Плутовки Смолл Бертрис
– Рано, мой ангел, – повторял он, внезапно врезаясь в нее сильнее и глубже, чем когда-либо.
Синара тяжело дышала. За сомкнутыми веками мелькали цветные искры. Волна ощущений, поднимавшаяся откуда-то снизу, подхватила ее и понесла на гребне раскаленного желания.
– Т-ты убиваешь меня! – вскрикнула она, забившись в конвульсиях неземного восторга. Она снова закричала и упала в темную, теплую, бездонную пропасть, дрожа от слабости и экстаза. Последнее, что она почувствовала перед тем, как лишиться сознания, был мощный поток его семени, заполнявший ее лоно. Синара со вздохом уплыла в неведомые дали.
Гарри упал на нее, ничего не замечая. Но очнувшись, она оказалась в кольце его рук и нежно улыбнулась в глаза возлюбленному.
– Ты пугаешь меня, когда вот так неожиданно падаешь в обморок, – признался он.
– Всего второй раз, – утешила она. – Но это так чудесно, Уикиднесс! Иногда ты заставляешь меня летать! Интересно, ты испытываешь то же самое?
– Да, – кивнул он. – Но, Синара, я хочу, чтобы ты уехала со мной в Саммерсфилд-Парк! Мне надоела придворная суета, и мне хочется снова оказаться в своем поместье. Синара чуть сжалась и подняла голову.
– О чем именно ты просишь меня, Гарри?
– Отправиться со мной в Саммерсфилд, – повторил он и, поняв ее смущение, добавил: – Я с самого начала предупреждал тебя, что не женюсь.
– Несмотря на то что любишь меня, – мягко напомнила она. – А ты любишь, Гарри, хоть и боишься сказать это вслух. Я уже говорила, что женской натуре присуща тонкая интуиция. Она всегда распознаёт, когда ее любят. Твой отец не любил жену, а она его боялась и ненавидела. Он изнасиловал ее, потому что она ранила его гордость, отказав в притязаниях. Тогда их вынудили сочетаться браком только потому, что она потеряла невинность и уже носила тебя в чреве. Но, мой бедный Гарри, у нас все по-другому! Неужели ты еще не понял, что свободен любить? Я отдала тебе все, чтобы доказать свою любовь, и ты тоже меня любишь. И все же опасаешься признаться в этом не то что мне, но даже себе самому.
Граф молчал.
– Пусть ты глупец, Гарри, я все равно не перестану тебя любить. И мой отец не заставит меня пойти под венец с другим.
Он разжал руки и, вскочив, стал быстро натягивать одежду.
– В последний раз спрашиваю, Синара, ты поедешь со мной?
– Нет, – спокойно ответила девушка. – Не поеду.
Он оставил ее, даже не поцеловав на прощание, и, когда дверь навсегда за ним закрылась, с Синарой случилась вещь, почти для нее необычная. Она заплакала. Заплакала так, что подушка промокла. Утром она узнала, что он уже покинул Гринвич, и рассерженно велела Эстер собирать вещи.
– Я хочу уехать домой сегодня же! – разъяренно прошипела она служанке. – И не останусь здесь даже еще на одну ночь!
Она принялась вытаскивать платья и швырять их на пол.
– Миледи, не знаю, сумею ли собраться так быстро, – лепетала несчастная Эстер. – Через несколько дней, конечно...
– Сегодня! – завопила Синара. – Я иду просить разрешения у их величеств и сказать кучеру, чтобы готовил карету.
Она вылетела из комнаты. Эстер сокрушенно покачала головой, но все же, решительно подступив к кладовой, принялась вытаскивать сундуки и укладываться. В комнату, возбужденно тявкая, вбежали спаниели хозяйки, но обычно добродушная Эстер цыкнула на них.
А Синара тем временем бежала по коридорам в покои Нелл Гвин. Стражник поспешно открыл дверь и отскочил, поскольку девушка, не замедлив шага, ворвалась в гостиную.
– Нелли! – позвала она.
– Я в ванне! – откликнулась актриса. Синара направилась в маленькое выложенное изразцами помещение, где Нелли с высоко заколотыми волосами.сидела в большой дубовой обитой медными обручами лохани.
– Я немедленно еду домой! – объявила Синара. – Немедленно! Как только Эстер справится с вещами. Больше ни минуты здесь не останусь! Ни за что!
– Что он сделал? – тихо осведомилась Нелли.
– Сбежал в Саммерсфилд-Парк.
– Без тебя? – поразилась Нелл. – Это чертов дурак любит тебя, Синара. Должно быть, поспешил скрыться, потому что правда глаза колет!
– Он просил меня ехать с ним, – объяснила Синара.
– И ты отказалась, – добавила Нелли. – Но что же тебе оставалось делать? Почему он не понял это, прежде чем просить... ах, мужчины такие глупцы!
– Ты знаешь, что он побывал у меня в постели? – тихо заметила Синара.
– Знаю.
– И весь двор тоже? – ахнула девушка.
Нелли покачала головой.
– Вы оба были очень осторожны. Может, кто-то и заподозрил, но и они не уверены в том, что происходило между тобой и Гарри Саммерсом. Твоя репутация все еще не запятнана, друг мой.
– Если бы я поехала с ним, весь свет узнал бы о том, что я его шлюха, – бросила Синара. – Почему он так поступает со мной? Он любит меня! Я знаю это!
– Публично объявив тебя своей шлюхой, – мудро заметила Нелл, – он воспрепятствует любому мужчине ухаживать за тобой, не говоря уже о том, чтобы сделать предложение.
– Но сам он отказывается жениться! – заплакала Синара.
– Поезжай домой, – посоветовала Нелл. – Ты почти сломила его, Син. Побег – это последняя попытка пойти против себя и своих эмоций.
– Ненавижу его! – прошипела Синара.
– В таком случае почему же ты так расстроена? – хихикнула Нелл, вставая и заворачиваясь в протянутую служанкой простыню. Укутавшись, она поманила Син в спальню. – Я пошлю Нэн помочь твоей Эстер. Ты уже говорила с его величеством?
Синара покачала головой.
– Тогда иди поскорее. Он в превосходном настроении, несмотря на трагедию с ее величеством. Я об этом позаботилась. Думаю, мне пора иметь детей. Я дам королю еще одного сына. Не одной Каслмейн выставлять напоказ своих бастардов!
– Я приду попрощаться перед отъездом, – пообещала Синара со вздохом. – О-о! На этот раз Уикиднесс оправдал свое прозвище.
Веселый смех Нелл провожал ее, пока девушка спешила к королю. В его приемной уже собрались придворные. Синара протиснулась сквозь толпу и, надменно глядя на стражника, спросила:
– Могу я поговорить со своим кузеном немедленно?
– Миледи! Миледи! – бросился к ней один из королевских секретарей. – Вы должны подождать своей очереди вместе с остальными!
Синара круто развернулась, полыхая голубыми глазами.
– Да ты знаешь, кто я, глупец? Я леди Синара Стюарт, дочь герцога Ланди, любимого кузена его величества! Я не какие-то остальные и желаю видеть кузена сейчас! И если он не в обществе ее величества, лучше впусти меня, прежде чем я надеру тебе уши за наглость!
Она окинула его уничтожающим взглядом, и секретарь немедленно сник. Он был недавно назначен и еще не успел узнать всех родственников короля.
Стражник, не дожидаясь дальнейших приказов, открыл дверь в кабинет его величества. Синара слегка кивнула и переступила порог. Дверь тихо закрылась. Король поднял глаза и приветственно улыбнулся. Синара присела в низком реверансе.
– Кузина! Какое удовольствие видеть тебя!
– Я пришла попрощаться с вашим величеством, – пояснила Синара. – Сегодня уезжаю домой.
– Ты не намереваешься возвратиться в Уайтхолл, а потом отправиться со двором в Виндзор? – удивился король.
– Я обещала папе ехать домой, если он позволит мне немного побыть при дворе одной. Надеюсь, мне разрешат вернуться, ваше величество.
– Ты всегда желанная гостья при дворе, – заверил король. – Насколько мне известно, граф Саммерсфилд чуть свет уехал домой.
Темные глаза впились в ее лицо. Синара неожиданно для себя разразилась рыданиями. Король немедленно встал и обнял девушку.
– Ну-ну, маленькая кузина, ради Бога, не плачь! Этот человек не стоит твоих слез, если не желает признать то, что видит всякий. Что он любит тебя! – Вытащив из кармана большой шелковый платок, он протянул его Синаре. – Осуши свои глазки, девочка. Я мог бы приказать ему жениться. Ведь ты моя родственница!
– Нет! Не нужно, ваше величество! – всхлипнула Синара, пытаясь взять себя в руки. – Не хочу, чтобы он подобно своему отцу вступал в вынужденный брак. Сначала он должен признать, что любит меня, и попросить у отца моей руки. Только тогда я обвенчаюсь с ним. – Она промокнула мокрое лицо и выпрямилась. – Я знаю, что он любит меня, и он тоже это знает. Но не говорит. Ну почему мужчины бывают такими недоумками?
Король хмыкнул и слегка сжал ее плечо.
– Не могу точно сказать, Синара, поскольку сам мужчина. И, если обещаешь никому не проговориться, готов признаться, что и у меня бывали моменты глупости.
Синара, на минуту забыв о своей беде, хихикнула и, обхватив шею короля, поцеловала в смуглую щеку.
– О, я так люблю вас, ваше величество! – воскликнула она, прежде чем отступить и снова присесть. – Будет ли мне позволено, сир, уехать в Куинз-Молверн?
Король кивнул:
– После того как попрощаешься с ее величеством. Но ты должна обещать мне, что осенью приедешь опять. Я знаю, что в августе вся ваша семья собирается в Куинз-Молверне. Передай привет и наилучшие пожелания кузену Чарли и прекрасной Барбаре. И не отчаивайся. Подозреваю, что твой граф скрылся, желая как следует все обдумать в одиночестве.
– Так и Нелли говорит, – оживилась Синара. – Спасибо, ваше величество.
– Прощай, кузина, – кивнул король.
К середине дня все вещи каким-то чудом, сотворенным руками Эстер, были собраны и уложены на повозки. Учитывая позднее время, они смогли только добраться до Гринвуд-Хауса на окраине Лондона, но Синара была довольна, что по крайней мере покинула двор. И радовалась, что проведет ночь в знакомом окружении. Оказалось, что времени послать за отцовским секретарем и потребовать заказать номера в гостиницах у нее не осталось. Им предстояло путешествовать под охраной шести наемников отца, кучера и форейтора.
– Мы отправимся в путь, как только взойдет солнце, – наставляла Синара своих людей, – и будем ехать целый день, с остановкой на обед. Погода стоит хорошая, так что поездка не растянется. Я спешу домой. .
Кучер, не раз совершавший переезды между Лондоном и Куинз-Молверном, знал, где расположены хорошие гостиницы. Эскорт Синары был отличной защитой от разбойников, а ее положение позволяло получить лучшие комнаты. И Синара с каждым днем все больше торопилась оказаться дома. Земли, на которых было расположено поместье отца, представляли собой скопление невысоких холмов с небольшими лощинами, где протекали чистые ручьи и росла зеленая трава. Когда впереди показались родные места и знакомая долина, пролегающая между реками Северн и Уай, Синара остановила карету и, отвязав жеребца, вскочила в седло. Она наконец дома, и именно сюда стремилось ее сердце. Вот они, стены из выцветшего от времени кирпича, увитые плющом.
Послав Пушинку сначала рысью, потом галопом, она помчалась вниз с вершины холма по извилистой тропе, туда, где али родные. За ней пылил большой дорожный экипаж: лошади тоже почуяли близость конюшни.
Глава 20
Герцог Ланди очень обрадовался при виде младшей дочери, вернувшейся на два месяца раньше, чем обещала. Герцогиня облегченно улыбалась. Но Жасмин разбирало любопытство. Однако она знала, что внучка рано или поздно все расскажет. Остается только ждать.
– Итак, ты потеряла надежду на Саммерса, – довольно заметил Чарли. – Я знал, что ты обязательно опомнишься!
– Папа, не делай поспешных выводов только потому, что я приехала раньше, чем намеревалась! Помни, ты дал слово, что не будешь торопить меня до конца года! Я не сдалась! Гарри понадобилось уехать в Саммерсфилд-Парк по каким-то делам. Мне очень нравится, что он заботится о поместье. Вот видишь, он рачительный хозяин. Бьюсь об заклад, ты считал, будто единственное, что интересует Гарри, – получаемый от его наследия доход. Теперь, надеюсь, ты тоже доволен! И я вернусь в Лондон к охотничьему сезону. Король взял с меня слово. Мама, ее величество посылает тебе привет и кузен тоже!
Скучающий вид и несколько высокомерная манера держать себя напугали герцогиню, но нимало не подействовали на Жасмин.
– Герцог Крэнстон ищет жену, – объявил Чарли. – Его первая супруга умерла родами, и младенец тоже не выжил. Это прекрасная партия для тебя, дочь моя. Ты будешь герцогиней, а твой сын – следующим герцогом. Я уже наводил справки. Он совсем не прочь породниться с нами.
– Нет! – вскрикнула Синара. – Ты не имеешь права так оступать со мной! И дал слово потерпеть до конца года.
– Но Крэнстон не будет ждать вечно, – сухо процедил отец. – Это превосходная возможность.
– Я знаю, о ком ты говоришь. Он стар!
– Ему всего тридцать пять! – отрезал отец. – Достаточно молод, чтобы иметь от тебя детей. И достаточно взрослый, чтобы снисходительно отнестись к твоим выходкам!
Синара невольно рассмеялась.
– О, папа, так ты тоже боишься того, что я способна выкинуть? – хмыкнула она, но, тут же став серьезной, бросила: – Не нужно сватать меня, папа, умоляю! Я не могу покинуть графа, и мне никто другой не нужен! Неужели оставаться незамужней и жить дома с родителями – такая уж страшная участь?
Герцогиня разразилась слезами.
– Я хочу твоего счастья! – всхлипывала она. – Думаешь, граф Саммерсфилд – единственный мужчина, способный сделать тебя счастливой? Я влюбилась в твоего отца, когда была в твоем возрасте! Но мадам Скай разлучила нас и насильно выдала меня за сквайра Рэндалла. Я думала, что умру, когда узнала об этом. Но не умерла. И стала хорошей женой своему первому мужу. Я даже полюбила его со временем, не так, конечно, как любила твоего отца. Женщина должна иметь семью и супруга, Синара.
– Мне очень жаль, мама, но я не дочь торговца из Херефорда, покорно идущая под венец с тем, кого выберут старшие. Я отпрыск герцога и, если не получу мужчину, которого люблю, значит, сойду в могилу старой девой.
Жасмин, видя, что сейчас разразится скандал и приезд внучки домой ознаменуется отвратительной ссорой, поспешила вмешаться.
– Думаю, сейчас не время обсуждать подобные вещи, – непререкаемым тоном заявила она. – Мы только что встретили Синару. Чарли, ты в самом деле пообещал дочери не вмешиваться до конца года, прежде чем начнешь устраивать ее судьбу. Понимаю, что герцог Крэнстон – прекрасная партия для любой девушки, но если он действительно интересуется Синарой, значит, посчитается с ее чувствами и даст ей время. Если же он откажется, видимо, это не тот человек, которого бы я хотела видеть мужем своей внучки. И когда ты поразмыслишь об этом со всей серьезностью, поймешь, как я права.
Герцог усмехнулся:
– Мама, тебе бы следовало завести адвокатскую практику. Из тебя выйдет хороший защитник.
– Мне уже несколько раз говорили об этом, – задиристо фыркнула Жасмин. Но все же улыбнулась сыну.
Синара с безмолвной благодарностью посмотрела на бабушку. Слава Богу, что на этот раз удалось избежать спора. Она дома и, как только немного отдохнет, должна тщательно спланировать следующий шаг. У бабушки наверняка найдется полезный совет, и не один.
– Когда приезжают Гленкирки? – весело спросила она.
– Только после того, как Дайана родит, и то они сразу направятся в Роксли. В этом году мы не увидим их в Куинз-Молверне, – поспешно ответила мать. – Вообрази, Дайана забеременела в свою брачную ночь! Какое чудо, не правда ли? Герцог на седьмом небе.
– Сирене повезло, – искренне порадовалась Синара. – Она вышла за человека, которого полюбила. Может, мне стоит навестить ее и Фэнси тоже, когда оправлюсь от тягот пути.
– Превосходно! – воскликнула Жасмин. – Я еду с тобой.
– А где кузина Мэйр? – осведомилась Синара. – Как тебе с ней приходится, бабушка? Такое хорошенькое дитя!
– Она с наставником в классной комнате, изучает историю нашей страны. Боюсь, девочка не так дружелюбна, как Дайана, но все же прелестный ребенок, – ответила за свекровь герцогиня.
– Иными словами, у Мэйр на все свое мнение, и она не стесняется его высказывать. Надеюсь, что к тому времени, когда ей придет пора представляться ко двору, она научится это мнение скрывать и станет вести себя так, как хочется тебе, – заметила Синара.
– Судя по твоему тону, можно подумать, что хорошие манеры – это нечто омерзительное! – резко бросила герцогиня.
– Мои манеры безупречны, – пробормотала Синара.
– Думаю, тебе пора пойти в свою комнату, дитя мое, – вставила Жасмин. – Я велю принести тебе легкий ужин. Ты, наверное, хочешь лечь пораньше.
– Да, бабушка, – послушно пробормотала Синара и присела, прежде чем подняться наверх.
– Она очень устала, – сказала Жасмин сыну и невестке. – Неужели не видите?
– Ее погоня за Саммерсом бессмысленна! – вскинулся Чарли.
– Оставь ее в покое, сын мой, и, умоляю, не упоминай о герцоге Крэнстоне. Синара подумает и примет решение, если дашь ей возможность немного опомниться. Она и часу не пробыла дома, а вы уже начинаете с ней ссориться. Позвольте мне поговорить с ней и узнать, что произошло.
– Хорошо, мадам, – недовольно кивнул герцог. Он хотел видеть младшую дочь устроенной и счастливой, но она упорно противилась всем его усилиям.
Несколько дней Синара вела спокойное уединенное существование. Она ела. Много спала. Гуляла по чудесным садам поместья. Здесь девушка осознала, что как ни весела и привольна жизнь при дворе, – а из всех троих кузин Синаре больше всего она нравилась, – только сейчас стало ясно, насколько она измучена всеми переживаниями. Во дворце было столько забав и волнующих приключений, что обед и сон казались чем-то ненужным. Здесь же она отдыхала не только телом, но и душой.
Как-то она пришла в бабушкины покои и пожелала Рохане и Торамалли доброго утра. Как ни удивительно, обе еще были живы, несмотря на почти девяностолетний возраст. Хрупкие и очень дряхлые, они ни в чем не знали отказа и существовали в комфорте и тепле. Жасмин приставила к ним служанку, достаточно молодую, чтобы годиться им в правнучки. Но каждый день они, как всегда, приходили к госпоже и усаживались рядом.
Жасмин еще не встала с постели.
– Ах! – воскликнула она при виде Синары. – Ты уже лучше выглядишь. Двор ужасно утомляет! Иди сюда, детка, побудь со мной. Мы еще не успели поговорить по душам! Я хочу знать все о твоем романе с графом.
– Ненавижу его! – раздраженно бросила Синара.
– В таком случае почему противишься намерениям отца устроить твой брак? – хитро усмехнулась Жасмин, уже зная ответ.
– Потому что люблю тоже! – вздохнула Синара. – Боже, почему ты не дал ему ума?
– Но что он такого наделал, чтобы ты примчалась домой почти на два месяца раньше, чем ожидалось? – допытывалась Жасмин.
– Покинул двор, не сказав ни слова. Как-то утром я проснулась, а его уже не было в Гринвиче! Как он мог! – заплакала девушка.
– И ты ничего не знала? – осторожно осведомилась Жасмин.
– Ну... он просил меня поехать с ним в Саммерсфилд-Парк, – призналась девушка, – но я, разумеется, отказалась.
– И правильно сделала, – согласилась Жасмин. – Негоже пачкать свое доброе имя непристойным поведением. Надеюсь, ты была осмотрительна в своих отношениях с графом?
Она бросила испытующий взгляд на внучку. Синара прикусила губу, но все же ответила:
– Да, бабушка. Я была крайне осторожна. Даже завзятым сплетникам нечего сказать про меня.
– Что же, и это неплохо, хотя я не спрашиваю, что делалось по ночам в твоей спальне.
Синара залилась багровой краской, выдав себя с головой. Жасмин поняла все и без всяких объяснений.
– Бабушка!
Но Жасмин только рассмеялась. Слава Богу, у нее хватило предусмотрительности дать Эстер зелье, которое предотвратит любые трудности, с наказом каждое утро поить Синару.
– Ты не хотела бы навестить Дайану? Ей наверняка захочется знать все придворные новости. И я отправлюсь с тобой.
– С удовольствием, – кивнула Синара, – но Дайане нет никакого дела до придворной жизни. Все же я расскажу ей о своей скачке в Ньюмаркете. Она будет шокирована, начнет ахать и ужасаться, и уже только ради этого стоит поехать! Да, бабушка, ты права!
Герцог был доволен планами дочери.
– Может, когда она своими глазами увидит, как счастлива Дайана, – заметил он, – попробует сама обрести такое же счастье. Как это умно с твоей стороны, матушка, предложить ей развеяться!
Жасмин рассеянно улыбнулась. Главной ее целью было разлучить Синару с отцом, чтобы избежать постоянных скандалов и ежедневной пикировки между внучкой и ее родителями. Если так будет продолжаться, это оттолкнет Синару от семьи. Но и сын, и внучка были полны решимости добиться своего. И хотя цель была одна, способы ее достижения, увы, оказались диаметрально противоположными. АСинара, отдохнув и придя в себя, изнывала от безделья и целыми днями предавалась раздумьям. И даже задавалась вопросом, уж не зря ли отказалась от предложения графа.
– Кто бы узнал, бабушка? – твердила она. – Ни при дворе, ни моему отцу в голову не пришло бы, что я на такое способна, тем более что в августе все равно пришлось бы вернуться домой. Я могла сказать королеве, что еду в Куинз-Молверн, а сама отправилась бы в Саммерсфилд-Парк.
– Но ты была совершенно права, – возражала Жасмин. – Одно дело, дитя мое, тайком взять любовника и совсем другое – вести себя как вульгарная распутница. Ты наверняка потеряла бы уважение графа, а вместе с ним и всякую возможность пойти с ним под венец. Отказавшись от соблазна и вернувшись домой, ты только разожгла его влечение к себе, и теперь он с ума сходит.
– Бабушка, я не говорила... – начала Синара.
– Нет, – согласилась Жасмин, – не говорила, но я не глупа и знаю то, что знаю. Твой отец, будучи мужчиной, ничего не видит дальше своего носа и пока не проведал, что ты затеяла. Я сказала, что доверяю твоему суждению об этом человеке, и не отрекаюсь от своего слова. Но если ты не сумеешь образумить его к концу года, я приму сторону твоего отца. Надеюсь, ты понимаешь?
– Я признаюсь любому, кто попытается ухаживать за мной, что давно потеряла невинность, – вызывающе бросила Синара.
Жасмин горько усмехнулась:
– Воображаешь, что им есть до этого дело, дитя мое? Для джентльменов, подобных герцогу Крэнстону, важны только твое богатство и родство с королем. Ты знаешь это не хуже меня. На твои небольшие шалости посмотрят сквозь пальцы. Что все это по сравнению с преимуществами, которые сулит женитьба на тебе?! Ведь ты Стюарт, а безумные выходки Стюартов всем известны. Кроме того, во всем обвинят низкое происхождение твоей мамы. Ты этого хочешь?
– Я так люблю его, бабушка! – взорвалась Синара. – Почему он ничего не понимает?!
– Чему быть, дорогое дитя, того не миновать. Ты сделала все, что могла. Теперь предоставь остальное судьбе, – посоветовала Жасмин. – Думаю, что граф Саммерсфилд уже жалеет о своем поспешном отъезде.
И так оно и было.
Прибыв домой, Гарри Саммерсфилд уже через несколько дней извелся от тоски и одиночества. Да и что ему было делать? Арендаторы честно трудились, а управляющий, дальний родственник из Ирландии, был сведущ в своем деле. Поместья процветали, как никогда. Скот и лошади вволю паслись на зеленых лугах. На полях поднимались дружные всходы. На ветках плодовых деревьев в саду уже наливались завязи. Он закрылся в кабинете и сел за счетные книги. Все оказалось в идеальном порядке. Служанки и молочницы, с которыми он забавлялся раньше, теперь потеряли прежнюю привлекательность. А ночи превратились в кошмар.
Он мучился мыслями о Синаре. Жаждал видеть ее каждую минуту. Сначала он разозлился на ее отказ последовать за ним, но по зрелом размышлении понял, насколько она права. Ей уже семнадцать, многие в ее возрасте уже замужем. Но мысли о другом мужчине, по праву владеющем Синарой Стюарт, заставляли его метаться по комнате и скрипеть зубами. Именно поэтому он поддался зову плоти, ответил на ее заигрывания и стал первым возлюбленным этой необыкновенной девушки. Лишил невинности, чтобы никто больше не польстился на нее. Она принадлежит ему, и только ему!
Граф вздохнул. Он похож на собаку на сене: и не женится, и расставаться с ней не желает. Но дальше так продолжаться не может. Она отдалась ему, потому что любила. И пришла в его постель девственницей. До него она не знала другого мужчины. И никогда не узнает, если он всего лишь преодолеет страх перед истиной и честно признается в своей любви. Синара сказала, что не похожа на его мать, и, Господь знает, это чистая правда. Мать с самого начала была жертвой отца. Лишь однажды она осмелилась пойти против мужа, насладиться глотком счастья и поплатилась за это собственной жизнью. Нет, Синара ни в малейшей степени не напоминает Софию. А он? Сколько в нем от папаши?!
Разве не сделал он то же самое, что и Дьявол Саммерс, оставив его умирать в терзаниях, одиночестве, под непристойные вопли похоти и нечестивой страсти, доносившиеся из соседней комнаты? Он мог позвать доктора. Мог посидеть у постели родителя, несмотря на всю ненависть, которую питал к нему. Мог бы хоть на время держаться подальше от любовницы отца. Но ничего этого он не сделал. И вместо этого поступил, как отец, оставивший жену в одиночестве и муках, со звеневшими в ушах возгласами и стонами вожделения. Только... Только разве закоренелый грешник мучился бы сейчас угрызениями совести из-за своего недостойного поступка по отношению к отцу?
Синара знала его историю и все же не осудила. Наверное, увидела в нем что-то достойное. Она, эта девушка, королевская родственница, перед которой открыт весь мир! Многие при малейшем поощрении кинулись бы просить ее руки. Даже те, кто повыше его титулом и побогаче. Но она выбрала его. Почему?
«Потому что любит тебя, дурень», – ответил внутренний голос. Но за что?
«Да просто любит», – последовал ответ. Мать, умирая, заклинала его оставаться холостым, но в ней говорила несчастная, оскорбленная женщина. Осмелится ли он жениться? Жениться на Синаре Стюарт?
Граф задумался. Его происхождение вполне приемлемо. У него достаточное состояние, и в ее деньгах он не нуждается. И даже может смириться со странным соглашением, относившимся к ее личному богатству, которое подписывали все женихи, входившие в это семейство. Герцог может найти для дочери лучшего жениха, но посчитается с ее желаниями. А Синара любит его, Гарри Саммерса. И герцог Ланди наверняка примет это во внимание. Да, она любит его. И он тоже любит ее. Любит!
Гарри Саммерс вернулся ко двору, перебравшемуся на лето в Виндзор, и, к своему огорчению, узнал, что леди Синара Стюарт уехала домой одновременно с ним. Поговаривали, что она собирается прибыть к охотничьему сезону.
– Вы можете, – посоветовал король, узнав, что Гарри ищет Синару, – отправиться в Куинз-Молверн.
– Значит, вы соскучились по ней, – констатировала Нелли Гвин, мысленно наказав себе немедленно заставить секретаря написать Синаре и сообщить волнующую новость. Пусть бедняжка немного порадуется.
– Да, – кивнул Гарри. – Очень.
– И это все? – не отставала Нелли.
Мужчина, известный всему двору как Уикиднесс, покраснел.
– Кровь Христова! – выругалась Нелли, хотя в глазах ее плясали дьявольские искорки. – Значит, вы наконец намереваетесь сделать из нее честную женщину?
– Мистрис Нелли! – укоризненно воскликнул граф.
– Намереваетесь! – проворковала Нелли.
– Я должен вернуться в Саммерсфилд-Парк, – объявил Гарри Саммерс. – Приеду осенью, когда появится леди Стюарт.
– Не медлите, милорд, – предупредила Нелли. – Ланди собирается выдать ее за герцога Крэнстона, хотя в сердце его дочери царите только вы.
– Может, ей будет лучше с кем-то еще, – пробормотал он.
– Вы сами ни на минуту этому не верите, – перебила Нелли. – Поезжайте в Куинз-Молверн, милорд.
Но граф Саммерсфилд вернулся домой, твердя себе, что лучше подождать. Может, разлука со страстной любовницей затмила его рассудок. Да, ему недостает Синары, но несколько месяцев разницы не составят. В октябре, когда начнется охотничий сезон, они снова встретятся, возобновят знакомство, и все будет по-прежнему. Интересно, думает ли она о нем?!
Она думала.
Синара с бабушкой отправились в Роксли в компании Мэйр Лесли, которая клялась, что ужасно стосковалась по сестре, хотя Жасмин понимала, что девочке не терпится повидаться с маркизом Роксли.
Уютный дом Дайаны, ее счастливое замужество и ожидаемый ребенок произвели странное действие на Синару. Она сгорала от зависти, она, которая никогда и никому в жизни не завидовала! В конце концов, она Стюарт, и этого уже более чем достаточно. Но оказалось, что все не так. Теперь она хотела того, что было у Дайаны. И хотела этого только вместе с Гарри Саммерсом. Она убежит. Скроется. Но не позволит отцу выдать ее за герцога Крэнстона!
Дайана, втайне потолковав с бабушкой, успевшей обрисовать положение дел, мудро воздержалась от расспросов о графе Саммерсфилде. Визит оказался удачным, тем более что Мэйр до слез смешила всех постоянными расспросами о маркизе. А когда они собрались обратно, Дайана попросила бабку оставить у нее Мэйр.
– Я только рада ее обществу, да и родители захотят повидаться с ней, когда приедут.
– О, бабушка, можно мне остаться? – молила Мэйр.
– Два месяца без уроков?!
Жасмин притворилась, что взвешивает «за» и «против», пока Дайана и Синара, отвернувшись, улыбались.
– О, бабушка, обещаю, что буду учиться еще усерднее, когда вернусь в Куинз-Молверн, и наверстаю упущенное время! – поклялась Мэйр.
– И маркиз не имеет к этому никакого отношения? – поддела Жасмин.
– Бабушка!
В одиннадцать лет Мэйр Лесли уже была достаточно взрослой, чтобы принять покаянный вид, когда ее разоблачали.
– Что же, – решила Жасмин, – ради твоей сестры я оставлю тебя в Роксли, но осенью ты должна возвратиться ко мне, Мэйр.
– Конечно, бабушка! – просияла Мэйр.
Синара попрощалась с кузинами и пообещала приехать снова, когда родится ребенок Дайаны.
– Если будет девочка, вы с Фэнси станете крестными. А если мальчик, я выбираю только тебя.
Кузины поцеловались, и Синара села рядом с бабушкой, в предвкушении двухдневной поездки в Куинз-Молверн. Но, как ни странно, ее укачало, чего никогда не бывало прежде. Пришлось пересесть на вороного, но даже в седле ей было плохо.
– Надеюсь, я не подцепила какую-то летнюю лихорадку, – жаловалась Синара вечером в гостинице. – Не хотелось бы, чтобы Дайана или Мэйр заразились от меня.
– Посмотрим, как будешь чувствовать себя утром, – заметила Жасмин.
Однако утром все прошло, хотя Синара все-таки не посмела сесть в карету и проскакала остальную часть пути верхом.
– Должно быть, это случайное недомогание! – объявила она.
Но два дня спустя за ужином ей пришлось срочно выбежать из столовой и, добравшись до своей комнаты, выплеснуть содержимое желудка в ночной горшок. Она побледнела как смерть, а кожа повлажнела от пота. Пришлось лечь в постель.
«Этого быть не может! Невероятно!» – думала Жасмин, отправляясь на поиски Эстер.
– Ты давала госпоже укрепляющее снадобье каждое утро? – строго спросила она.
– О нет, мадам, – покачала головой служанка. – Миледи не понравился его вкус, и она приказала вылить все.
– О, глупая девчонка! – вскрикнула Жасмин. – Как ты посмела ослушаться меня! И что же теперь делать? Когда у твоей госпожи в последний раз были месячные?
Эстер немного подумала и ахнула, широко раскрыв глаза. Она поняла. Недаром была сельской уроженкой.
– О, мадам! У нее ничего не было с начала мая! Но я тут ни при чем! Я не виновата!
– Еще как виновата! То зелье, которое я приносила тебе, и должно было уберечь нас от неприятностей! Но пока я не уверюсь в этом окончательно, держи наш разговор при себе, или, клянусь Богом, удушу тебя собственными руками!
Эстер начала плакать.
– О-о-о, миледи, я не думала, что это так важно! Моя хозяйка не нуждалась в укрепляющем! Могла веселиться день и ночь, без сна и отдыха! Я не посчитала за беду, когда она сказала, что ей противно его пить! О, я никогда себе не прощу!
Жасмин устало покачала головой.
– Я тоже виновата, Эстер. Следовало с самого начала сказать тебе, для чего оно предназначено, но я побоялась. Думала, ты в ужасе отшатнешься, узнав, какие зелья я варю, – вздохнула она. – Но может, и ошибаюсь. Подождем неделю-другую. Хорошо?
Но ничего не изменилась, только Эстер с каждым днем все больше мрачнела да Синару рвало с утра до вечера. Пришло время взглянуть правде в глаза. Синара беременна, и отец – Гарри Саммерсфилд. Нужно потолковать с Синарой, а потом сообщить неприятную новость родителям. Когда все оправятся от удара, следует послать за графом, чтобы он загладил свой грех и поступил, как подобает джентльмену.
«Я слишком стара для подобного рода вещей», – раздраженно думала Жасмин, разыскивая внучку.
– О Боже! – вскрикнула Синара, когда истина открылась во всей своей неприглядности. – Что мне теперь делать?!
– Я велю бросить в Тауэр этого... этого насильника! Достойный сын своего отца! – завопил Чарли.
– Он никого не насиловал, – заявила Синара разгневанному родителю. – Скорее уж я соблазнила его, папа, и он ничем не похож на отца!
Читать бесплатно другие книги:
