Плутовки Смолл Бертрис
– В мое время девушки не гонялись за молодыми людьми. Наоборот, молодые люди гонялись за девушками, – заметила Жасмин. – Когда-то меня это раздражало, но теперь признаю, что в такой расстановке сил есть некоторая упорядоченность. Современный мир, в котором мы живем, иногда сбивает меня с толку.
– Но вы также устраивали браки, – напомнила Синара.
– Да, но, поверь, это не так уж плохо. Моя бабушка никогда не позволила бы Роуэну Линдли жениться на мне, не будь полностью уверена в его страстной любви. Она хотела мне счастья, но считала, что для этого необходимо выйти замуж. Ах, мадам Скай была мудрой женщиной.
– Но король приказал лорду Лесли жениться на тебе, а ты сбежала! – запальчиво возразила Синара.
– О, это потому, что Джемми вел себя, как напыщенный глупец! Бабушка наконец подсказала, где меня искать, когда убедилась, что он достаточно наказан, – усмехнулась Жасмин. – И Богу известно, как я была счастлива со своим Джемми! Жаль, что ты не знала его, Синара. Вы наверняка понравились бы друг другу.
– Папа считает его своим единственным отцом, – заметила Синара. – Интересно, женился бы на тебе принц Генри, если бы не умер? Бьюсь об заклад, ради тебя он пошел бы против всего мира!
– Я не вышла бы за принца Генри, даже если бы он на коленях молил меня, – тихо ответила Жасмин. – Долг коронованной особы – заключить брачный союз с Испанией, Францией или другой великой страной, жениться ради блага Англии. Принцам и принцессам редко позволяется следовать желаниям своего сердца.
– Но ты могла стать королевой Англии, бабушка! – вскричала Синара.
– Синара, хотя я дочь Великого Могола, повелителя Индии, и его последней жены, христианская религия не признает многоженства. В этом мире я считалась бастардом. Никто, разумеется, не смел высказать это вслух, потому что моя бабушка была невероятно богатой и влиятельной дамой, имевшей могущественных друзей. Это и мое прирожденное достоинство спасли меня от унижений. Я дочь Могола, Синара! Если англичане оказались чересчур невежественными, чтобы понять, что это означает, не я тут виной! Ни бабушка, ни я не позволяли обращаться со мной как с незаконным отродьем чужеземного правителя. Я могу лишь надеяться, что ты проявишь ту же гордость в отношениях с графом Саммерс-филдом. Все же, как истинная принцесса, я прекрасно понимала долг твоего деда перед своей семьей и королевством. Король Яков и королева Анна любили меня еще и потому, что я слишком хорошо сознавала это. Куда лучше, чем их собственный сын. Они знали, что, будь он жив, я никогда не попросила бы жениться на мне. Генри Стюарт был рожден для политического брака. Какая трагедия, что он не прожил достаточно долго, чтобы оставить законного наследника.
– Ты любила его, бабушка? – дерзко выпалила Синара.
– Да, но так и не сказала ему об этом.
– Но почему?!
– Потому что не могла разбить его сердце, дитя мое. Потому что знала: ему никогда не быть моим. Я пообещала себе навсегда удалиться от двора и не вмешиваться в его жизнь, когда родители найдут ему невесту. Ты сама видишь, сколько страданий причинила эта Каслмейн бедной королеве Екатерине. Гнусная низкорожденная тварь, несмотря на все претензии на высокое происхождение! Я никогда бы не смогла сотворить такое, если бы Хэл взял себе жену!
– Знаешь, бабушка, по-моему, ты очень храбра и благородна, – восхищенно прошептала Синара, услышавшая эту историю впервые.
– Тебе в отличие от меня вряд ли придется отказаться от любимого человека, дорогая моя. Но потребуется немало усилий, чтобы привести его к алтарю. Я уверена, внучка, что ты выиграешь эту игру и завоюешь его!
Синара кивнула и улыбнулась.
– Обязательно, бабушка! Обязательно! – заверила она, кладя голову на плечо Жасмин.
Гарри Саммерс долго смотрел вслед удалявшейся карете. Эта девушка была самым красивым и волнующим созданием из тех, с кем ему пришлось встретиться до сих пор. Ее абсолютная уверенность в том, что они обязательно поженятся, раздражала, сбивала с толку и одновременно смешила. Любит ли она его или просто охотится за титулом? Богатство ей не нужно: она куда богаче его. И как он относится к этому обстоятельству? Что испытывает, зная, как сказочно богата семья Синары? Благородно ли жениться на женщине, чье состояние гораздо больше его собственного? Но он слышал, как маркиз Роксли сплетничал о документе, который подписал его брат-герцог перед женитьбой на леди Дайане Лесли. По словам маркиза, герцогу пришлось согласиться с весьма странным условием и позволить жене управлять своими финансами. Вероятно, то же самое будет и с Синарой. Кто бы ни женился на ней, ему придется дать жене свободу. Хорошо, что это будет не он!
И все же... действительно ли он похож на отца? Синара, уж совершенно точно, ничем не напоминает его мать, милую, мягкую женщину, хоть и обладавшую по-своему сильной волей, ибо ей приходилось жить с таким мужем, как Дьявол Саммерс. В Синаре нет ничего мягкого. Если бы она вышла замуж за человека, подобного его отцу, вероятнее всего, просто прикончила бы, прежде чем перенесла хотя бы сотую долю страданий, выпавших на долю Софии. Но захочет ли любой мужчина иметь столь независимую и своевольную жену? Однако сам Гарри уж точно не желал женщину, похожую на его мать.
Он все еще помнил, какое потрясение испытал, узнав о том, что мать изменила отцу и носит чужого ребенка. Сам отец проорал все это в лицо мальчику, когда тот попытался защитить мать от его гнева. Гарри вспомнил, как отец вопил, что его мать ничем не лучше дешевой шлюхи и что ее брюхо набито семенем чужого мужчины. Что он обязательно убьет ее при первом удобном случае.
И он убил. Позволив ей выкинуть нежеланного бастарда. Отказав в просьбе послать за врачом или повитухой. Смеясь над ее болью и ублажая себя с любовницей, пока жена билась в агонии.
– Не женись, чтобы не причинить еще одной женщине столько мук, – был последний материнский совет.
Но так ли он похож на отца?
Настойчивые преследования Синары породили сомнения в его мозгу. Он отнюдь не считал дурочкой юную леди Стюарт. Видимо, она заметила в нем что-то хорошее, если так упорно попадается на глаза... и не только. Или для нее это вопрос гордости? Он игнорировал девушку, несмотря на все ее старания, и теперь она должна завоевать его сердце, чтобы доказать всем и каждому собственную неотразимость. Но зачем ей это?
– Ваша лошадь, милорд, – тихо окликнул конюх, чем вывел графа из глубокой задумчивости.
– Спасибо, – кивнул тот, швырнув ему монету. Потом вскочил на жеребца, того самого, на котором ездил гулять с Синарой в парке, и выехал на дорогу, ведущую в Ньюмар-кет, где у него тоже был дом. Завтра утром он снова поедет кататься и заодно попытается разобраться в своих смятенных мыслях. Неужели он просто глупец, если хотя бы допускает мысль о возможности жениться, как всякий другой мужчина?
Чем больше он размышлял об этом, тем больше запутывался.
Наконец он пустил коня в галоп и позволил прохладному ночному ветерку успокоить душу и овеять разгоряченное лицо.
Глава 18
Прозрачная серебристая дымка легким туманом висела над обширными вересковыми пустошами, окружавшими Ньюмаркет. В спокойном воздухе разливался слабый запах зеленеющих полей. Сквозь траву бесшумно крался лис, пытавшийся добыть себе завтрак. Небо сияло безмятежной голубизной. Над горизонтом в красно-золотом сиянии поднимался огромный шар солнца, и дружный птичий хор приветствовал появление могучего светила.
Синара сидела на своем огромном вороном жеребце в маленькой рощице, венчающей вершину холма. Ждала и наблюдала. Он проезжал здесь каждое утро, это она узнала от конюха из отцовских конюшен. Что же, ему хорошо заплатили за сделанную работу. Сегодня Гарри от нее не ускользнет.
И тут она услышала мерный конский топот и поспешно обуздала Пушинку, который тут же навострил уши и принялся приплясывать на месте.
– Еще рано, красавец мой, – унимала она. – Подожди. И как только граф Саммерсфилд почти поравнялся с ней, Синара пришпорила жеребца и вылетела из рощицы, словно подначивая ее догнать.
Жеребец графа поднялся на задние ноги, и Гарри, громко выругавшись, помчался следом. Сейчас он накажет нахала!
Вороной неизвестного словно пожирал милю за милей, в то время как его гнедой трудился изо всех сил, пытаясь догнать соперника. И тут Гарри вдруг узнал и коня, и наездницу и, громко рассмеявшись, стал понукать жеребца, поскольку не собирался вновь проигрывать маленькой ведьме. Расстояние между ними постепенно сокращалось. Теперь уже он был впереди и проскакал по пустоши еще несколько минут, прежде чем резко натянуть поводья и развернуть животное, оказавшись лицом к лицу с дерзкой плутовкой.
– Мадам, – объявил он, широко улыбаясь, – по-моему, вы совершенно безумны. Откуда вы знали, что я поеду по этой дороге и именно в этот час?
– Мой конюх сказал, – честно призналась она. – Я приказала ему подкупить одного из твоих людей. Вы, милорд, разумеется, знаете, что слуги, особенно самого низкого ранга, готовы за золото продать кого угодно?
Он снова расхохотался. Одна из самых привлекательных черт Синары – ее полнейшая откровенность. Она никогда не притворяется перед ним, не лжет и не кокетничает.
– Неужели ты никогда не подкупал слуг? – удивилась она.
– У меня просто не было в этом необходимости.
– В таком случае твой кошелек набит туже моего, – искренне вздохнула она. – У меня нет времени вынюхивать и следить, выуживая обрывки сведений, которые требуется получить. Куда легче задобрить челядь солидной мздой.
– Вот как? Вижу, терпение не является вашей сильной стороной, мадам. Вы, сами того не сознавая, обличаете себя на каждом шагу, обнажая передо мной душу.
– Я готова обнажить перед вами все, милорд! – воскликнула Синара.
– Веди себя прилично, дерзкое отродье! – упрекнул он.
– А я-то думала, тебе нравятся женщины откровенные и не скрывающие своих желаний. Говорят же, что ты водишься со шлюхами, потому что они не строят из себя добродетельных особ. Пойми, я всего лишь женщина, которая тебя желает.
– Ты не женщина, если верить твоим же утверждениям, – процедил он сквозь стиснутые зубы. Вот она, рядом, всего лишь в нескольких дюймах, а он жаждет ее с таким вожделением, что сам себе не верит.
– Да, я еще не женщина, милорд, но кто в этом повинен? – парировала она.
Ведьма!!!
– Я не женюсь! – проорал он, напугав несчастного коня. Тот рванулся в сторону, и граф едва успел его удержать.
– Я не просила тебя жениться, – взорвалась Синара, – хотя верю, что это произойдет! Но только тогда, когда ты поймешь, что любишь меня, дорогой Уикиднесс. Я не выйду за человека, который не любит меня или не имеет мужества признать, что любит. Но сейчас мы не говорим ни о любви, ни о женитьбе. Только о постели, а это уже совершенно иное дело, не так ли? – Она зазывно улыбнулась. – Ты хочешь взять меня, дорогой? Многие мужчины хотят и убили бы за возможность, которую я дарую тебе.
– То есть предлагаете быть моей шлюхой, мадам? – уничтожающе уточнил он.
– Я предлагаю вам свою добродетель, милорд, – спокойно ответила Синара.
– Почему? – процедил он, глядя на нее в упор.
– Потому что люблю тебя. Я никогда не говорила таких слов ни одному мужчине до тебя. Даже в шутку.
Она так же прямо смотрела на него, не отводя глаз.
– Ты не знаешь меня, глупышка! Как же можно любить человека, о котором ничего не знаешь?!
Он снова кричал, и его жеребец стал нервно приплясывать.
– Я знаю все, что нужно знать о вас, милорд! – отрезала она. – Вы что же, воображаете, будто моя семья позволила бы мне преследовать вас, не разведав предварительно все, что можно?! Но еще до этого, еще до того, как мне все рассказали, я любила тебя! И видела в твоих глазах печаль и безнадежность. О, мне знакомо это выражение. Я хотела прогнать его, в точности как мой отец прогнал его из глаз матери. Когда-нибудь ты поймешь, насколько я искренна, и женишься на мне. Поверь, лучшей жены тебе не найти. Я хорошо понимаю, какие демоны осаждают тебя, и способна их укротить. Но пока этот день не настал, не вижу причины, почему бы нам не насладиться друг другом. Я не хочу никого, кроме тебя! Думаю, что к этому времени даже такой упрямец, как ты, успел усвоить столь простую истину!
Ее голос постепенно повышался, и к концу тирады она уже почти визжала, с бешенством взирая на графа.
– Господи! Господи! – изумленно выдохнул он, прежде чем подстегнуть коня и умчаться. Как ни странно, она не последовала за ним. Граф потрясенно осознал, что она действительно хорошо его знает. По крайней мере лучше, чем он предполагал. Какая девушка так откровенно предложит себя мужчине?! Женщинам, даже самым лучшим, доверять опасно! Разве его мать не доказала это собственным примером? И разве на смертном одре не предостерегала его от женитьбы?
Но он хотел Синару Стюарт всеми фибрами своего существа. Она искушала его. Завлекала. Дразнила. Населяла его сны так, что он не смел спать слишком долго, боясь, что она придет к нему, соблазняя своей невинностью. И все же она дочь герцога и родственница самого короля. И если он не собирается официально просить руки Синары у ее отца, значит, просто не получит ее. А что, если он все же осмелится сделать предложение и будет отвергнут? Синара может говорить все, что угодно, но она всего лишь женщина и обязана подчиняться родительской воле. Ему следует выбросить девчонку из головы!
Она смотрела ему вслед, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не броситься за ним. Ему нужно время, чтобы осознать собственную любовь. Значит, придется обольстить его. А если он из чувства вины, терзаемый угрызениями совести, все же захочет жениться – немедленно отказать и продолжать отказывать, пока он не признается, что любит. Именно тогда он будет готов жениться, и ни секундой раньше. И тогда их ждет божественное, ничем не замутненное счастье.
Синара сознавала, что этот отчаянный, дерзкий, рискб-ванный план, вполне возможно, обречен на неудачу. Но разве у нее есть выход? Ну почему мужчины не могут прислушаться к своим сердцам? У него ведь есть сердце, и оно тревожится, иначе он никогда бы не уехал. Будь он таким повесой и развратником, каким считал себя, снял бы ее с седла, уложил на траву и взял бы, ни о чем не задумываясь. Разве не сама она дала ему на это разрешение? Но он не воспользовался им, а просто сбежал.
Менее проницательная девушка решила бы, что граф Саммерсфилд не хочет ее. Но он хотел. Это желание горело в его зеленых глазах каждый раз, когда он смотрел на нее. Она уважала силу его воли. Такой, как он, не уступит своим желаниям так легко! Значит, он человек разумный, хотя Гарри Саммерс скорее всего посмеялся бы над таким заключением.
Синара осторожно тронула бока Пушинки и отправилась домой, обдумывая следующий шаг.
Она нашла Жасмин в столовой и удивилась: не в обычае бабушки было вставать так рано, не говоря уже о том, чтобы завтракать на людях! Значит, она хочет знать, что произошло, и не желает ждать, пока Синара придет к ней сама.
– Я встретила его на холме, и мы катались вместе, – сообщила она бабке и, положив себе яиц и ветчины, села за стол.
– Ты узнала его маршрут и подождала? – спросила Жасмин.
– Да, – кивнула Синара, энергично жуя.
– И?.. – допытывалась Жасмин.
– Еще не знаю.
Жасмин кивнула.
– С твоей стороны неплохо бы обдумать, что делать дальше. Ты уверена?
– Я ненавижу каждую минуту, проведенную без него! И мучаюсь оттого, что его сердце так изранено! Я исцелила бы его, если бы он позволил, но он еще не готов принять мою нежность. Что же, – горько пошутила над собой Синара, – придется набраться терпения!
– Стюартам эта черта не присуща, – хмыкнула Жасмин. – В твоем возрасте я тоже была такой. Ты очень напоминаешь меня... но и своего деда принца Генри Стюарта тоже. Хэл не терпел отказов. И когда хотел чего-то, просто подходил и брал, никогда не жалея о своих поступках.
– Папа не такой, – заметила Синара.
– Твой дед умер, не дожив до девятнадцати лет, дитя мое. Кто знает, каким бы он стал, доживи до преклонных лет. Но в девятнадцать он еще был полон юношеской энергии и некоторого легкомыслия. Твоему же отцу за пятьдесят. Нельзя их сравнивать. И все же подозреваю, что твой отец больше походит на моего. Он всегда рассчитывает наперед последствия своих действий. Так делал мой родитель, а вот принц Генри – никогда.
Она улыбнулась и взяла руку внучки.
– Хорошенько поразмысли о том, к чему приведет битва между тобой и графом Саммерсфилдом и какое влияние возымеет на вас обоих, когда все будет кончено, дорогое дитя. Что, если его душа слишком искалечена, чтобы возродиться вновь?
– Нет, бабушка, этого не может быть, – заверила Синара. – Он уже поступил со мной по совести.
– Так ты его соблазняла, негодная девчонка? – притворно вознегодовала Жасмин. – Только постарайся не вызвать скандал. Вряд ли твой бедный отец это перенесет. Что же до матери... боюсь, она уже истратила все свои силы за те годы, что вы жили одни на вершине холма. Она стала крайне чувствительной и хрупкой. И тебе нужно ее пожалеть.
– Я не обещаю быть хорошей, – запротестовала Синара.
– Что бы ни случилось, дитя, я с тобой, – объявила Жасмин и, переменив тему, продолжала: – Через две недели король устраивает особые скачки, где предложит победителю золотой флакон стоимостью тридцать два фунта. Конечно, важна не цена, а честь.
– Жокеи так не посчитают, бабушка. Для них тридцать два фунта – это маленькое состояние. Папа, конечно, выставит лошадь.
– Естественно, – ответила Жасмин. – Наверняка на ней поскачет Том Дженкиис. Он лучший жокей в Англии, и нам повезло заполучить его услуги.
– Хм-м... – задумчиво протянула Синара, вытирая тарелку кусочком хлеба. – Гарри, конечно, тоже выставит лошадей... Я должна узнать больше. Когда состоятся скачки?
– Тридцатого марта. Какую проделку ты задумала? Помни, никаких скандалов!
– Ни за что, бабушка, – покорно ответила Синара. – Лучше скажи, как поживает Фэнси? Сирена в самом деле ожидает ребенка? Не могу представить ее матерью! Вот дядя Патрик обрадуется!
– Маленькая леди Кристина растет день ото дня, и, говорят, первый зубок вот-вот прорежется. А Дайана действительно носит ребенка. Вроде бы он родится ровно через девять месяцев после свадьбы. Думаю, даже Патрик останется доволен и не потребует большего! Кстати, они не будут летом в Куинз-Молверне. В середине августа Фланна отправится в Роксли, чтобы побыть рядом с дочерью, но ты же знаешь Патрика. Он не оставит своих тетеревов даже ради первого внука. Обещал явиться позже. Я увижусь с ними после того, как Дайана родит.
– Не знаю, соберусь ли домой летом, – промямлила Синара.
– Но почему?!
– Боюсь оставить его.
– Мы пригласим его в Куинз-Молверп, – предложила Жасмин.
– Скорее всего он не согласится, разве что в наших отношениях наметится сдвиг к лучшему. Он не похож на мальчишек Роксли, служивших Дайане по-собачьи и бегавших за ее юбками.
– Не похож, – со вздохом согласилась Жасмин. – Может, лучше уехать и оставить его в одиночестве? Пусть поймет, как сильно нуждается в тебе.
– Не знаю, – медленно выговорила Синара.
– И не узнаешь, пока не настанет время возвращаться в Куинз-Молверн. Родители не позволят тебе остаться при дворе одной, а твой отец уже поговаривает о скором отъезде. Тебе повезет, если уговоришь его вернуться в мае в Гринвич, а потом в Уайтхолл, прежде чем король переберется на лето в Виндзор.
– Я не могу ехать домой из Ньюмаркета! – отчаянно прошептала Синара. – Не могу!
– Я попробую уговорить отца, чтобы позволил тебе пожить при дворе до июня. Но больше ничего не обещаю.
– Этого должно быть достаточно, – с трудом выговорила Синара, но тут же улыбнулась Жасмин. – Ты поедешь на сегодняшние скачки?
– Разумеется. Не собираюсь пропускать ни одного дня. А если удача окажется на моей стороне, еще и выиграю.
– А вдруг проиграешь? – остерегла внучка.
– Никогда! – уверенно воскликнула Жасмин.
– Совсем как я, – усмехнулась Синара.
Скаковой круг в Ньюмаркете был устроен на поросшем травой лугу и имел в длину четыре мили. Король велел разметить его высокими выбеленными столбами, глубоко вогнанными в землю с равными промежутками. По обычаю его величество и придворные сидели на конях по обе стороны круга, на половине пути, и как только первый всадник пролетал мимо столбика, зрители провожали его до финишной черты.
Карл Стюарт держал на службе четырех жокеев и имел в Ньюмаркете большую конюшню. Все знали, что иногда он сам любил участвовать в скачках и старался выигрывать честно. Как человек справедливый, он всегда поздравлял тех, кто обгонял его, и не таил обид. Многим придворным было не по карману содержать скаковых коней или заключать пари, но они все равно приезжали в Ньюмаркет, жили в шатрах и палатках, установленных вокруг города, и терпели всяческие неудобства. Тех, кто выставлял на скачках коней, можно было по праву назвать счастливчиками.
После той утренней прогулки она больше не видела графа Саммерсфилда. Он словно исчез, хотя она точно знала, что это не так. Очевидно, ему понравилось играть в прятки! Зато Синара с пользой провела время, разузнав, что собирается предпринять граф в отношении скачки на специальный приз короля. Пришлось потратить больше денег, чем предполагалось, поскольку Гарри, очевидно, выругал слуг за склонность брать взятки. И все же ее конюх сумел вытянуть из какого-то особенно алчного собрата нужные сведения. Саммерсфилд намеревался скакать на собственном жеребце. Если он выиграет, завоюет приз и почести, если же проиграет, что же: для него это только хорошая разминка, которая к тому же не будет стоить ни гроша.
Том Дженкинс, жокей герцога Ланди, собирался скакать на нынешнем любимце и чемпионе Сумеречном Ветре. Дженкинс – человек неподкупный и не соблазнится даже горой золота. Все же, если граф Саммерсфилд собирается участвовать в скачках, Синара Стюарт последует его примеру.
Вряд ли еще какая-то женщина до нее осмелилась появиться на скаковом кругу в Ньюмаркете. Когда маскарад раскроется, будет ужасный шум. Но Синара только смеялась про себя. Она твердо вознамерилась побить Гарри Саммерса и сделать все, чтобы он это узнал.
– Что-то неладное ты задумала, – тревожилась Жасмин, заметив, как притихла Синара в последнее время.
– Никаких скандалов, бабушка, – еще раз пообещала Синара, – но, может, я дам придворным хорошую возможность посплетничать вволю.
Наконец настал день скачек, солнечный, но ветреный. Двор собрался на поле, чтобы полюбоваться лошадьми. Приз разыгрывался в третьем заезде. Зрители громко переговаривались. Мужчины большей частью сидели в седлах, женщины – в каретах. Были и такие, которые пришли пешком. Жасмин на своей арабской кобыле оказалась рядом с очаровательным маленьким экипажем, в котором сидела любовница короля Нелл Гвин.
– Похоже, вы кого-то потеряли, – тихо заметила Нелл, блестящие зеленовато-карие глаза которой искали Синару. Ее не услышал никто, кроме Жасмин.
– Вы, случайно, не знаете, что она затеяла, мистрис Гвин? – осведомилась вдовствующая герцогиня.
Нелли тряхнула каштаново-рыжими локонами.
– С тех пор как мы приехали в Ньюмаркет, мадам, я почти ее не вижу.
– Она поклялась, что найдет придворным тему для сплетен. Это все ее несчастная страсть, – пробормотала Жасмин, но тут же рассмеялась: – В ее годы я была так же упряма. Но при этом в моих жилах не текла кровь Стюартов.
– И кто же держал вас в узде, мадам? – полюбопытствовала Нелли.
– Моя бабушка. Я пытаюсь стать таким же другом Синаре, каким была мне мадам Скай, но все же я тогда не была такой сорвиголовой. По крайней мере не постоянно, – поправилась Жасмин.
– О, смотрите! – вскричала Нелли. – Едут первые всадники!
Она даже привстала, чтобы получше рассмотреть жокеев, но тут же охнула и прикрыла рот ладонью.
– Господи Боже! О-о! Этого просто быть не может! Никак не может!
– Что там? – удивилась Жасмин. – Что вы там увидели? Да говорите же!
– Вон те три всадника впереди. Идут голова в голову, – выпалила Нелл. – Первый – жокей вашего сына. Второй – граф Саммерсфилд. Но взгляните хорошенько на третьего! Того, что в черном и черно-белой шапочке! Я готова голову прозакладывать, что это сама Син на своем вороном жеребце! Вот, мадам, вот они скачут мимо!
Гром копыт почти заглушил ее слова. Жасмин последовала совету Нелл, и с ее губ сорвалось громкое ругательство.
– Будь все проклято! Никогда бы не подумала...
Потому что Нелл оказалась права. Мимо них только сейчас промчалась Синара на Пушинке, яростно подгонявшая коня в своем стремлении поскорее достичь финиша. Жасмин увидела, как жокей герцога замахнулся хлыстом на хозяйку вороного, но девушка вовремя заметила маневр и успела отбить удар собственным стеком, да так ловко, что шапочка слетела с головы Тома. Толпа одобрительно заревела. Кто-то вопил: «Молодец»! – в защиту неизвестного наездника, предупредившего нечестный выпад Дженкинса.
Синара низко нагнулась над холкой жеребца, шепотом понукая его бежать быстрее. Она всегда знала, что Пушинка – на удивление резвое животное. Он и конь, выставленный на скачки отцом, были братьями, правда, рожденными от разных кобыл, но имевшими одного отца. Сумеречный Ветер начал слегка отставать, а гнедой графа по-прежнему держался рядом. Синара еще больше подалась вперед, с силой сжав бока коня.
– Давай, мальчик! Еще чуть-чуть, – взмолилась она и в самом деле ощутила, как он немного убыстрил ход. Но и гнедой сделал рывок, ибо граф Саммерсфилд был так же тверд в своем намерении выиграть.
Впереди замаячили финишные столбы. Кому-то нужно еще прибавить скорости, но Пушинка уже начал уставать. Тогда Синара подняла хлыст, не затем, чтобы ударить животное, но чтобы привлечь внимание соперника. Граф краем глаза уловил движение и, повернув голову, изумленно округлил глаза. Именно этого и добивалась Синара. Пришпорив скакуна, она пересекла финишную черту и при этом обогнала графа всего лишь на голову. Но, не довольствуясь победой, она со смехом стащила с головы шапочку, так что длинные темные локоны рассыпались по плечам.
Удивленный рев пронесся по толпе. Синара отошла в сторону, боясь быть растоптанной: к финишу мчались остальные наездники. Судя по выражению лица Гарри, он не знал, то ли злиться, то ли смеяться. И выбрал последнее. Ну что за девчонка! Только она способна выкинуть подобную штуку!
Наконец, к собравшимся медленно подъехал король и, поняв, из-за чего вся эта суматоха, вопросительно поднял смоляную бровь.
– Так-так, кузина Синара, похоже, ты одурачила всех нас и натянула нос отцовскому жокею, который, как я полагаю, опротестует твою победу.
– Я не знаю правила, запрещающего женщине участвовать в скачках, ваше величество, – задорно ответила Синара. – Том Дженкинс был всего третьим и отстал на целый корпус. Если кому и полагается протестовать, так это графу Саммерсфилду.
– И вы это сделаете, Саммерсфилд? – поинтересовался король, которому не терпелось услышать ответ.
– Вовсе нет, ваше величество. Скачка была справедливой, честно проведенной и честно выигранной. Приз должна получить леди Стюарт, – великодушно признала Синара.
– Что же, кузина, похоже, сегодня ты поразила всех, – заметил король.
– По-видимому, да, ваше величество, – лукаво хихикнула Синара, и Карл от души рассмеялся.
– Ты истинная Стюарт, кузина. Истинная Стюарт! Но должна обещать мне, что больше не станешь выкидывать таких трюков. Это была опасная затея. Твоя бедная мама, кажется, вот-вот упадет в обморок из-за твоего дурного поведения. Правда, бабушка, похоже, больше забавляется, чем сердится, а вот папа... папа – дело другое, моя хорошенькая Син. Я вручу тебе приз и оставлю вас вдвоем. Попытайся умилостивить его.
И Карл Стюарт, король, вручил кузине золотой флакон, тогда как стоявший неподалеку Чарлз Стюарт, герцог Ланди, сверлил дочь разъяренным взглядом.
Синара учтиво поблагодарила короля и, повернувшись, сказала отцу:
– Вот, папа, это награда твоим конюшням, поскольку Пушинка – один из твоих коней. Прости, что обогнала Сумеречного Ветра, но ты все равно должен пожурить Тома Дженкинса за попытку напасть на соперника.
– Немедленно домой! – процедил герцог Ланди тоном, доселе Синарой не слыханным. Отец никогда не был так с ней холоден!
– Да, папа, – покорно пролепетала она, потому что при взгляде на его лицо становилось, ясно: сейчас не время и не место спорить. Поэтому она повернулась и отошла подальше от разгневанного родителя.
– Осторожнее, Чарли! – предупредила мать. – Она не сделала ничего дурного. Всего лишь смелая выходка, не более того. Король не сердится, и тебе тоже не стоит.
– Но ее могли убить! Искалечить! Растоптать! – закричал герцог.
– Пока что она жива, цела и невредима, – спокойно парировала Жасмин.
– Думаю, – едва слышно вставила все еще не оправившаяся от испуга герцогиня Ланди, – что нам немедленно нужно найти ей мужа! Она должна остепениться и стать примерной женой и матерью, прежде чем окончательно погубит свою репутацию! Я всегда считала себя женщиной сильной. Но больше не могу вынести ее безобразного поведения.
– Полностью согласен! – заявил Чарли.
– А я – нет! – резко бросила Жасмин. – Худшее, что ты можешь сделать сейчас, – попытаться принудить Синару к браку, которого она не желает. По-моему, она достаточно ясно дала понять, кого именно предпочитает.
Она бросила многозначительный взгляд на графа Саммерсфилда и смело спросила:
– Неужели вы позволите этому произойти, милорд, и только потому, что не имеете мужества признать правду?
Гарри пристыженно опустил глаза, но тут же с тихим стоном отчаяния повернулся и отошел.
– О чем это вы? – поинтересовался король.
– Он влюблен в Синару, но не желает ни сознаться в этом, ни жениться на ней. И все потому, что опасается такого же несчастья в браке, как у его покойных родителей, – раздраженно объяснила Жасмин.
– Говорят, он убил своего отца, – заметил король.
– Ваше величество! – воскликнула Жасмин, окончательно раздосадованная сложившейся ситуацией. – Неужели вы считаете, что я стала бы поощрять собственную внучку в ее погоне за Гарри Саммерсфилдом, будь в этом хоть капля правды? Я провела целое расследование в отношении его и всей семьи, и, поверьте, у меня надежные источники. Я всегда делала все возможное, чтобы защитить и уберечь от бед своих родственников! История слишком долгая и сложная, чтобы рассказывать ее здесь, но уверяю, граф не убивал отца. Хотя, учитывая то, что я узнала об этом человеке, удивительно, как это он дожил до своего возраста!
– Ваша суждение всегда было безупречным, мадам, – кивнул король. – Надеюсь, что когда-нибудь вы поведаете мне все, от начала до конца.
– Ее суждение неизменно безупречно, кроме тех случаев, где речь идет о Синаре! – взорвался герцог. – Моя жена совершенно права. Синару следует выдать замуж за респектабельного, уважаемого человека, если я сумею такового найти, учитывая ее поведение. Не знаю, кто вообще способен ею соблазниться!
– А вот об этом не беспокойся, – уничтожающе усмехнулась мать. – Уверена, что ты легко отыщешь охотника за приданым, который с радостью женится на ней из-за положения и богатства. Напыщенного фата, который станет ее третировать и сделает несчастной, но ведь тогда, Чарли, это будет уже не твоей проблемой. Ты успеешь сбыть ее с рук и умыть эти самые руки! Вот не думала, что доживу до того дня, когда ты забудешь о долге перед собственным ребенком!
Герцог Ланди, потрясенный резкими упреками, хотел что-то ответить, но, прежде чем успел окончательно вбить клин между собой и матерью, вмешался король:
– Кузен, не позволишь ли мне рассудить вас, ибо разве мы не одна семья? Если хочешь, оглядись, поразмысли, кого бы ты хотел видеть зятем, но не веди никаких переговоров. Я согласен с твоей матушкой. Сначала Синара должна до конца испить чашу страсти к Саммерсфилду, каким бы этот конец ни был. Если она не сумеет довести его до алтаря, тогда ты должен подумать о ее будущем. Но может, ей удастся прорвать оборону графа и стать его женой. Знаю, ты не хотел бы видеть ее несчастной, и вы, дорогая Барбара, лучше других понимаете, что чаще всего несчастье проистекает из истинной любви.
Он посмотрел в глаза прекрасной герцогини Ланди и погладил мягкую белую ручку, затем обратил взор на кузена.
– Надеюсь, мы договорились, Чарли?
Герцог кивнул.
– Так и быть, кузен, попытаюсь взять себя в руки. Но Господь один знает, что никогда и никто не испытывал моего терпения так, как самое младшее дитя.
– Стюарты, как тебе известно, кузен, люди неуживчивые. И с ними нелегко, – хмыкнул король.
– Зато неотразимо обаятельные, – мягко заметила Жасмин, одарив короля улыбкой.
«Кровь Христова, – подумал он, – она же совсем старуха, но на какой-то момент я увидел живую легенду. Все, что о ней рассказывают, – чистейшая правда, и я готов в этом поклясться!»
Он взял топкую руку Жасмин и почтительно поцеловал. – Доброго вам дня, мадам. Их глаза на мгновение встретились.
– По-моему, на сегодня с меня довольно треволнений, – объявила Жасмин, – как, впрочем, и с вас. Не поехать ли нам домой?
Герцог кивнул и, проводив жену и мать к карете, велел кучеру ехать домой. По прибытии женщины немедленно поспешили наверх. Герцог медленно направился к библиотеке и закрыл за собой дверь. В очаге горел огонь. В большом кресле свернулась клубочком Синара с бокалом шерри в руках. Заслышав шаги, она подняла голову и улыбнулась отцу.
– Я люблю эту комнату, папа. Надеюсь, ты не станешь возражать против моего общества, – заметила она.
Граф налил себе виски и сел напротив дочери, катая рюмку в ладонях.
– Мне жаль, что мы потеряли столько лет в разлуке, – начал он, – и ты достаточно умна, чтобы понимать, как я люблю тебя, Синара.
– Но?.. – продолжила она. Легкая улыбка играла в уголках ее губ.
– Так больше продолжаться не может. В июне тебе будет семнадцать. Давно пора выйти замуж. Я обещал королю, что дам тебе время завоевать сердце Гарри Саммерса, но если к концу года у тебя ничего не выйдет, я найду тебе жениха и ты пойдешь под венец.
К его величайшему изумлению, она ничего не возразила.
– Как? – шутливо посетовал он. – Неужели не будет ни слез, ни воплей протеста?!
– Нет смысла спорить, папа. Ты уже все решил, впрочем, как и я. В этом мы похожи. Еще одна типичная черта Стюартов.
– Значит, ты ослушаешься меня?
– Давай не будем ссориться, папа. До конца года еще далеко, не так ли? – рассудительно ответила Синара. – Кстати, что сказала бабушка?
– О, она твоя всегдашняя верная защитница!
– Поразительная женщина! – засмеялась Синара – Что за жизнь она прожила!
– Тогда были иные времена. И она родилась принцессой. Ты не принцесса. Ты моя дочь.
– Будь терпелив со мной, папа, – нежно попросила Синара. – И тогда мы оба добьемся своего. Ты увидишь меня у алтаря, а я получу Гарри в мужья.
Немного подавшись вперед, он осторожно коснулся ее бокала своей рюмкой.
– Твои слова да Богу в уши, дочь моя.
– Я люблю тебя, папа, – выдохнула Синара.
– И я люблю тебя, Синара Мэри Стюарт, – со вздохом ответил он.
– Даже когда я довожу тебя едва не до безумия? – поддразнила она.
– Даже тогда, – признался он ухмыляясь.
Между отцом и дочерью снова воцарился мир, и было решено, что, несмотря на возмутительное поведение, Синаре позволят ехать вечером в Одли-Энд, и притом одной. И родители, и бабушка жаждали немного отдохнуть после утренних происшествий. Кроме того, Жасмин объявила сыну, что Синаре давно пора стать немного самостоятельнее.
– Попасть в беду можно при любых обстоятельствах, независимо от того, останешься ты дома или будешь играть в карты в соседней комнате. Пусть едет и принимает похвалы и комплименты за сегодняшнюю отвагу.
– Барбара расстроится, – возразил Чарли.
– Барбара приняла успокаивающее снадобье в бокале вина и сейчас спит в своей комнате. Она и не узнает, что Синары нет дома.
– Интересно, чьей идеей было это успокаивающее? – пробормотал герцог.
Жасмин хитро усмехнулась:
– Барбара утешится, увидев дочь замужем. Она страшится страстной натуры девочки, унаследованной не только от тебя, но и от нее. В твоей дочери бурлит хмель юности.
– Ты действительно веришь, будто она сумеет добиться предложения от Гарри Саммерса? – спросил герцог.
Читать бесплатно другие книги:
