Большая книга ужасов – 4 (сборник) Нестерина Елена

Глава X

Что делать с вампирами-атеистами?

Время близилось к вечеру. Все было как обычно – приходили покупатели в магазин, уходили из него с покупками. Причем, как прикинула мама, в основном покупали средства защиты от вампиров.

Анджей выкроил время и уселся почитать книжки своего прадеда Анджея. Никогда прежде такие книги ему не попадались – с рецептами и подробными описаниями того, как готовить препараты самого разного назначения, от снадобья для выведения родимых пятен до средства уменьшения длины носа. В формулах Анджей по-прежнему мало что понимал, но надеялся, что это как раз дело наживное. В школе он будет изучать химию, да и отец подскажет, если что…

Да, отец. Он лег поспать перед предстоящей ночью. А бедный вампир Кошёлкин, вновь прикованный к кровати за ноги и за руки, спать не мог. Он дрожал всем телом, одеяло то и дело спадало с него на пол, Анджей бегал поправлял. А вдруг и правда не выживет этот несчастный студентик? Вдруг непобедима вампирская зараза?

– Вы не убьете меня? Не убьете? – стуча зубами, спрашивал у Анджея Стасик, когда тот подходил к нему. – Я ж вам по гроб жизни буду обязан. Не убивайте, спасите, а?..

Анджей не знал, как можно успокоить беднягу. Ведь все решит сегодняшняя ночь. Анджей, тайком от родителей, сбегал в ларек и, купив мороженого, попытался накормить им Стасика. Но тот так нервничал, что даже есть не мог. Он лишь благодарно смотрел на мальчишку и ждал. Ждал ночи.

А ночь приближалась…

Медленно спустилась тьма на старое городское кладбище, окутала одиноко стоящий дом за его оградой. Но в доме во всех окнах ярко горел свет. В большой комнате второго этажа тут и там на блюдечках тлели чесночные былки – белые высохшие стебли, вокруг которых располагались обычные наливные чесночные зубчики. От былок поднимался легкий дымок. Вдыхая его, страшно корчился на кровати бедный вампир Кошёлкин, теперь уже к обеим рукам которого были подсоединены капельницы. Растворы, как узнал Анджей от отца, были у него сейчас более концентрированными и насыщенными серебром и все тем же чесноком, которым, казалось, провонял уже весь дом.

Приближалась полночь. Мертвенно-бледное лицо измученного вампира искажалось болью и страданием. Запрокинув голову и широко открыв рот, он кричал – и на глазах у всех отрастали у него длинные вампирские клыки. Рот Стасику больше не заклеивали, ведь он был так слаб, что вполне мог задохнуться. И он орал, неистово дергаясь и не обращая внимания на кровоточащие на руках и ногах сорванные наручниками раны:

– Крови! Дайте мне напиться крови!!! Не мучайте меня, а-а-а-а!

Слезы ручьем текли из его глаз. Никогда Анджей не видел, чтобы у человека лились слезы таким потоком. Белки вытаращенных глаз Стасика были ядовито-красными. Отец Анджея подставил под щеку Стасика пробирку с широким горлышком, быстро набрал в нее льющихся слез и скрылся в лаборатории.

– Да, яд выходит из нашего вампира со слезами, – вернувшись из-за стеллажа, прошептал отец. – Замечательно.

Мама и Анджей переглянулись. Надежда на исцеление вампира Кошёлкина стала теперь уже не такой призрачной.

Стасик продолжал рычать, хрипеть и рваться. Железная кровать ходила ходуном, страдающий вампир раскачал ее так, что она, исправно прослужившая почти сто пятьдесят лет, готова была развалиться на части. Отец и мама бросились держать ее за спинки.

И в этот момент вампир Кошёлкин закатил глаза и завыл. Такого жуткого воя Анджею еще не приходилось слышать. Заглушая все остальные звуки, он несся, заставляя у всех слышащих его останавливаться и холодеть сердца. Казалось, из самой преисподней не могло вырваться звука страшнее.

Долго и протяжно выл обезумевший Стасик. Наконец, выдохшись, он упал на подушку. Анджей, мама и отец замерли. И в гробовой тишине со стороны кладбища донесся ответный вой вампира. Страдающего вампира Кошёлкина услышали собратья. Анджей и его родители с ужасом переглянулись. Быть может, вампиры уже спешили Кошёлкину на помощь…

В эту минуту раздался резкий стук в дверь.

– Ну вот и понеслось! – крикнул отец, хватая в руки большую рогатку и связку серебряных дротиков. – Возьмите в руки по два баллончика и запритесь здесь!

С этими словами он бросился вниз, к двери. Но мама и Анджей не послушались его. Они замерли у входной двери рядом с отцом. Стук повторился. Отец зарядил антивампирскую рогатку.

– Откройте мне, ради Господа Бога, – донесся из-за двери спокойный мужской голос.

И вслед за этим вновь послышался леденящий душу вой вампира. Анджей узнал своего дорогого вампира Кошёлкина и вздохнул с некоторым облегчением.

– Кто там? – резко спросил отец.

– Это я, отец Михаил, – послышалось из-за двери. – Сигизмунд, извините, что так поздно, я пришел к вам по делу.

– Не открывай, папа! – испуганно взмолился Анджей. Никакого отца Михаила он не знал. Ведь это вполне мог быть такой же вампир, как и Кошёлкин…

Не раздумывая, отец вдруг отщелкнул замок и распахнул дверь. Он-то как раз узнал голос отца Михаила – православного священника из кладбищенской церкви. Если только он уже не… укушен вампиром!

– Я здоров, – точно угадав его мысли, сказал отец Михаил, крепко сжимая в руке серебряный нагрудный крест.

Анджей и мама вздохнули с облегчением. Заперев дверь, отец бросился наверх, проверить, что с домашним вампиром Стасиком. Тот по-прежнему судорожно бился, рыдал, измочив всю подушку. Но вой и судороги становились все слабее. Вампир терял силы.

– У меня к вам предложение, – когда отец вернулся в кухню, произнес отец Михаил, – сейчас, на кладбище, силой вот этого креста и святой воды я боролся с вампирами, которые в полночь вставали из своих могил и отправлялись на поиски свежей крови. Но первое, что они делают перед своей охотой, – это получают что-то вроде благословения у главного вампира. Я не знаю, где его искать и что с ним можно сделать, но, если не удастся уничтожить именно его, весь город скоро превратится в сборище бледных теней. К сожалению, усилий церкви здесь недостаточно. Как среди людей, так и среди вампиров есть атеисты и некрещеные. И сила святого креста не действует на них.

Анджей украдкой посмотрел на маму и папу – все в их семье были атеистами. Неужели отец Михаил пришел читать им проповедь и призывать немедленно покреститься? Но тот продолжал:

– Несколько вставших из могил вампиров сейчас вырвались на свободу. Я ничего не мог с ними поделать. Но я знаю, что вы нашли способ обезвреживать и даже уничтожать эту нечисть. Предлагаю объединить наши усилия. Ваша помощь людям – это самое что ни на есть благородное дело. Я горжусь, что знаком с вами. Но…

– Пока мы не отыщем Неупиваемого, эта борьба почти бессмысленна, – согласно кивнул отец, протягивая отцу Михаилу руку. – Мы с вами, отец Михаил.

Щемящий вой вампира Кошёлкина заглушил его слова. Извинившись, отец бросился наверх. Мама и Анджей за ним. Им предстало ужасающее зрелище. Вновь вцепившись страшными клыками в собственное плечо и разодрав его до мяса, вампир снова отравился своей кровью. Кровь продолжала хлестать из его раны, а пацан, непостижимым образом изгибаясь, рвал острыми клыками мокрую подушку. Пух и перья мешались с кровью, лезли ему в рот, но жаждущий крови несчастный вампир Стасик не мог остановиться – он драл и драл подушку, пока не начал задыхаться перемешанными со слезами и кровью перьями.

– Мы должны вытащить из него пух! Он не сможет дышать! – воскликнула мама и рванулась к Стасику.

Но отец остановил ее.

– Он укусит тебя – и тогда мы не спасем уже вас двоих! Нужно придумать что-то другое!

Он бросился за стеллаж и вернулся с большими щипцами в руках. Но в это время на пороге кабинета появился отец Михаил с серебряным крестом в вытянутой руке. Не говоря ни слова, он двинулся к вампиру Кошёлкину. Тот вдруг перестал биться, глаза его вылезли из орбит. Тоненький, точно крысиный, визг раздался из его рта, облепленного кровавым пухом. Батюшка подошел еще ближе, вампир Кошёлкин дернулся, хотел, видимо, завыть, напрягся – и из его рта вылетели кровавые ошметки. Отец Михаил брызнул на Стасика святой водой, она зашипела на теле вампира, точно горячая смола. Вампир Стасик взвизгнул и затих.

Всю ночь просидел отец Михаил у кровати вампира. Он быстро научился менять капельницы, то и дело кропил Кошёлкина своим лекарством, а иногда с размаху бил серебряным крестом по лбу.

С восходом солнца парнишка заснул. Спал он весь день, проспал и еще одну ночь. Спал ровно и крепко. И не чувствовал, как сначала ему осторожно оттопырили верхнюю губу и проверили, выросли ли вампирские клыки, а затем, клыков не обнаружив, отцепили от его правой руки и ног наручники, оставив, пристегнутой лишь левую руку – для перестраховки. Мама обработала и перевязала его плечо.

– Ну что, есть уверенность в том, что он больше не вампир, – глядя на Стасика Кошёлкина, пришел к выводу отец Анджея.

Священник, днем уходивший на службу в храм, вечер и ночь вновь провел у кровати Стасика. И ранним утром покинул дом химика и торговца погребальными товарами. Каждого из них ждала трудная работа – разными средствами, но одна и та же борьба. Со страшным злом – вампирами.

Глава ХI

Преждевременная радость

Впервые за многие недели город вздохнул спокойно. Средства против вампиров пользовались большим спросом. Отец и Анджей еле-еле справлялись с их производством, а мама, торговавшая в основном ими, рассказывала все новые и новые истории о том, как и где люди встречались с вампирами и оказывали им достойное сопротивление.

Один из покупателей решил проверить, хорошо ли брызгается приобретенный им пузырек. Он отвел руку в сторону и нажал на кнопку-распылитель. И тут вдруг человек, как раз входивший в магазин, в судорогах повалился на пол, начал стонать и корчиться. Средство, зависшее в воздухе небольшим облачком, попало на него.

– Вампир! – истошно закричала женщина, которая была знакома Анджею – она уже приходила за антивампирской жидкостью и, очевидно, хотела купить еще. – Убейте его! Убейте! Они загрызли мою соседку и нападали на меня! Уже два раза! Я поздно на улицу не выхожу! А они пробрались в окно! Вот же он, вампир, хватайте!

Она бросилась к невысокой старушке, купившей баллончик сильно концентрированного средства, и, не дав никому опомниться, нацелила тугую струю жидкости на извивающегося человека.

Ужасный крик заложил всем уши. Человек-вампир кричал и бился об пол – до тех пор, пока струя из баллончика не выжгла ему сердце. Только тогда его обожженное тело перестало извиваться в конвульсиях.

Все стояли и смотрели на него и на женщину, застывшую с баллончиком в руке. В полной тишине раздались быстрые шаги – и в торговом зале появился отец Анджея.

– Мы похороним его, – тихо произнес он, указывая на скрюченное тело. – А тех, кто знает о том, что его укусил вампир, но не хочет потерять человеческий облик, мы сможем вылечить. Средство найдено. Приходите сюда в любое время.

Весть о чудодейственных средствах облетела весь город. Постепенно все жители перебывали в «Белых тапочках», как с легкой руки неизвестного шутника называли магазин родителей Анджея. Практически у каждого появились индивидуальные средства защиты от нечисти. Теперь с наступлением темноты жизнь уже не замирала. Даже по самым темным и подозрительным улицам, наподобие страшной Аблесимовской, люди ходили, не боясь нападения кровожадных вампиров.

Когда отпала необходимость ухаживать за вампиром Кошёлкиным, который пришел в себя, не отращивал по ночам клыков и не прыгал перекусывать людям сонную артерию, Анджей попросился в школу. Родители, успокоенные наладившейся обстановкой в городе, охотно отпустили своего трудолюбивого сынка, благодаря которому началось изготовление антивампирных средств и многое другое.

Однако едва он появился в классе, все понеслось по-прежнему.

– А, Белые Тапочки пожаловали! – увидев Анджея, проскрежетал Леня Обылков. – Ну, что, по-прежнему на покойничках наживаетесь? Гробами торгуете?

Анджей отвернулся от него, не желая сразу ввязываться в драку.

Но Леня Обылков не отставал.

– А может, ты вампир? Раз до сих пор живой. На кладбище живешь, а вампиры тебя не трогают… Таких уродов нужно первыми жрать! Ну-ка, проверим, кто ты. – С этими словами он вытащил баллончик самого нового средства, которое изготовил отец Анджея, и мощной чесночно-эфирной струей ударил Анджею по глазам.

От неожиданности и резкой боли от разъедавшего слизистые оболочки глаз средства Анджей закричал и повалился на пол. Он тер глаза и стонал.

– Вампир!!! – не своим голосом заорал кто-то. Этого было достаточно, чтобы ребята, как по команде, выхватили свои антивампирные средства и бросились поливать ими Анджея.

Напрасно Анджей пытался объяснить, что он сам делал то, что они держали сейчас в руках. Ребята не слушали ни его, ни перепуганную учительницу. Когда ядовитые чесночно-серебряные облака заполнили весь класс и стали резать глаза уже самим защитникам человечества от нечистой силы, Анджей выполз из кабинета и кое-как бросился бежать домой. «Никогда не вернусь в эту школу!» – думал он, горько плача на бегу и выдергивая из плеча вонзившуюся в него серебряную иглу, отлитую отцом.

Анджей и предположить не мог, что через каких-то полчаса все то, что проделали в классе с ним, ему придется повторить самому. Уже на другом человеке.

Едва он переступил порог дома, как услышал, что в магазине происходит что-то странное. Кто-то разговаривал с мамой, причем на повышенных командно-приказных тонах.

В коридоре жался вампир Кошёлкин, который теперь совсем освоился в доме, ходил за всеми как привязанный, а на улицу и шага боялся ступить. Он помогал маме торговать в магазине и в этот день занимался тем же.

– …Они приходят, что-то спрашивают, – трясясь, как осиновый лист, бормотал Стасик Кошёлкин, не сводя глаз с Анджея, – а я от тетки глаз отвести не могу. Она твоей матери что-то втирает неконкретное, а я слушаю ее и холодею. Она с ними… Да-да-да, они такие, Анджей! Я чувствую…

Анджей, который был на две головы ниже трясущегося студента, бросился в торговый зал.

– И вот теперь вы должны предоставить городской комиссии лицензию на право торговли и изготовления парфюмерно-косметической и лечебной продукции, – требовательно говорила представительная дама, тыкая маме в лицо каким-то удостоверением. – Есть у вас такая лицензия?

– Нет… – произнесла мама тихо.

– А на каком же основании вы торгуете всем этим сомнительным товаром? – дама ткнула в витрину, где были выставлены антивампирские средства. – Придется все это уничтожить, а вас привлечь к уголовной ответственности и отправить в место предварительного заключения. Товарищи, приступайте к изъятию и уничтожению. А всех этих незаконных торговцев арестуйте.

Комиссия, которая прибыла вместе с этой дамой, удивленно переглянулась. Возможно, у каждого из этих людей были при себе средства, купленные в «Белых тапочках». И что будет, если закрыть его? Кого из них первого настигнут клыки вампира? Послышался недовольный ропот. Но дама-начальник грозно прикрикнула, и люди зашевелились.

Но Анджей не растерялся. Не размышляя ни секунды, он схватил первое, что попалось ему в ящике у прилавка – это оказался тот самый «дезодорантик», который когда-то испытывали они с отцом на Аблесимовской улице. Подняв вверх руку с этим средством, Анджей пшикнул несколько раз в воздух.

Этого оказалось достаточным, чтобы тетка-начальник тут же занервничала, задергалась, заметалась в разные стороны, позеленела и, закатив глаза и зажав руками нос и рот, выскочила вон из магазина. Последними словами, брошенными ею, были: «Ну, вы свое получите!» Комиссия в полном недоумении вылетела вслед за ней и уже больше не приходила.

– Я же тебе говорил – она из них… – бормотал перепуганный Стасик. Слово «вампир» он до сих пор боялся произносить вслух.

– А сам чего, пшикнуть в нее не додумался? – покачал головой Анджей. – Ладно, не обижайся.

Когда со склада вернулся отец, пришлось рассказать ему об этом происшествии.

– Ну вот, теперь они и в городскую власть пробрались, – сокрушенно произнес он. – Эх, как бы до главного вампира добраться. До Неупиваемого.

– Я, типа, его видел, – высказался вдруг Стасик. – Я даже руку ему пожал. Он мне так и представился, типа, фамилия моя, говорит, такая…

– Ну и что? – усмехнулся Анджей.

– Что – в лицо его знаю! – фыркнул Стасик.

– Это тоже будет очень полезно, – помирил их отец. – Молодец, вампир Кошёлкин.

– Да никакой я уже не… не этот… – обиженно пробубнил Стасик. – Чего вы меня так зовете?

– Но ты же Кошёлкин? – улыбнулся отец Анджея.

– Кошёлкин, – гордо выпрямился Стасик. – Станислав Кошёлкин. Урожденный житель деревни Большие Буераки Темнолесовского района…

– Согласен, – кивнул отец. – А приставка «вампир», уважаемый господин Кошёлкин, вместо полезной прививки пусть с тобой побудет. Чтобы тебе снова к ним не захотелось. Ага?

Вампир Кошёлкин хотел возмутиться, но подумал и послушно кивнул: мол, зовите как хотите, а к вампирам я ни за какие коврижки…

– Ну вот и славно! – улыбнулся отец и отправился в лабораторию – процесс изготовления средств от вампиров нельзя было прекращать ни на минуту.

Глава ХII

Нечисть идет на штурм

Прошло несколько дней. Изуродованное плечо вампира Кошёлкина понемногу заживало, да и вообще парень стал спокойнее. Только в институт, в котором он появился всего несколько раз, студент Кошёлкин ходить пока не желал – боялся встречи с тусовкой вампиров. Зато он с энтузиазмом включился в процесс изготовления антивампирских средств и помогал маме в торговом зале.

А в один из дней отловил возле двери магазина мальчишку, который, пугливо озираясь, выводил мелом на черной двери опостылевшие слова: «Магазин „БЕЛЫЕ ТАПОЧКИ“. Пацан упирался и пытался вырваться, но бравый вампир Кошёлкин храбро затащил его внутрь магазина и приволок к родителям Анджея, которые в это время в подвале подсчитывали товары.

– Обылков! – ахнул Анджей, оторвавшись от сортировки саванов.

Вообще-то он не раз думал о том, что это все шуточки именно Лени, но верить в это не хотел, ведь не пойман – не вор. А теперь вредный Обылков попался с поличным.

– Зачем ты это делаешь? – прислонив крышку гроба к стене, спросил отец Анджея, подходя к Лене.

Но тот не мог произнести ни звука. Многочисленные гробы, саваны, пышные, но наводящие жуть похоронные венки, пресловутые белые тапочки, рассортированные по размерам…

– А-а-а-а! – не своим голосом завопил Леня.

– Давайте его тут закроем, пусть посидит, подумает, – предложил вампир Кошёлкин.

– Нет!!! Не-е-е-ет! – падая на колени, закричал Леня. – Не закрывайте! Отпустите! Я больше не буду!

Никогда в жизни ему не было так страшно. Ведь на самом деле он очень боялся кладбища и всего, что связано со смертью. Но жил он как раз недалеко от этого магазина и кладбища и, когда слышал звуки похоронного оркестра, с ужасом затыкал уши и громко кричал: «А-а-а!», пока траурная музыка не стихнет. Веселая надпись «БЕЛЫЕ ТАПОЧКИ», которую он регулярно подновлял на двери магазина, придавала ему уверенности в себе, на какое-то время отгоняла страх.

Все это мог бы рассказать Леня, но от ужаса язык его не поворачивался.

Бледного и дрожащего, вытащили Обылкова на улицу. Сначала с трудом, а постепенно все резвее переставляя ноги, он бросился вон от этого ужасного места.

«Пропади он пропадом!» – на бегу думал Леня про Анджея. И решил никогда больше с ним не связываться. Ужас от мысли, что его могут закрыть в подвале с гробами, был сильнее природной Лениной вредности.

Медленно опустилось за горизонт алое сентябрьское солнце. На землю легли сумерки. Город Еруслановск жил привычной вечерней жизнью. И никто из мирных жителей не знал, что на сегодняшнюю ночь планируется нечто ужасное.

Уже горели на улицах желтые огни фонарей, разгоняя ночной мрак. А на окраину города к большому пустырю между кладбищем и свалкой со всех концов двигались темные фигуры. Они шли, ни на миг не останавливая своего движения. И только редкие вскрики прохожих, выстрелы из антивампирских рогаток и струи защитных средств валили с ног некоторых из них. Но движение продолжалось.

На темном пустыре собирались вампиры. Их было много – тех, кого не тронули серебряные игла и дротик, не сожгла концентрированная чесночно-серебряная смесь. Были здесь и те, кто выжил после чесночной атаки и, найдя в себе силы, выходил на улицу и пил кровь, продолжая этим свой вампирский век.

– Братья мои! – взобравшись на покореженный остов легковой машины, громко сказал высокий вампир в широкополой черной шляпе.

Он поднял руку, и все затихло вокруг. Взошла луна, и в ее бледном свете было видно, как наливаются кровью его глаза.

– Я много пережил на своем веку. И знаю, что есть люди, которые творят свое мерзкое дело, стараясь погубить нас. Поэтому, как ваш предводитель и верный защитник, должен раз и навсегда положить этому конец. Сегодня мы должны покончить с этим поганым вертепом, который мешает нам жить, – продолжал он, и собравшиеся одобрительно загудели. – Мы пойдем и уничтожим то, что они приготовили, не оставив ни одного пузырька с проклятой жидкостью! Мы растерзаем всю семейку, мы выпьем их кровь до последней капли. Но мы ни в коем случае не позволим им присоединиться к нашему прекрасному братству! Не дадим им ожить после смерти в благородном обличье прекрасного вампира!

– Сожжем их трупы вместе с домишком! – раздалось из толпы.

– Разрубим на куски и скормим собакам!

– Уничтожить!

– Стереть с лица земли!

– Пусть кто-то погибнет в битве, я найду способ вернуть его к жизни! – взмахнув руками, пророкотал Неупиваемый. – Вперед!

Мрачно гудящая толпа двинулась в сторону дома на краю кладбища. Ничто не мешало походу нечисти. И никто из вампиров не заметил, как от кладбищенских ворот отделилась темная фигура и наперерез им бросилась к магазину погребальных товаров.

– Откройте скорее! – забарабанил в дверь отец Михаил, ведь это именно он, обходя могилы на кладбище, стал свидетелем похода вампиров.

А в доме Анджея впервые за долгое время шел веселый пир горой. Тихо в городе, спокойно, что еще надо! Анджей, его родители и румяный вампир Кошёлкин сидели за столом и, покончив с жареной курицей, приступали к большому торту с кремовыми розочками, который на радостях испекла мама.

– Закрывайте окна и двери! – с порога закричал отец Михаил и быстро запер дверь на все замки. – Они идут, чтобы уничтожить вас!

– Кто? – вскрикнула мама, но и без пояснения все поняла.

– Вампиров много! Кто-то ведет их! – продолжал отец Михаил.

– Неупиваемый! – ахнул Анджей, но быстро взял себя в руки.

Без лишних криков и шума семья бросилась спасаться – к входной двери придвинули враспор диван. Маленькое окошко на кухне мама закрыла решеткой. Окна второго этажа, которые бросился закрывать Анджей, не имели ни решеток, ни ставней. Но второй этаж был высоко, может быть, вампиры не доберутся до него…

С улицы донесся звон разбитого стекла. Фонарь, освещающий окрестности вплоть до самой кладбищенской ограды, погас, так что вся округа погрузилась во тьму. Кому-то это было явно выгодно…

Витрина магазина закрывалась на ставни снаружи. И уже не было времени выйти на улицу и эти ставни закрыть. Так что витрина приняла на себя первый удар. Стекло разлетелось вдребезги. И сразу же в витрину полезли несколько вампиров. Вид их был ужасен – оскаленные в ярости рты, безумная решимость в выпученных глазах.

– Таня, бери рогатку! – крикнул отец маме, схватив упаковку с серебряными дротиками. – Стас, Анджей, не подпускайте их близко и не поворачивайтесь к ним спиной! Берите!

С этими словами он подвинул к ребятам коробку с пузырьками и баллончиками. И Анджей не растерялся. Схватив в одну руку пузырек-пульверизатор, а в другую баллончик концентрированной жидкости, он дал залп по вампиру, с противным визгом молотившему стенд. Но тот пригнулся, струя прошла мимо, оставив чесночный дух лишь в воздухе. Ошалев от него, вампир кинулся на Анджея, но серебряный дротик, выпущенный отцом, свалил его.

Тем временем Стасик метким попаданием выжег дырку в груди другого вампира. Тот завалился рядом. Отец стрелял из рогатки и бросал дротики, мама, из коридора контролируя дверь кухни, которая еще держалась под напором осаждавших вампиров, метко стреляла из большой рогатки серебряными иглами. Вампиры, издавая страшный вой, падали как подкошенные. Но все же их было очень много. Они все лезли и лезли в магазин сквозь разбитую витрину.

– Убейте их! – раздался с улицы требовательный голос, от которого у Анджея мурашки пошли по телу.

Вампиры точно почувствовали прилив сил. С двух сторон на Анджея бросились сразу двое – толстый вампир с невероятно длинными и тоже толстыми клыками и та самая тетка-руководительница, которая несколько дней назад пыталась прикрыть их магазин.

– Умри, щенок! – прошипела она, хватая Анджея за шею и открывая клыкастый рот.

Толстый вампир тоже дернул Анджея к себе, норовя укусить его за шею. Оба вампира резко стукнулись головами, не желая уступать добычу.

– Анджей! – раздался голос мамы.

Несколько иголок вонзились в лицо толстого вампира, и тот мешком рухнул на пол. С бульканьем и шипением отвалилось от Анджея тело вампирической тетки – Стасик Кошёлкин дал по ней чесночный залп с двух рук одновременно.

– Смелее, или они уничтожат вас! – громко командовал голос с улицы. Но сам вампир, который кричал, не показывался.

И вампиры ринулись сплошной стеной.

– Отступаем в коридор! – крикнул отец, вместе с мамой отодвигая подальше ящики с боеприпасами. – Анджей, Стасик, отходите!

Анджей понимал, что силы слишком неравные, примерно один к пятнадцати. Умирать не хотелось…

– Р-разойдись! – раздался громкий рык.

По коридору, с большим гробом наперевес, мчался отец Михаил. Развернув гроб горизонтально, он тараном пошел на вампиров. Мама и отец Анджея не растерялись – они бросились под прикрытие гроба, как за щит, и принялись стрелять оттуда. Отец Михаил, лихо орудуя гробом, раскидывал вампиров в разные стороны, серебряные иглы, дротики и струи жидкости приканчивали их.

– Баррикада! – кричал отец Михаил, кивая Анджею на гроб. – Тащи их сюда!

И Анджей понял! Из гробов можно было сделать баррикаду, и тогда сквозь разбитую витрину вампиры не будут лезть в магазин такой толпой. Он бросился в подвал, схватил гроб и потащил его наверх, туда, где воздух был уже точно свинцовым от избытка антивампирских аэрозолей.

– Ну, гробы, послужите! – бросив первый гроб в кухне, обратился он к складу гробов. – Вас сделали для мертвых, а вы спасите живых!

Мама Анджея и бывший вампир Станислав Кошёлкин продолжали стрельбу по вампирам, воинственный пыл которых и так уже сильно поубавился. А отец Анджея и священник, вооружившись гробами, молотили ими вампиров, пробивая себе ход к разбитой витрине. Они бросали гробы в витрину, они громоздились там, мешая проходу. Анджей подтаскивал новые. И вскоре в магазине остались только бездыханные вампиры. Пока мама, отец Михаил, Анджей и Стасик обороняли баррикаду, отец Анджея, вооружившись молотком, вбивал осиновые колы в сердца павших вампиров. Так можно было точно не бояться удара в спину.

Но неожиданный удар пришел с другой стороны. Сверху раздался звон разбитого стекла, а вслед за ним послышались вой и звуки погрома.

– Лаборатория! – Отец, схватив рогатку и связку дротиков, бросился наверх. Стасик, подхватив свои любимые баллончики, рванул за ним.

Несколько вампиров, встав друг другу на плечи, подсадили тоненькую легкую девушку-вампира, и она влезла в окно второго этажа. Разбив стекло, она принялась громить лабораторию, где изготавливались ненавистные ей препараты. Острый дротик вонзился ей в сердце, остановив жизнь девушки в облике нечисти. Сжав губы и спрятав клыки, она медленно осела на осколки разбитой химической посуды.

– Сигизмунд, мы должны продержаться еще около четырех часов, – сказал батюшка Михаил, когда отец Анджея, оставив вампира Кошёлкина охранять окна второго этажа, вернулся к самому уязвимому месту дома – разбитой витрине с баррикадой. – С рассветом их сила слабеет. Ночная тьма придает вампирам сил.

В этот миг сразу несколько вампиров попытались раскидать верхние гробы из завала. Но отец Михаил брызнул в них святой водой. Двое в испуге отшатнулись и пропали в темноте, но еще двое святой воды не боялись. Одного снял меткий выстрел мамы, а второй, с прожженной дырой в голове, рухнул поперек гроба.

– Нужно уничтожить их предводителя, Неупиваемого, – произнес папа Анджея. – Но он, подлец, не показывается.

– Значит, нужно навалять их как можно больше, а потом самим выйти на улицу и отловить гада, – предложил Анджей.

– Да, мальчик, мы так и поступим, – согласился священник.

Все это время входная дверь дома подвергалась отчаянным ударам снаружи. Она долго держалась. Диван, подпирающий ее, тоже делал свое благородное дело. Но доски двери трещали и трескались. И вот дверь не выдержала, пала. В зияющий проем, прямо по дивану, повалили ревущие вампиры.

Одновременно вампиры ринулись и на штурм баррикады. Трудно было отражать нападение сразу на двух флангах. Люди задыхались от едких чесночных паров, правда, повязанные на рот и нос платки немного спасали. Но глаза у всех слезились, что вредило меткости стрелков. Мама и отец все чаще промахивались, бесценные серебряные снаряды летели мимо.

Стасик, выбросив из окна подожженную газету, которая на несколько мгновений осветила подступы к магазину, выглянул на улицу.

– Их осталось не так много! – бодро крикнул он защитникам дома.

Подставив ведро к покалеченному перегонному кубу, он вылил в него остатки недоделанного антивампирского средства, широко размахнулся ведром и выплеснул его содержимое на головы штурмующих дом вампиров. Вопли и визг раздались вслед за этим – недоделанное средство тоже оказалось весьма эффективным, по крайней мере на некоторое время вывело врагов из строя.

– Вперед, мои храбрые братья! – вытянув руку, командовал Неупиваемый. – Схватите их! Выпейте их сладкую кровь до последней капли! Помните – они главные ваши враги! Вперед же, не бойтесь ничего! Я оживлю вас всех!

– Неужели и правда оживит? – вскрикнул Анджей, услышав эти слова, доносящиеся с улицы.

– Не успеет, – уверенно заявил отец.

В этот момент в дверь сунулся очередной вампир. Метко пущенный сильными руками батюшки гроб торцом ударил его в лоб, и вампир упал по ту сторону дверного проема, сбив с ног следующего за ним тощего вампиренка. Удачно метнув гроб, отец Михаил подмигнул Анджею и вернулся в магазин к баррикаде.

Анджей громко засмеялся. И это, как оказалось, страшно разозлило неубиваемого главаря вампиров.

– Еще никто и никогда не уходил из моих рук, не уворачивался от моих острых зубов, – медленно проговорил он, появляясь в дверном проеме и наступая на голову одного из своих верных, но мертвых слуг.

Взгляд Неупиваемого скользил по всем, кто держал оборону двери. Мама, папа и Анджей стояли, не двигаясь. Медленно опустились вниз их руки с оружием. Рогатки, дротики и пузырек-аэрозоль упали на пол. Но трое людей не замечали этого. Взгляд Неупиваемого парализовывал. Мысли Анджея сначала смешались, а потом и исчезли вовсе. Он мог только смотреть в глаза могущественному предводителю вампиров. Из-под рук Неупиваемого выскочили еще двое вампиров и тоже, затаптывая своих павших собратьев, двинулись на Анджея и его родителей.

– Ну вот вы и наигрались в спасителей человечества, – проговорил главный вампир. – Не с тем вы начали играть. Еще никому не удавалось убить меня. А я не первый век живу. Я могу пить кровь бесконечно. И сейчас напьюсь вашей…

Неупиваемый щелкнул сухими мосластыми пальцами. Слуги подтолкнули к нему отца, маму и Анджея, которые даже не собирались сопротивляться.

Но собирался сопротивляться до последнего Стасик Кошёлкин, принявший столько мучений ради того, чтобы из вампира превратиться в человека.

– Пошел во-о-он! – заорал он, разбивая тишину оцепенения.

Вбежав вместе с отцом Михаилом в кухню, двумя мощными струями баллончиков с чесночной настойкой парень вдарил по вампиру.