Заклятые пирамиды Орлов Антон

– А внук ваш туда придет? Надо быть придурком, чтобы сорваться и побежать на свидание к сопливой малолетке, которая тебе письмо написала на бумажке, словно в историческом кино.

– К этой – придет! – Глаза грымзы, цветом напоминавшие тусклую рыбью чешую, победно сверкнули. – Он и есть придурок. Он помешан на их семейке. Странная семейка, все ненормальные, а он к ним так и льнет, хотя его там не сильно жалуют.

– Точно ненормальные, раз отпускают малолетку одну, еще чего-нибудь не того случится, – поддержал разговор Рухлян.

– Она под охраной, – заказчица зыркнула на него с подозрением. – Что-то засекреченное, непонятно что, ее отец служит в Космополе, вот и устроил для своей дочери. Если кто-то к ней сунется с нехорошими целями, попадет или в психушку, или в реанимацию, уже бывали случаи… Так что не лезьте к ней, а то и себе, и мне нагадите.

– Мы и не собираемся, – с укоризной покосившись на младшего товарища, заверил Бугор.

Они изнывали в засаде на краю Олле’Кулаун-Пьяго, и Рухлян думал о том, что хорошо бы все это поскорее закончилось, промелькнуло бы за секунды, как в кино. Он еще ни разу не убивал людей, и ему было порядком не по себе. Начал думать о приятном: вот получат они с грымзы деньги, и он не станет попусту шиковать, потратит честно добытую мазуху на освоение какой-нибудь нужной специальности, а остальное отложит на дальнейшее обустройство. Он же не собирается всю жизнь болтаться в миграх. Где-нибудь осядет, как представитель востребованной профессии, получит визу, женится на красивой длинноногой блондинке, но не на всякой, а чтобы с ней можно было душевно поговорить, чтобы она была хороша в постели и умела готовить не хуже кухонного автомата. Уйдя с головой в эти приятные планы, он на мгновение даже забыл о том, зачем пришел сюда вместе с подельниками. Невмоготу столько ждать… А Сабен сидит напротив с такой физиономией, словно и вправду чует свою смерть. Жалко беднягу, если он не жилец, зато Рухлян будет жить долго и небедно, сегодняшнее предприятие – его первая ступенька к достойному существованию.

Пыльные камни до того разогрелись на солнцепеке, что дотронуться – и то горячо. Явственно пахло чем-то сухим, будто сброшенная кожа, и в то же время по-звериному ярким и острым, как в террариуме. Ящерицами, наверное, хотя не было видно ни одной ящерицы.

Бугор размышлял о том, что парень, скорее всего, не появится, чего он тут потерял? Ничего, хоть тресни. Досадно, если сегодня все обломается, уж больно местечко подходящее. Вряд ли кому-то придет в голову, что убийство было заказным. Спишут на то самое, о чем грымза говорила своей приятельнице, на опасные порочные связи несовершеннолетнего поганца. Разборки на почве ревности и все в этом роде. Тьфу. Главное – забрать письмецо, чтобы ничто не порушило эту версию.

Над сияющим горизонтом неспешно ползло темное пятнышко, словно жук по стеклу, – межматериковый грузовоз. На большой высоте скользили и другие машины-мошки, но внизу было пусто, и ни одного коповского видеозонда. Платежеспособные туристы паслись на другом краю циклопического каменного городища, здесь даже их голосов не было слышно.

Сабену становилось чем дальше, тем хуже, скверное предчувствие клещом вцепилось в его душу. На всякий случай он мысленно попросил прощения за свои грехи и постарался настроиться на благостный лад. Чирхмень – не просто дурь. Шаманы коренного народа Беоры, странного, малорослого и малочисленного, жуют его, чтобы узреть невидимое. Окружающее казалось Сабену зыбким и шатким, будто стоишь на мостках из гнилых досок или растрескавшегося пластика, и все это хозяйство под ногами ходит ходуном. Один неверный шаг – и провалишься. Не под землю, а вовсе непонятно куда, уж такое тут место. Беорские туземные шаманы сказали бы, в чем дело, если бы захотели, они в этих вопросах ушлые. Когда Сабен попытался предупредить товарищей, его обругали торчком.

На источающих горьковатый аромат травянистых кустиках смирно сидели членистые насекомые длиной с мизинец. То ли грелись на солнце, то ли подстерегали добычу, которая все не шла и не шла, совсем как Эдвин Магериани.

Трушу мучительно хотелось курить, не мог он без этого, но тогда вся маскировка псу под хвост. Он для себя решил, что главная роль за ним. Ему, в отличие от подельников, уже доводилось убивать – чтобы добыть чуток денег на курево, а то и ради пачки сигарет, но в те разы все происходило вдругорядь, и пожива была невелика, а сейчас кусок предвидится жирный. Опыт – великая штука, Труш чувствовал себя почти профессионалом. Заскорузлые пальцы привычно лезли в карман – вытащить окурок, но он понимал, что нельзя, и его руки суетливо шевелились, а спекшееся смугловатое лицо оставалось неподвижным.

Слепящее солнце ползло к зениту, отнимая у четверки гастарбаев остатки тени.

Золотисто-изумрудный двухместный «Сюрикен», разрисованный под чешую, пошел на снижение. Его машинка.

Он сел не на площадку внутри исполинской короны из желтовато-серого песчаника, с источенными временем покосившимися зубьями, а в стороне, за причудливым каменным столпотворением. В письме было сказано, чтоб на площадку, но Эдвин Мангериани стремился оправдать свою репутацию стервеца и в принципиальных вопросах, и по мелочам.

– Окружаем клиента, – деловито распорядился Бугор. – Вы, если чего, стреляйте, а если его встретим я или Сабен – отвлекаем разговорами, пока не подтянутся остальные. Понял, Сабен? Пошли!

Лазерники он отдал Трушу, который обмолвился, что у него есть опыт, и Рухляну, молодому, зоркому и смышленому. Себе оставил ржавый револьвер. С умыслом: если их возьмут, суд учтет степень участия каждого, и тот, кто не убивал, получит меньший срок. Бугор всегда отличался дальновидностью. Древний револьвер годился только на то, чтобы пугнуть противника, а жать на курок этой сомнительной штуки обойдется себе дороже.

Петляя среди пышущих полуденным жаром глыб, они двинулись туда, где посадил свой пижонский «Сюрикен» Эдвин Мангериани. Лишь бы пацан не понял и не сбежал.

У Сабена живот подвело от ужаса. По-настоящему подвело, до сортира бы продержаться, но сортира тут не было, и он с отчаянным всхлипом сполз на корточки у подножия кособокой каменной орясины. Понял, что расстегнуть «молнию» и стащить джинсы попросту не успеет. Обделаться перед смертью – это позор, но хотя бы не грех. У него теперь есть веская причина, чтобы не участвовать в расправе, и он не отяготит свою душу убийством, а штаны потом застирает в зеленовато-бурой речке с тростниковыми берегами, протекающей неподалеку от Олле’Кулаун-Пьяго. Если останется жив.

Потеряв из виду товарищей, Рухлян пробирался среди пыльных мегалитов наугад. Ему-то и повезло, если это можно назвать везением. Совсем рядом он услышал негромкий голос:

– Мар, ты где?

Под ногой у Рухляна, словно в ответ, хрустнул камешек.

– Ты напрасно смылась из больницы. Ты написала, что хочешь рассказать мне что-то важное… Хватит изображать прячущегося сфинкса, выходи!

Рухлян осторожно выглянул из-за камня – и увидел его. Эдвин тоже его увидел и отскочил раньше, чем гастарбай успел нажать на спуск. Он оказался сложным клиентом.

Убить плохого парня – это хорошо. Заткнув этим доводом свою некстати встрепенувшуюся совесть, Рухлян направился в обход. Он старался войти в азарт, почувствовать себя охотником, и это почти получилось, когда что-то тяжело ударило в голову. Или голова сама собой стукнулась о камень?.. Кто-то помог Рухляну опуститься на землю, он машинально ощутил благодарность, а потом перед глазами блеснуло лезвие ножа. Впрочем, оно сразу же исчезло из поля зрения, чтобы предупреждающе впиться в горло.

– Говори тихо. Что вам от меня нужно?

– Ничего, – выдавил растерявшийся Рухлян.

– А Марсия где?

– В надежном месте. С тобой хотят поговорить, и потом ее отпустят, понял?

– Как вам удалось до нее добраться?

– Из больницы забрали. Подкупили там кое-кого, не проблема.

Рухлян блефовал, припоминая кино с похожими ситуациями. Заговорить ему зубы – и рвануться, отобрать назад свой лазерник и нож заодно… Это же всего-навсего шестнадцатилетний пацан, не какой-нибудь профи.

– Из какой больницы? – вкрадчиво поинтересовался Эдвин.

От него пахло дорогим парфюмом, стыд и срам для парня.

– Из той, куда ее положили. Ты чего, придурок?

– А в какую больницу ее положили? Напомни, сделай одолжение.

– Сам знаешь.

– Я-то, может, и знаю… Как вам удалось пройти мимо телохранителя Мар?

– Ее телохранитель уже покойник, – нашелся гастарбай.

– Что верно, то верно, только он уже шесть лет как покойник. Кто вас нанял?

Малость сбитый с толку, Рухлян все же решил, что пора, парень ждет ответа на вопрос, а не атаки. Он рванулся – и прижатое выше кадыка лезвие пропороло кожу.

– Ты бы не дергался, а то порежешься. Как мы выяснили, Марсии у вас нет, поэтому предлагаю сделку: ты мне скажешь, кто вас нанял и подделал письмо, а я тебя не зарежу, мирно разойдемся в разные стороны.

Рухлян воспрянул духом: ага, разойдемся, после снова сойдемся… Где-то рядом еще Бугор с Трушем!

– Твоя бабка. Не любит она тебя.

– И почему я не удивлен? – с надрывной мальчишеской иронией процедил Эдвин.

Вслед за этим горло Рухляна пронзила острая боль, и он попытался закричать, но вырвался лишь булькающий хрип. Не мог он больше кричать! Завалившись навзничь, он увидел над собой Эдвина Мангериани, худощавое лицо в обрамлении длинных пурпурных волос, тот смотрел на свою жертву с любопытством и легкой напряженной улыбочкой. Только что ведь сказал, что не зарежет… Соврал. И улыбается. Он из тех совсем отмороженных юнцов, которые куда опасней матерых бандитов. Сияющий тропический полдень начал неумолимо меркнуть, и Рухлян еще успел подумать, что это несправедливо, неправильно, это же Сабен с его предчувствиями должен был умереть, а вовсе не он…

Когда подоспели Бугор и Труш, он уже ничего не видел.

Обнаружив товарища в луже крови, с располосованной глоткой, Бугор угрюмо выругался, а Труш, не тратя времени на слова, шагнул вбок, за мегалит. Подельник, спохватившись, последовал его примеру. Пистолета возле трупа не нашлось – стало быть, убийца его прибрал, и теперь они на равных. Бугру подумалось, что идея вооружиться ржавой железкой, а лазерник отдать Рухляну была, пожалуй, не самая здравая. Еще и Сабен куда-то запропастился. Возможно, тоже валяется с перерезанным горлом. Все Мангериани – изверги психованные.

– К машине, – окликнул Труш. – Он сейчас попробует смотаться.

Эдвин не успел добраться до «Сюрикена», они его опередили. Когда он появился из-за мегалита, настороженный, с пистолетом в руке, Труш сразу выстрелил, переключив лазерник в режим «широкого луча» – заряд расходуется быстро, но риска промазать куда меньше, чем при точечной стрельбе.

Труш и не промазал. Парень метнулся в сторону, донесшийся из-за камней крик известил о том, что его зацепило.

Крик оборвался, и снова вступила в свои права вязкая знойная тишина.

– Скопытился, – удовлетворенно проворчал Труш, доставая из кармана окурок. – Пошли, добьем гаденыша.

– И письмо заберем, – с облегчением добавил Бугор.

За ближайшими камнями Эдвина не оказалось, только пистолет валялся на сухой, как асфальт, земле. И за следующими камнями тоже никого, но где-то же он есть! Забился, стервец, в какую-то щель, чтобы там потерять сознание. Факт, что он в отключке, иначе его было бы слышно, лазерный ожог – это тебе не ссадина.

Страницы: «« 123

Читать бесплатно другие книги:

На российском страховом рынке до сих пор хватает примеров псевдострахования, когда невероятно дешевы...
Истории, рассказанные на страницах этой книги, никогда не происходили в реальности.Они представляют ...
Петр Вадимович Артемьев сочиняет с 1996 года. Попробовал себя в поэзии, драматургии, прозе. В сборни...
Эта книга предназначена для любителей, которые делают свои первые шаги в собаководстве и решили в лю...
Частная жизнь московских государей всегда была скрыта плотной завесой тайны от досужих посторонних г...
На эту книгу обидятся все: историки – за то, что она не исторична; политики – за то, что она поверхн...