Солнце цвета стали Казаков Дмитрий

Глава 20

ПУТЬ КОНУНГА

– Он!.. – заорал Нерейд, шмыгая носом и утирая ску-пую мужскую слезу. – Никогда бы не подумал, что буду так рад видеть эту посудину!

Драккар медленно входил в гавань. На фоне голубой воды он казался настоящим морским змеем, покрытым черной лоснящейся чешуей. Грозно скалилась драконья голова, шлем на голове стоящего на носу воина блистал, точно серебряный.

– Вот и вернулись ваши соратники!.. – прогудел над ухом Афанасий и тяжелой ручищей хлопнул Ивара по плечу. – Моим людям стоило немалого труда убедить их, что это не очередная хитрость с целью заманить викингов в ловушку!

– Мы, северяне, все недоверчивы… – Ивар невольно улыбнулся, вспоминая. Посланцев из числа Мстителей, которые разыскали корабль в укромной бухте к западу от города, чуть не умертвили. И, только обезоружив и связав, решили выслушать. Но и тогда не поверили. Пришлось отправлять к кораблю Ингьяльда. Только его появление заставило Эйрика вывести корабль из убежища.

– Ну мы свое дело сделали!.. – Голос Афанасия звучал чуть грустно, и Ивар невольно повернулся к бородатому Мстителю. – Пожалуй, пора прощаться! Мы и так засиделись в этом городе, полном разврата и всяческого порока!

Олешер, лицо которого после вчерашней пьянки являло хороший пример этого самого порока и разврата, многозначительно хмыкнул. Крыса, из врожденной осторожности пивший мало, сохранял молчание.

– Императрица вновь на троне, – продолжил Афанасий, – зло наказано. Мы можем вернуться к простой и чистой жизни Мстителей…

– То есть к грабежам и прочему разбою… – негромко, так, чтобы Афанасий не услышал, пробормотал Сигфред. Ивар с трудом сдержал улыбку.

– Пусть удача всегда будет с вами! – сказал он, пожимая руку главному Мстителю, а затем – и его воинам.

– Пусть ваши боги не оставят вас! – вздохнул в ответ Афанасий. – Ну, если будете в наших краях, то заходите, если что!

– Обязательно! – кивнул Ивар.

Мстители развернулись и медленно побрели прочь от причала. Императрица простила им все разбойные грехи, за которые Афанасия, например, восемь раз приговаривали к четвертованию и три раза – к колесованию, но бросать свой «промысел» борцы за идею, похоже, не собирались…

– Ох, страшитесь, купцы, – осклабился Нерейд, глядя вслед недавним союзникам, – отощают ваши кошельки!

Драккар подплыл совсем близко, и стало видно, что на носу, на месте конунга, стоит Эйрик. Ветер трепал его длинные седые волосы, а морщинистое лицо выражало радость.

– Живы, тролли забугорные! – рявкнул он, едва нос корабля со стуком ударился о причал, и с молодой грацией спрыгнул с драккара. – Чтоб вас всех Фенрир закусал до смерти!

– Живы, – ответил Ивар, – что ж нам будет?

– «Что будет», «что будет»… – проворчал пожилой воин, по очереди обнимая соратников. – Ингьяльд нам уже рассказал, какой вы тут шорох навели, императоров свергая!

– Мы не хотели, честное слово! – принялся оправдываться Гудрёд. – Оно случайно получилось!

Рёгнвальд, стоящий рядом с братом, лишь улыбался. В этот момент Ивар сообразил, что никогда больше не спутает близнецов друг с другом, и даже удивился: как он мог ошибаться раньше?

Вслед за Эйриком борт перепрыгнул Арнвид. Лысина его маслянисто поблескивала, а в выцветших глазах светилась гордость.

– Ну молодец, – сказал он, глядя на Ивара почти с отеческой гордостью, – хорошо справился.

– Твой ученик тоже себя показал, – ответил тот. – Если бы не он, то мы бы погибли раз десять!

– Только ему этого не говори, – старый эриль заговорщицки понизил голос, – а то зазнается! Учиться дальше не захочет!

– Ладно, – пообещал Ивар.

На пристани царила радостная круговерть. Прибывшие на драккаре и те, кто ждал у причала, обнимались, хлопали друг друга по плечам, хохотали, вспоминая собственные злоключения.

– Сегодня мы должны помянуть конунга, – сказал Эйрик, поприветствовав всех и вновь вернувшись к Ивару, – чтобы ему там в Вальхалле икнулось, и не один раз!

– Обязательно, – кивнул Ивар. – Прямо на корабле?

– А где же еще? – криво ухмыльнулся Две Марки. – Берег тут не слишком годится для пирушки… Сейчас отберу с пяток братков – и отправим их в город за пивом, а то наши запасы иссякли!

– Более грустной новости мне не доводилось слышать с того самого дня, как я по пьяни потерял свой первый набор рун! – Арнвид скорчил печальную мину и тут же, не выдержав, захихикал.

Отзвучал стев поминальной драпы о конунге Хауке по прозвищу Лед, и викинги в полном молчании вскинули кружки. Пена, сползающая по стенкам сосудов, казалась слезами.

– Не было такого конунга во всех Северных Землях! – выкрикнул Нерейд, сделав добрый глоток. – Враги трепетали при его имени, а друзья радовались!

– Вот боги и решили забрать его к себе, к тем, кто достоин! – поддержал Ингьяльд. Он, судя по раскрас-невшимся щекам и блуждающему взору, был уже изрядно пьян.

– Я трудился над этой драпой три дня без отдыха, – сказал Ивару сидящий рядом Арнвид, – а никто не способен оценить сложность кеннингов, оригинальность размера и строгость рифм! Для них она лишь очередной повод напиться!

– Я все же думаю, что напиваться с хорошими стихами лучше, чем без них, – возразил Ивар. – Искусство скальда пробуждает сердца и создает настроение!

– Ты говоришь правильно, – важно согласился лысый эриль и присосался к кружке.

– Прошу внимания!.. – Эйрик поднялся на ноги и заколотил ладонью по кружке, требуя тишины. Викинги, расположившиеся на лавках драккара и между ними, потихоньку смолкли.

– Хорошо! – пробасил Две Марки, убедившись, что его слушают все. – Прежде чем мы лишимся способности соображать, нам нужно еще кое-что сделать, а именно – выбрать нового конунга! Дружина не может без вожака, как драккар без весел!

– Правильно!.. Верно!.. Наливай!.. – вразнобой завопили викинги.

– Почему бы ни выбрать конунгом меня? – спросил Нерейд, гордо выпячивая грудь.

– Потому что ты болван! – отрезал Эйрик. – Если у кого-то есть предложения – выкладывайте!

Рыжий викинг впал в глубокую задумчивость, прочие воины с недоумением переглядывались. Напряжение сгущалось над кораблем.

– Хорошо, так я и думал… – Две Марки улыбнулся. – Тогда я предложу сам. Мне бы хотелось, чтобы корабль вел тот, кого мы все зовем Ивар Ловкач!..

Ивар подавился пивом, закашлялся.

Ощущение было такое, словно его со всей силы ударили по голове чем-то тяжелым и мягким. Голова гудела, глаза норовили вылезти из орбит, а сердце неприятно подергивалось.

– Спокойствие, только спокойствие, – Арнвид участливо похлопал Ивара по спине, – не нужно так переживать! А то я знал одного ярла, который умер, подавившись костью…

Но Ивару в этот момент было не до занимательных историй старого эриля.

– Что ты такое говоришь? – откашлявшись, спросил он у Эйрика. – Я – и конунг!

Но прочим викингам, судя по нараставшему гулу, подобное предложение пришлось по вкусу.

– Даешь нового конунга!.. Ивару – ура!.. Наливай!.. – орали десятки луженых глоток так, что слышно было, наверное, и в императорском дворце. Громогласные вопли прокатывались над гаванью, заставляя людей на соседних судах и берегу испуганно шарахаться.

– Почему не ты? – Ивар почувствовал, как его охватывает бессильное бешенство, напоминавшее скверное пиво, которое только пенится, но жажду не утоляет. – Ты в походы отправлялся, когда я еще в пеленках был!

– Все верно, – кивнул Эйрик, – опыта у меня больше, море я знаю лучше. Но, увы, у меня нет удачи, той самой, без которой не бывает истинного конунга. А у тебя она есть! Это заметил еще Хаук, ведь не зря он тогда подобрал тебя. Верно, Арнвид?

– Все точно, клянусь копьем Хедина! – подтвердил старый эриль. – Ты выпутывался из таких передряг, где погибли бы и сильнейшие! Удача спасала тебя там, где бесполезны оказались ловкость и хитрость!

– Хаук доверял тебе, – подхватил Две Марки, – если бы он мог сейчас выбирать, то, я уверен, он назвал бы тебя! Ты ведь ловко справился с обязанностями старшего в том походе на восток!

– Но у меня там было всего четыре человека! – простонал Ивар. Викинги вокруг продолжали орать, грозя разорвать друг другу ушные перепонки. С треском сшибались в тостах кружки, пиво щедро орошало палубу.

– Какая разница? – Арнвид пожал плечами. – А теперь будет четыре десятка!

– Но это же такая ответственность!

– Ничего… – Эйрик улыбнулся добро и мягко. Таким его Ивар за годы совместных походов никогда прежде не видел. – Настоящий мужчина должен быть всегда готов к тому, чтобы взять на себя ответственность за других!

Сквозь суматоху протолкался Нерейд с полной кружкой в руках. Рыжие волосы его слиплись и висели неопрятными сосульками, от мокрой рубахи разило пивом.

– Ивар! – возгласил Болтун, поднимая кружку. – Выпьем за то, что ты стал конунгом!

– Я еще не стал! – ответил Ивар довольно резко. – Я не хочу!..

– Серьезно? – Нерейд выпучил глаза и опасно покачнулся. – А кто поведет нас к этим… славным победам? И к подвигам? А?

– Ну что, ты согласен? – в один голос спросили Эйрик и Арнвид.

– Да будь оно все проклято! – ощущая себя так, словно пообещал шагнуть в пропасть, ответил Ивар. – Но не ждите, что я сразу смогу заменить Хаука!

– Мы понимаем, – закивал старый эриль, – но ведь и Лед стал великим конунгом не в один день.

– О, молодец! – Нерейд осклабился и полез обниматься.

– Слушай меня, дружина! – Крик Эйрика легко перекрыл царящий на драккаре гвалт. – Пусть каждый решит, люб ли ему Ивар Ловкач, и если нет, то скажет об этом сейчас. Промолчавший не сможет потом роптать, что его не выслушали!

– Люб!.. – Слово, негромко произнесенное Кари, в наступившей тишине прозвучало будто раскат грома. – А если кто не согласен, то я ему ноги повыдергаю. Прямо сейчас!

Обещаниями громадный берсерк никогда не разбрасывался. Так что те, кого избрание Ивара конунгом не устраивало (если таковые были), в этот момент возвысить голос не осмелились.

– Люб! – заорал кто-то. Крикуна дружно поддержали.

Ивар сидел ни жив ни мертв, его бросало то в жар, то в холод.

Арнвид поднялся. Он сделался вдруг очень серьезен. Все признаки хмеля исчезли с его лица. Стоило ему вскинуть руку, как шум и гам смолкли.

– Встань, Ивар, прозванный Ловкачом, – проговорил он, – дружина признала тебя. Нам осталось лишь выяснить, что сулит судьба в случае твоего избрания.

Прямоугольный кусок ослепительно белого полотна был плавно расстелен на лавке. Использовался он только в случаях исключительной важности; в обычных ситуациях старый эриль просто вытаскивал руны из своего мешочка, одну или несколько, в зависимости от того, что от него требовалось.

Сейчас же он потряс мешочек, заставив костяные пластинки со стуком потереться друг о друга, и высыпал его содержимое на ткань.

Нерейд гулко сглотнул. Ивар почувствовал, как вдоль спины побежал холодок.

Те руны, что выпали чистой стороной вверх, Арнвид аккуратно собрал и спрятал, после чего принялся рассматривать оставшиеся, сосредоточенно нахмурив лоб и шевеля губами.

– Ну что? – не выдержал кто-то из молодых викингов.

– Не нукай – не запряг! – одернул его Арнвид и вновь погрузился в размышления.

– Судьба благоволит к новому конунгу! – сообщил он после паузы, за которую Ивар успел покрыться холодным потом. – Она сулит ему многочисленные опасности, сражения и походы. В них ждет его богатство, слава, коварство недругов и благосклонность богов…

– Чего еще может желать настоящий конунг? – чуть слышно усмехнулся Эйрик.

Арнвид собрал свои костяшки и уложил их в мешочек.

– Владей этим кораблем, – начал он ритуал посвящения, – и нашими мечами…

– …мечами!!! – вторила дружина, и каждый из викингов извлек из ножен клинок. К Ивару протянулись десятки рукоятей, и он должен был коснуться всех.

– Не забывай делиться удачей, – продолжал старый эриль, – будь смелым, хладнокровным и щедрым, как и надлежит конунгу.

– …и надлежит конунгу!!! – эхом отозвались десятки голосов.

Ивар попал в перекрестье многих взглядов, в которых смешались разные чувства – надежда, радость, ожидание, пьяная веселость. Он ощущал эти взгляды почти как прикосновения, кожа его горела.

– Мы клянемся сохранять тебе верность до тех пор, пока ты сохраняешь верность нам. Не отступать в бою без приказа и повиноваться тебе во всем, что не задевает нашей чести!!! – Слова клятвы разносились по морю мощно и слитно. Казалось, что в такт им вздрагивает драккар и моргают на вечернем небе звезды.

– И в свидетели этой клятвы я призываю Тюра Однорукого. – Арнвид поднял руки, сцепил их над головой. – Пусть покарает он того, кто ее нарушит, потерей дома и рода, лишением мужественности и удачи!

– …мужественности и удачи!!! – закончили викинги.

– Теперь клянись ты! – Голос старого эриля звучал настолько властно, что не могло возникнуть даже мысли о том, чтобы не повиноваться.

– Клянусь быть щедрым и милостивым, клянусь… – Ивар повторял обет конунга вслед за Арнвидом, который подсказывал шепотом.

– И в свидетели этой клятвы я призываю Одина Одноглазого! – Арнвид повторил ритуальный жест, означающий скрепление неба и земли. – Пусть покарает он того, кто нарушит ее, позором превращения в женовидного!

На драккаре воцарилась тишина. Слышно было, как мягко постукивают о борт волны да где-то на берегу пьяный моряк орет похабную песню.

– Вот и все… – вздохнул Арнвид, устало улыбаясь. – Теперь ты конунг!

– Как говорится, нет повода не выпить! – встрял Нерейд, напрочь испортив всю торжественность момента.

– Тогда наливай! – отдал Ивар первый приказ в качестве вождя. – Вытаскивайте бочонки!

Дружинники радостно взревели.

Тронный зал за прошедшее время ничуточки не изменился. Над головой громоздился тот же черный потолок, изображающий ночное небо над Миклагардом, в глаза бросалось золото колонн, высился трон у дальней стены. Даже каждый шаг сопровождался точно таким же звоном, как и в тот день, когда викинги первый раз побывали тут.

Зато изменился сам Ивар. Из простого воина он превратился в конунга, и звание это тяжелым грузом лежало на его плечах. За спиной топтались викинги (его викинги!), а он уже не мог, как ранее, безнаказанно вертеть головой и перешептываться с соратниками. Не смел даже показать, насколько ему плохо после вчерашней попойки.

Голова болела, точно тролли всю ночь колотили по ней валунами, в животе что-то мерзко булькало, как в котелке колдуна, а руки приходилось все время чем-то занимать, чтобы они не тряслись. Под левую очень удачно попалась рукоять меча, а правой Ивар вцепился в пояс.

Утром, когда только явился гонец императрицы, зовущий на срочную аудиенцию, новоизбранный конунг никак не мог прийти в себя. Хитрый Арнвид велел набрать в ведро забортной воды и дать Ивару понюхать. Того чуть не стошнило, зато голова слегка прояснилась. В достаточной степени, чтобы добраться до дворца.

Дойдя до конца колоннады, Ивар склонил голову. От этого простого движения в ней что-то екнуло, и слова сидящей на троне девушки он слышал сквозь шум крови в ушах.

– Приветствую вас, доблестные войны! – сказала императрица и неожиданно улыбнулась. Если бы эту улыбку увидел какой-нибудь знаток придворных церемоний, то от удивления он скончался бы на месте.

– Привет и тебе, цесаревна!.. – глухо отозвался Ивар, борясь с тошнотой.

Вокруг трона вместо прежних ромеев стояли четверо русичей. Бузислав, занимающий место старшего караула, чуть заметно усмехнулся и подмигнул Ивару. Он-то тяжкое состояние свежеиспеченного конунга понимал хорошо.

– Я скорблю вместе с вами, – голос правительницы громадной империи полнила искренняя печаль, – о гибели отважного вождя по имени Хаук. Надеюсь, что эти скромные дары немного развеют ваше горе.

Зоя повела изящной ручкой. Несколько чернокожих рабов, сгибаясь от натуги, втащили тяжелые золоченые ларцы. Со стуком отпали в сторону крышки, и глазам викингов предстала россыпь золотых монет. Овощами в желтом супе смотрелись драгоценные камни.

– Благодарим цесаревну императрицу за щедрые дары, – сглотнув вязкую и кислую слюну, сказал Ивар, – они воистину греют наши сердца. Но ничто не в силах заглушить в них скорбь от потери доблестного вождя…

Что сделали с телом Хаука подручные Романа, выяснить так и не удалось. Труп конунга, должно быть, оказался в какой-нибудь выгребной яме или отправился прямиком в море.

– Но вы ведь обрели другого, не менее доблестного? – Императрица опять улыбнулась. – А я и не знала, что ты его сын!

Ивар напрягся, пытаясь понять, кто чей сын. Впрочем, соображал он сейчас туго. За спиной мерзко хихикнул Арнвид.

– Ваше величество заблуждается, – проговорил Ивар, вспомнив, что тут принято передавать титул по наследству от отца к сыну, – конунг Хаук не был моим родичем.

Меня выбрали товарищи, и на моем месте мог оказаться любой из них.

– Странные у вас нравы… – Зоя вздохнула. – Но не мне их осуждать. Ведь именно вы вернули мне трон и, возможно, спасли жизнь.

– Вот уж ерунда какая, – вполголоса сказал Нерейд, – мы эти троны каждую неделю возвращаем! Одной левой!

– И поэтому, – к счастью, императрица не услышала реплики Болтуна, – я предлагаю тебе, конунг Ивар, место стратига дворцовой охраны, а всем твоим воинам – почетные должности в ней.

Бузислав вздрогнул. Подобного развития событий он, похоже, не ожидал.

– Каждый из вас получит дом, двойное жалованье по сравнению с обычными воинами, – продолжала соблазнять цесаревна, – и множество привилегий!

– Что такое привилегии? – шепотом спросил Кари.

– Это когда ты можешь дать в морду любому, кому захочешь, – доступно разъяснил Нерейд.

Ивару стоило некоторого труда не рассмеяться.

– Нет! – ответил он твердо. – Это предложение – большая честь для нас, но мы должны отплывать. Нас ждут на родине. Скоро будет год, как мы не были там!

– Вы можете обрести вторую родину здесь, – возразила императрица, – в самом блестящем городе мира!

– Родина бывает только одна! – отрезал Ивар. – И пусть она бедна и неказиста, но она – родина. Да, викинг не живет без корабля и без моря, но уходит он в плавание, чтобы вернуться к фьордам, лесам и рекам, у которых когда-то вырос…

Похмелье куда-то делось, речь неожиданно обрела связность. Шептавшиеся до сих пор викинги вдруг умолкли, вслушиваясь в слова конунга. Каждый из них видел сейчас окрестности того хутора, на котором появился на свет.

– Я ведь могу попробовать задержать вас силой!.. Ивар с удивлением увидел, что Зоя кусает губы.

– Да, – кивнул он, – но это не будет мудрым решением! Мы убьем многих и многих, а затем умрем сами! Ты этого хочешь, цесаревна?

– Нет… – ответила она и внезапно покраснела. – Что ж, поступайте, как считаете нужным!.. Прощайте, и пусть Господь сохранит вас в пути.

– Прощай и ты, – Ивар почтительно склонил голову, – да не оставит тебя удача!

Он повернулся. Викинги дружно ухватили подарки, ловко оттеснив в сторону невольников.

– Знаем мы вас, черных, – пропыхтел Нерейд, поднимая самый большой ларец, – не успеешь оглянуться, уже половины нету…

Все время, пока они шли к выходу из зала, Ивар ощущал на спине взгляд. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять – чей.

– Ну что, еще по одной? – Бузислав встряхнул бурдюком, в котором соблазнительно забулькало. – На посошок!

Ивар вздохнул. Солнце еще только всходило над гаванью Миклагарда, а он был уже слегка пьян. Остаться трезвым не дали русичи, которые, заслышав, что викинги отплывают сегодня, пришли прощаться еще до рассвета. С несколькими бурдюками браги.

– Что значит – на посошок? – полюбопытствовал Нерейд.

– Посох – это такая палка в дорогу, – отчего-то смутился Лычко, – давай кружку!

– Еще по одной – и все, – твердо сказал Ивар, глядя, как мутная жидкость широкой струей льется из горлышка бурдюка. – Нам пора отчаливать…

– Как пожелаешь, – покладисто согласился Бузислав. Он почти оправился от полученной в Багдаде раны, лишь легкая скованность движений напоминала о ней. – Ну давай!

Кружки соприкоснулись с деревянным стуком, горло словно обожгло огнем. Ивар невольно закашлялся.

– Пожалуй, и в самом деле хватит! – захохотал Лычко. – А то что это за конунг, который лыка не вяжет?

– Будешь в наших землях – заходи в гости. – Бузислав поднялся, одернул рубаху. – Не всю же жизнь я тут проторчу, вернусь и на родину…

– Это где? – Спросонья и спьяну соображалось туго.

– Где-то там… В Гардарики ему надо, – подсказал Эйрик. – От нас нужно плыть на восток.

– Верно. – Бузислав кивнул, протянул широкую пятерню: – Будь здрав, конунг! Еще свидимся!

Ивар обнялся с Лычко, и русичи сошли на берег.

– А ну все на весла, живо! – принялся командовать Эйрик, потом вдруг осекся и растерянно поглядел на Ивара: – Ничего, что я распоряжаюсь?

– Ничего, – ответил Ивар. – Иди за руль! И, возвысив голос, он крикнул:

– Весла на воду!

Деревянные лопасти вспенили грязное, маслянистое месиво, по левому борту викинги отталкивались ими от причала.

– Счастливо! – донесся крик Бузислава. Ивар помахал ему рукой, потом повернулся, чтобы занять свое место на скамье. Даже сделал несколько шагов, и только тут запоздалый стыд ожег не хуже плети – ему теперь на веслах не сидеть!

Ощутил, как горячая волна залила щеки. Искоса осмотрелся. Викинги были заняты, никто не обратил внимания на заминку конунга, только Арнвид понимающе улыбнулся ему и тут же отвернулся.

Кляня про себя выпитую брагу, Ивар медленно прошел на нос.

Драккар медленно развернулся и, набирая скорость, направился к выходу из гавани. Под, килем шумела вода, казавшаяся под лучами восходящего светила изумрудно-зеленой. Свежий, пахнущий морским простором ветер трепал волосы, овевал лицо, выдувая из головы хмель.

Они миновали угрюмо нависшие над устьем гавани сторожевые башни. Проскользнули над спрятанной под водой толстенной цепью, которой в случае опасности можно было преградить доступ к Миклагарду чужим кораблям, и повернули на юго-запад.

Ивар обернулся.

Громадный город, разлегшийся на холмах чудовищно тяжелым и грязным телом, в котором люди были не больше чем мелкими паразитами, виднелся как на ладони. Глазами-бойницами смотрел на викингов императорский дворец, кажущийся черным на фоне восходящего солнца.

– Вот и все, – проговорил Ивар, чувствуя какое-то неясное облегчение, – вот мы и плывем домой… Больше он не оборачивался.

– Эй, что это там? – Вскрик Нерейда вырвал Ивара из дремоты. Привстав, он поглядел в ту сторону, куда указывал стоящий на вахте Болтун. И не заметил ничего, кроме мельтешения солнечных бликов на поверхности моря да горизонта, где голубоватая вода без видимой границы сливалась с морем.

Последний остров, принадлежащий империи, остался на севере, и драккар, поймав в парус попутный ветер, неторопливо двигался на запад, переползая с одной пологой волны на другую.

– Ты что-нибудь рассмотрел? – На зоркость Нерейда можно было полагаться, в отличие от его же языка.

– Похоже, что корабль. – Нерейд повернул голову к подходящему конунгу. – Идет поперек ветра.

Ивар сощурился и, напрягшись, сумел разглядеть вдали черную точку.