Лагерь живых Адлерберг Николай

– Ты чего это?

Первый:

– Да странный этот парень какой-то – изо рта воняет, как будто всю жизнь зубы не чистил!

Второй:

– И точно странный: то на лыжах ехал, а сейчас на нем коньки надеты…

Это я к тому, чтобы вы не забывали проверить – не помер ли уже этот утоплый безнадежно, чтоб зря не возиться… К слову, и вообще это по нынешним временам полезно делать.

– Ну, так уже говорил о проверке всего этого – дыхание, сердцебиение.

– Гыгы… Похоже, тут все просто: если умер, то встал и пошел кусаться.

– Сейчас – да. А раньше… Раньше ученые так и не сошлись в едином мнении, что такое смерть. А когда еще реанимация всерьез заработала – то вообще караул.

– Да ну, что тут сложного-то: умер – сразу видно, – спроста удивляется Серега.

– Сейчас – да. А вот суди сам: кора мозга у человека погибла. Тело же с искусственной вентиляцией и поддержкой сердцебиения – живо. Это смерть или нет?

Клиническая смерть, которая при грамотной реанимации обратима – смерть или как? Оказался рядом толковый человек – пострадавший живет и в ус не дует, не оказалось человека – помер. И это только то, что на поверхности.

– Угомонись. Вот уж что нам меньше всего нужно, так это философские дебаты. По нынешним временам вполне годится старая и безусловно запрещенная к применению бесчеловечная практика скоропомощников и ментов.

– Спичка?

Братец кивает:

– Она самая. Тут такое дело: когда труп грязный и принадлежит человеку, которого руками и при жизни трогать неохота, хотя бы и в перчатках, а определять, жив он или нет, все же надо – и быстро, то проще всего, пока никто не видит, ткнуть ему горящей спичкой в открытый кусок кожи.

– И что? Закричит?

– Нет, конечно. Но если человек живой, то сосудистая реакция будет, как и положено при ожоге кожи, моментальной, заметной и через слой грязи – пузырь, отек, краснота. А если мертв… ну, как перчатку кожаную прижгли. Небольшое желтоватое пятнышко – и все. Сейчас уже от ментов такие давно не появлялись, а скоростники и труповозы нет-нет, да и скинут «пятнистого».

– Видно, зашугали ментов-то.

– Сомневаюсь. У них в среднем подготовка сотрудников здорово упала. Писанину старую не отменили, новую ввели. Короче, как в медицине: если делаешь – не успеешь записать, если пишешь – не успеешь сделать. По-любому начальство твердо знает, что можно любого сотрудника взять за хвост: если у него все записано – значит, в практической работе огрехи, и наоборот. Раньше участковый всех на своем участке знал. Во времена кровавой гэбни и дяди Степы. Сейчас у участкового столько писанины, что долго на этом месте человек не работает: деньги смешные, обязанностей куча и писанины море. А от участковых польза была офигенная…

– Что скажешь, Дима?

– Так… Старые-то зубры поувольнялись. Новые – частью мальчишки, а частью за властью прутся и деньги молотить любыми способами… Опять же спасибо газетерам – русаки теперь уверены, что в милицию идти непрестижно и впадлу. Зато кавказцы ломятся с удовольствием. Им не впадлу…

– Так и с армией та же херь. В общем, русакам нынче впадлу быть везде, где вручают оружие и толково обучают им пользоваться. В смысле, не только стрелять, а работать в команде, тактически грамотно и взаимодействуя с другими группами – например, той же артиллерией, танками и авиацией, да еще и используя связь.

– Похоже, спецом такая линия гнулась, чтоб у нас тут через пару десятков лет с оружием токо кавказцы и ходили?

– Вполне возможно. Вот уличный бандит со шпалером – это да, это герой.

– Но ведь то же оружие раздать-то можно было бы, – ляпает Саша, потом сам же себе и отвечает: – Мда, а тактику отработать и обучиться с оружием обращаться сам не сумеешь…

– Не только тактику. Регулярная армия всегда и везде необученные толпы и банды громила, не особо напрягаясь. Ученье – свет.

Я усмехаюсь про себя, вспомнив наши старательные, но очень неумелые тактические экзерциции на лестнице Сашиного дома. Судя по мелькнувшей на лице Саши легкой ухмылке, ему это тоже вспомнилось. Словно год тому назад было…

Братец, игнорировавший наши высокомудрые рассуждения, видимо, находит у себя в гроссбухе что-то веселое.

– Вот, зануда, чтоб у обучаемых уши не опухли от твоей нудятины – инфа по стрессу. У них, оказывается, в Кронштадте тоже, как у вас в Крепости, такая любовь началась. Плотская, ураганная. Соответственно, публика вопрос и задала. Я тут даже записал себе несколько моментов из его ответа.