Срок для президента (сборник) Веллер Михаил
Как?! А вот так.
Полгода не платят на заводе зарплату. Суд долго не принимает у работяг заявление. Наконец, комиссия является к директору и убеждается, что денег в кассе нет. Еще через время приехавшая проверка выясняет, что черт их знает, где деньги, их довольно на законном основании нет. По законной процедуре рабочие могут сдохнуть с голоду. Идти в проститутки, бандиты, наркоторговцы, мигранты.
Реально. А). Директор сажается с конфискацией имущества не только личного, но всей родни. И если следственная бригада не нароет его счета на Сейшелах и дом в Испании — сажается бригада. Б). Все конфискованное распределяется между теми, кому зарплату не платили. В). Если заводик-то тот акционирован, и принадлежит группе владельцев, тем паче и директор меж тех лиц может быть, — заводик в минуту единую — в минуту! — конфискуется в госказну. И отдается в паевую, в акционерную собственность трудовому коллективу. А умные акционеры сажаются с конфискацией.
Вот поэтому наши олигархи пуще чумы боятся создания реальных независимых профсоюзов. И заключения коллективных договоров с такими профсоюзами, чтоб защищали договора и закон права трудящихся. Нет таких законов сегодня у нас! И нет таких прав! И это рабство нам впаривают за «демократию»!
И только жесткой рукой сверху возможно это сегодня сделать. Только жесткой рукой сверху — выгнать особо наглых из вилл, настроенных в заповедниках и водоохранных зонах. Только жесткой рукой сверху — согнуть в бараний рог владельцев строительных фирм, чтоб они перестали за гроши эксплуатировать мигрантов и превращать российские города в таборы, а платили справедливые заработки своим. Только жесткой рукой сверху — ввести протекционистские меры во внешней торговле, защищающие своих крестьян и своих рабочих.
Не то, ребята, будет плохо.
19. На распутье
Безвыходным мы называем положение, выход из которого нам не нравится, сказал Ежи Лец.
Сегодня Россия — на милом перекрестке. Всем привет от витязя перед камнем с неприветливыми указателями.
Или страна, в продолжение идущих процессов, через десяток-другой лет распадется на части, утеряет свое значение, заселится немало другими народами. Или произойдет обычный, стихийно-политический, снизу, фашистско-коммунистический переворот с установлением жесткой, бесконтрольной диктатуры при всех ее прелестях. Или — в ослабленной форме, в уменьшенном виде — как бы восстановится частично СССР (что примерно сегодня и происходит потихоньку!!!) — но тогда через несколько десятков лет максимум он все равно опять распадется, теперь уже окончательно и бесповоротно, потому что развалившие СССР проблемы не будут решены, а будут склеены, как разбитая старая чашка. Вот такие три варианта. Из которых производимый сегодня президентской администрацией — еще лучший!.. Так ведь и он — хилый, малоумный и гибельный.
И все говорят: «Ах, что же делать, никто не знает!..»
Не надо врать. Уши-то прочистите.
20. Что такое конституционная диктатура?
Указом, приказом, законом. Собрать 51, или 61, или 71 (больше нельзя, все заболтают) представителя от всех, всех заметных политических партий, движений, течений, обществ страны. Еды на три дня. Воды на четыре. Через пять — отключается свет и канализация. Пока не выберут диктатора — из здания не выйдут. (Вот так, бывало, кардиналы в Ватикане выбирали Папу — и ничего страшного.)
Диктатор ставится сроком на четыре года (не меньше двух лет, не больше пяти). Срок его полномочий не может быть продлен никаким образом вообще, вплоть до общенародного плача (об этом — в «Великом последнем шансе»).
Диктатор не является «абсолютным тираном» — но лишь высшим исполнительным лицом с чрезвычайными полномочиями. Задачи, ради которых он поставлен, даны ему Комитетом при посвящении. (В общей форме эти задачи мы и перечислили.)
Диктатор рубит гордиевы узлы. Бюрократические процедуры и судебные волокиты — заменяются указами, где на одном конце — деяние, похвальное либо преступное, а на другом конце — молниеносный результат, награждающий либо карающий.
А кто будет определять и разбираться???!!! — возопят в возражение. Ответ: а кто определял и разбирался тысячи лет человеческой истории вплоть до нескольких последних веков? Две инстанции разбирались: народное собрание на месте деяния — и царь как верховный решатель. Как разбирались? По уму, по справедливости и по обычаю, традициям. И ничего — правосудие творилось не менее, а часто и куда более справедливо, чем сегодня при демократических процедурах.
Почему, почему мы сегодня доверяем абстрактному закону, написанному зачастую одними продажными служителями, толкуемому другими продажными, а исполняемому третьими продажными, абстрактному закону, которому в результате дела нет до конкретного живого человека! — почему мы доверяем этим корявым и маловразумительным обычно формулировкам больше, чем совести и уму окружающих нас сограждан и способности трезво видеть конкретную правду одного умного и приличного человека! Мы вечно вопим, что закон несправедлив, суд продажен, а приговор бессовестен! Друг мой, брат мой, согражданин, человек! — что сделала с тобой «цивилизация», что ты боишься доверить свою судьбу и судьбу страны своей совести и своему уму? предпочитая им заведомо уродливый и губительный в исполнении «закон», которому ты не веришь и с которым не согласен?..
Все построено на уме человека! И все построено на совести человека! Там, где не верят в ум и совесть человека — можно закуривать и идти на рынок — продавать себя в рабы, ибо вы твари и есть.
Закон — изначально призван гарантировать от ошибок и преступлений против ума и совести со стороны дураков и злоумышленников. Но бывают ситуации, когда злоумышленники захватывают производство и исполнение закона и подчиняют закон себе. И тогда по закону они неуязвимы, а их преступления покрываются именем закона.
Это смывается кровью революций. Тебе нужна кровь революций?..
КОНСТИТУЦИОННАЯ ДИКТАТУРА ПРИЗВАНА ИМЕНЕМ НАРОДА ОТОБРАТЬ ЗАКОН У ЗЛОУМЫШЛЕННИКОВ И СОЗДАТЬ ЗАКОН И ЕГО ИСПОЛНЕНИЕ В ИНТЕРЕСАХ НАРОДА
21. А кто будет русским диктатором?
Возражают: да разве у нас сейчас личности есть такие? Кого ставить-то? Ага. А кто знал до времени скромного секретаря Сталина, или артиллерийского офицера Бонапарта, и т. д.? Вот вам Лужков, вот вам Россель, вот сам Степашин, и любой может быть высшим исполнительным лицом государства не хуже безвестного немного лет назад подполковника Путина. Это — лишь те лица, что на виду…
А Путин — может быть диктатором? Нет. Не может. Политический ресурс выбран. Сросся за годы правления с властными структурами. В 1999 — мог бы, отличный рассудительный исполнитель. Если и сегодня найдется человек с его данными, незамаранный и незаигранный — сможет, и неплохо сможет.
Дружный вопль: «Да кто ж потом добровольно власть-то отдаст?!» Первое. Заранее отрабатывается такой механизм, чтобы не сдать власть в срок было невозможно, и любое покушение диктатора на дееспособность этого механизма лишает диктатора всех полномочий. Второе: да что же вы все такие холопы-то подлые генетические, и подлость с корыстью людские почитаете главной движущей силой?
Великий Сулла, наведя порядок в Риме, сдал власть сенату и удалился в имение. Кромвель казнил короля и оставил всю власть парламенту, и только безмерное воровство парламента призвало его в лорды-протекторы. Франко воспитывал будущего короля и привел Испанию к конституционной монархии, а реально — демократической стране. Пиночет ликвидировал в Чили угрозу социализма с советско-кубинским лицом и в конце концов ушел от власти сам, назначив демократические выборы. А вот мы, русские — сиволапые и жадные, да? Что за комплекс национальной неполноценности, что за неверие в свой народ, что за самоуничижение!!!
Такое ощущение, что сегодняшние «демократы» и их «попутчики» органически не верят в совесть, бескорыстие, благородство вообще любого человека, стремясь всячески его ограничить, чтоб не сделал чего вредного. В результате мы имеем свободу мрази портить жизнь честным людям — но правители лишены возможности вообще делать что-то реально хорошее, будучи по рукам и ногам повязаны законами, правилами и обязательствами перед партнерами и «спонсорами» под наблюдением западных СМИ и «борцов за права». Вот вам — мораль рыночной экономики…
22. Кто тебе нравится: герой или мразь?
Тысячелетия человеческой истории поколения воспитывались на образах героев. Причем не только своего народа — великие герои национальности не имели.
И в Древнем Вавилоне, и в Древней Греции, и в Средневековой Германии или Испании — идеалом человека был герой, отдавший жизнь за счастье своего народа. И никакой мрази не приходило в голову это высмеивать.
Если мы будем строить «идеал человека» из потребителя, спекулянта, ростовщика, зарабатывателя денег, развратного устроителя скандалов, удачливого карьериста какой-либо масти — мы сгнивший, смердящий народ, и пошли вы все подальше, палец о палец я больше не брякну.
Но есть то, что выше славы и слаще богатства, и от чего захватывает дух больше, чем даже от любви. Это — высшая форма самоутверждения и самореализации. Это — максимум того, что человек вообще может в жизни сделать. Это — делать все возможное ради своего народа и своей страны. Тот, кто познал это высшее чув ство, так сразу на мелочи его не разменяет. Смысл жизни в деньгах не оценивается.
Поэтому — всегда и везде, в любую погоду и в самых подлых условиях, находятся люди, которые лезут на рожон ради счастья своего народа — даже если народ их об этом не просил.
Вот из таких людей и выходят герои. И вот из этого материала делаются самосожженцы и те предводители масс, лидеры народов, место для которых в России сегодня — пусто и свободно.
И на это — надежда и расчет. И наличие хоть маленьких черт таких в душе человека — свидетельствует: да не складывай ты лапки раньше времени, ставь себе командира по уму сам и разбирайся с проблемами справедливо, жестко и быстро; а то ведь поздно будет.
Реформаторы и рынок
Был такой анекдот в эпоху могущества Державы:
Парад на Красной площади. Промаршировала пехота, проехали десантники, провезли артиллерию, прогрохотали по брусчатке танки, с ужасом смотрят иностранные гости и военные атташе на гигантские, в полплощади длиной ракеты, которые тащат огромные тягачи, диктор торжествует, оркестр сверкает и гремит — а следом на площадь вступает шеренга каких-то странных людей: в дубленках, в ондатровых шапках, в джинсах, курят «Мальборо», сплевывают на булыжник жвачку… Брежнев недоуменно смотрит на Косыгина. Косыгин — на маршала Гречко. Гречко — на Андропова. Андропов пожимает плечами. В тишине успокоительно поясняет Байбаков:
— А… Это мои мальчики из «Госплана». Чудовищной разрушительной силы!
Плановая система хозяйства цементировала экономику до полной потери подвижности и смысла. «Госплан» расписывал, какой птичке и во сколько часов склюнуть сколько гусениц какой породы. Птички дохли, гусеницы грызли, но премии выписывались. Предписывалось и утверждалось все-все-все, и даже пьеса была знаменитая, что сталь надо доварить и выпустить до двадцати четырех ноль-ноль, тогда всех похвалят и премируют, хотя сталь будет плохая, бракованная, но это неважно, а если сталь пустят только в час ночи, хоть и хорошую, это будет невыполнение плана за месяц, квартал, год и пятилетку, и всех сурово накажут. Переживали все страшно! Или вот непридуманное: к 9 Мая в домах с центральным отоплением, т. е. везде в городах, было нечем дышать: на улице плюс пятнадцать — в доме плюс тридцать, батареи раскалены, хотя зимой были еле теплые. И так — из года в год! Потому что зимой надо экономить топливо, вдруг еще морозы грянут, — а в конце сезона надо выжечь все запасы, а то срежут лимиты на будущий год: планируют-то от достигнутого, и раз тебе в прошлом году дали много — то в будущем исправятся и «излишки» срежут, будешь куковать, так что выжечь необходимо все, не хрен беречь на осень, там новое будет. И сатанели граждане — зимой мерзнем, летом паримся, власти идиоты!
Система улучшала свои дела методом улучшения планирования. Создавала новые органы и расширяла штаты. Крестьяне? — пьют, суки! Проследить, чтоб отсеялись в срок! И — сыпали в мерзлоту либо в воду чего не надо. Не по погоде, а по плану из райкома. А райкомы соревновались: кто первый отсеется — тому награды. И уборочную — по плану! А вот за низкий урожай мы с вас спросим! Что — хранить негде?! А этим, слава богу, другой райком занимается…
Экономика заболела шизофренией, осложненной блуждающим склерозом. В принципе все делалось. И все через задницу. В принципе все было, хоть и скверного качества. Зато не там, где надо. Стоножка составила план движения каждой из ста своих ножек и получила инвалидность по параличу.
А народ, между прочим, постанывал: «Эх, хозяина нет! Хозяин — он разве позволил бы, чтоб лес сваленный зря гнил? Или такие площадя засевали, когда амбары не подготовлены? Или материю переводить — шить сто плохих дешевых костюмов, если лучше сшить тридцать модных дорогих, и экономия всего, и прибыль какая, и люди купят, а?» Короче, народ — он плановый идиотизм тоже не одобрял. Он хотел такой разумный бытовой капитализм.
И производительность труда у нас была очень низкая. Во много раз меньше, чем в развитых капстранах. И противоречило наше существование одному из основных положений марксистской экономики (правильно марксизм следует называть панэкономизмом, ибо именно экономическую деятельность он абсолютизирует и ставит во главу исторических и политических процессов, что есть вульгарное упрощенчество и проистекающий из узости образования релятивизм, но этим пояснениям и опровержениям место не здесь). По Марксу: «Новая общественно-экономическая формация является более прогрессивной по сравнению со старой, если она дает более высокую производительность труда». Это — из основ. Краеугольных камней. Вех.
Советский строй не был более прогрессивным, чем западный! Это по нашему богу Марксу! О ужас! О тайна позорная! Во всех учебниках это писали — а сами что?! Допланировались, идиоты кремлевские?!
По советской идеологически-экономической доктрине советский экономический строй был казусом. Парадоксом. Неправильным. Практика опровергала теорию — за такие опровержения при Сталине расстреливали.
«Социализм — это учет и контроль», — завещал Ленин. Ну?
Планирование гробило страну.
Боже мой, ведь каждый на своем месте понимал более или менее, как надо вести дела по уму. Планирование приобрело вредоносный, губительный характер.
А кто был за планирование? Чиновники, многочисленные органы, короче — аппарат советской власти. Планирование — это их роль, значимость, главность, блага, власть. Можно было сформулировать так:
советская власть — это партийно-чиновный аппарат плюс плановый экономический принцип.
Вот реформаторы и решили справедливо: на хрен! Не фиг этих паразитов модернизировать! Аннулировать дармоедов. Объявить свободный рынок. Пусть работник сам на месте решает, как ему лучше работать. На что спрос — то он и произведет. Что ненужно — того и делать не станет либо прогорит в миг. И рванем мы вверх.
Свободный рынок полагался полной противоположностью всеудушающему тоталитарному планированию, где плодились дармоеды и переводилось добро на дерьмо. Рынок — он сам мгновенно удовлетворяет все свои потребности. Чего-то нет? Завтра появилось — и кто-то расторопный срубил на этом свой миллион. Всем хорошо — и ему отлично.
За негодный товар больше платить не будут — на фига? И производство плохого и ненужного исчезнет само, и быстро. А за хорошее и нужное будут платить дороже — и деньги рванут в те области, где спрос выше. Рынок — он мудр! Суров к неудачникам и бездельникам — щедр к работящим и сообразительным. Рынок — он совершает в экономике естественный отбор способных, и оздоровленная экономика идет в рост, как очищенный санитарной порубкой молодой лес. Вот!
И объявили рынок. И джинн вылетел из бутылки. И Франкенштейн вышел из лаборатории. И молодые реформаторы пуще огня стали избегать общения со своим народом. И президент произнес историческую фразу: «Жить будем плохо, но недолго».
РЫНОК — ЭТО ОВЕЩЕСТВЛЕННЫЙ ЗАКОН ПРИБЫЛИ
Из чего следует, что главное — это прямой и короткий путь к максимальной прибыли, а все остальное — потом.
Синергетическая сущность человека такова, что он всегда стремится получить максимальный желаемый результат с минимальными затратами. Человек на свободном рынке — это стремление с минимальными затратами средств, труда, времени, здоровья — получить максимум прибыли, или денег как эквивалента всех рыночных товаров.
Реально это означает, что:
человека призвали рвать прибыль напрямую.
Свободный и не сдерживаемый ничем рынок отлично выражен в старой присказке: «КТО КОГО МОЖЕТ, ТОТ ТОГО И ГЛОЖЕТ».
Глупо зарабатывать мало, если можно много. Глупо надрываться, если можно легко. Глупо пахать, если можно взять так. И-и — раз!
Чем может заработать девушка без профессии больше, чем проституцией? А чем больше — профессией ткачихи или проституцией? Спрос есть всегда. Соотношение затраты — прибыль оптимально. На свободном рынке проституция есть занятие экономически целесообразное, логичное, научно обоснованное. К проституции тут же прирастают сутенеры, охранники, диспетчеры, водители.
Возникли «челноки» и ринулись за бугор, ввозя дешевый ширпотреб. Они насыщали рынок и сравнительно неплохо зарабатывали. И возникли рыночные торговцы, продающие это барахло.
И возникли бандиты, потому что появилась возможность брать деньги без работы, а лишь вспышками воинской доблести, что для многих здоровых парней самое прибыльное.
И возникли серьезные крупные импортеры алкоголя, табака и автомобилей. Вокруг них возникли и кормились охранные структуры, юристы и бухгалтерии. И продавцы розницы, и кладовщики.
СВОБОДНЫЙ РЫНОК НЕ СПОСОБСТВОВАЛ ПРОИЗВОДСТВУ
СВОБОДНЫЙ РЫНОК УНИЧТОЖАЛ ПРОИЗВОДСТВО
Иллюстрацией к нему может служить прелестный старый случай, когда молодой Григорий Орлов, авансируя себя под любовную связь с будущей возможной русской императрицей, явился просить денег у английского посланника. В ответ он получил совет сначала украсть свою полковую кассу — взять те деньги, что ближе. А уж потом побираться. И Орлов последовал совету!
Рынок подобен крекингу нефти. Сначала возгоняются самые легкие фракции. Зачем создавать, если прибыльнее — украсть, перевезти, продать?
Вот все и продавали. Нефть, газ, лес, алмазы, пушнину, медь и алюминий, сталь и оружие, мозги и девушек. Часть денег оседала за бугром, часть вращалась в России на «подогреве» отраслей, обслуживающих бизнесменов: архитекторы и строители коттеджей и домов для платежеспособных, фитнес-центры, станции техобслуживания, магазины…
Заводы и фабрики вставали: товары потребления дешевле ввезти, а платежеспособный спрос большинства населения упал. Поля пустели: солярка дорога, а муку купим и ввезем. Оборонка замерла — мы больше воевать не собираемся, чего зря деньги тратить.
Это — о количестве. Теперь — о качестве.
Зачем печь хлеб из натуральной муки, если можно сыпануть разрыхлитель и брать деньги за батон, надутый воздухом? Зачем делать хорошую водку, если можно плохую? Зачем делать хороший отечественный автомобиль, если за низкую цену купят и жестянку позорную? — у нашей жестянки своя ниша в родном рынке. Зачем строить дома качественно, если можно и плоховато? Зачем кормить кур или бычков натуральной пищей, если на анаболиках и стероидах они растут быстрее и себестоимость ниже, а прибыль выше, и пусть жрут покупатели дрянь, а богачи валят золото за чистые продукты.
Все товары должны ломаться достаточно быстро, чтобы клиент вскоре покупал новые. Вот современный рынок.
Дешевле вложиться в рекламу дряни, чем поднять ее качество до высокого — вот еще закон. Например, таковы многие зубные пасты.
Теперь — о снижении цен на свободном рынке. Ага. Цены на нашем рынке снижались после дефолта, когда денег у людей не стало вовсе. А так — только вверх. Причем: цены надобно измерять в деньгах не абстрактных, а деньгах, эквивалентных затраченному труду работника. Измеряя в рублях-долларах — мы реально измеряем в трудо-часах, не надо забывать! Так вот в реальных ценах — наш рынок ужасен. Мы нищие!
Почему же введение благотворного свободного рынка дало у нас столь неожиданный для вводителей результат? Мы же тоже ждали лучше? Как же? От шоковой терапии шок есть — а терапия где? Это как если бы вместо удаления зуба под анестезией — стоматолог выступил по «Тому Сойеру»: привязал зуб леской к двери и сунул в морду горящей головней, чтоб пациент отдернулся и выдернул. И вот у пациента разломанный зуб на месте, зато вся морда в ожогах от головни, а стоматолог требует двойной гонорар за мазь от ожогов также.
Потому что, ребята, написание кандидатских диссертаций и статей в журналы типа «Коммунист» не заменяет ни здравого смысла, ни жизненного опыта, ни приличного по сути и глубине, а не по формальности, образования. Кроме того, политику-реформатору необходимо иметь инстинкт политика. А инстинкт этот включает в себя инстинктивное, на уровне рефлексов и флюидов, понимание и чувствование своего народа, нужд и соображений основных его слоев, и инстинктивное всегда соотнесение всех своих шагов и действий с реакцией народа — ибо реакция есть показатель того, насколько вообще имеет смысл народу впаривать то, что ты делаешь.
Про образование. Западный рынок сложился не сразу. Но долго и в муках, с потом и кровью принимал он сегодняшний цивилизованный облик.
Кровью отвоевывали профсоюзы права наемных рабочих.
Кровью пробивались антимонопольные законы.
С кровью вколачивались в торговлю протекционистские заборы.
И вот за две-три сотни лет сложилась и уравновесилась сложная система взаимокомпенсаторов и балансиров. Там подложим, здесь утянем, можно жить — едем дальше.
Возникла околорыночная структура и околорыночное законодательство.
Банковская система. Рынок ценных бумаг. Налоговое законодательство регулирования импорта, экспорта и производства. И все группы лоббировали свои интересы подкупом и угрозой.
СВОБОДНОГО РЫНКА НЕ СУЩЕСТВУЕТ В ПРИНЦИПЕ
«Свободный рынок» — это метафора. Термин из парадигмы постмодернистской словоблудской философии, из метафористики. Свободный рынок в чистом виде — это приезжают бандюки со стволами на рыночную площадь и отбирают все у всех. Кто сильнее — тот и реализует свое право на свободу, и его интерес доминирует над интересом более слабого. То есть: свобода существует только для абсолютных победителей, воля которых — закон для окружающих.
СВОБОДА — ЭТО ПОЛНАЯ СОВОКУПНОСТЬ ВСЕХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ РЕАЛИЗОВЫВАТЬ ВСЕ СВОИ ПОТЕНЦИИ И ЖЕЛАНИЯ БЕЗ ПРЕДЕЛОВ И ОГРАНИЧЕНИЙ
Вот таково лишенное словоблудия одно из определений свободы, которое дает энергоэволюционизм.
«Свободный рынок» кончается там, где бандит отбирает товар у торговца и получает пулю в брюхо. Кончилась бандитская свобода выйти на рынок и поиметь что хочешь. Надо устанавливать понятия.
РУССКИЕ «ПОНЯТИЯ» — НЕФОРМАЛЬНЫЕ ЗАКОНЫ РЕГУЛИРОВАНИЯ РЫНКА
Рынок регулируется всегда. Производители, транспортники, торговцы, покупатели, бандиты, полиция и налоговики — потихоньку, разовыми разговорами, создавая прецеденты, подруживаясь и перестреливаясь, утрясают общую сеть правил. Каждый должен что-то иметь, нужды каждого хоть как-то должны учитываться.
Учитывается сила. Интересы бандита. Иначе он хоть все взорвет.
Учитывается закон. Интерес власти. Иначе она рынок прикроет.
Учитывается интерес торговца. Он жить должен, прибыль получать, чтоб и завтра кормить бандита и власть.
Учитываются интересы производителя. Иначе торговать на рынке нечем будет.
Вот совокупность этих интересов и регулирует рынок. А под «свободой» понимается только то, что государственные органы в приказном порядке не предписывают, чего сколько продавать и какую цену ставить.
И. Директор рынка собрал контролеров, кассиров, кладовщиков и сторожей и сказал: «Уходим, ребята, теперь они пусть сами».
Реформаторы ждали, что вот сейчас освободившееся торгово-производственное пространство, называемое рынком, само себя автоматически отрегулирует и начнет функционировать по законам целесообразности. Они определенно с детства находились под впечатлением рассказа о бароне Мюнхгаузене, который сам себя вытащил из болота за волосы.
Не всякое торгово-производственное пространство есть рынок.
Стало пространство регулироваться. Самые сильные стали вышибать максимум денег. Самые слабые стали вымирать от их отсутствия.
Выстроилась иерархия. Крупные хищники, средние, мелкие, прихлебатели, слуги, выносливая и расторопная плотва, невыносливая и нерасторопная плотва пищевая, а также стервятники и падаль.
В последнюю очередь общество неконтролируемой конкуренции учитывает интересы самых слабых, необязательных и зависимых. И таковыми на нашем рынке оказались производители отечественных товаров. Вот торговать своим сырьем — да, и завладеть им стоит. А барахло и жратва — выгоднее ввозимые, прибыль выше и оборот быстрее.
Когда-то рынок прикончил сельское хозяйство Англии.
Позднее рынок уничтожил ткацкое производство Индии.
Рынок поднял маленькую Голландию в сильные державы — но рынок же потом разорил и опустил ее.
АБСОЛЮТИЗАЦИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ БЛАГОТВОРНОСТИ РЫНКА ОЗНАЧАЕТ ЭЛЕМЕНТАРНОЕ НЕПОНИМАНИЕ ДИАЛЕКТИКИ
Не существует единого лекарства от всех болезней и для всех организмов.
Не существует единого помогающего средства на все случаи жизни и для всех.
То есть.
Рынок хорош не всегда, не всякий, не для всех, не в любых условиях.
Понятно, что при некоторых условиях распределительная система рациональнее рынка. Война, стихийные бедствия и т. п. превращают свободный рынок в поле, где сильные обирают слабых до смерти — причем благоденствуют и выживают не те, кто полезны и необходимы для выживания обществу и государству, но те, кто более способен именно обирать других по рыночным законам, даже во вред общему делу борьбы, победы, выживания. Когда благ на всех в обрез, и средств на увеличение их производства не предвидится — предприниматель-торговец расстреливается за спекуляцию как паразит, ибо каждый солдат на фронте должен иметь свой паек и форму, каждый работяга в тылу — еду по карточкам, спецуху и койку в бараке. Любое перераспределение здесь выбрасывает часть людей за борт, что недопустимо, вредно, ущербно. Что у одного прибыло — то у других убыло: вот ясный закон рынка без повышения производства.
РЫНОК ВОЗМОЖЕН ПРОДУКТИВНЫЙ И ДЕСТРУКТИВНЫЙ
И вот это всегда необходимо учитывать. Не говоря о том, что это вообще необходимо знать.
Рынок может поощрять производство — и может подавлять. То есть рынок может привлекать общественную энергию в товаропроизводство — а может, наоборот, оттягивать общественную энергию от товаропроизводства.
Если спрос превышает предложение, рынок поддергивает товаропроизводящее предложение. В наших советско-русских условиях на это рыночники и рассчитывали.
Если предложение не пользуется спросом — рынок такое предложение быстро сводит на нет. Плохие товары, безумные десятки тысяч уже никому не нужных танков — перестают производиться, ибо за никому не нужное никто не станет платить. В условиях советско-русского производства груд ужасного барахла рыночники также на это рассчитывали.
Кроме того, свободный рынок удовлетворяет спрос товарами лучшими по соотношению «цена-качество», вводя в страну элемент открытой конкуренции между своими производителями, а также между своими и внешними, и тем стимулируется качество ужасной советской продукции. И на это рыночники рассчитывали.
Но. Но. Можно разводить овец, пользоваться самим мясом и шерстью, и наращивать объем продаж. У богатого — многотысячные стада. Рынок — продуктивный — поощряет скотоводство, поставляя ткани, украшения, оружие и т. д.
А можно сесть с корешами на коней, пристрелять винтовочки — и угонять на рынок в большой город скот и рабов, и выставлять на продажу ткани и оружие. И наличие такого деструктивного рынка стимулирует опустошение разграбляемой для наживы земли. И более того: награбленное можно продать дешевле, чем произведенное, ибо себестоимость награбленного куда ниже. И при постоянном притоке награбленного свое хозяйство захиреет. А расцветет только рынок услуг: лакеи, повара, секс-рабыни, художники-дизайнеры.
Об этом реформаторы-рыночники не очень подумали. Они подумали, что неспособные пойдут в наемные работники к способным, и вскоре все устаканится по уму, и начнется рост производства конкурентоспособных товаров. Потому что это — закон рынка.
Нет. Не закон. Отнюдь не единственный закон.
Если рынок начинается в пустыне — то производство ему предшествует. Сначала надо корешки выкопать и сусликов поймать и зажарить. Потом — меняться добром.
А если наложить кучу товаров и объявить: «Рынок!»? И можно быстро разбогатеть: хитростью и ловкостью нахватать себе всякого? И копатели корешков с ловцами сусликов бросят свое занятие и побегут рыться в куче вещей.
Если прибыльнее всего экспортировать сырье; если прибыльнее ввозить и продавать импортный ширпотреб, чем вкладываться в производство своего; если прибыльнее торговать импортными машинами, чем создать конкурентоспособные отечественные; если выгоднее брать и давать взятки, чем жить честно; если выгоднее торговать алкоголем, табаком и наркотиками, нежели запретить их (реально) — то мы констатируем: российский рынок обрел деструктивный характер, работая на стремительное исчезновение отечественной промышленности (а также идеологии и морали).
ОБЪЕКТИВНАЯ ЦЕЛЬ РЫНКА — МАКСИМУМ ПРИБЫЛИ ПРИ МИНИМУМЕ ЗАТРАТ
Идеал рынка — грабитель, раздевающий прохожего в темном переулке. Но поскольку соседний грабитель оставляет прохожему трусы, то прохожий торгуется с бандой — и в конце концов меняет пиджак на патронташ.
Введение российского рынка напоминало столбление и регистрацию золотоносных участков на Клондайке. Золото уже лежит! Вбей колышки — и гони в контору!
Множества и множества озолотительных вариантов взывали к реализации. Страна была нашпигована добром! И по закону выгоды — сначала надо захватить недвижимость и движимость, завладеть деньгами и каналами их движения, подчинить себе экономические и политические механизмы страны — чтоб качать деньгу на всех уровнях! — а вот потом, когда все это будет выработано, э, тогда можно будет думать о повышении производства.
ПРИХОДЯЩИЙ НА ГОТОВЫЕ ТОВАРЫ РЫНОК СНАЧАЛА ВСЕГДА ДЕСТРУКТИВЕН
Индейцы в Америке, инки и ацтеки: украшения забрать, все ценное забрать, в Испанию свозить — богатеют конкистадоры, наместники, королевство, а экономика опускается, и Испания через супербогатство опускается во второсортные державы. Законы рынка в американских колониях прикончили Испанию.
А государства Латинской Америки поднимались уже потом, и без паршивенькой Испании.
Если я могу купить за рубль и продать за миллион, я не буду работать!
Если я могу сбывать продукцию комбината, ничего на нем не меняя и ничего не вкладывая, и получать миллионы — я не буду работать!
Если я могу продавать нефти на миллиард, не вкладывая ни цента в разведку, смену оборудования и т. п. — я не буду работать!
Я найму политтехнолога и журналиста — и за минимальные деньги они максимально обеспечат мне имидж благотворителя и мецената! Это закон рынка!
Сначала я возьму все, что смогу взять задаром.
Потом я возьму все самое легкое.
Сначала я возьму все самое прибыльное.
Потом я двинусь ко все менее прибыльному.
Вот вам закон рынка.
И нет ни одной сколько-то преуспевающей страны, которая жила бы исключительно и только по этому закону!!!
Потому что убыточным оказывается кормить себя!!! Дешевле ввозить жратву из дешевых стран! И государства приплачивают фермерам. А что это значит? Протекционистские меры защиты, вот такая их форма.
Убыточно высококачественное среднее и высшее образование! Затраты огромны, а большинство идиоты — дешевле пускать импортных специалистов и давать гражданство способным!
Убыточна своя автомобильная промышленность — и вот потомки Форда ездят на японских!
Убыточен «Конкорд» — и вот он больше не летает!
Убыточна программа «Аполлон» — и вот больше астронавты по Луне не ходят!
Свободный рынок, товарищи жулики и господа глупцы, если кто еще не понимает — это единый ринг для боксеров всех весовых категорий. Там тяжеловесы от промышленности разотрут и выкинут вон легковесов. Так развитые задавливают неразвитых навсегда. Навсегда — это надолго, это пока не сменятся соотношения цивилизаций на Земле, это — на наш век хватит.
Выпустить дефективного урода, пусть и с кособокими мышцами, на один ринг с чемпионами — называется «подставить». Реформаторы-рыночники нашу страну подставили.
Наш рынок неизбежно принял деструктивный характер. Сначала украсть, стащить, распродать — все, что хорошо лежит, что уже готово. А потом?.. Не будет вам «потом»! Не будет вам «завтра»! Потому что кто не бежит — тот отстает и оттягивается назад. С каждым днем Россия гипсовеет в статусе страны третьего мира.
Сначала, сначала, сначала десантников учат плавать, а потом навьючивают и пихают в воду. Сначала думается головой — потом получаются пинки по заду. Но, видимо, есть народы, созданные Господом для того, чтобы равно получать пинки по противоположным выпуклостям тела, для этого и служащим… Обидно, что решают одни — а пинают не совсем всех, а других.
Принципиальный отказ от создания регулировочных механизмов, которые уравновешивали бы и корректировали стихию «дикого рынка» — свидетельство неграмотности и непрофессионализма реформаторов, примитивно и узколобо понимавших механизм рынка и его функционирование. Ощущение такое, что кроме отдельных и узкоспециальных статей американских экономистов они сдавали разве что Маркса в институтах и знакомы с Адамом Смитом в изложении Л. Толстого. (Кейнс. Хайек. Фридман. А думать?!)
Рынок был перепутан с вещевым рынком и овощным базаром. Так ведь и там — подводные течения, свои борения, раздел сфер влияния, монополизация цен, сговор с неформальными и формальными властями и т. д.
Рынок придавил производство более дешевой и налаженной продукцией. Рынок вышиб из сферы производства самых энергичных, умных и предприимчивых — в бизнес, политику, криминал, эмиграцию. Рынок сформировал беззастенчивую и аморальную психологию потребительства и материального успеха.
Деточки. Рынок спустил страну в унитаз. Или кому еще неясно, где мы?..
За отключение электричества военным стратегическим объектам виновные расстреливаются. Если такие отключения — следствия рынка, то ведь придется расстреливать директоров этого рынка, товарищи!
Рынок — не Бог. Рынок — средство. Для приличной жизни. Вот такая система распределения и налаживания производства благ.
Если народ обнищал — это ошибочная, вредная, уродливая форма рынка. За пятнадцать лет можно понять — это не случайность, не кратковременность, это вполне закономерный аспект такой вот рыночной политики.
Если политик и экономист равнодушен к страданиям людей вследствие его реформ, отрицает очевидное наличие этих страданий и обвиняет в них сам народ за его неумение приспособиться к таким реформам — то после отсидки положенного срока на зоне с конфискацией имущества такой «экспериментатор» не должен иметь работу за пределами кабинета или лаборатории.
Ты видишь — плачут? Ты видишь — голодные? Ты видишь — обкрадывают? Ты видишь — в упадке страна, и дух ее, и интеллект ее, и надежды ее? Так меняй срочно ту политику, которая привела к этому результату!
Человек, лишенный чувства своего народа, инстинктивного понимания чаяний своего народа, ощущения кровного единства со своим народом — не может проводить благотворные реформы. По существу своему не может! Ибо всегда в действиях Политика есть элемент чувственный, духовный, иррациональный, божественный — благодаря которому, при всей грязи политики и ее цинизме, народ ощущает в Политике — лидера, защитника, вождя, благодетеля.
Господа. С прискорбием вынужден сообщить, что Россией правят сволочи. Разумеется, как каждый человек, я могу ошибаться. Буду счастлив опровержению.
Так вот — еще о рынке. Со временем продуктивный тоже становится деструктивным. Он истощает недра. Сводит леса. Загаживает природу. Заставляет людей гнаться за барахлом вместо того, чтобы рожать детей, и народы уменьшаются, растворяются в пришельцах и исчезают в веках.
Читайте мудрецов. Вспоминайте их чаще. Не бойтесь банальностей — их истина испытана временем. Надо только вдумываться в них. Так — всему свое место и время. Время рынку и время не рынку. Время рынку свободному и время рынку регулируемому.
Время уму и время глупости. Если наше время — время глупости, то любые припарки бесполезны и рецепты излишни.
Россия как страна третьего мира
Туземство десятилетиями начиналось прямо с аэропорта «Шереметьево-2»: добро пожаловать в Рашу. Хмуроватые пограничники проверяли документы так, как могли бы проверять справки у зеков при впуске в зону: отчужденные исполнители неприятного, но важного долга фильтруют толпу потенциальных врагов. Проверил паспорт. Отдал. Впустил. Но он тебе не друг! Ты просто не попался на этот раз — так и быть, проходи.
1. Отличительная черта стран третьего мира: любой служитель закона и вообще госслужащий — тебе не друг и не согражданин, у вас с ним разные интересы и разные задачи. Он и ты принадлежите к разным классам, и ты для него — либо нарушитель, либо сырье для получения взятки, либо безразличный нейтральный материал, который его не интересует.
В любой цивилизованной стране полицейский, убедившись в случае контакта в вашей лояльности, взглянет на вас с нормальным выражением лица, типа: «Мы с вами оба лояльные граждане, мы оба выполняем свой долг — охраняем страну и народ от преступников, и идем в этом деле друг другу навстречу в общих интересах, спасибо, что вы это понимаете и помогаете мне своей вежливостью и послушанием, извините за беспокойство, мы друзья, из одной корзинки, счастливо вам». В России милиционер, проверив ваши документы, пропуск, паспорт или что там по ситуации пришлось, чаще взглянет мимо ваших глаз, вернет документ в сторону ваших рук не фиксируя взглядом, и с минимумом артикуляции произнесет в пространство формулу позволения вам продолжать движение и действие. Так воспитали его наставники, коллеги, жизнь: «Свободен. Ладно. Не задерживаю. Гуляй пока». Хоть он и не имеет права никак тебя задерживать и ущемлять, и уже убедился в этом — но он остается хозяином твоей судьбы, властью, перед которой ты дерьмо, и чуть что — прищучит тебя.
В цивилизованной стране блюститель порядка служит Закону и Власти. В стране третьего мира блюститель порядка и есть власть, а вместо аморфного и почти не существующего закона есть его желание, интерес, самолюбие и произвол.
Когда в африканской стране полицейский берет себе твою авторучку или зажигалку, он убежден, что прав: он — власть, смысл власти в том, что она главная и ее желания уже законны, а подчинение любым требованиям власти — безусловны, любые же неподчинения должны караться.
Когда в России гаишник вымогает деньги у водителя, он знает, что ГАИ/ГИБДД так и устроена, чтоб брать взятки и отстегивать долю наверх. Когда мент в метро выворачивает карманы у хмельного, он знает, что это его добыча, санкционированная сверху.
В любом государстве власть отделена от общества и противопоставлена ему, да, — но только в стране третьего мира принадлежность к властным структурам означает включение в начальствующий класс с правом рассматривать общество как подчиненный и низший по отношению к тебе класс. Типа: мы с тобой не одной крови, быдло, плыви, пока я тебя ни в чем не уличил, потому что если ты меня раздражаешь — я сумею найти зацепку, чтоб сунуть тебя за решетку и отбить потроха, и хрен ты что мне сделаешь, и все это знают, и все мои коллеги меня поддержат.
2. Закона в России нет. Он продекларирован, но он не существует. Все Генеральные прокуроры России один за другим оказывались под следствием и хорошо, если не на нарах. Семья прежнего Президента страны освобождена от уголовного преследования особым указом следующего Президента страны. Любого олигарха при желании можно посадить — а можно и не сажать. Повальное взяточничество чиновников Президент с необыкновенным изяществом назвал «статусной рентой». Выражение «цена вопроса» означает: дай нужному лицу названную сумму — и твой вопрос будет тут же и автоматически решен положительно, а нет — так нет. Выражение «лоббировать интересы» означает: мы пробиваем в жизнь нужные вам решения — за то, что вы нас материально отблагодарите в условленной заранее форме и размере. Чиновный аппарат сосет все соки из бизнеса, как слепни из быка — но за это и бизнес получает право впаривать потребителю гнилую и подпольную дрянь, фальшивые медикаменты и несъедобную жратву, не боясь преследователей со стороны государственных инстанций.
Господа. По коррумпированности и продажности всего и вся Россия занимает одно из призовых мест в мире, находясь здесь среди как раз сплошь полудиких стран третьего мира. Ну — хто мы и хде?!
3. Но мы выйдем из аэропорта или из вокзала. Мы пройдем мимо заискивающе-спесивых носильщиков с допотопнейшими телегами, сваренными из массивных водопроводных труб эпохи социализма. За провозку одного чемодана вдоль перрона с вас, согласно обозначенному тарифу, намерены содрать полтора-два доллара. Да они решили, что у меня денег как у дурака махорки! Где, в какой стране мира вы еще найдете здоровенных дармоедов с мордами вымогателей, катающих тяжеленные телеги — где, где, я вас спрашиваю?! Вместо нормальных тележек, которыми вы можете воспользоваться сами? Понимают ли власти и чиновники, что эти носильщики производят на цивилизованного человека впечатление первого привета из страны вчерашнего дня, из сюрреалистической туземландии?
4. А теперь полюбуйтесь на московских таксистов — тех, что окопались на вокзалах и при аэропортах. С этими же выражениями лиц они будут возить лохов-приезжих в подвалы Лубянки или на народные стройки Колымы. Наглые, приблатненные, льстиво-высокомерные, задирающие цены выше, чем циничная танцовщица канкана задирают юбки над поясом. Они презирают тебя за то, что ты беден, если не едешь с ними — или за то, что глуп, если едешь. Поворот ключа в замке зажигания начинается после десяти долларов.
Нет, они нормальные мужики, эти водилы. Просто — на жизнь зарабатывать надо, семью кормить, ментам и тем-сем отстегивать. Просто — жизнь такая, что надо поддерживать корпоративную спайку и заряжать людей на бабки, а это требует определенного цинизма. И водила уже интонацией вопроса унижает приезжего, как наглый лакей унижает гостя высокомерным взглядом раздатчика блюд.
А вот стоят «желтые такси» на перекрестках, у метро и прочих забитых точках — и заламывают цены, как медведь заламывает козленка: н-на! На них не хватает лишь надписи «Только для дураков с лишними деньгами». Велика Россия — хватает и дураков, и которые с деньгами находятся.
А эти окопались на интуристовских тропах и перекрестках. И счетчик у них настроен, как скрипка, на два евро за километр. Прикинь пробки и светофоры и готовь пятьсот рэ за недлинную поездку по городу.
А нормальный горожанин поднимает руку — и тут же уезжает на бомбиле-частнике: вежливо и куда дешевле такси. Бомбят все! — такое впечатление. Ребята из Азии и с Кавказа покупают битые «жигули» и дуют на заработки, не зная города: «А дорогу подскажете?»
5. Категорически характерен для третьего мира российский автопарк. Сочетание самых дорогих марок: «бентли», «майбах», «порше», от «мерседесов» и БМВ вообще не протолкнуться, — с обилием полуржавых «помоек на колесах», ввезенных за гроши из Германии и Японии. Мало того, что они старые и разваливающиеся. Они дымят и чадят дико.
Ни в одной стране мира нет такого грязного и обильного автомобильного выхлопа, как в России. Столицы Запада, забитые автомобильными пробками, по сравнению с нашими городами дышат озоном! горным воздухом! Да за такой выхлоп там бы водителя пожизненно лишили прав, торговца автомобилями — лицензии, а начальника полиции сослали регулировать движение пингвинов в Антарктиде! Но туземцам себя не жалко: одни берут взятки, другие дают, и все вместе дышат дикой смесью, чтобы умереть до срока и в муках…
А вы полюбуйтесь на эти троллейбусы, которые больше воют, чем едут! Автобусы, которые дребезжат от износа и скрежещут от бессилия!
И венец позора — российские «жигули». Господа, этих машин видеть нельзя, не то что использовать. Это национальное унижение. Это грязный флаг экономической капитуляции на четырех колесах. Это плевок в лицо национальному самолюбию. Это истинная машина для туземцев. Ничего русского в ней нет, кроме отвратительного качества. Это, как все знают, дешевая массовая семейная модель итальянского «фиата» — но только сорокапятилетней (!!!) давности. Когда появилась машина — в СССР правил Хрущев, а Америке Кеннеди! Мы построили автогигант в Тольятти в шестидесятые годы — и стали гнать там уже давно шедшую с «Фиата» модель! В одном старинном боевичке эту машину рекламировал молоденький Ален Делон!
6. Наши — в среднем ничтожные и позорные — зарплаты характерны именно для третьего мира. Наша «потребительская корзина» весьма отличается от «цивилизованной»: в нашу не очень-то закладываются походы в театры и на концерты, не говоря о ресторане раз в месяц или о нескольких бутылках спиртного раз в месяц же; а как у нас с ежесезонной покупной чего-то свеженького и модного из одежды — или как с ежегодной семейной поездкой в места отдыха? Наша «потребительская корзина» — это узелок бедняка.
При этом — деньги в стране есть! Много! И правительство не знает, что с ними делать! То есть. То есть.
Мы бедны не потому, что в стране нету денег. Или земли, или ресурсов, или заводов, или людей. Есть все. Но это «все» устроено таким образом, что одни имеют шиш с маслом, а другие имеют масло с икрой и бриллиантами.
Вот это и называется страна третьего мира.
Сочетание позорной бедности с бесстыдной роскошью при общем богатстве страны — есть один из основных показателей принадлежности к третьему миру. Принципиальной принадлежности. Структурной. Системной. Внутриполитической.
Кушайте свою третьесортность, о любезные сограждане мои.
Может, хоть теперь кого начнет тошнить, и кто придет из раздражения в бешенство, и решит, что он должен хоть что-то сделать, чтоб жить не в позорной стране, а в достойной.
7. Сейчас возразят, что «зато мы делаем ракеты, перекрываем Енисей, а также в области балета…»
Ракеты вы не делаете. Вы живете старыми советскими наработками. Еще через десяток лет они кончатся, военная техника посыплется по старости, устареет морально. Мозговики съезжают за рубеж, офицеры и генералы продают что могут. Потихоньку разворовывать ветшающий барский дом выгнанного барина — не значит быть домовладельцем, равным прочим.
Мы дожимаем остатки советской экономики, науки, техники, хозяйствования. В нашей нынешней экономической структуре и ее функционировании — нет заслуг по части того, что мы еще чем-то владеем. (Ну — вот выгнать всех из России и заселить дикарями: первое время у них все будет, пока не износится и не сломается. Так и населяющие сегодня Египет арабы уверены — в школе их учили! — что они — потомки и наследники великой египетской цивилизации, хотя не имеют ни малейшего отношения к великой культуре, языку, архитектуре, астрономии, земледелию и пр. настоящих и давно сошедших с лица Земли египтян. Египтяне кормили пшеницей полсредиземноморья и ставили пирамиды — нынешние египетские арабы не могут прокормить себя, а облицовку пирамид давно растащили на бытовые постройки.)
Величие России — военное, экономическое, территориальное величие России — есть остатки величия Советской Империи в непрекращающемся процессе уменьшения этого величия.
Динамика — динамика не в нашу пользу!
Читать бесплатно другие книги:
