстве внутренних дел, и лжекнягиню объявили в розыск. Ее задержали на пароходе, направлявшемся в Англию. «Племянница великого князя» оказалась ловкой мошенницей, которая с добычей покидала Соединенные Штаты. Однако она категорически отрицала свою причастность к краже ожерелья. Впрочем, что она могла сказать еще? Наверняка передала камень одному из своих сообщников.

Мы вернулись в Лос-Анджелес, где мой шеф наконец-то смог приступить к новому роману. Меня же продолжало мучить ведение – тонкая женская рука тянется к футляру с ожерельем. Чтобы как-то отвлечься, я отправилась вместе с миссис Ли в кинематограф, где демонстрировали фильм с участием незабвенной Сильвии де Нур. Она играла оперную диву, и в одной из сцен, когда крупным планом показали заломленные в жесте отчаяния руки актрисы, я сразу же поняла, что воровкой была именно она.

Выбежав из кинотеатра, я отправилась в особняк к шефу, где рассказала ему об увиденном. Тем временем состоялся суд на лжекнягиней, и ее отправили на долгие годы в тюрьму.

– Похоже, «ее светлость» совершила много преступлений, но к краже сапфира она действительно непричастна, – признал мой шеф. – Собирайся, Ирина, мы нанесем визит вежливости Сильвии де Нур, которая, к счастью, живет недалеко отсюда.

– Но зачем ей похищать сапфир? – рассуждала я по дороге. – Она ведь и так получает небывалые гонорары. Вряд ли ей нужны деньги. А если бы ей так хотелось приобрести сапфир, она бы могла его попросту купить.

Актриса радушно встретила нас, но когда узнала цель нашего визита, то посуровела.

– Вы путаете выдумку и реальность! – возмутилась она. – Я не похищала сапфир! Его украла та мнимая аристократка, которая нынче отбывает заслуженное наказание в тюрьме!

И в тот момент у меня в мозгу снова пронеслось видение – рука, в которой зажат камень, опускается на голову младенца. Я вздрогнула. Рука была та же самая, что и укравшая ожерелье, – Сильвии де Нур!

Мы покинули виллу актрисы, и я поведала шефу о своем видении. Он чрезвычайно заинтересовался моим рассказом и нанял частного детектива, которому было поручено вызнать подноготную Сильвии де Нур.

Выяснилось, что много лет назад она примерно на десять месяцев исчезала с экрана – вроде бы находилась на лечении в Швейцарии. Однако в Европу она не ездила.

– Подозреваю, что Сильвия де Нур пыталась так скрыть свою беременность, а затем отчего-то убила собственного ребенка, – задумался над открывшимися фактами мой шеф.

Миссис Ли оказала неоценимую услугу, когда при помощи своих знакомств сумела пригласить к нам горничную из дома Сильвии де Нур.

– Мадам уволит меня, если узнает, что я говорила с вами! – пугливо озиралась девушка. – Она после вашего визита была вне себя.

– Милая моя, скажите, не замечаете ли вы чего-либо странного в поведении своей хозяйки? – спросил мой шеф.

Горничная, поколебавшись, ответила:

– Мадам старается пустить пыль в глаза, но в действительности ее финансовые дела плачевны. Примерно раз в месяц к ней приходит некая особа, вроде бы старинная подруга. Но я как-то подсмотрела… – Девушка перешла на шепот. – Я подсмотрела, как мадам укладывает в саквояж этой подруги пачки денег. И так повторяется раз в месяц уже в течение многих лет!

– Типичный случай шантажа, – сделал вывод мой шеф. – Дама, которая получает деньги от Сильвии де Нур, ее сообщница или свидетельница убийства ребенка. Чтобы удовлетворить непомерные аппетиты шантажистки, актриса и украла сапфир.

– Мы должны помочь ей, – предложила я. – И снять обвинения в краже сапфира с мошенницы, что сидит сейчас в тюрьме. Ведь каждый должен нести наказание только за то, что действительно совершил!

Таинственная гостья всегда навещала актрису в последний день каждого месяца. С трудом обождав еще две с половиной недели, мы тридцать первого июля направились к вилле Сильвии де Нур.

Около девяти вечера показался автомобиль, который остановился у виллы. Оттуда вышла дама, чье лицо было закрыто вуалью. В руках гостья держала большой саквояж. Она поднялась по ступенькам и вошла в особняк. Мы же попали на виллу через черный ход, оставленный открытым по нашей просьбе горничной.

Так мы и оказались в кабинете Сильвии де Нур и за-стали пикантную сцену – актриса укладывала в саквояж пачки долларов, а ее гостья, сидя в кресле, курила.

– Что вы здесь делаете? – вскричала в страхе актриса.

А в руках дамы с вуалью мелькнул крошечный пистолетик. Она захлопнула саквояж и прошипела:

– Вы позволите мне уйти, иначе я открою огонь!

Когда шантажистка проходила мимо меня, я ударила ее статуэткой, и особа без чувств повалилась на пол. Сильвия де Нур бурно зарыдала.

Прибывшая полиция арестовала шантажистку, которая оказалась бывшей служанкой Сильвии де Нур. Актриса была любовницей известного политика, и когда забеременела от него и родила, то, опасаясь его мести, убила малыша. Служанка была в курсе жуткого преступления и сосала из бывшей хозяйки деньги, из-за чего актрисе и пришлось пойти на похищение сапфира.

Каждый понес заслуженное наказание – и Сильвия де Нур за убийство ребенка, и ее служанка за шантаж, и мошеннице – «княгине» скостили вдвое Срок тюремного заключения, а высокий политик, отец малыша, поспешно ушел в отставку. Сапфир же всплыл в Амстердаме, и его вернули сенатору Каллагану к вящей радости его истеричной супруги.

Шли месяцы и годы, и я чувствовала, что дом Квентина Мориарти стал для меня родным. Мы вместе с ним продолжали раскрывать преступления.

Серия детских убийств в небольшом городке в Небраске всколыхнула всю страну. В течение пяти месяцев там исчезли шесть ребятишек – трое мальчиков и три девочки. Позднее их тела, изуродованные и подвергнутые насилию, были найдены в местной речушке.

Полиция сбивалась с ног, разыскивая маньяка, и после похищения еще одной девочки, Марты Гарднер, восьмилетней малышки, безумие достигло апогея. А затем последовал арест – под стражу взяли Рори, молодого человека, страдавшего психическим заболеванием. В его комнате обнаружили туфельку Марты, а также вещи некоторых из убитых детишек.

Городок вздохнул с облегчением – монстр оказался за решеткой. Разъяренные родители требовали прилюдной казни Рори, желая собственноручно растерзать его.

История завершилась тем, что кто-то поджег тюрьму, в которой находился Рори, и несчастный заживо сгорел. Охранники не выпустили его из камеры, пожарные намеренно прибыли с огромным опозданием, когда уже обрушилась крыша здания. Власти заявили, что имело место случайное возгорание, хотя никто не сомневался – это был поджог, совершенный родителями убитых детишек.

Нас посетили мистер и миссис Крафт, родители Рори, трясущиеся, бледные, но уверенные в невиновности своего отпрыска.

– Мистер Мориарти, – сказал мистер Крафт, – мы слышали о том, что вы уже много раз спасали невиновных от верной смерти. Нашего сына спасти уже не удастся, потому что его убили. В городке открыто говорят о том, что шеф полиции, мэр и начальник тюрьмы сговорились с родителями и разрешили им устроить самосуд, тем более что городу все равно требуется новое здание тюрьмы. Нашего сына обрекли на страшную смерть за преступления, которых он не совершал!

– Для всех Рори был монстром, но в действительности он был очень добрым мальчиком, – добавила миссис Крафт. – Ему исполнилось двадцать шесть, но по уровню своего развития он походил на пятилетнего малыша. Рори никогда не был склонен к насилию! Он любил животных и детей! Вещи, что обнаружили у него в комнате, он наверняка нашел – наш мальчик любил бродить по окрестностям.

– И не исключено, что он видел истинного убийцу детей, – завершил горестно мистер Крафт. – Рори поплатился своей жизнью только за то, что не походил на прочих жителей. Мы вынуждены теперь покинуть городок, в котором родились и выросли. Но умоляю, восстановите справедливость и докажите, что наш сын невиновен. Поймайте подлинного убийцу детей!

Мы с Квентином приняли решение, что стоит совершить поездку в Небраску. Городок, куда мы прибыли, оказался самой настоящей провинциальной дырой. Местные жители занимались в основном фермерством. Недалеко от остроконечной церквушки мы увидели черный остов бывшей тюрьмы – там и нашел свою смерть Рори.

Видение пришло ко мне внезапно, когда мы приблизились к тюрьме. Я почувствовала, что задыхаюсь, горло мне раздирает дым, – я ощутила то, что ощущал Рори Крафт. Последней мыслью несчастного было «Почему?».

– Шеф, он невиновен! – заявила я, когда видение исчезло, а я пришла в себя. – Рори стал еще одной жертвой чьего-то изощренного замысла.

– И мы приложим все силы, чтобы найти преступника! – Квентин был полон решимости.

Мы остановились на постоялом дворе. Там не были рады нашему визиту, а хозяин, высокий сутулый мужчина, так прямо и сказал:

– Мистер Мориарти, даже до нас дошла весть о том, что вы любите защищать невиновных. Но если вы прибыли в наш городок, чтобы обелить этого мерзавца Рори Крафта, то мой вам совет – убирайтесь отсюда подобру-поздорову. Вам здесь никто не рад! Крафт замучил моего внука, и я рад, что убийца сгорел заживо!

– Думается, слова нашего хозяина можно расценивать как признание, – отметил шеф, когда мы поднялись в свои комнаты. – Он один из инициаторов суда Линча. Или, во всяком случае, участник.

Провести расследование в городке было неимоверно сложно. Шериф отказался выдать нам документы, довольно грубо прокомментировав:

– Дело закрыто, убийца изобличен. Мистер Мориарти, отправляйтесь-ка со своей дамочкой обратно к себе в благословенную солнечную Калифорнию и продолжайте строчить романы. А нас с нашим горем оставьте в покое!

Кто-то разбил лобовое стекло в «Паккарде» Квентина, на котором мы приехали в городок, а дети на улице забросали меня камнями и грязью. От нападения ребятни меня спасло появление улыбчивого юноши, который спугнул детей, настропаленных речами своих родителей.

– Мисс Мельникофф, с вами все в порядке? – спросил он участливо.

– Вы знаете меня? – удивилась я, отряхивая одежду.

Парень улыбнулся.

– Кто же не знает, что вы – секретарша великого писателя мистера Квентина Мориарти! Дозвольте проводить вас до постоялого двора!

Юноше было лет двадцать, и он оказался Диком, сыном мэра. По дороге я узнала, что Дик, вероятно, единственный в городке, кто сомневается в том, что Рори Крафт был убийцей.

– Мой отец, мэр, только и думает о том, как бы победить снова на выборах, – рассказывал Дик. – И я знаю, что он согласился с тем, чтобы подожгли тюрьму. Я слышал, как он обсуждал это вместе с шерифом и прочими влиятельными горожанами.

– Похоже, юный герой вскружил тебе голову, – шутливо заметил Квентин, когда Дик покинул нас.

Я бурно возразила. Наверное, слишком бурно, потому что в самом деле ощутила симпатию к Дику.

– Не все же время тебе, Ирина, ходить в моих секретаршах, – заявил шеф. – Пора задуматься и о личной жизни! И не противоречить мне! Да, твой муж покончил с собой, но это не причина становиться монахиней. Сынок мэра, правда, зеленоват для тебя, но сердцу, как известно, не прикажешь.

На следующее утро к нам заявилась делегация именитых граждан, возглавляемая отцом Дика, мэром городка, шумным пузатым мужчиной с отечным лицом и свиными глазками.

– Мы не позволим мешать нашей жизни, которая только-только вошла в колею! – заговорил мэр угрожающе, и прочие граждане в подтверждение его слов закивали головами. – Убирайтесь прочь! Мы не желаем видеть вас здесь! Убийца наших детей понес заслуженное наказание, так что вам здесь делать нечего!

И вдруг ко мне пришло видение – мэр, открывающий погреб, на дне которого сидит маленькая девочка, и освещающий его керосиновой лампой. Марта Гарднер! Тело ребенка так и не нашли, но все почему-то решили, что она стала последней жертвой Рори Крафта. А Марта жива, и ее удерживает у себя мэр, который и является маньяком!

– Вы… вы знаете, что случилось с Мартой! – воскликнула я. – Она все еще жива!

Мэр буквально побелел, а затем, трясясь, прошептал:

– Ты, тварь, ничего не можешь знать! Учти, если сунешь нос не в свои дела, я тебя пристрелю. Вместе с твоим постелишкой!

Угроза была более чем недвусмысленной. Когда делегация удалилась, я в изнеможении опустилась в кресло. Так что же делать? Забыть о девочке, которая сидит в подвале у мэра, или, рискуя собственной жизнью, спасти ее?

Я поведала обо всем Квентину, который не колебался ни секунды.

– Мы должны помочь Марте! И как же я сам не догадался, что уважаемый мэр – хладнокровный маньяк… Только вот как мы проникнем в его дом?

Я знала, что нужно делать. Вечером, когда меня посетил Дик, я рассказала ему о своем видении. Молодой человек сразу же поверил мне и не задавал лишних вопросов, что на его месте сделали бы прочие.

– Мой отец – убийца детей? Теперь мне становится понятно, отчего он собирает вырезки из газет и завел фотоальбом, где находятся фотографии пропавших малышей…

– Он так сделал? – спросил серьезно шеф. – Чрезвычайно опасный симптом!

Дик был потрясен.

– Каким же я был слепым! Моя матушка умерла много лет назад, и мы с отцом живем чрезвычайно уединенно и замкнуто. Дом у нас огромный, и я сталкиваюсь с ним только утром и вечером.

– Дик, где твой отец может держать Марту? – спросила я. – В моем видении предстало нечто, напоминающее подвал.

Молодой человек задумался и наконец ответил:

– Вряд ли вы видели подвал в нашем доме, потому что это было бы слишком опасно. В подвал то и дело спускается прислуга… О, я понял! Отцу принадлежит старый дом, в котором проживал когда-то один из отдаленных родственников. Я всего один раз был там, но помню, что в доме имелся огромный подвал. И отец проводит в последнее время там дни напролет!

– И где располагается тот дом? – спросил, вытаскивая пистолет, мой шеф. – Дик, ты покажешь нам дорогу!

Мы условились, что отправимся к дому, когда стемнеет. Чтобы не возбуждать подозрений (у мэра везде имелись соглядатаи и шпионы), с Диком встретились за городом. Оттуда по проселочной дороге двинулись куда-то в неизвестном нам с шефом направлении.

Минут через сорок Дик сообщил, что мы на подходе, и моим глазам предстала темная громада обветшалого дома с провалившейся крышей. Мы осторожно подошли к входной двери и заметили массивный замок.

– Если строение не более чем развалина, то для чего запирать ее? – удивился Квентин.

Меня это тоже насторожило и укрепило в уверенности, что перед нами логово маньяка.

Общими усилиями мы сбили замок и оказались в пропахших пылью и плесенью помещениях. Дик проводил нас на кухню, откуда вел люк в подполье. По темным стенам плясали лучи наших фонарей, мне было страшно, но я знала, что со мной двое мужчин, которые дороги мне, – Квентин и Дик.

Внезапно шеф призвал нас к тишине – луч его фонаря уперся в распахнутую крышку люка.

– Он здесь! – прошептал Дик. – Мой отец сказал, что отправляется играть с друзьями в покер, а в действительности…

– В действительности твой отец отправился к маленькой Марте, – продолжил за него Квентин. – Мы возьмем его с поличным!

Первым в подполье полез шеф, за ним Дик, а последней я.

– Девятая ступенька сверху – рассохшаяся, на нее не наступать! – предупредил сын мэра. Но надо же такому случиться – я поставила ногу именно на подгнившую деревянную ступеньку, и она мгновенно треснула. Я полетела вниз, но меня поймал Дик, и я оказалась в объятиях молодого человека.

– Не время для нежностей! – проворчал Квентин.

К сожалению, мое падение наделало шуму. Мы двинулись на источник слабого света где-то в глубине большого подвала, и вдруг раздался злобный голос мэра:

– Ни с места! Иначе я застрелю вас!

Я увидела этого неприятного субъекта – в одной руке у него был фонарь, в другой – револьвер. Мэр вынырнул из темноты и успел взять нас врасплох. Квентину пришлось подчиниться его требованию и отдать оружие.

– Дик? – прошептал оторопело мэр, увидев собственного сына. – Что ты здесь делаешь?

– Отец, будь благоразумен, – попросил Дик. – Не причиняй вреда мистеру Мориарти и мисс Мельникофф.

Мэр еще больше разозлился:

– Дик, неужели ты не понимаешь? Они представляют опасность…

– Отец, я обещаю, что если ты опустишь револьвер, то все будет хорошо, – перебил безумца юноша. – Мы хотим только одного – вызволить девочку.

Заслышав это, мэр завизжал:

– Нет, ни за что! Девчонка останется здесь! Она должна умереть! Я избавлюсь от трупа, как и от других!

И в этот момент Дик бросился на отца. Фонарь погас, я слышала только сопение и шум падающих предметов. Вдруг раздался резкий вскрик – и кровь застыла у меня в жилах. Мэр убил собственного сына! И теперь он доберется до нас!

В глаза мне ударил яркий свет, я увидела Квентина, который держал в руках керосиновую лампу. Всмотревшись, я заметила мэра, балансирующего на краю некоего подобия колодца, уходящего в глубь земли.

– Дик, мальчик мой, помоги мне! – кричал он. – Я не хочу умирать! Ты ведь знаешь, я делал все только для того, чтобы…

Прогремел выстрел – и мэр рухнул в колодец. Дик с дымящимся револьвером стоял рядом. Я бросилась к нему.

– Я был вынужден сделать это… Мой отец – чудовище… Я бы не пережил, если бы его судили… – бормотал молодой человек.

Квентин, заглянув в колодец, кивнул.

– Думаю, это лучший выход. Мэр лежит на дне – он, разумеется, умер. Колодец глубокий, не меньше десяти метров.

Я прижала к себе рыдающего Дика и попыталась утешить его. Квентин тем временем отправился на поиски Марты. Мы обнаружили ее в другом колодце – девчушка, полностью обессиленная, впавшая в кому, лежала, скрючившись, на каменном дне.

Мы отыскали лестницу, спустили ее в колодец, и Дик осторожно извлек Марту. Нам пришлось преодолеть весь путь обратно в город пешком, и более всего я боялась, что Марта умрет.

Но организм девочки, хоть и очень ослабленный, оказался крепким. Ее отправили в больницу и вскоре сообщили, что она выживет.

На следующий день вместе с шерифом мы при свете дня осмотрели логово покойного мэра. Он обустроил в заброшенном доме настоящую темницу для детей – нашлись и их вещи, и даже ужасные фотографии малышей, сделанные мэром в импровизированной фотомастерской. Я и думать не хотела, каким м учениям этот зверь подвергал ребятишек и, не скрываю, была рада тому, что мэр нашел смерть на дне колодца, подобного тем, в которых сидели его беззащитные жертвы.

Еще до того, как в городок приехала команда криминалистов из столицы штата, особняк сгорел – его снова подожгли родители погибших детишек. И опять пожарные замешкались, прибыли, когда от дома, где были убиты шесть детей, остались одни головешки.

Из отщепенцев и изгоев мой шеф и я превратились в героев. Горожане осыпали нас подарками, заваливали овощами и фруктами и домашними заготовками, совали нам деньги. Мы от всего отказывались, но признательность жителей городка не знала границ.

Марта Гарднер вышла из комы, однако бедняжка ничего не могла вспомнить – скорее всего, потеря памяти была обусловлена несколькими ударами по голове и стрессом. Однако мы с Квентином сошлись во мнении, что девочке, подвергнутой, и не единожды, сексуальному насилию, лучше ни о чем не помнить.

Наше пребывание в городке подходило к концу, однако я все не решалась покинуть его. Квентин добродушно пошучивал по этому поводу:

– Похоже, юный Дик никак не идет у тебя из головы! По всей видимости, Ирина, мне придется подыскать новую секретаршу! Ты ведь наверняка останешься вместе с любимым?

Дик сделал мне предложение. И заверил, что мне не потребуется оставлять любимую работу.

– Я благоговею перед мистером Мориарти, – сказал молодой человек, – и сочту за честь, если… если, как и ты, Ирина, смогу стать его помощником.

Узнав, что мы отправимся в Лос-Анджелес вместе с ним, Квентин обрадовался.

– Парень мне нравится, и тебе он подходит. Дик – славный малый, Ирина, и ты будешь с ним счастлива. И более всего я рад, что не потеряю тебя. Конечно, для Дика тоже найдется местечко. Как насчет должности управляющего моим литературным архивом?

Наша троица покинула провинциальный и унылый, но обретший покой городок в Небраске и отправилась в Калифорнию. Мы с Диком строили планы на будущее, и я чувствовала, что впервые после смерти Дэвида счастлива.

Со свадьбой мы решили не тянуть. И организовать ее очень скромно – никакой помпы, никакого приема, никаких гостей, за исключением шефа и экономки миссис Ли.

В ночь накануне нашей свадьбы я впервые оказалась с Диком в постели. Он был чрезвычайно нежен и, покрывая мое тело поцелуями, твердил, что любит меня. Когда он заснул, я все еще лежала с открытыми глазами – непонятное, щемящее чувство разрывало мое сердце.

Я попыталась заснуть, но, как только прикрыла глаза, ко мне пришло видение: я летела в пропасть. И только затем я сообразила, что снова переживаю падение с лестницы в подвале мэра. Странная мысль пришла мне в голову…

– Милая, с тобой все в порядке? – услышала я заботливый голос Дика.

Его теплые руки прикоснулись ко мне, я задрожала. Но не от холода. От страха.

– Дик, – произнесла я, отодвигаясь от молодого человека, который делил со мной ложе, – ответь мне всего на один вопрос…

– Какой именно, золотая моя? – спросил Дик.

– Если ты был в старом доме всего один-единственный раз, и причем наверху, не в подвале, откуда ты мог знать, что в лестнице, ведущей в подполье, девятая ступенька сверху рассохшаяся? – выпалила я.

Я заметила, как разительно переменилось красивое лицо Дика. Его глаза сузились, уголки рта опустились. Мой жених прошипел:

– Не все ли теперь равно, милая моя?

Я попыталась вскочить с кровати, но Дик грубо схватил меня за руку и, затащив обратно, навалился на меня. Он был сильным молодым человеком, и у меня не было ни малейшего шанса победить его.

Каскад видений, одно за другим, обрушился на меня. Дик подзывает к себе маленького мальчика, протягивая ему леденец… Дик срывает платьице с маленькой, испуганно ревущей девочки. Дик, хохоча, кидает на дно колодца, где сидит ребенок, объедки…

Мой жених навалился на меня так сильно, что я не могла дышать.

– Это был ты, а не твой отец! – вырвалось у меня. – Ты похищал и убивал детей!

На мое лицо обрушился удар. Дик закричал:

– О, твои чертовы видения, Ирина! Ты все мне испортила! Ведь мне было так хорошо – я похищал детей, они были моими игрушками…

– Игрушками, которые ты потом выбрасывал за ненадобностью, – слабея, произнесла я. Стальные пальцы Дика сомкнулись вокруг моего горла. – Твой отец обо всем знал, он даже помогал тебе избавляться от тел. Но маньяк – именно ты!

Дик захохотал.

– Отец был никчемным человеком! Он ничего не мог поделать. Ловко я подговорил горожан спалить сначала тюрьму с придурком Рори Крафтом, а затем дом, где держал свои жертвы? Так исчезли все улики!

С каждым словом он все сильнее сжимал мое горло. Дик наклонился ко мне и, поцеловав в губы, выдохнул:

– Ты должна заплатить за то, что испортила мне удовольствие! Как только я увидел тебя, Ирина, то понял, что должен убить тебя.

В ушах у меня шумело, перед глазами плыли черные круги. И вдруг… Видение, мое последнее, предсмертное видение!

Маленький Дик, ему вряд ли больше семи. Мужчина с длинной рыжей бородой, протягивающей ему тянучки… Дик, послушно идущий за ним… Бородач, нападающий на Дика…

– Он подверг тебя насилию, тот рыжебородый, – прохрипела я.

И Дик внезапно разжал пальцы, его голос стал испуганным:

– Нет! Ты не можешь знать! Этого никто не знает!

Он отпустил меня. Я с трудом поднялась. Дик забился в угол комнаты, все время повторяя:

– Нет! Этого не было! Я не хочу об этом вспоминать!

Кое-как натянув одежду, я выбежала из комнаты и вызвала полицию. Она обнаружила Дика в странном состоянии – в позе младенца, дрожащего и твердящего, что ничего не было.

Как выяснилось позднее, в детстве Дик подвергся сексуальному насилию со стороны одного фермера, друга отца. Видимо, то ужасное происшествие так травмировало душу мальчика, что, повзрослев, он смог избавляться от боли только одним способом – сам совершая насилие и убийства.!

Дика признали невменяемым и отправили на принудительное лечение в психиатрическую больницу. Мне было очень жаль несчастного юношу, и однажды я посетила его. А на следующий день узнала, что он покончил с собой, – перегрыз вены на руках.

Так моя удивительная способность видеть прошлое спасла мне жизнь.

Дело «Зодиака» вначале не привлекло особого внимания. В Лос-Анджелесе, огромном городе, ежедневно совершалась масса преступлений, в том числе и очень жестоких. Фальшивый блеск Голливуда притягивал со всех концов страны очень разных людей, желавших славы и денег, денег и славы. В том числе и с преступными наклонностями.

Помню, что о первом убийстве сообщили на пятой или шестой странице нескольких газет. В собственном пансионе было найдено обезглавленное тело пожилой хозяйки, некой Тары Слоним. Упоминалось также, что убийца ничего не похитил, а только изобразил на стене странный знак, а также оставил на теле жертвы медальон, повторяющий закорючку на стене. Помню, что в газете было помещено изображение:

Убийца так и не был найден: предполагалось, что преступление было делом рук какого-либо безумца. Также в последнем предложении упоминалось, что смерть Тары Слоним последовала за два дня до ее дня рождения.

Я обратила внимание шефа на статью – в мои обязанности помимо всего прочего входило сообщать ему о разнообразных происшествиях и преступлениях. Квентин ответил, что хозяйка, скорее всего, стала жертвой банального ограбления.

– Тут пишут, что у нее ничего не похищено, – возразила я. – Убийца, наоборот, оставил странный медальон. Что же мне значок напоминает…

Квентин, попросив газету, бросил на него беглый взгляд и, снимая ножом верхушку вареного яйца, обронил:

– Если не ошибаюсь, астрологический символ Тельца. А кто ведет расследование?

– Наш общий друг инспектор Кронин.

Квентин поморщился.

– Тогда не вижу причин помогать ему советами и информацией. Он и так уверен, что все знает.

Меня терзала странная мысль, и я наведалась в библиотеку, где заглянула в один из томов Британской энциклопедии. Вернувшись в столовую, я сообщила:

– Шеф, в статье говорится, что Тара Слоним была убита за два дня до своего дня рождения. А он приходится как раз на тот период, когда Солнце пребывает в зодиакальном знаке Тельца.

– И что с того? – Шеф отправил в рот булочку. – Меня подобные шарады, право, не занимают. Мне требуется таинственное, жуткое преступление!

Но и это преступление, на мой взгляд, было жутким и таинственным, однако спорить с шефом я не собиралась. Голову Тары Слоним так и не нашли, что было странно – зачем она понадобилась убийце?

Новое убийство последовало почти два месяца спустя. Шеф как раз вернулся из Нью-Йорка, где встречался с издателями. Я зашла к нему в кабинет – Квентин работал над новой пьесой, которую он писал по специальному заказу Би-би-си. Уставившись на меня, шеф недовольно произнес:

– Ирина, ты же знаешь, что я сейчас работаю!

– Шеф, думаю, вас заинтересует… – сказала я, протягивая ему свежий выпуск «Лос-Анджелес Таймс».

О новом убийстве докладывали на первой странице. Жертвой стал молодой симпатичный актер по имени Джордж Парсонс, его фотография размещалась там же. Я видела его в нескольких фильмах: он не был «звездой» и, останься в живых, вряд ли бы ею стал, ему всегда выпадали роли второго плана – он изображал друга главного героя или помощника детектива.

Тело Джорджа Парсонса, обезглавленное, как и в случае с Тарой Слоним, было обнаружено в его квартире на бульваре Сансет. Убийца оставил на стене новый значок:

Актер был убит 14 июня, за два дня до своего двадцать седьмого дня рождения. И снова около тела валялся медальон с изображением знака Зодиака. Джодж Парсонс был по гороскопу Близнецы, и точно такой знак был запечатлен на стене его комнаты.

Так как молодой человек, в отличие от Тары Слоним, был все-таки более-менее известен, то его смерть вызвала большой интерес со стороны прессы. От внимания полиции и репортеров не ускользнула схожесть двух смертей – отрезанные головы, смерть, наступившая за двое суток до дня рождения, нарисованные на стенах знаки Зодиака и серебряные медальоны.

Газеты изощрялись в предположениях, и с чьей-то легкой руки таинственный убийца получил прозвище «Зодиак». Кто-то запустил слух: мол «Зодиак» поставил перед собой цель убивать людей незадолго до их дня рождения, что привело к волне паники, в особенности среди пугливой и экзальтированной актерской братии.

Никакой связи между Тарой Слоним и Джорджем Парсонсом выявлено не было, за исключением того, что за несколько лет до этого молодой человек некоторое время жил в ее пансионе. Складывалось впечатление, что «Зодиак» действовал наобум, выбирая свои жертвы в соответствии с их астрологической принадлежностью.

Бульварные газеты обожали подобную мистическую подоплеку, и тотчас стали распускаться сплетни о том, кто же станет новой жертвой «Зодиака». Так как сначала была убита женщина-Телец, а потом мужчина-Близнецы, то заявлялось, что новой жертвой станет снова женщина, родившаяся под знаком Рака.

Мой шеф проявил интерес к убийству Джорджа Парсонса, тем более что его всегда привлекали деяния так называемых серийных убийц и психологическое объяснение их страшных поступков.

Мы посетили небольшую, но со вкусом обставленную квартирку мистера Парсонса, где лицезрели кровавый рисунок на стене спальни. Молодой актер был ловеласом, часто приводил к себе женщин, и крики и шум из его квартиры не привлекали внимания соседей, большая часть которых была так же, как и он, молодыми актерами.

Свидетелей не обнаружилось. Никто не мог сказать, не приводил ли к себе кого-либо незадолго до смерти Джордж Парсонс, не поднимался ли к нему незваный гость.

На выходе из дома мы столкнулись с инспектором Крониным. Увидев нас, он вытащил изо рта трубку и заговорил в своей обычной неприятной манере:

– Ага, и вы здесь, мистер Мориарти! Вместе со своей неизменной помощницей, которая едва не вышла замуж за маньяка-педофила. Что, ищете «Зодиака», чтобы попросить его стать супругом мисс Мельникофф?

Шеф вспылил, мол, он не позволит инспектору говорить обо мне в таком тоне. Но полицейский продолжал с усмешкой:

– Ломаете голову над тайной «Зодиака»? Однако она и вам не по зубам, мистер Мориарти! Советую не путаться у меня под ногами, потому что в следующий раз я велю взять вас под стражу.

В июле все с трепетом ждали нового убийства, однако его не произошло. В августе и сентябре тоже. О «Зодиаке» стали постепенно забывать. И вот 8 октября произошло третье по счету преступление.

В особняк позвонил один из почитателей шефа – полицейский. Квентин работал в кабинете, однако я взяла смелость и прервала его творческий процесс.

Переговорив с полицейским, мой шеф вытащил из пишущей машинки лист и скомандовал:

– Ирина, мы отправляемся на место преступления. «Зодиак» снова нанес удар. Кронин пока ни о чем не знает, так как до него не могут дозвониться – его нет ни дома, ни на работе. У нас появился уникальный шанс взглянуть на жертву!

Мы спешно покинули особняк и поехали по продиктованному полицейским адресу. Я поинтересовалась, кто же стал очередной жертвой.

– Некая молодая актриса, – ответил Квентин. – И снова накануне дня рождения! Сегодня восьмое, а она родилась десятого. Ее зовут Лидия Родэ.

Имя мне ни о чем не говорило. Лидия Родэ обитала в небольшом пансионе, около которого толпились потрясенные соседи. Узнав моего шефа, они бросились к нему, стараясь наперебой доложить обо всем, что видели или слышали.

Не теряя времени, мы поднялись на второй этаж и оказались в жилище актрисы. Покойная обожала фарфоровых собачек, рюши и плохие копии картин экспрессионистов. Квентин первым зашел в спальню и, недолго побыв там, вышел с бледным лицом.

– Тебе лучше не смотреть на это, – сказал он, однако я не удержалась и шагнула в комнату.

На большой кровати, застеленной грязноватым бельем, сейчас залитым кровью, лежало человеческое тело в сиреневом пеньюаре. У трупа не хватало головы. Чувствуя тошноту, я выбежала из комнаты.

Квентин же рассматривал большое круглое зеркало, на котором убийца оставил свой фирменный знак. Вот такой:

– Астрологический знак Весов, – пояснил мой шеф. – Лидия Родэ, появившаяся на свет 10 октября 1912 года, родилась именно под созвездием Весов.

Немного придя в себя, я не удержалась от того, чтобы высказать свое удивление:

– Выходит, «Зодиак» уничтожает людей в соответствии с датой их рождения? Но для чего?

– Это нам пока что неизвестно, – промолвил задумчиво Квентин. – Как в случае с Диком, мы можем узнать всю правду только после ареста убийцы. Могу только предположить, что зодиакальный цикл является для него чем-то очень важным. Здесь, в Голливуде, очень многие верят в подобное.

– Вы снова здесь, назойливые личности! – услышала я голос инспектора Кронина и увидела его собственной персоной. – Я же предупреждал, что вам нечего делать на месте преступления. Взять их под стражу!