Меч некроманта Кудрявцев Леонид

56

Мысли текли лениво, словно воды неглубокой реки с широким руслом. Крыкос думал о происходящем с ним сейчас.

Нет, все это не могло быть реальностью, хотя бы потому, что подобного с ним случиться не могло. А если придумывать объяснения, то какими они могут быть?

Сон? Хм... сон. А почему бы и нет?

Крыкос посмотрел на свои лапы и огорченно потряс головой.

Что-то с ними было не так, совсем не так. И почему он, вместо того чтобы убегать прочь, вместо того чтобы отправиться на поиски возможного укрытия, стоит здесь, за портьерой и ждет приказания?

Приказания? С чего бы это? Он всегда жил своим умом и никогда никому не подчинялся. Откуда взялось тогда желание подчиняться приказам какого-то человека?

Нет, это неправильно. Это надо прекратить, любой ценой. Кто он, любитель приказывать? Какое он имеет право? И с каких пор...

Нужная мысль все-таки пришла, пробилась через пелену, обволакивающую мозг и не дающую думать, мешающую понять происходящее. И это была даже не мысль, а воспоминание. Просто факт, просто его констатация.

Он умер. Вот так-то. Это оказалось совсем не страшно. И не больно. И еще... Да, конечно. Убил его тот, кто сейчас отдает приказы, его Повелитель.

Повелитель...

Крыкос издал почти беззвучный, презрительный писк.

Повелитель! Как же, жди... Будь у него возможность показать, чего на самом деле стоит настоящая королевская крыса. Вот тогда... Повели...

Крыкос едва заметно вздрогнул.

Повелитель. Мгновение назад он покинул этот мир, оставив после себя магическую замену. И она, наверняка, подействует на всех остальных слуг, но только не на него. Уж его-то ей ввести в заблуждение не удастся.

Очень осторожно подняв лапу, Крыкос высунул голову из-за портьеры и огляделся.

Путь был свободен. И почему бы им не воспользоваться? Теперь, после того как повелитель исчез и некоторые наложенные им заклинания перестали действовать... По крайней мере на него. А вот на других?

Ну, это еще надо выяснить. Хотя, наверняка, только на него. И все же...

Самое главное — он свободен. И значит, пока повелитель не вернулся, этой свободой надо воспользоваться. Есть один план, одно желание, буквально требующее срочного претворения в жизнь.

Отомстить.

Самому — не получится. Как только Повелитель вернется, наложенные им заклинания снова начнут действовать. Однако почему бы не помочь тому, кто на это способен?

57

Их было два. Стервятник с большим клювом и стервятник с клювом поменьше, но более загнутым. Они сидели на толстой ветке сухого дерева, смотрели на замок некроманта и разговаривали.

Стервятник с большим клювом рассказывал:

— Ну, а потом он попытался решить, убивать ее или нет. Понимаешь?

— Еще бы, — воскликнул его товарищ с сильно загнутым клювом. — Я чувствую, куда все идет. Я чувствую...

— Ну да. И как ты думаешь, что он выбрал?

— Я боюсь ошибиться.

— И все-таки?

— Ну, не знаю... Убить?

— Да, убил и пошел дальше в мир снов. Гордо так пошел, представляешь? Как будто сделал великое дело. Как это умеют только они — люди.

— Ох, уж эти люди...

Они помолчали.

Потом стервятник с более чем нужно загнутым клювом спросил:

— А дальше?

— Что — дальше? Все, на этом история закончилась.

— Совсем, совсем?

— Да.

— А мясо? Ты не сказал самого главного. Какого вкуса у нее было мясо, после того как она полежала неделю?

Стервятник с большим клювом осторожно развернул правое крыло и, вытянув длинную шею, стал его внимательно рассматривать. Так, словно на нем было что-то написано. Причем, весьма интересное.

— Ты не ответил на мой вопрос, — сказал его товарищ. — Так какого оно было вкуса?

— Что именно? — спокойно спросил гриф с большим клювом.

— Мясо этой, как ее... зморы. Так ее, кажется, звали?

— Зморы, зморы.

— Ага, я так и знал, что правильно запомнил ее имя. У меня хорошая память.

— Согласен.

— Так зачем ты тянешь время? Рассказывай, каково было ее мясо на вкус.

— Не знаю, — признал стервятник с большим клювом.

— Не знаешь?

— Нет.

— Почему? Ты его не попробовал?

— Конечно, нет. Кто может похвастаться тем, что попробовал мясо зморы? Они сразу же после смерти исчезают. Пшик — и нету.

Сказав это, стервятник с большим клювом тихо хихикнул и вновь принялся рассматривать свое крыло. Его напарник, так и застывший на несколько мгновений, наконец издал тихое шипение и сильнее вонзил когти в иссохшую кору дерева.

— Купил? — осторожно спросил он.

— Сомневаешься? — поинтересовался стервятник с большим клювом.

— Будь ты проклят.

— Уже. А иначе, почему я родился стервятником?

— Я тебе отомщу.

— Попытайся. Какой там счет? Пять — ноль, в мою пользу?

— Так.

— Попробуй его изменить. Посмотрим, как тебе это удастся.

— Да запросто. Вот однажды, помнится мне, видел я, как дерутся два единорога. И после того как они... Эй, ты меня слушаешь?

Стервятник с большим клювом молчал.

Подождав еще несколько мгновений, стервятник с клювом, загнутым более обычного, спросил:

— Эй, приятель, так что с тобой? Ты меня слышишь?

Так не дождавшись ответа и на это, он пару раз хлопнул себя крыльями по бокам и возмущенно заявил:

— Я так не играю. Что еще за фокусы? Ты будешь со мной разговаривать или нет? Если не будешь, я улечу к старой башне на другой стороне кривого леса. Там говорят тоже нет отбоя от мертвечины. И еще там я буду один, всласть отдохну от твоих идиотских шуточек, от розыгрышей и неумных игр.

— Лети, — сказал стервятник с большим клювом. — Скатертью дорожка. Только в таком случае не услышишь одну новость. Лети, я тебя не держу.

— Новость? А ты не...

— Нет, у меня было предчувствие. Надеюсь, ты слышал о том, что у нас, стервятников, бывают предчувствия?

— Слышал. Вот, правда, у меня никогда ничего похожего не возникало.

— Так то у тебя, — важно сказал стервятник с большим клювом. — А вот у меня оно только что было.

— И в этот раз оно касалось мяса? Все настоящие предчувствия касаются мяса.

— Не перебивай...

— Не буду. Только скажи — оно касалось мяса?

— Да. Оно его касалось.

— Замечательно. А оно было истинным, это предчувствие?

— На девяносто семь процентов. Для предчувствия это очень высокая цифра. Надеюсь, слышал?

— Девяносто семь процентов? Неплохо, совсем неплохо.

— Вот именно. У меня все предчувствия имеют такую вероятность. Как специально. У других — разную, а у меня — одно и тоже. Как ты думаешь, к чему это?

— Не знаю. Ты расскажи о чем оно, это предчувствие?

— О том, что здесь очень скоро наступит покой и тишина.

— Покой и тишина? И что это значит?

— А то, что все ходячее тухлее мясо — успокоится. И можно будет подзакусить. Очень скоро. Придет некто и всю эту компашку, вместе с ее предводителем — успокоит. Большое пиршество, оно не за горами.

— Значит, стоит еще подождать? — спросил стервятник с клювом, загнутым более обычного.

— Да, скоро мы наедимся, до отвала. С вероятностью в девяносто семь процентов.

— Хорошо бы. Кстати, я тебе рассказывал, как однажды увидел умирающего водяного монаха?

58

Крысиный король лег на живот и задумчиво пострел вверх, на арбалетчиков.

Транспортный амулет!

На шее у некроманта висел самый настоящий транспортный амулет, дающий возможность мгновенно перенестись в любой из расположенных на цепи миров.

Хорошая, нужная штучка, особенно — сейчас. С помощью этого амулета он сможет мгновенно оказаться в родном подземном крысином городе. Достаточно лишь повесить эту штуку на шею и пожелать... Как им завладеть? Как его отобрать у некроманта? И вообще, что можно сейчас предпринять? Сбежать? А как?

Высунув переднюю лапу за пределы круга и тут же ее убрав, крысиный король убедился в том, что оставленные некромантом стражи начеку. Острый, как лезвие заркурианского клинка, наконечник стрелы высек искры именно там, где только что находилась конечность экспериментатора.

Хмыкнув, крысиный король покачал головой.

Действительно — снайперы. Но что делать? Как обхитрить проклятого некроманта, как взять над ним верх? И надо не просто унести ноги, а принудить повелителя мертвых отдать весьма ценный, магический предмет. Вот — задача, почти неразрешимая.

Впрочем, а так ли? Неразрешимых задач не бывает. Надо только хорошенько все обмозговать.

Он прислушался и не уловил никаких звуков. После того как Повелитель покинул свои владения, на них словно бы опустилось покрывало тишины. Он принюхался и не уловил никаких посторонних запахов. Все забил, казалось навечно въевшийся в стены смрад разлагающегося мяса и крови.

Он что тут, жертвы приносил?

Но зачем ему это? Некроманты вроде бы этим не занимаются? Хотя откуда это известно? А может жертвоприношениями занимался тот, кому раньше принадлежал замок? Кому-то он раньше принадлежал. Судя по тому, насколько он древний...

Крысиный король решил, что думает совсем ни о том, о чем следует. К черту жертвоприношения и историю замка. Нужно прикинуть, как убежать. Убежать? А амулет?

Он вздохнул.

Это замечательно, но есть еще и Кусака. Прежде всего необходимо вернуть себе свободу, потом спасти тиранозаврика, и лишь вслед за этим он попытается отобрать у некроманта транспортный амулет.

Вот такой план действий. Претворить его в жизнь под силу разве что — супермену. Хотя, хотя...

Арбалетчики! Способны ли они так же метко садить по очень быстро двигающейся цели? И как быстро они перезаряжают оружие?

Вот любопытные вопросы, над которыми стоит подумать.

Как ни крути, но прежде всего необходимо что-то сделать с арбалетчиками. И для начала надо подобраться к ним вплотную. А там... Да нет, драться с ними он не будет. Он уже видел, как ведут себя в драке создания некроманта. Победить их не удастся. Впрочем, кто мешает ему попытаться столкнуть их в колодец?

Чем не выход?

Уклоняясь от стрел, добраться до арбалетчиков, столкнуть их в колодец и, таким образом расчистить дорогу к бегству. А потом...

Он прикинул путь, который ему придется преодолеть, и потряс головой. Слишком высоко. Слишком длинная лестница. И если бежать все время вверх... Впрочем, нет, не так все плохо. Если он доберется до лестницы, то арбалетчики смогут простреливать только некоторые ее участки. И вот на них он должен будет развивать максимальную скорость. Другие, скрытые от них, можно использовать для отдыха.

Хм... А если авантюра выгорит? И если ему крепко повезет... И на что еще рассчитывать как на везение?

Крысиный король тихо зарычал.

Не верил он в успех этого плана. Но разве в первый раз ему приходилось совершать безумные поступки? А если даже не повезет, то он получит в лапу стрелу. Кажется, некромант говорил, что убивать его не будут?

Таким образом, умереть и стать двойником увиденного им в зале зомби королевской крысы, можно не бояться. А вот получить стрелу в лапу... Тоже радости мало.

Крысиный король поднял голову и крикнул скелетам:

— Эй, вам там не скучно? Может, поговорим?

Ответа не последовало и вряд ли последует. Разве что в виде острой стрелы.

Хотя... А почему не дать им еще один шанс?

— Эй вы, костяные стрелки, если вы сейчас со мной не заговорите, я вам устрою такую гонку...

Ноль внимания, фунт презрения.

Крысиный король подумал, что насчет внимания — не совсем верно. Стрелы были нацелены точно, и, значит, вниманием его скелеты не обделяли. Только, какого оно было рода?

Он встал, встряхнулся всем телом, избавляясь от попавшей на шерсть пыли, и прошелся вдоль черты, старательно держась к ней максимально ближе, но не пересекая ее.

Как на его маневры отреагируют стражи? Ну-ка, ну-ка...

Крысиный король сделал еще несколько шагов вдоль границы.

Да, теперь сомнений не было. Скелеты чутко следили за каждым его движением и, ни на секунду не запаздывая, держали на мушке.

Скверно, очень скверно.

Собственно, а чего он ждал? Так и должно быть. На то они и стражи. А он? А он на то и пленник, чтобы все время пытаться сбежать. Если использовать каждую подвернувшуюся возможность...

Эх, была, не была!

Крысиный король вдруг почувствовал неким, присущим каждой крысе шестым чувством, что время бежать настало и, перемахнув черту, кинулся к лестнице...

59

— Ну ладно, — сказал Хромоногий. — Раз ты продолжаешь со мной спорить, я могу привести неплохой пример. Вот мы не живем и не умираем, ждем неведомого приказа от нашего Повелителя. Какой в этом во всем смысл?

— Смысл? — промолвил Широкая Кость. — Да откуда я знаю хоть что-нибудь про смысл? Нет его, наверное.

— Вот видишь! — обрадовался Хромоногий. — Так же и с жизнью. Нет в ней никакого особого смысла. Совсем нет. Просто люди рождаются, живут, умирают. И на этом — все.

— Ошибаешься, — сухо сказал Проломленный Череп. — И довольно сильно.

— Неужели? — спросил Хромоногий.

— Именно.

— Так в чем смысл жизни?

— В служении долгу, — сухо ответил Проломленный Череп. — Долг — самое важное. И о нем никто не имеет права забывать. Это единственное, оставшееся нам. Все остальное отобрала смерть.

— Долг? — удивился Широкая Кость. — Перед кем? Перед тем, кто вернул нас к существованию? А мы его об этом просили?

Проломленный Череп не ответил. Он посмотрел на поднимавшееся над ближайшей горной грядой солнце и вдруг думал, что существование, подаренное ему Повелителем, все-таки позволяет взглянуть на окружающий мир по-другому, увидеть его не таким, каким он казался при жизни.

Более холодно и отстраненно?

Да нет, не так. Не совсем так. Было в существовании после смерти и нечто особенное, словно бы некий привкус, некое дополнительное ощущение сопричастности происходящим в окружающем мире процессам.

Сопричастность.

Он задумчиво провел костяшкой пальца по черепу.

Оно же — осознание себя, родного, как составляющую происходящих в природе процессов. И не только поглощения и переработки пищи, но и, к примеру, гниения. Того самого гниения, происходящего с твоим телом, упакованным в гроб, опущенный на двухметровую глубину и оставленный там навсегда. Нет, дело даже не в червях и не в газах, выделяемых при этом. Дело в самом ощущении, в понимании, что ты снова становишься неотделимой частью природы, сливаешься с землей, воздухом и водой. Причем, если при появлении, при формировании внутри тела матери, процесс отделения от окружающего мира, осознания себя как единой, не связанной с ним частицы проходит неуловимо, не задерживается в памяти, то возвращение...

Удар был так силен, что он едва не потерял нижнюю челюсть. Впрочем, не успев даже долететь до земли, она, под действием наложенного на его тела волшебства, вернулась на место.

Осторожно проведя по ней пальцами и убедившись, что все в порядке, Проломленный Череп рассеянно произнес:

— Так о чем ты у меня спрашиваешь?

— Все о том же, — мрачно сказал Хромоногий. — О долге. Прежде чем садануть тебя древком копья, я несколько раз спрашивал о долге. Ты, кажется, что-то хотел о нем нам объяснить? Не правда ли?

— О долге, — задумчиво повторил Проломленный Череп. — От него никуда не денешься. Хотя бы потому, что никто точно не знает, с чем эту штуку кушают.

— Кушают? — спросил Широкая Кость. — При чем тут это? И вообще, каким образом мы способны съесть хоть что-нибудь?

— Помолчи, — бросил ему Хромоногий. — Никто ничего есть не собирается. Это просто — такое выражение.

— А! Понятно. И оно означает...

— Что нам бы хотелось знать, как определяется долг. Нам, с тобой. Причем, один из нас делает это напрасно.

— Почему? — спросил Широкая Кость.

— Потому, что он это определение понять не в силах. Сказать, кто именно?

— Не надо.

— Почему?

— Потому, что тогда мне придется тебя жалеть. А я этого не хочу. Давай лучше сделаем вид, будто ты способен это понять, и продолжим разговор с нашим командиром.

— Э-э-э... — пробормотал Хромоногий. — Где ты поднабрался такой наглости?

— Так ли трудно догадаться?

Проломленный Череп пожал плечами и отвернулся от подчиненных.

Судя по всему, эти два спорщика — идиота только что по самую макушку въехали в очередную перебранку, яростную, непримиримую и начисто лишенную смысла. В общем, самую обычную. Надолго.

Пытаться остановить этот спор не имеет смысла. Стоит ли тушить пожар, если через полчаса он неизбежно разгорится с новой силой? Стоит ли пытаться что-то объяснить тем, кто в любой ситуации видит только повод для спора? И гораздо продуктивнее предаться размышлениям. Причем о вопросах, даже более серьезных, чем долг, возвращение в круговорот веществ и связанных с этим ощущениях.

Более серьезных...

Он еще раз взглянул на солнце. Потом опустил взгляд ниже, еще ниже...

Гм, а это что такое?

Земля в нескольких шагах от него зашевелилась и медленно, словно бы нехотя, поднялась горбом. Так, словно на поверхность выбирался крот. Крупный, кстати, крот. Гораздо крупнее обычного.

Вот любопытно. Неужели это то, о чем говорил Повелитель?

Проломленный Череп сделал шаг вперед и поднял меч.

Ну, кто там? Покажись.

Бугор лопнул, во все стороны полетели комья земли, а из почти мгновенно образовавшейся норы выскочил тиранозаврик. Тот самый, сопровождавший крысиного короля. А потом...

Тиранозаврик быстро оглянулся, увернулся от падающего на него меча и резво кинулся наутек.

— ... то настоящий долг, я бы даже назвал его «натуральным», по причине того, что его существование никто, кроме идиотов и заядлых спорщиков, отрицать не решится...

— Эй вы, натуральные спорщики, — сказал Проломленный Череп. — Есть занятие, напрямую касающееся понятия «долг». Думаю, если мы не спасуем, то наш Повелитель нас за это наградит.

— Какое? — спросил Хромоногий.

— Помните, малыша — тиранозаврика, сопровождавшего крысиного короля?

— Ну да.

— Он только что сбежал из-под стражи. А у нас есть на этот случай достаточно ясные инструкции. И выполнить их — наш прямой долг. Мы не имеем права им пренебрегать. Так что есть повод побегать, поразмять косточки.

60

Стрела ударилась о камень прямо перед его носом. Крысиный король не обратил на это ни малейшего внимания. Перепрыгнув еще несколько ступеней, он оказался в безопасной зоне и, наконец, остановился.

Прежде всего, надлежало перевести дух. Ну и, кроме того, имело смысл выждать. До следующего простреливаемого участка лестницы всего несколько прыжков. И стрелки, конечно, ждут его немедленного появления.

Фигушки! Пусть еще потомятся полминуты, минуту. Он должен появиться перед ними неожиданно. Неожиданность — хорошее преимущество, если в тебя стреляют два метких стрелка. Позволяет выиграть мгновение. То самое, которое может стоить жизни. Его жизни.

Крысиный король взглянул вверх.

До конца лестницы оставалось еще два витка, не больше. Что потом? Как он преодолеет оставшееся до арбалетчиков расстояние? От выстрела почти в упор не спасет ни ловкость, ни быстрота. Слишком мало расстояние. А если еще учесть, что стрелков двое...

Нет, так не пойдет. Но что делать?

Он прислушался.

Никаких посторонних звуков. Вообще никаких звуков.

Скверно.

Эти ребята с арбалетами в руках начисто лишены нервов и способны ждать, не уставая и меняя позы, сколько угодно долго. Хоть до возвращения некроманта.

Как к ним подобраться вплотную? Подобраться, а потом сбросить в колодец и тем самым освободить дорогу к свободе. Сбросить в колодец, на дно, туда, где лежат их стрелы. Глубоко, глубоко...

Стрелы.

Крысиный король довольно фыркнул.

А чем не вариант? Стрелки не знают усталости, и очень точно стреляют. Будь у них реакция чуть-чуть лучше, он успел бы всего лишь шагнуть за пределы круга. В общем, против него играют почти идеальные противники.

То-то, что — почти. А как у них с умом? Насколько хорошо они способны оценивать обстановку? Могут ли они подсчитать, сколько осталось стрел? Способны ли они выпустить по слишком быстро двигающейся цели, по которой промахнулись уже много раз, последнюю стрелу? Могут ли они приберечь ее для верного выстрела или будут стрелять до тех пор, пока окончательно не опустеют колчаны?

Крысиный король улыбнулся.

Почему бы не претворить эту мысль в жизнь? Риск? Ну да, как без него? Вот только, риск этот не больше чем тогда, когда он перепрыгнул черту, на дне колодца. Ничуть не больше. И до тех пор, пока колчаны стрелков не опустеют, он будет бегать по одному и тому же участку. Туда — сюда, туда — сюда. Возможно, имеет смысл немного вернуться. Не стоит слишком приближаться.

Итак?

Он отдохнул еще с полминуты, а потом бросился вниз по лестнице. Две стрелы просвистели в воздухе и ударившись о ступени, полетели на дно колодца.

Ага! Получилось! Получилось!

Он проделал это еще шесть раз, а на седьмой, обнаружив, что арбалетчики перестали стрелять, прилег на живот, отдохнуть.