Блеф Мартин Джордж

– Ты вид загораживаешь. Почему бы тебе не присесть?

Она показала на стул рядом с собой.

Парень сел, внимательно глядя на нее. А потом, не сказав ни слова, сполз со стула и встал на колени перед ней. Она приподняла плащ, зная, что это создание движет ее руками, но она сделала это с энтузиазмом, радостно подчиняясь ему, подчиняясь удовольствию, запуская пальцы в рыжие волосы парня. Рыжие волосы, мечтательно подумала она. Буду представлять себе, что это он, Джек-Попрыгунчик…

Текущее сквозь нее удовольствие слегка колыхнулось, будто что-то ее отвлекло. Она не по своей воле повернула голову и посмотрела на Эзили.

– Мне становится скучно, – услышала она свой равнодушный голос. – Возможно, это существо недостаточно мне сопротивляется, или просто своих идей маловато. Сними капюшон, Эзили.

Глаза Эзили, казалось, сверкнули в темноте.

– Очень осторожно, собственная моя.

Эзили что-то прошептала по-французски и просунула одну руку под капюшон, кладя ее на Джейн.

Джейн крепче схватила голову мальчика, ощутив нечто вроде обиженного удивления. Оно покидает ее? Сейчас? Она едва успела подумать об этом, когда почувствовала, что существо оторвало губы от ее шеи. Мгновенная резкая боль, и внезапная пустота, будто щелкнул выключатель. Она ощутила, как создание слезло с ее спины и перелезло на спину Эзили, и теперь она стала Королевой Удовольствия.

Эзили поднялась со стула, будто левитируя, и с мрачной радостью поглядела на Джейн.

– Почему? – взмолилась Джейн. – Я думала… думала…

Эзили грубо провела рукой по лицу Джейн, будто гладя собаку.

– Старых любимцев не забывают. Новые удовольствия возбуждают, да, но старые любимцы хороши, о да, как это вьючное. Оно знает, как порадовать меня. А его богатый аппетит… тебе еще предстоит многому научиться, мое маленькое вьючное, прежде чем ты сможешь сравниться с этим.

Эзили с гордостью обхватила ладонями свои груди.

Джейн отвернулась и начала дрожать. Эзили наклонилась и прижала рот к ее уху.

– Прямо в центр удовольствия в твоем мозге, разве не знала? – сказала она своим собственным голосом, ненавистным голосом Эзили. – Ага. Может, сможешь найти наркотик, который делает то же самое. Может, он поможет тебе продержаться несколько часов без него. Можешь попытаться. Возможно, ты теперь станешь куда любезнее со мной, белое мясо. Если захочешь снова получить этот поцелуй.

Она сунула язык в ухо Джейн, и Джейн тихо вскрикнула. Дала Эзили пощечину. Эзили засмеялась, обходя стол, и пошла к выходу.

– Подожди! – заорала Джейн, перекрикивая музыку. – Куда ты идешь?

Эзили остановилась, злобно улыбнувшись.

– Туда, где есть настоящие приключения.

– А как же я? – в отчаянии вскричала Джейн.

Эзили снова засмеялась. Плащ развевался, пока она шла к выходу.

Джейн сидела, окаменев. Утопи ее! Но ее сознание не могло сосредоточиться нужным образом. Удовольствие, которое пульсировало в ней, будто вибрация от тихо работающего мотора, оставило ее, и на его место пришла ужасающая пустота, будто это создание, отделившись от нее, забрало с собой все, что было у нее внутри.

А потом она поглядела вниз и увидела мальчика у себя между ног, ухмыляющегося, с влажно блестящими в тусклом свете ртом и подбородком.

–  Убирайся! – взвизгнула она и начала молотить его, как безумная, в ужасе от себя самой и от него. И от того, как эта тварь ее покинула.

– Эй, эй! – завопил мальчик, пытаясь загородиться от ее рук. – Рукастый, помоги! Шалава взбесилась!

Несколько человек схватили ее за руки и прижали их к ее бокам.

– Отпустите меня!

Она попыталась вывернуться, но ее схватили еще крепче, едва не ломая ребра. Она попыталась вызвать воду, чтобы плеснуть ею в лицо тому, кто держал ее, но способности оставили ее, похоже, она ощущала лишь пустоту там, где они раньше были. Ее охватила паника.

– Помогите, полиция, кто-нибудь!

– Закрой рот свой долбаный, шалава, – произнес низкий мужской голос рядом с ухом, тем самым, в который сунула язык Эзили. Джейн дернулась от отвращения, и ее сжали сильнее. Стало больно. Она заставила себя обмякнуть. Руки ослабили захват, готовые снова сжаться, если она начнет сопротивляться.

– Так что ты говорила о полиции? Может, видела, как преступление совершили?

Джейн огляделась. Все смотрели на нее, люди за небольшими столиками, расставленными по всему бару. Но на их лицах, почти всех, не было никаких эмоций. Гермафродит и мужчина на сцене сделали перерыв и сидели на сцене, сплетя ноги и недовольно глядя в зал, прищурившись против света. Гермафродит прикрыл (а) глаза рукой, высматривая, в чем дело.

– Эй, какое тебе, на хрен, дело?! – крикнул (а) он (а), повернув лицо к Джейн. – Я пытаюсь сосредоточиться. Думаешь, всю эту хрень мужчина-женщина легко изображать, или как?

– Давай, сам себя трахни! – хрипло крикнул кто-то. – Как на прошлом шоу, милочка!

– О’кей, шалава, пойдем, – сказал в ухо Джейн мужской голос. – Ты испортила шоу.

Руки вздернули ее со стула и потащили вдоль задней стены, не к тому выходу, через который вошли она и Эзили. Рыжий мальчишка побежал, открывая дверь, и Джейн вытолкнули в узкий грязный переулок. Она упала на землю, ударившись ладонями и коленями. Вскрикнула от боли и обиды.

– Вали, шалава. И больше здесь не показывайся.

Она спешно вскочила, уже готовая начать спорить, и тут же отпрыгнула, упав на мусорные контейнеры. Человек, стоявший в дверях, был ростом с нее, но его бесформенный торс был шире ее в несколько раз, и из него росло три пары рук.

Позади него стоял рыжий мальчишка, гневно на нее глядя и демонстративно вытирая рот.

– Она не заплатила, Рукастый.

Человек глянул на мальчишку и бросился на Джейн куда быстрее, чем она могла бы от него ожидать.

– Никому не позволено кидать моих мальчиков, – сказал он. – Особенно – худым шалавам, которые вопят и зовут копов. Давай сюда деньги, подстилка, и отпущу тебя.

Прежде, чем она успела побежать, он настиг ее, принявшись обыскивать сразу всеми руками.

– Давай же, где у тебя бумажник?

Одна из рук пролезла у нее между ног. Джейн открыла рот, чтобы завопить, но другая рука мгновенно закрыла его. Остальные четыре продолжали обыскивать ее.

– Заткнись. Он у тебя там, в депозитной ячейке? Даю один шанс достать самой, иначе сам достану.

Джейн умоляюще поглядела на него. Он убрал руку от ее рта.

– Ну?

– У меня ничего нет, – прошептала она. – Они бросили меня тут без всего.

Мужчина поднял ее и бросил. Она ударилась, упав на кучу мусора боком.

– Круто дело, шалава. Но я отпущу тебя, только предупреждаю. Один раз. И чтобы больше здесь не показывалась. Я серьезно.

Джейн медленно села, подбирая ноги, чтобы закрыться, инстинктивно. Мужчина начал уже разворачиваться и вдруг сделал вид, что бросается на нее. Она тихо вскрикнула, и он засмеялся. Рыжеволосый мальчик тоже засмеялся, стоя в дверях, держась за косяк одной рукой, будто сейчас был обычный летний вечер и он смеялся над проказами своих друзей. При свете фонарей стало понятно, что он даже моложе, чем ей показалось сначала. Отвращение и жалость к нему охватили Джейн и внезапно исчезли, уступив место страшной пустоте, возникшей внутри нее после ухода Ти Малиса из ее тела и ума. Она разрыдалась, и что-то в ней сломалось. Внезапно она оказалась залита водой.

– Что за хрень? – крикнул мужчина. – Кто ты такая, чтоб тебя?

Он отшатнулся. Вид шестирукого джокера, испугавшегося ее способности призывать воду, слегка рассмешил ее. Она сосредоточилась и почувствовала силу. Собрала из воздуха ведро воды и швырнула ему в лицо. Пока он отплевывался, злобно рыча, вскочила и побежала.

Изгнала воду из своей одежды, но сила все еще не вернулась окончательно, и она осталась несколько мокрой. Бесцельно пошла по Джокертауну, в закатных лучах солнца. Бесцельно? Не совсем безжизненно, быть может, не безжизненная и пустая, но она стала искать машину Хирама. Возможно, Эзили вернулась к Хираму или Хирам вернулся в «Козырные тузы». Если позвонить Хираму, может, он пошлет кого-нибудь за ней…

Воспоминание о том, что случилось с Хирамом, ударило, будто кулаком в живот. Она помнила его лицо, скорбь, гнев, отчаяние и это странное любопытство, а потом Эзили, Эзили и она…

Она согнулась, задыхаясь от тошноты, не обращая внимания на взгляды людей вокруг. О боже, как она могла, что могло заставить ее… с Эзили, Эзили… наверное, она сошла с ума, свихнулась, стала одержимой…

Кто-то толкнул ее, и она отшатнулась к стене дома, тихо плача и закрыв лицо руками. Одержимая, да, но теперь это прошло, и ей еще хуже, хуже, чем одной. Пустота внутри будто разрасталась, она представляла себе, будто ее засасывает в огромную воронку. Жить без того ощущения полноты, которое дала ей эта тварь, существовать безо всякого удовольствия было просто невыносимо.

Она снова задрожала, сгибаясь пополам, и заплакала еще сильнее. Еще. Ей нужно еще, ей нужно снова почувствовать себя целостной, нежиться в тепле наслаждения, которое могла дать ей только эта тварь. Если для этого потребуется снова пойти к Эзили, Эзили и Хираму, если ей снова придется пойти в этот бар, выйти на сцену вместе с гермафродитом и мужчиной, с шестируким мужчиной и мальчиком, всеми сразу, это не будет слишком, если в конце концов эта тварь скажет, что она должна перерезать себе горло…

– Эй. Эй, тише ты.

Руки мягко взяли ее за плечи. Она развернулась, в ней родилась отчаянная надежда, и тут же рухнула в бездны отчаяния, когда она увидела гротескную маску клоуна.

– Уходи, – сказала она странному человеку, пытаясь оттолкнуть его.

– Ну, это, я хотел помочь тебе. Пусть маска тебя не смущает. Знаю, она глупая. Как и то, насколько мне не повезло, что я был в гриме, когда меня прихватила Дикая Карта. Так что теперь я его снять не могу. Не самое худшее, что могло бы случиться, судя по тому, что я вижу, глядя на тебя.

Мужчина поднял ее на ноги и поставил к стене, протирая ей лицо платком. Печаль в его глазах делала белую маску и красный нос еще абсурднее, но у нее не было сил смеяться.

– Уходи, – простонала она. – Ты не можешь помочь мне, никто не может помочь мне, только он. Я должна найти его.

Продолжая рыдать, она поглядела на свои руки. Сухие. Коснулась лица. Тоже сухое. Она слезы на лице не смогла бы вызвать. Неужели там, в переулке, она в последний раз почувствовала свою силу?

– Вода! – закричала она. – Хочу воду!

– Тихо, тихо, мы тебе воды найдем, – сказал клоун, пытаясь удержать ее.

– Пожалуйста! Он забрал воду!

Она рухнула на него, бессильно рыдая, без слез.

Скрючившись на койке в позе зародыша, Джейн услышала, как клоун разговаривает с одной из медсестер больницы. Не особо разбирала, что он там говорит. Ее тело то и дело сотрясала дрожь, но она все так же оставалась сухой. Пересохла, подумала она, все пересохло без него, без поцелуя и удовольствия, без полноты.

– …что-то там по поводу воды, – сказал клоун.

– Истерический приступ, – сказала медсестра. – Она в истерическом состоянии, похоже.

– Не, это что-то другое. У меня плохое предчувствие. За ней надо приглядывать.

Медсестра вхдохнула.

– Возможно, но у нас не хватает людей. Новые случаи болезни случаются быстрее, чем мы успеваем их регистрировать, все превращаются в джокеров, если не хуже. Если мы не найдем причину, то заражен будет весь город. Ты и так изрядно рискуешь собой, Боуз.

Клоун хмыкнул.

– Что терять джокеру?

– Можешь узнать, если заглянешь в карантин.

– У вас тут слишком маленький карантин. А снаружи большой, в котором заперты все мы. Когда я там хожу, я будто снова вижу своего брата, которого вывернуло наизнанку. Кричавшего, пока билось его сердце. Черт, если у вас не хватает людей, чтобы следить за ней, я с ней останусь, погляжу, не проявятся ли признаки того, что она заразилась.

Джейн снова затрясло, она попыталась унять дрожь и прислушаться, о чем они говорят.

– Это здорово, Боуз, но, судя по первичному осмотру, мы должны поместить ее в приемный покой. Я бы сказала, что она страдает от ломки, без наркотика, а не от заражения Дикой Картой.

Эта мысль будто озарила сознание Джейн ярким светом. Она села и повернулась к медсестре.

– Наркотики. Мне нужен наркотик.

Медсестра поглядела на клоуна.

– Что я тебе говорила, Боуз? Просто еще одна наркоманка, подхватившая СПИД.

– Я не наркоманка, сука ты такая, я ТУЗ, и я требую, чтобы пришел доктор Тахион. СЕЙЧАС ЖЕ! – закричала она до боли в горле. Ей показалось, что ее крик эхом разнесся по всей больнице, дойдя до ушей самого Тахиона, где бы он ни был.

Очевидно, это было правдой. Спустя несколько секунд в дверях появился Тахион, на его осунувшемся, усталом лице была тревога.

Медсестра пыталась что-то сказать ему, но он отмахнулся, подходя к койке и беря Джейн за руку.

– Водяная Лилия, – сочувственно сказал он. – Что с тобой случилось?

Это совершенно обескуражило ее, и она вцепилась в него, бессильно плача. Он держал ее за руку, позволив успокоиться, а затем мягко оттолкнул.

– Не оставляй меня так! – вскричала она, хватаясь за его руки.

– Тихо, Джейн, я не оставлю тебя, по крайней мере, ближайшие пару минут.

Она увидела, что он не просто устал. Он был на грани полнейшего истощения. Но она заставила себя забыть об этом. Он здесь, чтобы помочь ей. Он должен помочь ей. В конце концов, все началось с его ошибки, и если из-за этого он должен был иногда работать до изнеможения, это его трудности, которые и сравниться не могут с теми, с которыми столкнулась она.

– Мне нужен наркотик, – дрожащим голосом сказала она. – Мне, не по моей вине, ввели нечто такое, чего я не хотела, но это сделали силой. Я больше не хочу этого, но не могу без этого. Без этого я могу умереть. Я не знаю…

– Что это было? – тихо спросил он, придерживая ее, когда она захотела подняться.

– Я не знаю! – закричала она. – Что-то такое, что непосредственно действует на центр удовольствия, заставляет… делает… я должна… у вас должен быть наркотик. Что-то такое, из вашего мира. Что-то, что вылечит меня или заменит это, как метадон…

– Тебе нужен метадон? – ошеломленно спросил он.

– Нет, нет, не метадон, что-то похожее на метадон, но из вашего мира, что поможет мне прекратить жаждать…

Тахион вытер лицо рукой.

– Пожалуйста. Ты бредишь. Пожалуйста, попытайся успокоиться. Если ты подсела на наркотик, я могу отправить тебя в другую больницу…

–  Это не наркотик! – завопила она, и Тахион прикрыл уши руками. – Мне жаль, как мне жаль, – зашептала она. – Это не наркотик, не совсем, но он действует, как наркотик…

Тахион отодвинулся от нее, прижав руки ко лбу.

– Джейн, прошу тебя. Я уже со счета сбился, сколько спать не ложился. Даже сосредоточиться не могу, чтобы тебя успокоить. Медсестра даст тебе успокоительное, и мы переведем тебя в другую больницу.

– Нет, пожалуйста, не выгоняй меня!

Она схватила его за руку, но он высвободился.

– Ты не можешь здесь оставаться. Нам нужны места, для новых больных…

– Но… но…

Тахион снова оттолкнул ее уверенным движением.

– Медсестра даст тебе название и адрес больницы, недалеко отсюда. Они смогут помочь тебе. Или иди на улицу. Уверен, что найдется тот, кто даст тебе имя поставщика, если тебе действительно это нужно.

Он встал и устало пошел к двери, остановившись, чтобы посмотреть на нее.

– Я ожидал, что все будет иначе, Водяная Лилия. Наверное, ты ужасно разочаровала Хирама Уорчестера.

И ушел.

Онемев, Джейн упала на подушку и уставилась в потолок. Он устал, так устал, что не смог увидеть в ней никого, кроме как еще одного наркомана. «Ужасно разочаровала Хирама Уорчестера». При мысли о Хираме жажда охватила ее с такой силой, что она вскочила с койки и побежала к двери.

На пороге она столкнулась с медсестрой.

– Вау, минуточку.

Медсестра сунула ей бумажку.

– Доктор Тахион сказал дать вам название и адрес больницы…

Джейн выхватила бумажку, глядя на нее так, что она должна была бы утонуть в потоке воды и превратиться в кашицу, но ужасное вожделение снова блокировало ее способности. Она посмотрела на медсестру.

– Наркотик не..? – агрессивно спросила она.

Взгляд медсестры стал жестким.

– Не здесь, леди.

Джейн все еще могла создать воду традиционным способом. Плюнула на бумажку и швырнула ее в лицо медсестре. И побежала по коридору к выходу.

На четвертом номере из набранных она наконец дождалась, что автоответчик выключился.

– Оно и к лучшему, – тихо сказал голос.

У самой Джейн голос внезапно пропал, и она вцепилась в трубку таксофона в будке, лишь беспомощно открывая и закрывая рот.

– О’кей, малыш. У нас был Принц Альберт в банках, но кончился на той неделе. А теперь позвони мамочке.

Она услышала, что он вешает трубку.

– Кройд! – взвыла она.

И будто услышала, как у него защелкали шестеренки при звуке женского голоса.

– Продолжай, я слушаю.

– Это… это я, Джейн. Джейн Доу, – сказала она, пытаясь, чтобы ее голос звучал спокойно.

– Джейн. Хо-ро-шо.

Насмешка в его голосе больно ранила ее.

– Значит, ты не выкинула все те номера, которые я тебе дал. Похоже, ты немного не в себе. Все в порядке?

– Нет. Да. В смысле…

Она привалилась к стенке кабинки, хватаясь за трубку обеими руками.

– Джейн? Ты где там?

– Тут. Конечно же.

Она медленно выпрямилась и постаралась взять себя в руки, достойно старшей официантки «Козырных тузов», которая с легкостью флиртовала с человеком с фасетчатыми глазами. Ужасающая пустота внутри наводила на мысль, что это была совсем другая женщина.

– Я тут, и ты там. Думаю, это означает, что кто-то из нас определенно не на своем месте.

На последнем слове у нее задрожал голос, и она заткнула рот кулаком, чтобы не разрыдаться.

– Если ты хочешь сказать, что желаешь это исправить, то это лучшее, что я слышу за сегодняшний день.

Он помолчал.

– Ты уверена, что все в порядке?

Что-то внутри пыталось сказать ей, что Кройд сам сейчас говорил так, будто идет по краю, но она это проигнорировала. Если и есть человек, который может достать ей наркотик, то это Кройд. Что бы он ни попросил взамен, будет такой мелочью.

– Все будет в порядке, когда ты скажешь мне адрес, – дрожащим голосом сказала она. – Я действительно хочу тебя увидеть. Пожалуйста, – добавила она, когда он не ответил.

– Никогда не мог отказать женщине, если она сказала «пожалуйста». Скажи мне, где ты, и я объясню тебе, как лучше всего ко мне добраться…

Дверь слегка открылась, и в щели показались зеркальные очки, холодные, как глаза насекомого. Кройд облизнул губы и открыл дверь шире.

– Добро пожаловать в мою обитель, Яркоглазая. Если не возражаешь. Боюсь, что это именно обитель.

Голос был другим. Человек был выше ростом, его кожа была белой, но говорить так мог только Кройд.

Она пошла в убогую однокомнатную квартиру, освещенную лишь парой ламп, висящих в странных местах. Мебель была такой же убогой – секретер с такого же «блошиного рынка», как лампы, старый деревянный стол, пара стульев, наполовину сломаная софа у окна. Не самое утешительное из мест, в которые ей доводилось приходить, но, напомнила она себе, она пришла не за утешением.

– Это не то место, где я обычно отдыхаю, – сказал Кройд, закрывая дверь и пробегая рукой по четырем замкам. Повернулся к ней, проводя рукой по зеркальным очкам и снова облизывая губы.

– Так что, боюсь, мне не слишком-то есть что тебе предложить из напитков, но джин с тоником я могу соорудить, на твой вкус.

– А какие есть варианты? – спросила она, нервно рассмеявшись и попытавшись взять себя в руки.

– Ну, джин с тоником, тоник с джином, и все, – сказал он, подходя ближе. Она инстинктивно отошла дальше, еще плотнее обхватив себя руками.

– Джин и немного тоника. Джин без тоника, совсем. Джин со льдом. По мне, так лучше всего. Сама подумай.

Он в третий раз облизнул губы за последние минуты и пошел в кухоньку.

Джейн отвернулась, пытаясь сдержать нарастающую дрожь. Наедине с человеком, который желал ее, пустота разъедала ее, будто кислота. Без разницы, что нынешняя внешность Кройда могла быть божеством эротичности. Просто находиться с ним в одной комнате означало, что мучительное воспоминание о удовольствии, которое мог дать ей Ти Малис, демонстрировало, что все остальное могло быть лишь грубой заменой, простым времяпровождением.

– Решила?

Она дернулась, когда он коснулся ее плеча, отодвинулась от него, потирая место прикосновения, будто ушибленное.

– Нет, думаю, мне не стоит.

Она снова нервно засмеялась и вздрогнула. Он удивленно наклонил голову, и она увидела отражение двух Джейн в зеркальных очках. Искаженное, такое, будто она пыталась спрятаться внутри себя самой.

– Ты уверена?

Кройд опрокинул стакан и скинул в рот пару кубиков льда. Шумно сгрыз их. Всего лишь кубики льда в стакане, убедилась она.

– Совсем ничего?

– Ну, не ничего…

Она скривилась и вздохнула.

– Боже, я так не могу.

– Как? – спросил Кройд, разгрызая еще один кубик. – Что с тобой не так, Яркоглазая?

Он подошел ближе, и она попятилась.

– И почему так важно это смочь?

Что-то попало ей под колени, и она рухнула на софу. Кройд быстро подскочил к ней, катая во рту еще один кубик льда. Положил левую руку на подушку софы, и Джейн отодвинулась. Его колено коснулось ее ноги, а рука легла на ее плечи, очень нежно. Протянув руку, он поставил стакан на подоконник, колыхнув занавеску. Его рука слегка дрожала. Джейн перевела взгляд со стакана на Кройда. Теперь он высовывал язык и облизывал губы каждые несколько секунд. И это больше походило на нервный тик, чем на проявление желания.

– Поговори со мной, Джейн, – тихо сказал он, когда она отодвинулась к краю софы. Положил другую руку поверх ее руки. Она вздрогнула от прикосновения. Была и другая реакция, неудовольствие от того, что это не прикосновение Ти Малиса. И дрожь, будто он только что долго бежал, а не сидел здесь на софе, пытаясь обнять ее.

– Давай, поговори со мной. Рассказывай.

– Спящий носится, люди падают, – невольно вырвалось у нее.

Он замер. Джейн поглядела в зеркальные очки, но видела лишь двойное отражение себя. Непроизвольно потянулась рукой к очкам, и он отшатнулся.

– Не надо.

Повернулся, поглядел, ища стакан с кубиками льда. Джейн кивнула в сторону подоконника.

– Спасибо. Ускоритель иссушает.

– Откуда ты берешь это? – спросила она.

– Что, «мет»? Зачем тебе?

Он сгрыз еще пару кубиков.

– Хочешь ночь не спать?

– Мне просто было интересно, нельзя ли у того, кто тебя снабжает… ну, найти другие штуки.

Она глубоко вдохнула.

– Другие наркотики.

Он резко глянул на нее и внезапно схватил за руку и поднес к глазам.

– Перестань, больно! – вскрикнула Джейн, отодвигаясь от зеркальных очков и пытаясь отцепить его пальцы от своей руки.

– Ты на ломке? Вот зачем ты пришла?

Он едва не смеялся. Она вырвалась, попыталась встать и мешком рухнула на пол.

– Поднимайся, – сказал он, грубо вздергивая ее обратно на софу. – Говори и на этот раз скажи хоть что-нибудь, чего я не знаю. Ты на ломке?

– Это не то, что ты думаешь, – ответила она, не глядя ему в глаза.

– Как всегда, Яркоглазая.

Он снова облизнул губы. Это уже начинало ее бесить.

– Итак, на какой наркотик ты подсела? «Леди»? «Красенькие»? «Белые дорожки»? «Черные бомбочки», «Желтые торчки»? Что для тебя наслаждение?

Его голос был жестким и гадким, и, как она поняла без особого удивления, он в ней сильно разочаровался, как и Тахион.

– Боже, кем я должна быть, по-вашему, воплощением Ребекки с фермы Саннибрук, Тузом – Непорочной Девой?! – крикнула она. – Должна не сходить с пьедестала, играя Умницу-Разумницу, чтобы все вы могли погладить меня по головке и назвать меня достойной, в промежутках между своими бесчинствами? Дорогая малышка Водяная Лилия, лилейная белоснежная Водяная Лилия, девственно чистая Водяная Лилия! Все, так не бывает! Вы сами затащили меня в это, вам надо было затащить меня в ваши тупые игры, в ваши долбаные бандитские войны, все вы использовали меня в своих целях, а теперь все в шоке, когда я оказалась такой же дрянью, в какой все вы барахтаетесь, которая меня заляпала. Чего еще вы ждали?!

Она осознала, что орет ему в лицо, стоя на коленях на софе. Увидела на зеркальных очках брызги слюны. Он смотрел на нее, открыв рот.