Рискованные связи (сборник) Нонна Доктор

ГЛАВА 25

В парижском отеле, в номере с растопленным камином, Эдик гладил руку Нинель, а она курила и рассказывала.

– Я когда увидела эту коллекцию… В голове какого шизофреника могла возникнуть идея собирать фаллосы трупов?! Я обошла эту «экспозицию» три раза, пока нашла… Меня мутило и знобило. Думаю, вряд ли женщина вообще может узнать своего мужа после смерти по первичным половым признакам, но у моего супруга была анатомическая особенность. Извини, что делюсь с тобой такими подробностями… Орган извлекли из коллекции и отдали на генетическую экспертизу. Эдик, это его фаллос… Он был удален у мертвого тела. Ты знаешь, что я сделала? Выкупила его и через неделю захоронила в могиле мужа.

Нинель замолчала.

– Мое опознание не поможет найти убийцу. Правда, плюсы есть: я могу получить наследство, с меня сняли все подозрения, и запрет на выезд больше не действует.

Теперь наступила очередь Эдика рассказывать:

– Твоего мужа убили в наркопритоне. Есть в Москве такой ночной бар «Ноев ковчег», где собираются исключительно наркоманы. Там была задержана вместе с другими подозреваемыми и ваша Жанет. Когда ее выпустили за отсутствием улик, она исчезла. Не знаю, стоит ли тебе это знать, но мой брат, как я его теперь называю, и, кстати, твой дальний родственник, сын моей жены Бэллы, Марк, и есть тот патологоанатом, который собрал коллекцию фаллосов. Он гей. Но он не убивал твоего мужа и вообще не имеет к этому никакого отношения.

Баронесса Шумова встала с кресла, нагнулась, взяла небольшое полено, положили в камин. Она долго молчала. Стояла и смотрела на языки пламени, играющие друг с другом. Наконец, она повернулась к Эдику.

– Я хочу побыть одна. Не обижайся. Поеду домой. Не провожай меня!

Она поцеловала любовника и быстро вышла из отеля. Растерянный Эдик остался сидеть у камина. Он еще ощущал тепло поцелуя Нинель, но ему казалось, что эта женщина навсегда оставила его.

Утром Эда разбудил звонок сотового телефона, звонила Нинель.

– Я полечу с тобой в Москву. Хочу найти эту паршивку, свою дочь.

– Очень рад. Сейчас закажу тебе билет.

ГЛАВА 26

В Москве Нинель поселилась в «Ритце». Эдик думал, что покажет любимой удивительный своими контрастами мегаполис, сводит в Большой театр, приведет в собор Василия Блаженного и в храм Христа Спасителя. Но виделись они не каждый день. Чем занималась, с кем встречалась Нинель, кто был ее гидом и переводчиком, Эдик не знал, но догадывался, что она начала собственное расследование обстоятельств гибели мужа.

Через три дня Эдику все-таки удалось уговорить возлюбленную приехать к нему домой.

Баронесса была приятно поражена выдержанным стилем его особняка. Из прессы она знала, кто такие новые русские. Ни для кого не было секретом, что отсутствие вкуса, китч, любовь к золоту, неумение подбирать цвета и патологическая тяга к роскошным вещам создали им дурную репутацию далеко за пределами России.

Она с восхищением осматривала дом, а Эдик показывал ей одну за другой комнаты. У очередной двери он остановился.

– Это детская моей малышки. Я показывал тебе ее фотографии, а сейчас вас познакомлю.

Он постучал и открыл дверь. Девочка сидела за письменным столом, играла за компьютером. Ксения сидела рядом, тихо смотрела телевизор.

– Привет, роднуля, – негромко поздоровался Эдик.

– Ой, папуля пришел. – Эдит медленно повернулась, не желая отрываться от игры.

– Это Нинель. Познакомьтесь.

Девочка вгляделась в Нинель, побледнела и потеряла сознание. Ксения перепугалась, подхватила Эдит на руки. У Эдика сработал инстинкт врача, он стал хлопать дочь по щекам, проверил пульс, глаза.

– Папа, это мамочка вернулась? – спросила Эдит, когда очнулась.

– Нет, солнышко. Просто Нинель очень похожа на маму, она ее родственница.

«Какой же я болван! Не подготовил ребенка», – корил себя Эдик.

Эдит весь вечер была вялая и ко всему безразличная. К Нинель она не подходила, отказалась от ужина и рано пошла спать.

– Покажи мне семейные фотографии, – попросила Нинель. – Мне интересно сравнить их со своими.

Она долго разглядывала снимки, а потом спросила:

– Тебе всегда нравятся женщины старше тебя?

– Если честно, да. С девчонками мне неинтересно, да они и видят во мне только кошелек.

Взяв руку Нинель, он поцеловал ее пальцы.

Приехал Марк. Он весь вечер подавал еду, веселил всех и тоже не спускал глаз с Нинель. Он понимал, что это, конечно, не его мама, но ему так хотелось быть рядом с ней, хотя он чувствовал ее холодность.

Нинель смотрела на Марка настороженно и слегка брезгливо.

– Я, пожалуй, поеду в гостиницу, – сказала она после ужина.

– Побудь со мной еще немного, любимая, – несмело попросил Эдик.

– Я очень устала.

Они поцеловались, и Эдик долго не отпускал ее из своих объятий, пока не зазвенел телефон Нинель.

– Да, да, – быстро проговорила она в трубку. – Еду.

До своей машины она почти бежала.

Когда Эдик вернулся в столовую, Марка там уже не было. Эдик, привыкший к его ночной жизни, не волновался. Он зашел к дочери, пощупал пульс и пристроился с книгой на диванчике. Ксения тут же ушла спать, но дверь в свою комнату не закрыла, чтобы услышать, если ее позовет Эдит.

А Марк поехал за машиной, которая увезла гостью, он решил проследить за Нинель.

Огромный белый медлительный лимузин направлялся явно не к отелю. Он остановился у бара «Крот». Марк знал это место, некоторые из его друзей захаживали сюда. Здесь всегда можно было купить таблетки экстази или что-нибудь посильнее. Конечно, если тебя здесь знали.

Нинель разительно отличалась от этой публики и возрастом, и одеждой. Марк хотел перехватить ее и не пустить в грязное место, но не успел.

Нинель, заметив дочь, рванулась в толпу танцующей молодежи.

– Жанет, Жанет! – крикнула она.

К ней повернулась девушка, бритая наголо. На ней были грязные джинсы в обтяжку и короткая выгоревшая майка. Громила, обнимающий ее за талию, резко повернулся и крикнул, обращаясь к Жанет:

– Что, сука, хвост привела? Интерпол, что ли?

Он выхватил пистолет и направил его на элегантную женщину.

Не осознавая опасности, Нинель сделала несколько шагов навстречу дочери. Марк опередил ее. Он бросился на громилу, прикрыв Нинель своим телом… Прозвучал выстрел. Марк упал.

Нинель закричала по-французски:

– Русские убийцы!

Громила бросил оружие и, расталкивая посетителей, прорвался к выходу. За ним потянулись другие посетители.

Глаза у Жанет были остекленевшие. Она только что приняла дозу, но, тем не менее, пробормотала:

– Мама, ты нашла меня? – Она обняла Нинель и заплакала. – Мамочка, я так по тебе скучала. И по папе. Мне стыдно было возвращаться.

Когда приехали «Скорая помощь» и милиция, кафе уже опустело.

В два часа ночи Эдика разбудил телефонный звонок. Нинель что-то кричала по-французски. Он ничего не понял и попросил:

– Любимая, не так быстро и по-английски, пожалуйста.

Услышав объяснения, Эдик долго не мог сдвинуться с места, затем спохватился, разбудил Сергея. Эдик понимал, что в таком состоянии сам вести машину не сможет.

Когда они подъехали к месту происшествия, там никого не было, кроме следственной группы. Марка увезли в реанимацию, Нинель и Жанет – на допрос, немногих очевидцев опросили и отпустили по домам.

Эдик попросил Сергея отвезти его в больницу к Марку. По дороге он позвонил Нинель, но автоответчик был неумолим: «Абонент находится вне зоны доступа…»

ГЛАВА 27

В реанимации Эдик узнал, что Марка оперируют. Операция длилась шесть часов, была вызвана дежурная бригада травматологов.

Все это время Эдик метался по коридору. В ординаторской старшая медсестра сжалилась над ним и сказала, что пуля попала между четвертым и пятым поясничными позвонками. Эдик понимал, что это как минимум паралич ног.

Марка вывезли из операционной в восемь утра. Эдик еле держался на ногах.

На вопрос: «Как там?», хирург, молодой парень, ответил, что операция прошла нормально. Хорошо, что поясничный отдел. Жить будет. Но как, одному Богу известно.

Через полчаса Эдик сидел у кровати Марка и даже не чувствовал, как по щекам текут слезы. Жизнь посылала ему еще одно испытание.

В палату вошел врач. Эдик вытер слезы и постарался успокоиться.

– Поезжайте домой. – Доктор отрегулировал капельницу на более быстрый режим. – Он будет в реанимации не меньше двух суток.

– Может быть, его можно, того, перевести в частную больницу? – Эдик завороженно смотрел на зеленые зубцы, появляющиеся на мониторе аппарата работы сердца.

– У нас есть коммерческое отделение. – Врач первый раз улыбнулся. – Заплатите в кассу, и все будет в шоколаде.

Не соответствующая месту фраза подняла Эдику настроение.

По дороге домой он еще раз набрал номер Нинель без надежды на ответ, но ошибся.

– Алло, – послышался уставший голос.

– Это я. Марка прооперировали. Он жив, но ранение тяжелое.

– Эдик, он спас мне жизнь! Я оплачу операцию. – Нинель всхлипнула и после паузы сказала: – Я улетаю из вашей бандитской страны и забираю с собой Жанет. Она многое поняла и обещала исправиться. Самолет в шесть вечера. Прости меня. Я причина несчастья с Марком. Я очень люблю тебя и хочу, чтобы ты жил! Ты молодой, у тебя все впереди. Прощай, любимый!

Эдик услышал короткие гудки.

За лобовым стеклом автомобиля погасло солнце, небо затянули свинцовые тучи. Начался дождь со снегом. Может быть, он смоет тяжесть с души человека, столько потерявшего в этой жизни.

Дома он прошел в спальню и уснул, не раздеваясь. Его пытались разбудить, но безрезультатно. Ксения вызывала «Скорую помощь».

– Летаргический сон, но будем надеяться, что не длительный. Нервные потрясения просто так не проходят, – пробормотал врач. – Пусть выспится.

Через два дня Эдик как ни в чем не бывало проснулся, помылся, побрился, плотно позавтракал под удивленными взглядами Сергея и Ксении, взял ключи от машины и вышел из дома.

На работе все знали о несчастье с Марком. Эдик работал полдня, затем ехал в больницу и не отходил от постели друга.

– Как ты оказался в баре? – задал он вопрос, как только Марк пришел в себя.

– Из-за Нинель… – Марк смотрел на иглу, воткнутую в вену его руки, в гибкую трубку, ведущую от нее к капельнице. – Она весь вечер нервничала, смотрела на меня с отвращением, а на тебя виновато. Я подумал – она изменяет тебе, хотел проверить. Что со мной?

– У тебя ранение в позвоночник. Пулю извлекли. Все будет хорошо, – соврал Эдик.

– Послушай, я ведь тоже врач. Какой позвонок?

– Четвертый и пятый. Поясничный отдел. При операции тебе поставили фиксаторы.

– О’кей. Эд, позвони, пожалуйста, Димке. Я читал, что в Израиле делают уникальные операции. У них большой опыт реабилитации после терактов. – Марк заплакал. – Эдик, это конец! А может, не надо звонить? Проще уйти к маме, я так по ней соскучился!

Эдик похлопал друга по руке, стараясь не задеть иглу от капельницы.

– Надо бороться. Ты не должен сдаваться. Это серьезное испытание, Марк, но мы пройдем его вместе.

– Эд, пожалуйста, позвони одному парню, Валентину… найдешь его имя в моем телефоне. Скажи, что меня больше нет. – Глаза Марка опять повлажнели. – Больше никому ничего сообщать не надо. В университет и на работу я позвоню сам.

Марк вытер слезы свободной рукой.

– Набирайся сил. Я все сделаю, – успокоил его Эдик. – Ты поспи и постарайся не волноваться. Я приставил к тебе медсестру, она выполнит любой каприз. – Он пытался пошутить, но осекся, увидев взгляд Марка. И, поцеловав его, быстро вышел из палаты.

Настало трудное время. Эдик не мог ежедневно ездить в больницу, бизнес высасывал все его силы, совершенно не оставляя свободного времени. Но каждые четыре часа он звонил медсестре, спрашивал о состоянии Марка.

«Если ты занимаешься большим делом, – думал Эдик, – то должен знать, что оно, как живой организм, постоянно питается. Бизнес должен дышать, аккумулировать энергию двигающих его людей, выводить шлаки, отсеивать ненужные идеи и ненужных «помощников». Бизнес, как человек, обладает нервной системой, каналами связи между людьми, городами, странами, а главное – он должен обладать душой, твоей душой. Ты должен любить то, что делаешь! Если же в этой системе что-то нарушится, бизнес может заболеть и даже умереть».

После трех месяцев, проведенных в больнице, Марка выписали домой. Эдик подготовился, купил самую «навороченную» инвалидную коляску и автомобиль «БМВ», оборудованный специальным подъемником в виде широкого рельса, по которому с помощью электромоторов коляска закатывалась в машину.

Жизнь инвалидов в России сложна. Для их удобства мало что приспособлено. Нет въездов в большинство магазинов, в общественный транспорт, в театры, в музеи. Ситуация меняется, но слишком медленно.

Характер у Марка за три месяца сильно изменился – он стал вспыльчивым, раздражительным и озлобленным.

Он часто звал к себе Сергея, разговаривал с ним, но, если тот с ним в чем-то не соглашался, швырял в него тем, что попадалось под руку. Медперсонал – массажиста, физиотерапевта и врача – посылал матом и не извинялся.

Его не боялась только Ксения. Она, если Марк «дуркой маялся», могла его обругать, а то и шлепнуть пыльной тряпкой.

ГЛАВА 28

Нинель перестала отвечать на звонки и письма. Слетать к ней в Париж не было никакой возможности. Но Эдика даже радовал перерыв в их отношениях. У него не было к этой женщине привязанности, он не ощущал необходимости ежедневного общения, как это происходило с Бэллой. Он устал от домашних проблем и даже от любимого дела.

Только при общении с дочерью он отдыхал, радуясь ее хорошим оценкам в школе и смышлености.

Эдик решил больше бывать дома. Необходимо было помочь Марку начать новую жизнь, не допустить, чтобы он скатился к жалкому существованию.

Для повторной операции Марку предстояло лететь в Израиль. Возникла необходимость в профессиональной медсестре.

Стояла середина марта. Солнце редко баловало москвичей, видимо, собирая силы для летней жары. Только подтаявшие сугробы цвета асфальта напоминали о том, что зиме скоро конец.

Эдик без стука вошел в комнату Марка. Тот лежал на спине, уставившись в одну точку на потолке, как будто хотел ее навсегда запечатлеть в своем сознании. Рядом сидела медсестра Оля – ее имя Эдик прочитал на бейджике, приколотом к белому халату. Это по его настоянию все дежурившие у Марка обязаны были носить нагрудные карточки со своими именами, чтобы не напрягаться лишний раз, вспоминая, как кого зовут. Ольга читала, точнее, зубрила учебник по гистологии.

– Ты учишься в медицинском институте? – спросил Эдик.

Девушка вздрогнула и подняла на него огромные темно-карие глаза – такие редко бывают у блондинок.

Он впервые обратил внимание на молоденькую медсестричку, которой было лет двадцать. Вспомнив свой первый опыт, когда он студентом дежурил у постели тяжелобольных, Эдик ей посочувствовал. Или это было больше, чем сочувствие? Он улыбнулся.

– Я Эдуард, брат Марка.

– Брат-солдат, полный мудорват, – зло проворчал Марк, не отвлекаясь от изучения точки на потолке.

– А я Оля, – смущенно ответила девушка.

– Так ты студентка? – повторил свой вопрос Эдик.

– Да, заканчиваю третий курс, поэтому могу дежурить только по выходным или беру ночные дежурства. – Ольга покраснела и улыбнулась.

– Откуда ты? – понизив голос, просил Эдик.

– Из Хабаровска. Решила, что столичное образование самое хорошее. Да и подработку в Москве легче найти.

«На Дальнем Востоке люди растут в тяжелых условиях и не до конца испорчены цивилизацией», – подумал Эдик.

– Оставь нас, милая, – ласково попросил он. – Иди выпей чаю или кофе.

Девушка вышла, Эдик в секунду оценил ее ладную фигурку и только потом обратил внимание на угрюмого Марка.

– Марк, Бог дает нам только те испытания, – начал он издалека, – которые мы можем вынести. Твое положение – это новые возможности. Ты же всегда мыслил неординарно! Один твой музей чего стоит…

– С точки зрения создания проблем, ты прав, мой опыт бесценен, – хмыкнул Марк.

– Через две недели мы летим в Израиль на повторную операцию. – Эдуард говорил убедительно, с нажимом. – Там посмотрели твои рентгеновские снимки и сказали, что ты будешь ходить.

– Надежды юношей питают…

Наклонившись к лицу друга, Эдуард заговорил, пристально глядя ему в глаза:

– Марк, надо менять настроение! Ты уже не юноша, а я не мать Тереза!

– Эд, позвони Валентину, я соскучился. Он единственный, с кем можно нормально поболтать.

Марк и Валентин дружили, как могут дружить любящие и уважающие друг друга супруги. После ранения Марк запретил Валентину приходить к нему, и тот тяжело переживал их разрыв, постоянно бродил сначала около палаты Марка, а потом около их дома, приносил деликатесы и цветы, которые нравились его любовнику, упрашивал Ксению все это передать, и она без объяснений клала их на тумбочку Марка. Тот, скрывая радость, просил поставить цветы в вазу.

Расценив просьбу позвонить Валентину как признак возвращения к жизни, Эдик вышел из комнаты и через несколько минут вернулся с ноутбуком и положил его на грудь Марку.

– Здесь есть кое-что интересное для тебя, мы с Валентином наладили видеосвязь через компьютер. Скажи ему все сам.

Марк быстро открыл компьютер.

ГЛАВА 29

Выходя от Марка, Эдик столкнулся с Олей.

Девушка разрумянилась, ее глаза взволнованно блестели. Эдик понял, что он ей нравится.

– Когда тебя сменят?

– В девять вечера, – почему-то прошептала медсестра.

– Пойдем куда-нибудь поужинаем? – с надеждой предложил Эдик.

– Пойдем, – ни минуты не медля, ответила Оля.

Эдик пытался придумать, что могло бы отвлечь Марка от его физической неполноценности, и наконец решил открыть виртуальную клинику. Например есть у человека вопрос к невропатологу. Он входит в Интернет, набирает адрес сайта виртуальной клиники и обращается к опытному невропатологу, которого найдет Марк. Если достаточно только консультации, ее можно получить через Интернет, если необходимо оперативное вмешательство, будет назначена встреча, в ходе которой примут решение о дальнейших действиях.

В экономическом отделе фирмы просчитали затраты на организацию такой клиники. Разработка сайта стоила дорого, кроме того, нужно было платить за консультации специалистам и оформлять документацию. Но клиника должна была себя окупить – у Эдика имелась возможность привлечь к работе медиков высокого уровня со всего мира, к которым просто так обратиться за консультацией невозможно.

Марку идея понравилась. Дело пошло. Заказы на консультации поступали регулярно и стабильно. Бизнес начал приносить доход, и весьма достойный.

У Эдика развивался роман с Олей. Отношения с ней открыли ему глаза на то, какое счастье приносят девичья сексуальность, чистота, молодость, задор и даже смех.

Оля была хохотушка и, несмотря на то что зарабатывала на жизнь тяжелым трудом сиделки, никогда не унывала.

Она буквально приворожила Эда, ему с ней было хорошо и спокойно. Молодость искрилась в Ольге и изливалась в их страстных ночах.

Эдик еще не знал точно, что это – любовь, страсть, секс или привязанность, но совершенно точно осознавал, что это каскад эмоций. Они заряжали, снимали усталость, дарили вкус к жизни.

ГЛАВА 30

В Израиль вместе с Марком и Эдуардом полетела только Оля. Как Марк ни просил взять Валентина, Эдик на это не пошел, потому что не хотел неприятностей: вдруг станет известно, что Марк гей, и его откажутся лечить? Кто их там знает, все-таки чужое государство. «Нет, рисковать не стоит!» – решил он.

Израиль встретил их весенней жарой. Пальмы, море и теплый воздух, наполненный ароматами цветущих деревьев, очаровали всех с первого взгляда.

Клиника произвела приятное впечатление: чисто, уютно, внимательный персонал.

Три дня ушло на интенсивную предоперационную подготовку.

Сама операция длилась восемь часов и закончилась полным успехом. Профессор, сделавший ее, сказал:

– Через два месяца этот пациент будет бегать.

Два месяца реабилитации в Израиле пролетели быстро. Несколько раз Эдик вылетал по делам то в Россию, то в Китай, но постепенно втягивался в размеренную жизнь страны.

С Ольгой они жили как счастливые молодожены. Утром уходили к морю и оставались там, пока жара не начинала плавить их тела. Затем ехали в больницу к Марку.

Но всему отведено свое время, нужно было возвращаться в Москву.

Несмотря на то что операция прошла благополучно, Марк не встал и не пошел. Врачи ничего не объясняли, говорили, что надо подождать.

В Москву Марк вернулся в инвалидной коляске. У него началась тяжелейшая депрессия, он не хотел никого видеть, проект с виртуальной клиникой забросил. Вместо него специалистам пересылала вопросы Оля. Единственным, кого, кроме Оли, подпускал к себе Марк, был Валентин.

Эдик решил нанять еще одну медсестру – он желал засыпать и просыпаться с Ольгой и ни с кем не делить ее время. Но Марк закатывал истерики, и Оля каждый раз уговаривала Эдика:

– Потерпи, любимый. У нас вся жизнь впереди.

Однако она переоценила свои силы. Однажды, прибежав на звонок Марка, Эдик нашел Ольгу на полу без сознания. Приведя девушку в чувство, он решительно заявил:

– Все! Объявляется недельный отдых. Мы с Ольгой летим в Китай.

Оля догадывалась, что беременна. Ей, как медику, не нужны были ни тесты, ни обследования гинеколога.

Марк временами становился просто невыносимым. Однажды он спросил у Валентина, сидящего у его постели:

– Ты меня любишь?

– Да, родной, конечно! – Валентин поправил ворот модной рубашки. – Очень люблю.

– Валька, я решил возобновить свою уникальную коллекцию, но теперь буду собирать не простые фаллосы, а особые: от калек, юродивых и знаменитых людей.

Валентин по специальности был художник по тканям, его мутило и выворачивало наизнанку при виде трупов.

– Я в этом тебе не помощник. – Он потрогал золотое кольцо на безымянном пальце. – Мне твоя коллекция кажется мерзкой.

– Тогда убирайся из моей жизни! – Марк вытащил из-под головы расшитую подушку и кинул ее в любовника. – Навсегда! Пошел вон!

Валентин всегда умел найти компромисс в отношениях с Марком, поэтому он и задержался при нем дольше остальных любовников.

– Не нервничай, любимый. Я готов тебе помочь. – Валентин судорожно вздохнул. – Один раз попробую.

– Хорошо. – Марк тут же успокоился. – Вот тебе первое задание: сходи в мавзолей на Красной площади и добудь мне фаллос Ленина.

– Ленина? – в ужасе прошептал Валентин. – Там же охрана, кремлевские курсанты, полно народа!

– Ты, наверное, не понял – это единственное условие продолжения наших отношений. Пообещай денег, больших денег.

«Вообще-то, почему бы и нет? – подумал Валентин. – Ленина так Ленина. Наверняка можно подкупить ночных охранников, или тех, кто там убирается, и самому не касаться этого… Им не все ли равно: с членом Владимир Ильич или нет? Он же в брюках лежит».

Через неделю Валентин приехал к Марку особенно гордый. Одет он был соответственно моменту – в темный костюм и розовую рубашку. Он торжественно внес в комнату банку от дорогого крема. Банку осторожно поставил на тумбочку.

– Вот, любимый, здесь фаллос вождя мирового пролетариата. Правда, я не смотрел, не смог.

– Наконец-то! – воскликнул Марк и открыл банку.

Остро запахло формалином. В банке, на ватном тампоне, лежал грецкий орех.

Впервые после операции Марк хохотал до слез.

– Валька, да нет у него давно никаких органов. Я просто проверял тебя, прикололся.

Валентин обиделся. Пришлось покупать ему новое золотое кольцо.

Через неделю Марк опять заскучал, захандрил и попросил Валентина пока его не навещать.

По ночам Марка мучила бессонница, а потом целый день он находился в полудреме. Он исхудал и осунулся. Жесткая щетина на лице постепенно превращалась в бороду. На Марка было страшно смотреть. Человек не хотел жить.

ГЛАВА 31

Эдик с Ольгой улетели в Китай. Ольга старательно демонстрировала восторг – она не стала рассказывать Эдику, что они с мамой в трудные времена часто ездили в Китай из Хабаровска челночить. Ее нанимали «помогалкой», и девочка таскала тюки с синтетическим барахлом для всего автобуса. Потом мама продавала свою часть на стройках и в поселках, стоя на сорокаградусном морозе. Все это продолжалось, пока она не спилась. Сначала приходилось пить, чтобы согреться, затем чтобы поднять настроение, а после и повода не требовалось.

Оля не была корыстной. Она все время уговаривала Эдика не тратить на нее так много, но он не внимал этим просьбам и сорил деньгами, стараясь купить невесте все, что могло ей понравиться.

Встреча с Мао Теном Ольгу потрясла. После длительной чайной церемонии в его исключительно красивом деревянном доме, отделанном резьбой, она спросила у старого китайца через переводчика:

– После операции врачи сказали Марку, что он будет ходить, а он не встает. Что делать?

– Нужен стресс, испуг, – ответил Мао Тен, – и он пойдет, даже побежит.

– И какой же стресс или испуг?