Дорога из трупов Казаков Дмитрий

Судя по вытянувшемуся лицу Рыггантропова, такая концепция обращения с реальностью была ему чужда.

– Вот мы и приехали, – сообщил староста. – Это стадион.

Топыряк обнаружил, что они выехали на огромную, забитую телегами площадь, а дальше поднимается высоченная закругленная стена с дырами. Перед ней стояла будка, над которой болтался яркий транспарант: «На матч «Спартанское Мясо» – «Сиракузская Рыба» билетов нет!»

Внизу маленькими буквами было приписано: «Касса».

Надпись, похоже, имела сакральное значение.

– Берите вашего друга и пошли, а то все скоро начнется, – сказал Обристоний и спрыгнул с телеги.

Только тут Арс понял, что ритмичный рев, похожий на шум моря, на самом деле – гул, вырывающийся из многих тысяч глоток.

Лавируя между телегами, они прошли всю площадь, затем миновали цепь мрачных стражников с резиновыми мечами и оказались в тени стадиона. Обристоний направился к одной из дыр, что оказались дверными проемами, в каждый из которых прошел бы тролль на ходулях.

В широком тоннеле окунулись в прохладу. Топыряк увидел впереди яркий свет, усыпанное песком поле и ряд кубических штук, похожих на…

– Сюда, пожалуйста, – попросил Обристоний.

Свернув в дверь, обалдевшие от обилия впечатлений студенты оказались в большом зале. У стен стояли лавки, а на них сидели люди с копьями, но без кольчуг.

– Берите их, – проговорил староста, отступая в сторону.

Только похмельем, общим одурением и влиянием выпитого с утра вина можно объяснить то, что никто не оказал сопротивления. Арс моргнул, Рыггантропов приподнял надбровные дуги, а Тили-Тили взмахнул ушами. Но это случилось к тому моменту, когда все трое оказались закованы в кандалы.

– Эй, что происходит?! – воскликнул Топыряк. – Ты нас обманул!

– Неправда, – покачал головой Обристоний. – Ложь – грех. Мы на самом деле очень любим путешественников.

– Вы хотите обратить нас в рабство?

– Ни в коем случае! – Лицо старосты отразило обиду вегетарианца, обвиненного в том, что он заказал в ресторане мясное ассорти. – Как мы можем поступить с вами так плохо?

– Тогда к чему все это? – потряс кандалами Арс.

– Боги относятся к нам хорошо. И мы тоже относимся к ним хорошо. Поэтому часто приносим жертвы. И для этого людей всегда не хватает, да и своих, даже рабов, жалко отдавать.

– Но мы маги, типа, – сказал Рыггантропов.

– Да, это проблема. – Обристоний задумчиво почесал в бороде. – Но ничего, у нас есть способ ее решения.

– И какой, в натуре?

– Специальный мужик с колотушкой, который подкрадывается к будущим жертвам со спины.

Арс успел только приоткрыть рот, и тут его шарахнули по затылку.

В голове зазвенело, и мир провалился в глубокую чашу, наполненную темной водой.

Белые бегемотики порхали, натужно жужжа и усердно работая стрекозиными крылышками. Глаза их были выпучены от натуги, толстые ножки болтались, словно шланги.

Некоторое время Потом Вытек наблюдал эту впечатляющую картину, а затем все испортила пришедшая в голову здравая мысль: «Этого не может быть!»

– А ну, сгиньте! – Чрезвычайный и полномочный посол помотал головой, и бегемотики полопались.

Вместо них объявились феи, крошечные, лиловые, но очень сексуальные.

– Это вы нам, ваша чрезвычайность? – осторожно спросил капитан Эверст Сиреп.

– Нет! – рявкнул Потом Вытек. – Видишь, они порхают вокруг меня! Прочь! Кыш! Улетайте!

И он замахал руками, отгоняя фей.

В Лоскуте Утопия занималось туманное утро. Столь же туманное воспоминание о том, что существует такая неприятная и скучная штуковина, как объективная реальность, возвращалось в головы гостей из Ква-Ква. Возвращалось с трудом, и стражники ошалело таращились по сторонам, пытаясь разобраться, что именно из представшего их глазам – реально, а что – нет.

Посол усилием воли попытался отогнать иллюзии, но добился лишь того, что превратил фей в летающие блюдца с черными перепончатыми крыльями.

– Хватит! – сказал он, поднимаясь на ноги. – Этот туман отравляет рассудок! Но у нас есть Долг!

Это слово он произнес так, словно в нем было пять заглавных букв.

– И мы должны его исполнить, – продолжал вещать Потом Вытек, стараясь не вспоминать о вчерашней вечеринке с участием большого количества самокруток, барабанов и чудного пения. – Защитим грудью родной город! И для этого доберемся…

Стражники слушали посла примерно так же, как первоклашки – учительницу, решившую поведать им о логарифмах. Они глядели по сторонам, чесались, ловили что-то невидимое в воздухе.

– С ними не так нужно, ваша чрезвычайность, – сказал Эверст Сиреп, когда посол замолк. – А ну, встать! Смирно!

Рассудок капитана по-прежнему отдыхал где-то на солнечном пляже, и командир мэрской стражи чувствовал себя неплохо. Чтобы видеть галлюцинации, нужен хоть какой-то мозг, а с этим у Сирепа были проблемы. Зеленые ангелочки, бабочки с ушами вместо крыльев и прочие глюки роились вокруг него, пытаясь привлечь внимание, но их усилия пропадали даром.

– Смирно! – повторил капитан.

Стражники повскакали на ноги, некоторые даже прихватили с земли оружие.

– Так-то лучше, – сказал Потом Вытек. – Сейчас мы отправимся в путь и покинем пределы этого мерзкого Лоскута.

Затруднения вызвала попытка определиться со сторонами горизонта. Но после некоторых усилий удалось разглядеть за клубами тумана солнце, и маленький отряд гордо двинулся налево.

Если сказать честнее, то уныло зашлепал по болоту.

Утопия, конечно, хорошо подходила для того, чтобы тут росли всякие интересные растения. Но удобным для путешествий местом ее не назвал бы даже растаман-ботаник. На квадратный метр поверхности тут имелось два квадратных метра болота, а иногда – пара кубических метров грязи.

Осока, твердая и острая, как нож, росла стройными рядами, и пробиться через нее смог бы только носорог в рыцарских доспехах. Трясины прятались под шкурой зеленого мха и цветов, от поросших травкой кочек текли дурманящие запахи. Пчелы летали криво и косо и при этом пытались напевать.

Стражники чудили. Порой начинали петь и дергаться, иногда разговаривали с пустым местом. Один бросился в атаку на безобидный куст, другой попытался поджечь собственный меч.

Сам посол шел уверенно, только надоедали не желавшие отставать чертики.

Они бежали рядом, прыгая с кочки на кочку, хихикали и бормотали всякие гадости.

Примерно в полдень Потом Вытек уловил донесшийся из тумана стук барабанов.

– Слышу, – проговорил шагавший рядом с послом капитан. – Это нас зовут танцевать хлип-хлоп… йо?

– Никаких «йо»! – взвизгнул посол. – Обходим!

Петлю они заложили такую, что в ней можно было повесить гору, приди кому в голову такая безумная мысль. Когда стук барабана стих позади, Потом Вытек немного успокоился.

Но тут трясина сказала «чвак».

Грязь забурлила, и из недр болота поднялась буро-зеленая лягушачья башка размером со стол. Глаза с голову мужчины завертелись и остановились на людях.

– Аг-ква, – сказала голова. – Кв-вас-то мне и нужно.

И здоровенная тварь принялась неспешно выбираться из болота. Стражники испуганно замерли, посол испытал желание посетить туалет, чертики обратились в бегство.

Окажись тут выпускник Магического Университета, он бы сообразил, что перед ним – существо редкого вида «мегажаба дружелюбная» и что опасно оно только тем, что запросто может заговорить до одурения кого угодно. Причем очень быстро и совершенно бесплатно.

– Сей-ква-час, сей-ква-час. – Лягушка вылезла на твердую почву и заковыляла в сторону людей.

– Ыыыыы… – завыл посол, первый раз в жизни осознавший, что на свете существуют и другие опасные хищники, кроме людей.

Мегажаба подошла поближе, улыбнулась и застенчиво спросила:

– Эй, чуваки, косячка не найдется?

– Что? – спросил Эверст Сиреп.

– Ну, самокруточки с травкой, – пояснила мегажаба. – А то я сама себе скрутить не могу. Лапы не очень удобные, – страшилище помахало перед носом капитана конечностями длиной с весло, – и мокрые. Сколько раз пыталась, ничего не выходит. Приходится одалживать.

Потом Вытек хоть и с трудом, но уловил, что его никто не собирается есть.

– Э… что? Косячок? – спросил он.

– Ага, – кивнула мегажаба. – Покурим, а потом я расскажу вам пару историй. Про то, как перевернуть землю и еще про демона Максвелла. Такой проказник. А еще я знаю байку про…

– Никаких баек! – Всякий посол знает, когда нужно проявить твердость. – И косяков у нас нет! И на барабанах мы не играем! И хлип-хлоп не танцуем! – Тут в голосе чрезвычайного и полномочного возникла легкая неуверенность. – А просто идем мимо! Вперед!

Он решительно обогнул чудовище и двинулся дальше, следом потянулись солдаты.

– Эй, ну хотя бы парочку ква-правдивых историй послушайте. Я вас не задержу!

Жаба некоторое время прыгала следом, но затем поняла, что ее не слушают, помянула чресла кого-то из богов и отстала.

А еще примерно через километр Утопия закончилась.

Потом Вытек сначала не поверил своим глазам, когда в тумане проглянуло нечто отличное от новых клубов тумана. Потряс головой, но видение не рассеялось. Заспешил, едва не утонул, но не обратил на это внимания и понесся вперед, расплескивая грязь.

Границу двух Лоскутов он пересек на скорости, близкой к первой космической.

Плюхнулся на колени и принялся целовать восхитительно твердую землю, поросшую великолепно короткой и обычной травой.

– Чего этот тип делает? – спросил кто-то хриплый над самой головой посла.

– Ты посмотри, откуда он явился, – проговорил кто-то еще более хриплый. – Хорошо хоть, молчит.

Потом Вытек поднял голову и увидел двух козлов.

Тиг Шорох, владелец рекламного агентства «Профессиональные враки» (город Ква-Ква, улица Злого Ветра, дом десять дробь два, второй этаж), считал себя очень умным человеком.

Но в данный момент он очень многого не понимал.

Во-первых, он не понимал, что случилось с его охраной – двумя здоровенными мордоворотами, которые умели пускать в ход не только пудовые кулаки, но и острые ножи. Во-вторых, не понимал, как можно сорвать с петель дверь из дубового бруса со специальной защитой от выламывания.

И главное – он не понимал, что за старики ворвались к нему в кабинет.

Дверь ныне представляла собой кучу досок, щепок и железных деталей. Через проем виднелись тела валявшихся на полу охранников, а старики разглядывали Тига Шороха так, словно он был новой разновидностью патентованной антигеморройной свечи.

– Так… – Владелец рекламного агентства сумел навести в голове некоторый порядок. – Что? Кто вы такие?

Стоит ли говорить, что порядок этот был несколько относительным?

Один из стариков, тот, что больше остальных, в фартуке и с гигантским половником, улыбнулся.

– Э… привет, – сказал он. – Очень рады тебя видеть, парень. Кажется, именно так нужно начинать деловые переговоры?

– Пере-рего-говоры? – пролепетал Тиг Шорох.

– Именно так, – подтвердил второй старик, вонявший, словно целый склад чеснока. – Мы эти… заказчики…

Герои долго осваивались с мыслью, что кое-что в этой жизни нужно не украсть, не захватить силой, а заказать.

И до некоторой степени им это удалось.

– Заказчики? А… понятно… – Владелец рекламного агентства потер лоб, пытаясь справиться с мыслью о том, что он чего-то все же не понимает. – И чего вам нужно?

Мир Тига Шороха был довольно прост. В нем существовали заказчики рекламы (лохи, которых нужно облапошить), потребители рекламы (лохи, которых облапошивают другие лохи), работники агентства (лохи, которых нужно использовать) и он сам (весь в белом).

Такого понятия, как «герой», в этом мире не имелось.

А всякий, кто сталкивается с несуществующим (по его мнению) феноменом, попытается или отказать ему в праве на существование, или превратить его во что-то существующее.

Первая стратегия по отношению к незваным гостям исключалась. Попробуй-ка, откажи в праве на существование острой сабле, что приставлена к твоему горлу! После этого она, скорее всего, сама откажет тебе в праве на существование, и намного более радикальным образом.

И значит, придется прибегнуть ко второй. Старики – всего лишь заказчики, в чем они сами признались. Записываем их в категорию «лохи, которых нужно облапошить» и действуем соответствующим образом.

А с дверью и охраной разберемся потом.

– Да, чего вам нужно? – повторил Тиг Шорох, нащупавший в пучине безумия отмель здравомыслия.

– Чтобы, кхе-кхе, о нас узнали все, – проговорил третий условно-старик, спрятанный внутри черной пыльной занавески.

Из нее торчали только острия боевых серпов, и очень острые острия.

– О вас?

– О нашем… э, предприятии, – вновь вступил обладатель половника. – О том, что мы есть и как нас вызвать.

– А что у вас за предприятие? Как называется? Чем занимается?

Вопрос вызвал среди заказчиков неожиданные затруднения. Они принялись нервно ежиться и переглядываться.

– Мы не думали над названием… – пробормотал четвертый старик, тот самый, что держал саблю у горла Тига Шороха. Сама сабля была откровенно новой (хотя довольно ржавой) главой в технологии ведения деловых переговоров. – Вообще, мы собирались спасать людей. Ну, может быть, нам назваться СС?

– СС? – Отмель здравомыслия оказалась довольно маленькой.

– Служба Спасения.

– Не думаю, что это удачный вариант, – проговорил хозяин рекламного агентства, – что-то не так с этими двумя буквами.

– Тогда ССУ – Служба Спасения Ускоренная, – предложил спрятанный в черную занавеску.

Фантазия не является необходимым для геройского выживания качеством, и поэтому у Агрогорна и компании она несколько атрофировалась. Если сказать честно, померла совсем.

Тиг Шорох вздохнул.

– Может быть, вы расскажете мне все по порядку? – предложил он. – Кого, от чего и как вы собираетесь спасать?

Мысли о том, что лучше спокойно погибнуть, чем вызвать на помощь этих… существ, хозяин «Профессиональных врак» упорно гнал прочь. А она возвращалась, словно заблудившаяся в квартире муха.

Рассказ несколько затянулся по причине того, что в нем желали поучаствовать все четверо. Но общую суть хозяин рекламного агентства, опять-таки ощутивший под ногами твердую почву, уловил довольно быстро.

– Почему бы вам не назваться просто «Девять Один Один»? – сказал он. – Коротко и запоминается.

Старики на некоторое время задумались, а потом одновременно кивнули.

– Отлично. – Тиг Шорох даже улыбнулся. – Значит, вам нужна масштабная рекламная кампания класса «Люкс» по всему Ква-Ква с использованием печатных и непечатных материалов. Это обойдется вам в четыре тысячи бублей.

– Понятное дело, – кивнул Агрогорн, за годы геройской карьеры привыкший к большим суммам. – Только у нас денег нет.

– Но мы работаем только по предоплате…

Гигантская поварешка легонько стукнула по письменному столу Тига Шороха. И стол, стоявший на четырех прочных и мощных толстых ножках, затрещал и со скрежетом развалился. На пол посыпались листы бумаги, карандаши и папки.

– …однако готовы сделать исключение, – закончил фразу хозяин рекламного агентства. – Ведь вы потом заплатите?

– Само собой, – кивнул Чапай, истинный хозяин собственного слова, которое он давал, когда хотел, а потом с такой же легкостью забирал обратно.

– Тогда пару дней уйдет на разработку общей концепции рекламной кампании, потом дня три… – забормотал Тиг Шорох.

– Ты не понял, кхе-кхе, – судя по тону, Стукнутый Черный улыбнулся внутри своей маскировки, – это все должно начаться прямо сегодня.

– Но художники, печать… все прочее…

– Это твои проблемы, – сказал Старый Осинник. – Но если хочешь, то мы тебе поможем. Увидев нас, все почему-то начинают шевелиться быстрее. Где там сидят эти художники?

Только временным помрачением рассудка можно объяснить то, что Тиг Шорох встал с кресла и повел заказчиков за собой. Они переступили через тела охранников и вошли в соседнюю комнату, где сильно пахло краской, а трое патлатых людей в робах сидели за мольбертами.

– Мишель, – обратился Тиг Шорох к одному из них. – Этим… им нужен рекламный плакат, – тут он перешел на шепот, – и придумай его немедленно. Иначе нечем будет придумывать.

Художник смерил стариков взглядом, гордо задрал подбородок и собрался изречь что-то на тему: «Музе невозможно приказать» или «Творчеством нельзя заниматься из-под палки».

Но что-то его остановило.

Скорее всего, сабля в руке Чапая, хотя, может быть, и колья Старого Осинника.

– Хорошо, – кивнул Мишель. – У нас тут есть несколько стандартных разработок. Мы выберем одну…

Так шустро, как в этот день, рекламное агентство «Профессиональные враки» не работало никогда в жизни. К вечеру из дверей дома номер десять дробь два по улице Злого Ветра начали выходить расклейщики, нагруженные кистями, баночками с клеем и толстыми пачками плакатов.

Истина – понятие крайне растяжимое. Даже в том, что касается общеизвестных фактов.

Особенно в том, что касается общеизвестных фактов.

Например, все знают, что торговцы любят покупателей с полными карманами. Но на самом деле они так же пылко любят покупателей с пустыми карманами, но только если эти покупатели выходят из лавки этих самых торговцев, пытаясь сообразить, для чего все это приобрели.

Правда, любовь эта длится очень недолго.

Ровно до появления другого покупателя с полными карманами.

В соответствии с этим постулатом можно утверждать, что начальники любят подчиненных, которые указывают им на ошибки, дают советы и подсказывают, как поступать.

Правда, любят очень специфическим способом и крайне недолго. До увольнения.

А оно в этом случае никогда не заставляет себя ждать.

В большинстве же ситуаций начальники таких подчиненных не любят, причем очень сильно. И мэр Ква-Ква Мосик Лужа не являлся в этом плане исключением. Он с радостью ощущал, что в этом смысле принадлежит к большинству.

Так что никто не удивится, узнав, что после недлинного разговора с Иггом Мухомором мэр начал орать:

– Что?! Извиниться перед этими мелкими бородатыми паскудниками?! Они что, с ума сошли?! И ты сам что, с ума сошел?! Как ты только посмел явиться ко мне с подобным предложением?! У нас тут эхо-гномический кризис во весь город, а они топорами машут? Засранцы!

– Если извинения не последует, завтра они продолжат погромы, – сказал МЕНТ.

– Продолжат? – Мосик Лужа глянул на него удивленно. – А ты на что? Возьми своих ребят и покажите этим гномам, где крабы отпуск проводят. Убьете десятка два, остальные сразу образумятся.

Изумление отразилось на лице Игга Мухомора, точно в зеркале.

– Я не ослышался? – спросил он. – Глава города приказывает мне лишать жизни жителей этого города?

– Не ослышался, – подтвердил мэр. – Не просто жителей города, а мерзких чужеродных бунтовщиков.

– И все равно они остаются горожанами. Мы, Торопливые, существуем для того, чтобы охранять закон, а не убивать соседей.

– Это устаревший взгляд на жизнь. Кому нужен этот ваш закон? Что, кто-то на него когда-то покушался? Или пытался украсть? Не помню такого, – изрек Мосик Лужа. – А соседей иногда полезно убивать, чтобы они не слишком наглели.

– Мы не можем выполнить такой приказ. Не можем поднять меч на сограждан, – твердо проговорил МЕНТ.

– Не можете? А как же убитый вор на площади Изопилия? Ведь это твои парни его укокошили?

Иггу Мухомору пришлось удивляться еще раз.

– Какой вор? Ничего не знаю.

– Не знаешь?! – вновь завопил мэр. – Так ты что, не контролируешь ситуацию в страже?

МЕНТ подумал, что контролировать эту толпу лентяев, пьяниц, раздолбаев и просто болванов не проще, чем попытаться оседлать смертельно пьяный торнадо.

– Видимо, нет, – проговорил он, вытянувшись, точно струна. Очень толстая струна с красным лицом. – Но я готов уйти в отставку в любой момент.

– Уйдешь, никуда не денешься, – проворчал Мосик Лужа. – Эх, жаль, Эверст Сиреп в оракуле застрял, а то бы я объединил две стражи под его командованием. Ну, ничего, придумаем что-нибудь…

Игг Мухомор стоял перед его столом со спокойным лицом контролирующего свою панику человека.

– Ага! – воскликнул мэр, которого явно посетила мысль. – Пришли мне того офицера, что командовал убийством вора. Он, по крайней мере, человек решительный, и с гномами он справится. Понял?

– Так точно.

– И смотри, не затягивай. А то знаю я вас, Торопливых, медленнее вас только одноногие улитки ползают.

Игг Мухомор отдал честь и вышел из кабинета мэра.

* * *

Игг Мухомор вошел в кабинет мэра и отдал честь.

Вслед за ним тот же нехитрый маневр проделал невысокий и довольно щуплый молодой человек в доспехах и шлеме стражника.

– Ага, явились, – проворчал Мосик Лужа. – Это кто?

– Лейтенант Форн Фекалин. Его патруль задержал на площади Изопилия вора. Причем задержал… э, кардинальным образом. Задержанный больше ничего не сможет украсть.

– Понятно.

Лейтенант выглядел бледноватым, но жилистым, и еще имелась в его облике некая странность, что-то совершенно не присущее Торопливым. Мэр пригляделся и определил, что Форн Фекалин смотрится так, словно вообще не знаком со спиртными напитками, лучшими друзьями стражника.

А еще он носил меч не так, чтобы вытаскивать его долго и красиво, давая врагу шанс удрать.

А так, чтобы обнажить оружие мгновенно и нанести удар.

– Хм, неплохо, – сделал вывод Мосик Лужа. – Ты, парень, с сегодняшнего дня станешь новым МЕНТом.

Игг Мухомор, до последнего не веривший, что отставка будет принята и что все зайдет так далеко, вздрогнул. Лицо Форна Фекалина осталось неподвижным, лишь глаза слабо блеснули, когда он шелестящим голосом сказал:

– Как прикажете.

Мэру показалось, что на бледных губах появилась улыбка, но исчезла быстро, как испуганная ящерка.

– Соответствующий указ уже оформляют, к вечеру он будет подписан. Но ты об этом не думай. Твое дело – мобилизовать стражу, чтобы она была готова дать отпор внутренним врагам. Дать адекватный и беспощадный отпор. Надеюсь, ты меня понимаешь?

– Конечно. – На этот раз улыбка оказалась немного более явной. – Придется поработать мечами.

– Я вижу, ты понимаешь. – Мосик Лужа потер ручонки и перевел взгляд на Игга Мухомора. – Так, отдай ему шлем и свободен.

Бывший МЕНТ снял золоченый шлем, атрибут командира городской стражи, повертел в руках и отдал Форну Фекалину. Затем, чувствуя себя ковриком около двери, на который наблевали, а после этого выкинули на помойку, он слегка поклонился, развернулся и пошел прочь.

Хлопнула дверь кабинета.

– Слушай сюда, – сказал мэр. – Ты знаешь, что гномы взбесились. А если дать свободу этим засранцам, то захотят порезвиться и другие засранцы. Этого допустить мы не можем. Так что я разрешаю тебе начать вербовать в Торопливые добровольцев. Понял?

– Так точно. – Тут Форн Фекалин улыбнулся по-настоящему. – В каком количестве? А?

– Ну, – мэр задумался. – Не больше сотни. Проверь личный состав. Если кто покажется тебе недостаточно надежным – увольняй. Лучше взять неумелого, но преданного нашему делу человека.

На этом принципе погорела не одна социальная конструкция, но Мосик Лужа этого не знал.

– Оружие для новобранцев можешь взять в арсенале, это на улице Жареной Козлятины. Разрешение и прочие бумаги тебе доставят через час. Все осознал?

– Так точно. Разрешите идти?

Мосик Лужа кивнул, и новый Магучий Единственной Ночальник Торопливых вышел из кабинета. И когда он оказался в коридоре, на лицо его выползла хитрая, злая усмешка.

Змеиная усмешка.

Царившую в камере атмосферу доброжелательной не назвал бы самый оголтелый оптимист. Воплощалась она в злобных взглядах, нервных движениях, мрачном ворчании и бурчании в пустых желудках.

Даже добренький ягненок озвереет, если его не кормить больше суток, и попытается сожрать пастуха.

А в камере сидели вовсе не ягнята.

Легкий Шмыг начинал поглядывать на соседей с кулинарным интересом. Один Момент дважды пытался вскрыть дверь камеры, но оба раза без успеха, и после этого принимался жевать собственную бороду. Поцент и остальные уголовники постепенно худели, феи, которым худеть было некуда, пухли от голода и становились все более и более нервными.

Несколько раз заключенные принимались колотить в дверь, надеясь привлечь внимание Гриббла, но на стук никто не отзывался.

– Может, попробуем еще? – предложил Васис Ргов, когда после очередной попытки прошло несколько часов.

– Это можно, – мрачно протянул Калис. – И сразу головой. Она в шлеме, глядишь, звук получится лучше.

За дни, проведенные в камере, Дука успел проиграть феям в карты оружие и даже одежду. Но потом забрал имущество обратно, сказав, что «это было понарошку». Чук и Гек немного поворчали, но спорить с таким весомым аргументом, как кулак Калиса, не стали.

– Давай попробуем, – решил Лахов.