Секретный рейд адмирала Брэда Сушинский Богдан

41

Декабрь 1944 года. Соединенные Штаты. Атлантическое побережье.

Объединенный штаб атлантических флотилий США.

Когда стало ясно, что восстановить связь с эскадрой не удастся, вице-адмирал Грегори открыл бар, наполнил бокал коньяком и, так и забыв пригубить его, вернулся за свой стол.

Он был в состоянии шока. Адмиралу уже не раз приходилось слышать о появлении в зоне боевых действий летающих или «солнечных», как называли их еще древние греки, дисков, но не мог припомнить, чтобы пилоты этих машин когда-либо атаковали корабли или самолеты землян. Дископилоты избегали этого, даже когда по ним открывали шквальный огонь — это адмирал знал точно. Такое несколько раз случалось во время боевых действий и в небе Германии, и вблизи берегов Японии.

Однако кэптен Вордан говорил о дисколетах со свастиками на борту! И не у берегов Германии или где-то в районе Норвегии или Канадского Севера, а в Антарктике. Откуда там дисколеты Третьего рейха? Откуда они вообще у рейха, спустя почти два года после… его капитуляции? Неужели Высшие Посвященные, к воле и силе которых так апеллировал фюрер в конце концов действительно решили спасти какие-то остатки рейха? Но ведь они могли спасти его еще до мая сорок пятого, что было бы куда логичнее! Что же тогда произошло: не смогли, не захотели?

Только теперь адмирал залпом осушил почти половину бокала, но, даже приняв эту явно «шкиперскую» дозу коньяку, не почувствовал никакого прояснения ни в душе, ни в мозгу.

Хотя Грегори боялся признаться себе, но из того, что дошло до его слуха во время предпогибельного донесения кэптена, следовало, что к тому моменту, адмирал Брэд уже то ли погиб, то ли был ранен, и что связь прервалась из-за того, что авианосца «Флорида» больше не существует. И только ли авианосца? Если уж погиб такой мощный корабль, то какой, из все еще остававшихся в строю, сумел уцелеть?!

Осознав все это, Грегори уже потянулся к телефону, чтобы связаться командующим Военно-морскими силами США, но в последнее мгновение, осадил себя: «Интересно, о чем ты собираешься докладывать адмиралу флота?! Что слышал доклад непонятно кого и непонятно о чем? Нет, старый краб, сначала надо разобраться. Еще раз попытаться установить связь, хоть с кем-то, кто уцелел, и хорошенько во всем разобраться. И вообще, не торопись рубить мачты, настоящий шторм еще только начинается».

— У вас сохранилась запись этого донесения, лейтенант? — вдруг осенило его.

— Мы записываем все донесения и доклады командования Полярной эскадры, сэр, — заверил его офицер-связист. — Так было приказано, сэр.

— Чего же вы молчите?! Немедленно расшифруйте текст донесения и положите мне на стол. Весь текст, даже обрывки слов, даже вздохи кэптена Вордана. Вы поняли меня, лейтенант?!

— Будет выполнено, сэр.

Как вскоре выяснилось, расшифровка мало что проясняла в судьбе авианосца, эскадры и самого кэптена, тем не менее кое-какие надежды все же породила. В начале своего панического доклада Вордан успел сообщить, что командующий Роберт Брэд улетел на континентальную базу «Адмирал-Форт», временно передав командование эскадрой ему, командиру «Флориды». И хотя было ясно, что если германцы успешно Атаковали эскадру то ничто не помешает им разбомбить и затерянную где-то во льдах беззащитную базу, кое-какая надежда действительно появлялась. Впрочем, вместе с ней появлялась и масса новых вопросов. Правда, на часть из них очень скоро помог ответить начальник разведки Управления стратегических служб США генерал-майор Доновэн, звонок которого оказался для вице-адмирала полной неожиданностью.

— Как давно вы связывались с адмиралом Брэдом, мистер Грегори? — спросил тот, без всякого вступления.

— Последнюю попытку предпринимал полчаса назад, — ответил вице-адмирал. — Она оказалась безуспешной.

— Как и у моего радиста. Что еще раз доказывает, что появление дисколетов не только оказывает угнетающее воздействие на психику моряков, но и практически изолирует суда от внешнего мира.

— Но кое-что вытянуть из кэптена Вордана мне все же удалось.

— Так у вас все же была связь с командиром «Флориды»? — оживился Доновэн. — И что он нам поведал?

Коротко пересказав смысл донесения по тексту, который ему положил на стол офицер-связист, адмирал тотчас же уловил, что Доновэн явно разочарован способностями Вордана извлекать из событий хоть какую-то полезную информацию.

— Это не донесение командира авианосца, адмирал, а бессловесное бормотание, — не замедлил подтвердить его опасения генерал разведки. — Извините, адмирал, но вынужден признать, что вы не научили своих подчиненных докладывать о состоянии дел в критических ситуациях, — разочарованно добавил он. И Грегори тут же поинтересовался:

— Вам, насколько я понял, докладывал начальник службы безопасности эскадры полковник Колдуэн? — Мысленно же упрекнул себя: «А ведь тебе и в голову не пришло, что у полковника и его людей на авианосце своя мощная радиостанция, которая одновременно служит в качестве резервной и которая также значительно мощнее всех остальных, корабельных!»

— Естественно.

— И что он сообщил? А то я понятия не имею, о чем докладывать командующему ВМС.

— Связь тоже была отвратительная, вскоре и совсем исчезла, тем не менее стало ясно, что в ходе атаки подземных арийцев потоплен линкор «Колорадо»…

— О Господи! — непроизвольно вырвалось у вице-адмирала.

— И серьезно поврежден эсминец «Портсмут». Один наш самолет сбит. Понятно, что есть человеческие жертвы, причем немалые. Возможны и новые потери. У германцев они, очевидно, тоже есть, но к тому времени более полной информацией полковник не обладал.

— Вы правы, это уже хоть какая-то ясность, — задумчиво произнес вице-адмирал. — Главный вывод: судя по всему, эскадре все же удалось отбить атаку этих самых «подземных арийцев».

— И тут всплывает самая интересная часть доклада полковника. Он успел передать, что у них вся надежда на вмешательство в события машины инопланетян, которая находилась где-то рядом. И что именно пришельцы уже однажды пресекали попытку германцев атаковать эскадру своими собственными дисколетами, которые по техническим характеристикам значительно уступают инопланетным. База пришельцев тоже, судя по всему, расположена где-то в Антарктиде.

— Я так понимаю, что пришельцы оказались в роли наших союзников?

— Вряд ли стоит полагаться на них как на союзников.

— Еще меньше, нежели на русских?

— Пора свыкаться с тем, что русские давно превратились в наших яростных, хотя и замаскированных, противников. Что же касается пришельцев, то их миссия — наблюдать за развитием событий на нашей планете, и вмешиваться только в том случае, когда военно-политическое безумие землян превращается в угрозу для ее существования, а значит, и в угрозу для Космоса.

Выслушивая его, вице-адмирал медленно, сладострастными глотками цедил коньяк и постепенно приходил в более или менее приемлемое состояние духа.

— А ведь мы даже не догадывались, что в Антарктиде может существовать база пришельцев!

— Это вы не догадывались, сэр, — вежливо уточнил генерал-майор. — Что же касается нас, то во все времена мы обладали по этому вопросу солидным досье.

— Которое строилось на непроверенных свидетельствах сомнительных очевидцев и на столь же сомнительных слухах, — попытался приземлить его начальник Объединенного штаба атлантических флотилий. — Именно поэтому сведениям вашего досье не доверяли даже американские моряки и пилоты, не говоря уже о президентах.

По том у, насколько длительной оказалась пауза, выдержанная генералом Доновэном, вице-адмирал понял, что цели своей он достиг. В любое другое время это, конечно же, доставило бы ему удовольствие, но только не после двух посланий из Антарктиды. Да и генерал разведки тоже долго торжествовать не позволил:

— Смею вас заверить, адмирал, что покойный президент Франклин Рузвельт требовал немедленно и подробнейшим образом докладывать ему о любых проявлениях деятельности пришельцев, где бы они ни происходили. Мало того, несколько раз он требовал создавать специальные секретные комиссии, которые собирали бы дополнительные сведения о том или ином происшествии. И когда хозяином Белого Дома стал Гарри Трумэн, среди первоочередных секретных докладов, которые он выслушал, был доклад о деятельности пришельцев и событиях, связанных с Антарктидой. Не будь у господина Трумэна этого досье, никакой экспедиции адмирала Брэда в Антарктику не последовало бы. Я достаточно полно информировал вас, сэр? — великодушно поинтересовался Доновэн.

— Достаточно, — вынужден был проглотить и эту горькую пилюлю вице-адмирал Грегори.

— Кстати, замечу, что доклад адмирала Брэда, если только он уцелеет во льдах Антарктиды, будет строго засекречен, а любые сведения, которые способны просачиваться в прессу, будут дезинформационно опровергнуты и осмеяны всеми нами, а в первую очередь самим адмиралом-полярником.

— Словом, я так полагаю, что с докладом командующему Военно-морским флотом, не говоря уже о докладе госсекретарю и президенту страны, спешить не стоит?

Доновэн сразу же уловил, в чем заключается тайный смысл этого вопроса. Адмирал явно подстраховывался. Если его упрекнут, что не сразу доложил о битве в Антарктиде и потерях эскадры, он, понятное дело, сошлется на совет начальника разведывательного управления. Вот почему Доновэн тут же язвительно отомстил ему:

— Хотелось бы знать, о чем вы собираетесь докладывать, господин адмирал? О «непроверенных свидетельствах сомнительных очевидцев», наподобие полковника разведки Ричмонда, основываясь при этом на столь же «сомнительных слухах», распускаемых генералом разведки Доновэном? Для вашего ранга, господин вице-адмирал, выглядит слишком несолидно.

Излив всю накопившуюся желчь, генерал победно положил трубку, а Грегори вновь направился к своему секретному бару, за очередной порцией коньяку.

— Лейтенант, — связался он с офицером связи, как только вернулся к столу. — Приказ один: каждые Полчаса пытайтесь выйти на связь с Полярной эскадрой. Какой бы плохой она вам ни казалась. Теперь это уже вопрос чести.

42

Декабрь 1946 года. Антарктида.

Столица страны Атлантов Акрос.

Адмирал молча вышел из Пирамиды Жизни, осмотрелся и, не обнаружив Фройнштаг, побрел к берегу озерца, образовавшегося радом с речушкой. Посланник Шамбалы неспешно следовал за ним.

Берег и прибрежное дно озера состояли из сплошного каменного массива, отливающего какой-то странной люминесцирующей чернотой.

— Озеро с подобным дном у нас назвали бы «Оком Преисподней», — проворчал доктор Брэд.

— Приблизительно так его здесь и называют, — смиренно признал Консул.

Солнца не видно было, но все «поднебесье» озарялось ярким теплым сиянием, под которым по периметру озерца тянулись к свету и теплу небольшие рощицы карликовых сосен и еще каких-то полудеревьев-полукустов, невысоких, с хилыми стволами и небольшими скудными кронами.

— Что-то не видно нашей журналистки. Не объясните ли, где она сейчас? — спросил адмирал, осматривая прибрежный валун.

Консул тоже постоял у валуна и, не торопясь с ответом, подался вслед за адмиралом.

— С госпожой Фройнштаг сейчас беседует представитель Рейх-Атлантиды, — молвил он, наконец остановившись чуть позади адмирала, когда тот оказался между кронами двух сосенок. И Брэд понял, что шамбалист сомневался: следует ли говорить американцу правду.

— Кто именно, если это не высшая тайна Высшего Совета Страны Атлантов?

— Вице-адмирал Военно-морского флота Третьего рейха барон фон Готт. Не знаю, говорит ли вам что-нибудь это имя.

— Говорит. О многом. Кстати, кроме всех прочих отличий, — еще один бывший поклонник фрау Фройнштаг.

— Куда существеннее, что он — комендант «Базы-211» и ее основатель, да к тому же Повелитель Рейх-Атлантиды.

— Почему вдруг такой интерес к гауптштурмфюреру СС?

Консул едва заметно улыбнулся. Он понимал, что в эти минуты устами адмирала вещала обычная мужская ревность.

— От этих переговоров может многое зависеть, — поспешил заверить его Посланник Шамбалы.

— Что именно? Хотите сказать, что германцы не решатся на открытые боевые действия против моей эскадры?

— Высший Совет Страны Атлантов вообще не желает конфликтовать с какой-либо из континентальных стран. Предки нынешних атлантов пережили одну из самых ужасных катастроф, которые когда-либо случались на этой планете, и теперь их потомки хотят только одного: мирно жить и ускоренно развиваться.

— После того, как вы подпустили к себе целую армию гитлеровцев, мирно сосуществовать с континентальными странами уже вряд ли получится.

— Дело даже не в этом. Недавняя война стала мощным стимулом для развития военной техники континентальных стран. За четыре года войны Германия, США, Англия и Россия настолько продвинулись в своем техническом развитии, что в мирной время им бы понадобилось для этого целые десятилетия.

— Очевидно, так оно в действительности и произошло, — признал после небольшой паузы адмирал Брэд.

— Гибель Хиросимы и Нагасаки известила Страну Атлантов, что она уже не может чувствовать себя в безопасности. Если правительство Америки или России решит атаковать нас ядерным оружием, мы, конечно же, уцелеем при взрывах и спасемся от радиации, но можем захлебнуться под потоками талых антарктических вод.

— Полагаете, ученые наших стран не понимают, что таяние льдов Антарктиды грозит миру очередным, «незапланированным» Библией, потопом? Причем не только Стране Атлантов, но и всему миру.

— Уверен, что Повелитель рад был бы услышать это заверение.

— Но для этого нужно говорить с американскими адмиралами не языком ультиматумов, а языком дипломатии.

— Очевидно, он рассчитывает услышать эти заверения не от командующего эскадрой, а от президента Америки, — как можно мягче и дипломатичнее уточнил Консул. — И хорошо, что эсэсовка Фройнштаг не усматривает во вчерашних врагах рейха патологических германоненавистников, а пытается умиротворить рейхатлантов.

— Иначе она не оказалась бы на борту штабного самолета «Кобра», — напомни ему Роберт Брэд.

— Понимаю, вы были знакомы с ней задолго до окончания войны.

— И даже до ее начала. В свое время я чуть было не оказался вместе с ней в составе антарктической экспедиции под командованием барона фон Риттера, как я теперь понимаю, одного из создателей нынешней Рейх-Атлантиды. Но я отказался идти в экспедицию, когда понял, что почти вся команда авианосца «Швабенланд» состоит из эсэсовцев, а в трюмах его полно оружия.

— Мне известно, что некий американский исследователь отказался тогда от участия в экспедиции, но не связывал его личность с личностью адмирала Брэда, прибывшего в Антарктиду с Полярной эскадрой.

— Странно, что еще тогда, на начальном этапе, атланты не помешали проведению экспедиции авианосца «Швабенланд» и созданию «Базы-211».

— Некоторые члены Высшего Духовного Совета Страны Атлантов придерживаются того же мнения. Они считают, что напрасно Повелитель предоставил германцам право на создание «Базы-211» и таким образом вмешался в дела наземного, или, как его здесь еще называют, «континентального» мира, что запрещено составленным для нас Высшими Космическими Силами «Космическим Кодексом».

— А во всем остальном атланты что, свято чтят все положения этого «Кодекса»?

— Свято. Насколько это оказывается возможным. Дело в том, что Высшие Силы слишком идеализируют ситуацию, складывающуюся на нашей планете, и очень смутно представляют себе, как далеко заходит вражда между отдельными народами. Они прекрасно умеют пользоваться языком «повелений», но не научились говорить с землянами языком компромиссов.

— Существенное замечание, — подбодрил адмирал Посланника Шамбалы. — Кстати, об ультиматуме Повелителя, который мне только что зачитали…

— О меморандуме, — мягко поправил его Консул. — Документ называется «меморандумом».

— Простите, господин Консул, но то, что мне было зачитано в Зале Основателей, на всех континентальных языках и во всех армиях мира именуется «ультиматумом».

Консулу понадобилось какое-то время, чтобы примирительно изречь:

— Если мы будем считать это «разночтением» терминов, такой подход способен прекратить нашу полемику?

— Способен, хотя и не снимает основного вопроса: если командование эскадры откажется подчиняться воле Повелителя, что тогда?

— Употребление вами слов «если командование эскадры откажется» вместо слов «если я откажусь» — это опять дань «разночтению терминов»?

— Так вот, хотелось бы знать, — адмирал не стал отвлекаться на объяснения, — в таком случае атланты бросят на эскадру свои дисколеты?

— Не бросят, — решительно покачал головой Посланник Шамбалы.

— Почему вы так уверены?

— Потому что и Высшие Посвященные Шамбалы, и Космические Учителя решительно против этого. Повелитель не решится ослушаться их запрета.

— А решительный, ультимативный тон Повелителя? Хотите заверить меня, что это всего лишь психологический натиск, блеф?

— Сами атланты не нападут, однако позволят сделать это германцам из «Базы-211». Не прикажут, нет, для них это непозволительно, а попросту не обратят внимания на происходящие где-то там, наверху, у берегов Новой Швабии, военные столкновения. Мало ли кто с кем и какими средствами воюет в континентальной части планеты!

— Прием в военной дипломатии не новый… — иронично протянул доктор Брэд.

— Однако во все века оказывался действенным. И в этом его достоинство. У них небольшая, но хорошо вооруженная армия, которой ваша эскадра противостоять не сумеет. Как и ваша авиация. Не знаю, какого противника вы предполагали встретить здесь, но твердо уверен, что встретить такого противника, каковым предстает гарнизон «Базы-211», вы не ожидали. И в этом ваш просчет.

— Позволю себе напомнить, что Соединенные Штаты войну Антарктиде не объявляли, точно так же, как Антарктида не объявляла войны Штатам. Самое грозное, что мы намеревались встретить здесь, — это несколько боевых кораблей Советского Союза, который все еще числится в наших союзниках, Так что мощь моей эскадры — исключительно сдерживающая.

Произнеся это, адмирал оглянулся, не появилась ли Фройнштаг. Что-то долговато ее не было, и Брэд уже начал побаиваться, что нескоро увидит ее. Но поскольку адмирал понимал, что расспрашивать о ней Консула уже бессмысленно, то перевел взгляд в ту часть подземелья, в которой за холмистой грядой должен был находиться сам город Акрос.

— Повелитель не позволил ознакомить вас с городом, доктор Брэд, — расшифровал этот его взгляд Консул. — И поверьте, атлантам есть что скрывать от континентальных землян, если только они хотят и впредь оставаться технически более развитыми, а значит, неуязвимыми.

— Но лишь потому более развитыми, что Космические Учителя помогают им, а не нам.

— Они монолитны, у них единая идеология, они чтят заветы предков и «Космический Кодекс». Учителя попытались оказать помощь Гитлеру, и были разочарованы. Сейчас они в смятении. С одной стороны, они не имеют «высшего права» вмешиваться в ход исторического развития землян, с другой, они понимают, что благоденствие на этой планете наступит только тогда, когда будет осуществлен девиз Тамерлана и прочих великих воителей: «Один мир — один правитель!»

Ваша американская демократия — выдумка закоренелых врагов цивилизации. А еще точнее: демократия — это раковая опухоль цивилизации.

— Мне и самому порой кажется, что англо-американская демократия давно самоистребилась.

— Вот именно: «самоистребилась», — охотно поддержал его Посланник Шамбалы. — Прекрасно сказано.

43

Декабрь 1946 года. Антарктида.

Столица страны Атлантов Акрос.

Резиденция Повелителя Этлена Великого.

Барон фон Готт был прав: в Швейцарии Фройнштаг, жена крупного банкира и удачливая держательница акций, действительно чувствовала себя намного увереннее, нежели многие аборигены швейцарских Альп. Но в то же время она понимала, что фон Готт спешил на встречу с ней не ради того, чтобы восхищаться ее «внедрением» в это не познавшее войны, разжиревшее общество, или перелистывать какие-то малоизвестные страницы биографии ее мужа.

— Если отбросить рассуждения по поводу того, насколько вы восхищены блеском моих глаз и красотой стрижки, то что заставило вас, барон, встречаться со мной? В чем ваш деловой интерес?

Вице-адмирал откинулся на спинку кресла и с минуту сидел с закрытыми глазами и сложенными на животе руками, в позе самодовольного бюргера, наслаждающегося отрыжками вкусного обеда.

— Мне нравится такой переход к деловой части нашей встречи, Фройнштаг, — наконец изрек он, возвращаясь к реалиям их общения. — Самому мне трудно было бы изменить тему разговора.

— Но она уже изменена, — еще решительнее напомнила Лилия, пытаясь активизировать своего медлительного собеседника. И ей это удалось.

— Первое, к чему мы стремимся, — это напомнить вам, Фройнштаг, о клятве члена СС, о верности фюреру и мундиру офицера СД.

— Не хочется огорчать вас, мой адмирал, однако мне есть кому напомнить об этом. Если, конечно, обнаружится, что я стала забывать о своей принадлежности к Черному Ордену СС. Но пока что этого никто не обнаружил, гер Готт. Никто из тех, кто пристально наблюдает за моим превращением из офицера СС в досточтимую банкиршу.

Барон фон Готт вежливо усмехнулся в свои маленькие фюрерские усики, которые, в соединении с его адмиральской формой, казались совершенно нелепыми. Непочтительный ответ фрау Фройнштаг не огорчил его.

— Я поверю в это только в двух случаях: когда вы согласитесь возглавить нашу агентурную сеть в Центральной Европе…

— Стоп, господин адмирал. Это слишком серьезное предложение, чтобы излагать его скороговоркой. Я не стану возглавлять вашу, — сделала она ударение на слове «вашу» — агентурную сеть ни в одной из частей Европы. У меня — своя цель, своя разведывательно-диверсионная легенда и свое задание, которые в известное вам время были определены высшим командованием СС. Исходившем при этом из национальных интересов рейха. Подчеркиваю: высшим командованием СС, приказов которого никто не отменял.

— Мне-то казалось, что прекрасно оплачиваемая нами должность резидента разведки Четвертого рейха лишь усилила бы ваш вес в послевоенной эсэсовской иерархии, к которой принадлежу и я.

— Единственное, что она действительно усилила бы, так это риск моего провала, на который я не имею права. К нам, бывшим офицерам СД, и так относятся в Швейцарии с огромным подозрением, не прощая нам планов фюрера оккупировать эту страну.

— Скорее, даже не планов, а всего лишь намерений, — заметил адмирал. — Но сейчас это уже несущественно. Кстати, вы должны знать, что весь гарнизон «Базы-211» составляет армию «СС-Антарктида», военный совет которой имеет право повышать своих высших офицеров до чипа группенфюрера СС.

— Благодарю за информацию, господин рейхсфюрер Рейх-Атлантиды. Не думаю, что вы собираетесь повышать меня в чине.

Такое упреждающее заявление явно сбило адмирала с толку, тем не менее он сказал:

— А почему бы и не повысить?

— Какой в этом смысл? Приказ о присвоении мне чина гауптштурмфюрера СС подписал Гиммлер. Даже если бы у меня был значительно меньший чин, для удовлетворения моего самолюбия его подписи оказалось бы достаточно.

— С вашей стороны это выглядит благородно. Хотя, не скрою, ваше присутствие и на борту штабного американского самолета, и на борту американского авианосца «Флорида» создает для наших вооруженных сил определенные трудности.

— Хотите сказать, что если бы меня не было на борту «Кобры», ваши пилоты сбили бы ее? А затем ракетным или торпедным ударом потопили авианосец?

Барон замялся, и это удивило Фройнштаг. Фон Готт обязан был ожидать подобных вопросов, он откровенно спровоцировал их.

— Во всяком случае, присутствие на флагманском судне и на борту штабного самолета ближайшей соратницы Отто Скорцени повлияло на ход наших мыслей и решений. Такой ответ вас устроит?

— Будем считать его достаточно приемлемым. Было бы хорошо, если бы вы довели это ваше мнение до сведения адмирала Брэда. Америкашкам нелишне будет знать, кому они обязаны своим возвращением в Америку.

— После нашей встречи я так прямо и сообщу ему об этом, — усмехнулся фон Готт.

— И давайте сразу же обратимся ко второму вашему «случаю» или предложению.

Пытаясь восстановить нить разговора, фон Готт яростно потерся подбородком о лацкан своего френча.

— …А еще я поверю в то, что вы не забыли о своей принадлежности к Ордену СС, когда прочту отчет, репортаж или, как вы там назовете его, о вашем пребывании в Антарктиде, о рейде эскадры адмирала Брэда на Новую Швабию.

— Насколько я понимаю, вы бы предпочли, чтобы в этом репортаже ни слова не было сказано ни о «Базе-211», ни о Стране Атлантов.

— У вас верное понимание ситуации.

— Чтобы я не акцентировала внимания на военном конфликте, который произошел между силами Полярной эскадры и Рейх-Атлантиды. И преследования нашего штабного самолета «Кобра» штурмовиками «Базы-211» — тоже не было.

— Суть наших требований…

— Уже «требований»?

— Простите, — неохотно извинился вице-адмирал, — наших предложений…

— Что более приемлемо…

— …заключается в том, чтобы в своих полярных записках вы ограничились туманными намеками. Да, эскадра действительно встретилась с представителями какой-то неведомой, внеземной — обязательно внеземной, это важно! — цивилизации, которые прибыли на дисколете и которые, по всей вероятности, используют Антарктиду, в том числе ее подземелья и прибрежные воды океана, для своих баз. Но не Атлантического океана, а Южного. И никаких сведений, касающихся вашего посещения Внутреннего Мира и ваших встреч с представителями «Базы-211». Их попросту не существует. Реально не существует. Ну а вымыслы и инсинуации по этому поводу вас попросту не интересуют. Как исследовательница, — при слове «исследовательница» вице-адмирал понимающе ухмыльнулся, — вы привыкли верить лишь непреложным фактам.

— И это все?

— В крайнем случае вы окажете важную услугу и Стране Атлантов, и Рейх-Атлантиде, если уведомите земное сообщество, что цивилизация атлантов, если только предположить, что она существует, может использовать в виде базы глубины не Атлантического, а Южного океана. Именно оттуда, дескать, появляются и там же исчезают чьи-то дисколеты. А вот, чьи это дисколеты: инопланетян, атлантов, германцев или… русских — это вопрос, который, по вашему мнению, еще долго будет оставаться без окончательного ответа.

— То есть советуете прибегнуть к элементарной дезинформации.

— Разве для ваших читателей так уж важно, в водах какого именно океана приводняются дисколеты инопланетян? А вот разведчиков некоторых стран это заставит понервничать.

* * *

Фройнштаг поднялась первой, давая понять, что время их свидания истекло.

— Нам не стоит испытывать терпение весьма ревнивого адмирала Брэда, — объяснила она свой порыв, — Каждая минута, которую я провела, уединившись с вами, лишь усиливают его подозрение в том, что я передаю вам всевозможные сведения об эскадре, а вы меня вербуете и инструктируете. А возвращаться сначала на борт самолета, а затем на борт авианосца и на берег США в образе вашей шпионки мне не хочется. Это не на пользу нашему общему делу.

— Кстати, об эскадре… Кажется, я настолько увлекся разговором с вами, что забыл поинтересоваться сведениями о ней.

— Но ведь у вас уже есть снимки всех кораблей эскадры, и вам нетрудно было определить тип и вооружение каждого из них.

— Само собой разумеется. Сколько людей на судах эскадры?

— Порядка семи тысяч. Это — учитывая батальон морской пехоты и какие-то вспомогательные технические подразделения в виде солдат-эскимосов.

— Что, конкретно, американской разведке и командованию эскадры известно было о гарнизоне нашей «Базы-211»?

— Они владели только самыми общими сведениями о том, что таковая существует, да и то лишь в виде гипотезы. Так что напрасно вы устроили здесь демонстрацию военной силы и своих возможностей. Вы могли спокойно отсидеться, оставив адмирала Брэда и его пилотов в полном неведении относительно того, что здесь происходит на самом деле.

— Теперь я тоже понимаю, что мы явно поторопились. Точнее будет сказать, поторопился адмирал фон Риттер, поскольку он является командующим вооруженными силами Рейх-Атлантиды, сосредоточенными на «Базе-211».

— Хотите сказать, что он волен бросать в бой воинские части Рейх-Атлантиды, не согласовывая своих решений с вами, рейхсфюрером Рейх-Атлантиды?! Фюрер Третьего рейха такого бы никому не простил.

— При Гитлере тоже черти что творилось, иначе мы бы не проиграли войны! — огрызнулся барон фон Готт. — Так что не следует идеализировать. И поскольку переиграть эти события уже невозможно, то вся надежда теперь на вас, Фройнштаг.

— Постараюсь быть предельно осторожной.

— Нам понадобится еще несколько лет полного «безвестия», чтобы беспрепятственно развивать свою промышленность, укреплять армию и налаживать агентуру в континентальных странах.

— Правильно, вам незачем высовываться, — одобрила такой подход Фройнштаг. — Мир все еще слишком возбужден, чтобы спокойно воспринимать образовавшийся в Антарктиде осколок гитлеровского рейха. К тому же все еще сохраняются формальные союзнические отношения между США и Россией, а это опасно.

— Вот почему нам необходима надежная агентурная сеть во всех континентальных странах планеты. — Произнося эти слова, барон фон Готт приблизился к Лилии, взволнованно провел рукой по ее предплечью и возбужденно вдохнул источаемый ее волосами запах французских духов.

— За агентурой дело не станет, адмирал. По Европе, словно стада бизонов, бродят целые своры беспризорных агентов всевозможных разведок. И у меня есть на примете человечек, способный протрубить им «большой сбор».

— Чувствую, начинается серьезный разговор.

— Но коль уж он сложился доверительным, то и я тоже хотела бы знать, исключительно для себя и для того узкого круга эсэс-патриотов Германии, который группируется сейчас вокруг «Альпийского банка», а также вокруг «Банко Испаньоль дель Рио де ла Плата Лтд», со штаб-квартирой в Буэнос-Айресе. Теперь вы уже обладаете дисколетами собственного производства, или все еще получаете их напрокат, из ангаров Страны Атлантов?

— Атлантов как раз и поражает, что мы умудряемся строить свои собственные дисколеты. В то время как сами они все еще пользуются теми машинами, которые доставлены для них по велению Космических Учителей.

— Интересный поворот «атлантического сюжета», заинтригованно покачала головой журналистка. — Даже предположить не могла бы.

— Поэтому-то атланты и приютили нас, рассчитывая, что наши научно-технические возможности и наше умение воевать позволят им вырваться из зависимости от Космических Братьев, Мало того, мы даже предполагаем, что со временем Страна Атлантов и Рейх-Атлантида смогут объединиться.

— И как скоро это может произойти?

— По чертежам наших собственных конструкторов, из конструкций, тайно доставленных сюда на германских судах еще в годы войны с Россией, мы теперь создаем свой собственный сталеплавильный завод и свой авиазавод, с цехом для сборки дисколетов.

— Размах впечатляет, — молвила Фройнштаг только для того, чтобы поддержать разговор и подбодрить вице-адмирала.

— В Рейх-Атлантиде теперь достаточно конструкторов и инженеров, — и в самом деле начал заводиться тот. — У нас пока что хватает рабочих рук тех пленных, которых мы сюда поставили, и которые там, наверху, значатся теперь в списках сожженных в крематориях.

— И много их? — как бы между прочим, поинтересовалась Гауптштурмфюрер СС.

Она знала, что массовое ночное отравление газом и сожжение в крематориях каких-то специально отобранных команд военнопленных, по две-три сотни в каждой, были всего лишь имитацией казни. Но никто, в том числе и руководство лагерей, не знало, куда увозили этих пленных, а также специально отобранных, крепких русоволосых узниц, после того, как в регистрационных книгах концлагерей ПОЯВЛЯЛИСЬ отметки об их сожжении.

— Несколько десятков тысяч. Естественно отношение к ним иное, нежели наблюдалось в концлагерях воюющей Германии. Теперь это слишком ценный трудовой материал, которому позволено жить в семейных бараках и воспроизводить себе подобных рабов рейха.

— Благоразумно.

— Кстати, многие узницы-славянки и скандинавки уже родили потомков нашей эсэсовской элиты. Пока что это всего лишь «полукровки», но они тоже состоят на особом медицинском учете, как потенциальный генетический материал.

— Хотите прямо сейчас пригласить меня на «Базу-211»? — кокетливо молвила гауптштурмфюрер СС.

— С удовольствием пригласил бы, Фройнштаг, однако вы — гостья Повелителя. Он не позволит везти вас в Рейх-Атлантиду. Он и сюда пригласил вас только для того, чтобы объявить о нежелательности пребывания вашей эскадры в районе Антарктиды.

— Неужели вы не вправе приглашать в Рейх-Атлантиду тех, кого захотите пригласить? Это уже похоже на колониальную дискриминацию.

Рейхсфюрер грустно взглянул на нее, затем обвел многозначительным взглядом комнату, давая понять, что она прослушивается, и вежливо объяснил:

— С теми, кто прибывает из континентальных стран, мы обычно встречаемся у берегов Антарктиды. Какие-либо визиты «континенталов» в Рейх-Антарктиду, без согласия на то руководства Страны Атлантов, нежелательны. — И, подняв вверх раскрытые ладони, барон дал понять, что эта тема исчерпана, и что Фройнштаг не обязательно вникать во все тонкости взаимоотношений между германцами и атлантами.

— В таком случае вернемся к тому, что вам удалось наладить свою собственную промышленность, — не унывала журналистка, понимая, что в эти минуты рядом с ней, в облике вице-адмирала, находится уникальный источник информации, который просто грех не выпотрошить, — и теперь способны существовать автономно?

— Пока еще нет. Вот почему для нас важно, чтобы какое-то время нас не тревожили, а на континентальной части планеты дарил мир. Некоторую часть оборудования для нашей авиапромышленности еще до сих пор секретно доставляют с заводов различных стран, маскируя их закупки прохождением через подставные фирмы, на подставных лиц. Причем несколько заводов в Южной Америке и на юге Африки уже полностью принадлежат нам. Горючее для самолетов и судов мы, естественно, тоже получаем через наши фирмы, в секретных гаванях.

— Представляю себе, сколько усилий понадобилось, чтобы наладить всю эту тайную сеть.

Барон порывался что-то ответить, но в это время в боковом кармане у него раздался зуммер, немного похожий на телефонный звонок. А еще через пару секунд фон Готт извлек небольшой, умещающийся на ладони странноватой формы аппарат и поднес его к уху. Радиотелефон, поняла Лилия. Неужели настолько миниатюрный?!

— Здесь рейхсфюрер фон Готт, — произнес тем временем адмирал. И даже до слуха Фройнштаг донесся хрипловатый голос того, кто сейчас докладывал своему главнокомандующему

— …Докладываю, господин вице-адмирал: в ходе вчерашнего и сегодняшнего боев, два самолета американцев прикрывавших суда эскадры, сбиты, а самолет, прикрывавший наземную базу американцев во время атаки нашего дисколета, поврежден и приземлился на посадочную полосу базы. Поврежденная субмарина американцев только что ушла в сторону Кейптауна, а на линкоре «Колорадо» — сильные повреждения и пожар.

Адмирал мельком взглянул на Фройнштаг, пытаясь выяснить, слышит ли она то же самое, что слышит он, и, слегка отстранившись от нее, прервал доклад коротким вопросом:

— Наши потери?

— Один самолет сбит, — Фройнштаг потянулась телом к адмиралу, чтобы лучше слышать доклад, — и потоплена наша субмарина.

— Почему потоплена?! Какого дьявола?! — не удержался фон Готт. — Почему не были задействованы дисколеты?