Королева и фаворитка Касс Кира

Возможно, мне не стоило так бурно радоваться своему поражению, но я ничего не могла с собой поделать. Ведь они были такой прекрасной парой. Он помогал ей сдерживать свой слишком жизнерадостный нрав, а она своей беспечностью компенсировала его излишнюю серьезность.

Я продолжала наблюдать, думая о том, что еще совсем недавно на том же самом месте в саду чуть было не сделала роковое признание. Но мне следовало держать язык за зубами. Я должна была молчать как рыба.

– Чудесный день.

Я едва не подскочила от неожиданности. Знакомый голос вдруг вызвал бурю эмоций. Сердце забилось сильнее, я покраснела, почувствовав себя до нелепости счастливой.

Он сдержанно улыбнулся, и я растаяла.

– И правда чудесный. Как дела?

– Хорошо, – невесело ответил он, а его улыбка тут же угасла.

– Что случилось? – тихо спросила я.

Тяжело сглотнув, он впал в мрачную задумчивость. Затем, осторожно оглядевшись по сторонам, наклонился ко мне.

– Скажите, а ваши служанки когда-нибудь уходят? – прошептал он. – Мне надо поговорить с вами с глазу на глаз.

Когда я представила, что мы останемся наедине, сердце забилось так громко, что мне стало неловко.

– Да. Около часу дня они все вместе уходят на ланч.

– Тогда я приду в начале второго. – Он грустно улыбнулся и пошел прочь.

Возможно, мне следовало остановиться. Бог его знает, что у него на уме. Но я была так счастлива, что напрочь забыла об осторожности.

Я снова посмотрела в окно на Максона с Америкой. Теперь они шли рядом. Америка небрежно помахивала зажатым в руке цветком. Максон собирался было незаметно ее обнять, но, замявшись, снова спрятал руку за спину.

Какая жалость! Рано или поздно они выяснят отношения. А я даже не знала, радоваться этому или нет. Ведь я была еще не готова покинуть дворец. Только не сейчас.

За ланчем я так нервничала, что практически не прикоснулась к еде. И хотя я не стала наводить красоту, как в свое время перед встречей с Максоном, я поймала себя на том, что смотрюсь чуть ли не во все зеркальные поверхности, мимо которых прохожу. Мне хотелось убедиться, что я ничуть не изменилась.

Но увы! У этой новой Марли глаза были распахнуты шире, а кожа буквально сияла. Она даже держалась иначе. Она стала другой. Я стала другой.

Я надеялась, что в отсутствие служанок смогу расслабиться, но я слишком сильно переживала, хватит ли нам времени. Что он собирается мне сказать? И зачем? И как это меня касается?

Я оставила дверь открытой, что было ужасно глупо, ведь он наверняка успел заметить, как я нервно мерила шагами комнату. Услышав осторожное покашливание, я оглянулась.

– Офицер Вудворк, – прощебетала я, снова превратившись в птичку.

– Привет, мисс Марли. Я вовремя? – Он неуверенно вошел в комнату.

– Да. Служанки ушли и вернутся не раньше чем через час. Присаживайтесь, – любезно пригласила я, кивнув в сторону стоявших у стола стульев.

– Пожалуй, не стоит, мисс. Мне не следует здесь задерживаться.

– О-о… – А я-то, глупая, уже успела забить себе голову пустыми фантазиями по поводу этой встречи, и вот теперь… Теперь я даже не знала, чего ожидать…

Он явно чувствовал себя крайне неловко, и это меня ужасно смущало. Неужели я поставила его в неудобное положение?

– Офицер Вудворк, – сказала я, – со мной вы можете быть предельно откровенны. И не стоит так волноваться.

Он тяжело вздохнул:

– Видите ли, в том-то все и дело.

– Простите?

Покачав головой, Вудворк попробовал объяснить все сначала:

– Это несправедливо. Но я вас ни в чем не виню. На самом деле я собирался прийти сюда, чтобы снова стать хозяином положения и просить вас сжалиться надо мной.

– Но я по-прежнему ничего не понимаю, – нахмурилась я.

Он смотрел на меня, нервно кусая губы:

– Я хочу перед вами извиниться. Встретив вас, я потерял покой и теперь пытаюсь подловить вас в коридоре или где-нибудь еще, просто чтобы поздороваться. – (Мне с трудом удалось спрятать непрошеную улыбку, ведь я поступала точно так же) – Наши короткие беседы – для меня самые незабываемые моменты службы во дворце. Слышать ваш смех, спрашивать, как вы провели день, говорить о возвышенном – да, для меня это было счастьем.

Его губы изогнулись в лукавой улыбке, а я, вспомнив о наших беседах, не выдержала и усмехнулась. Мы всегда общались на ходу и урывками, но мне ни с кем не было так приятно разговаривать, как с ним.

– И мне тоже, – призналась я.

Он сразу перестал улыбаться:

– Именно поэтому нам надо остановиться. – (Мне действительно дали под дых или это плод моего воспаленного воображения?) – Думаю, я перешел черту. Ведь я просто-напросто собирался быть с вами дружелюбным, но с каждой новой встречей я все более отчетливо понимал, что мне надо скрывать свои чувства. А если приходится скрывать свои чувства, значит я слишком близко к вам подобрался.

Я с трудом сдерживала слезы. Ведь с самого первого дня я делала то же самое. Уговаривала себя, что это ничего не значит, отлично понимая, что занимаюсь самообманом.

– Вы принадлежите ему, – глядя в пол, продолжил Вудворк. – Я знаю, вы любимица публики. Конечно, они вас любят. И королевская семья непременно примет это во внимание, перед тем как принц сделает окончательный выбор. А если я продолжу шептаться с вами в коридоре, будет ли это предательством? Наверняка да.

Он снова покачал головой, тщетно пытаясь разобраться в своих чувствах.

– Вы правы, – прошептала я. – Да, я приехала сюда ради него и обещала хранить верность. Если наши отношения можно расценить как нечто большее, нежели чисто платонические, им надо положить конец.

Мы стояли, не смея посмотреть друг другу в глаза. Мне стало трудно дышать. Похоже, я подсознательно ждала, что наш разговор примет совсем иной оборот. Но поняла это только сейчас, когда мои надежды рухнули, как карточный домик.

– Ничего страшного, как-нибудь переживем, – промямлила я.

– Конечно переживем, – согласился он.

Я потерла ладонью грудь, чтобы унять ноющую боль. Затем подняла голову и увидела, что Картер непроизвольно повторяет мой жест.

И я сразу все поняла. Поняла, что он чувствует то же, что и я. По идее, этого не должно было случиться, но как теперь отрицать очевидное? А что, если Максон и впрямь меня выберет? Должна ли я сказать «да»? Каково это – быть замужем за нелюбимым человеком и каждый день смотреть, как тот единственный, кого ты действительно любишь, охраняет твой дом?

Нет.

Я этого не допущу.

Забыв о приличиях, я поспешно заперла дверь. Потом подбежала к Картеру, обняла его за шею и жарко поцеловала.

После секундного колебания он сжал меня в объятиях и притянул к себе с такой силой, будто я была для него эликсиром жизни.

Потом он отпустил меня и грустно покачал головой:

– Эту битву я проиграл. Отступать уже поздно.

И хотя слова Картера были полны горечи, что-то в выражении его лица подсказывало мне: он так же счастлив, как и я.

– Картер, я не могу без тебя. – Я впервые назвала его по имени.

– Но мы играем с огнем. Ты ведь это понимаешь, да? Наша любовь может нас погубить.

Я закрыла глаза и кивнула, по лицу струились тихие слезы. С ним или без него, мне в любом случае было не жить.

Я проснулась от жалобных стонов. И поначалу не поняла, где нахожусь. А затем на меня обрушились воспоминания. Празднование Хеллоуина. Экзекуция. Картер…

В комнате царил полумрак. Оглядевшись, я увидела, что в ней едва хватает места для двух коек, на одной лежала я, а на другой – он. Я попыталась опереться о край постели и тут же вскрикнула от боли. Неужели мои руки больше никогда не смогут мне служить?

– Марли?

Я повернулась к Картеру, приподнявшись на локте:

– Я здесь. Я в порядке. Вот только руки не слушаются.

– О моя ненаглядная. Мне ужасно жаль! – Он говорил так, словно у него в горле застрял камень.

– А как ты?

– Вроде живой. – Он лежал на животе, но я видела улыбку на его лице. – Но любое движение причиняет страшную боль.

– Я могу тебе чем-нибудь помочь? – Я медленно поднялась на ноги и бросила на Картера пристальный взгляд.

Нижняя часть его тела была прикрыта простыней. Я не знала, как мне облегчить эту боль. В углу стоял стол со склянками и марлевыми повязками. Заметив на столе клочок бумаги, я подошла поближе.

Подписи не было, но я узнала почерк Максона.

Когда проснетесь, поменяйте повязки. В склянке – целебная мазь. Используйте ватные тампоны, чтобы не занести инфекцию. И старайтесь не слишком туго забинтовывать раны. Таблетки тоже помогут снять боль. Потом отдохните. Но не пытайтесь покинуть эту комнату.

– Картер, нам оставили лекарство. – Я осторожно, кончиками пальцев, отвинтила крышку. Мазь оказалась довольно густой и пахла алоэ.

– Что? – Картер повернул голову в мою сторону.

– А еще бинты и инструкции.

Посмотрев на свои перевязанные руки, я попыталась представить, как мне удастся это сделать.

– Я тебе помогу, – словно прочитав мои мысли, сказал Картер.

– Похоже, тебе тяжеловато придется, – улыбнулась я.

– Совершенно верно, – прошептал он. – В свое время я несколько иначе представлял себе, как впервые предстану перед тобой в голом виде.

Я не смогла сдержать смех. И поняла, что снова влюбилась. Всего за один день я пережила больше, чем за всю свою недолгую жизнь. Меня высекли, и я стала Восьмеркой. А теперь ждала ссылки к черту на рога. И тем не менее я смеялась.

И какая принцесса способна получить так много, и причем сразу?

Мы потеряли счет времени, но даже не пытались кричать или стучать в дверь.

– Как думаешь, куда они могут нас выслать? – спросил Картер.

Я сидела на полу рядом с его койкой и кончиками пальцев ерошила его короткие волосы.

– Если выбирать между жарким и холодным климатом, я предпочла бы первое.

– Мне тоже почему-то кажется, что нас сошлют в местность с экстремальными условиями.

– Я ужасно боюсь, что у нас вообще не будет дома.

– Не бойся. Конечно, сейчас от меня никакого проку, но я смогу позаботиться о тебе. А если нас сошлют на север, то я даже сумею построить нам иглу.

– Да неужели? – улыбнулась я.

– Марли, я построю тебе самое красивое иглу в мире. Нам еще все будут завидовать.

Я поцеловала его в голову, а пото снова и снова.

– Не смей говорить, будто от тебя никакого проку. Что-то не похоже…

Дверь надрывно заскрипела и отворилась. В комнату вошли трое в коричневых плащах с капюшоном. Я похолодела от страха.

Но вот первый незнакомец откинул капюшон. Забыв об израненных руках, я вскочила, чтобы обнять Максона, и тут же задохнулась от невыносимой боли.

– Все будет хорошо, – успокоил меня Максон, когда я разжала объятия. – Эта мазь просто творит чудеса. Через пять дней вы оба будете как новенькие. Кстати, Картер, тебе тоже придется встать. Твои раны затянутся раньше, чем ты думаешь. – Максон повернулся к своим спутникам. – Это Хуан Диего и Абриль. До сегодняшнего дня они работали во дворце. А теперь они займут ваши места. Марли, вы с Абриль сейчас поменяетесь одеждой вон в том углу, а мы, джентльмены, обещаем, что не будем смотреть. Вот, возьмите. – Он протянул мне плащ с капюшоном. – Чтобы прикрыться.

Я посмотрела на застенчивое лицо Абриль:

– Да-да, конечно.

Когда мы отошли в уголок, Абриль сняла юбку и помогла мне надеть ее. Потом я стащила платье и протянула его Абриль.

– Картер, придется снова натянуть на тебя штаны. Мы поможем тебе встать.

Я отвернулась, стараясь не прислушиваться к стонам Картера.

– Спасибо тебе, – прошептала я Абриль.

– Это идея принца, – тихо сказала она. – Узнав, куда вас собираются отправить в ссылку, он чуть ли не целый день занимался изучением личных дел. Хотел найти кого-нибудь из Панамы. Мы с Хуаном Диего родом оттуда. Нам пришлось продаться в услужение во дворец, чтобы прокормить семью. И вот сегодня мы возвращаемся домой.

– Значит, Панама. А мы-то гадали, куда нас сошлют.

– Со стороны короля очень жестоко сослать вас туда, уже не говоря обо всем остальном, – пробормотала Абриль.

– Что ты имеешь в виду?

Абриль боязливо покосилась на принца и, убедившись, что он не слышит, продолжила:

– Я выросла в семье Шестерок, и это было совсем неплохо. Но Восьмерки? Иногда их убивают просто из спортивного интереса.

Я вытаращила на нее глаза:

– Что?!

– Каждые несколько месяцев мы находим посреди дороги кого-нибудь, кто годами просил милостыню на углу. И никто не знает, чья это работа. Быть может, других Восьмерок? Богатых Двоек и Троек? Повстанцев? Но такое случается. Значит, вы тоже рискуете жизнью.

– А теперь обопрись на мою руку, – услышала я голос Максона и, обернувшись, увидела повисшего на нем Картера. Картер уже был в плаще, лицо скрыто под капюшоном. – Отлично. Абриль, Хуан Диего, послушайте меня. Значит, так, в эту комнату придут стражники. Забинтуйте руки и все остальное. Сделайте вид, будто вам больно идти. Полагаю, вас посадят на автобус и отправят по месту назначения. Старайтесь не поднимать головы. Никто не будет к вам особо приглядываться. Вас считают Восьмерками. Так что всем будет глубоко наплевать.

– Спасибо, ваше высочество, – сказал Хуан Диего. – А я и не надеялся снова увидеть нашу матушку.

– Нет, это вам спасибо, – остановил его Максон. – Своей готовностью покинуть дворец вы спасаете им жизнь. Я никогда не забуду вашей услуги.

Я бросила прощальный взгляд на Абриль.

– Ну ладно. Пора уходить. – Максон решительно набросил на голову капюшон и, поддерживая повисшего на нем Картера, вывел нас в коридор.

– А что, если у кого-нибудь возникнут подозрения? – спросила я.

– Не возникнут, – отмахнулся Максон; тем не менее он явно не терял бдительности и проверял каждый новый поворот коридора. – Низший персонал вроде кухонных работников и уборщиков не должен появляться наверху. Но если это вызвано производственной необходимостью, они закрывают лицо капюшоном. Поэтому любой, кто нас увидит, решит, что мы возвращаемся к себе, выполнив порученную нам грязную работу.

Мы спустились по длинной лестнице и оказались в узком коридоре, в который выходило несколько дверей.

– Нам сюда, – бросил Максон.

Мы проследовали за ним в крохотную комнату. В углу стояла кровать, рядом – низкая тумба. На тумбе я увидела кувшин с молоком и нарезанный хлеб, и у меня сразу забурлило в животе. На полу, прямо в центре, лежал тонкий ковер, стену возле двери окаймляло несколько полок.

– Конечно, это не бог весть что, но здесь вы будете в безопасности. Простите, но ничего лучше пока предложить не могу.

Картер недоуменно покачал головой:

– И вы еще извиняетесь?! Мы были обречены на смерть, но мы живы. Мы вместе. И у нас есть крыша над головой. – Он выразительно посмотрел на Максона. – Я отлично понимаю, что чисто формально совершил предательство, хотя отнюдь не из неуважения к вам.

– Я знаю.

– Хорошо. Поэтому если я скажу, что в нашем королевстве нет человека, более преданного вам, чем я, надеюсь, вы мне поверите.

Неожиданно Картер сморщился от боли и стал заваливаться на принца.

– А теперь давай-ка в кровать. – Я подхватила Картера под мышку, и мы с Максоном уложили его на живот.

Картер занял собой практически всю кровать, ну что ж, эту ночь мне придется спать на ковре.

– Утром к вам заглянет медсестра. Проверит, как идет процесс заживления, – объяснил Максон. – У вас есть несколько дней отдыха, но вы не должны покидать эту комнату. Через три-четыре дня мне придется определить вас на работу, начнете помогать на кухне. В чем будут заключаться ваши обязанности, точно сказать не могу, просто постарайтесь трудиться на совесть. Я буду по мере возможности навещать вас. А пока ни одна живая душа не знает, что вы здесь. Ни гвардейцы, ни Элита, ни ваши родители. Вам придется общаться только с небольшой группой людей из дворцовой обслуги, поэтому шансы, что вас узнают, близки к нулю. И теперь ваши имена Мэллори и Карсон. Только так я могу вас защитить.

Я внимательно посмотрела на принца. Если бы мне поручили выбрать мужа для лучшей подруги, то я непременно выбрала бы его.

– Вы столько для нас сделали. Благодарю вас.

– Жаль, что не смог сделать еще больше. Ладно, попытаюсь вернуть вам кое-что из личных вещей, если, конечно, получится. Может, у вас имеются еще какие-нибудь пожелания? Обещаю их выполнить, но, естественно, в пределах разумного.

– У меня только одна просьба, – устало произнес Картер. – Нельзя ли привести сюда священника. Если это, конечно, возможно.

До меня не сразу дошло, зачем Картеру священник, а когда я наконец поняла, то заплакала счастливыми слезами.

– Прости, – улыбнулся Картер. – Разумеется, это не самое романтическое предложение руки и сердца.

– И тем не менее я говорю «да».

У Картера подозрительно покраснели глаза, и я даже забыла о присутствии принца, пока тот не счел необходимым напомнить о себе.

– Сделаю. С превеликим удовольствием. Не знаю, сколько времени это займет, но я приложу максимум усилий, чтобы это свершилось. – Он достал из кармана медикаменты, которые захватил из комнаты, где мы провели ночь после экзекуции, и положил рядом с едой. – Не забудьте перед сном втереть в раны мазь и постарайтесь побольше отдыхать. Все остальное возьмет на себя медсестра.

– Я позабочусь о нас, – кивнула я.

И Максон, улыбаясь, вышел из комнаты.

– Есть хочешь, мой дорогой жених?

– Спасибо, моя милая невеста, но я немножко устал, – ухмыльнулся Картер.

– Хорошо, мой дорогой жених. Тогда почему бы нам немного не поспать?

– Мне будет спаться гораздо лучше, если моя милая невеста ляжет рядом со мной.

И, мгновенно забыв о голоде, я улеглась в крошечную постель. Было не слишком удобно, ведь с одного бока меня придавил Картер, а другой свешивался с края кровати, но я сразу заснула как убитая.

Часть II

Я устало разминала кисти рук. Они наконец-то зажили, но иногда после утомительного рабочего дня ладони распухали и болезненно пульсировали. А сегодня даже самодельное обручальное кольцо из веревки стало жать. Кстати, оно уже изрядно вытерлось, значит придется попросить Картера сделать новое. Я сбилась со счета, сколько обручальных колец нам пришлось поменять. Но мне было уже не обойтись без этого символа брачных уз на безымянном пальце.

Затем, снова взяв в руки скребок, я соскребла со стола просыпанную муку и кинула в мусор. Немногочисленные кухонные работники отдраивали полы или убирали оставшиеся продукты. Ну все, приготовления к завтраку закончены, можно идти спать.

Кто-то обнял меня сзади за талию, и я судорожно вздохнула.

– Привет, жена, – сказал Картер, поцеловав меня в щеку. – Все еще трудишься?

От него пахло свежескошенной травой и солнцем. И по этим запахам сразу можно было догадаться, чем он занимался. Я не сомневалась, что Картер навсегда застрянет в конюшнях, подальше от всевидящего королевского ока. Именно по этой причине я и похоронила себя на кухне. Но Картер выбрал работу в саду. Хорошо известно, что лучше всего спрятать вещь, оставив ее на открытом месте. Так и Картер чувствовал себя невидимкой среди дюжины других садовников. Возвращаясь ближе к ночи, он приносил с собой ароматы сада, и на секунду мне начинало казаться, будто я вышла на свежий воздух.

– Я почти закончила, – сказала я. – Вот только приберусь, и сразу в кровать.

Он потерся носом о мою шею.

– Смотри не переусердствуй. Если хочешь, я помассирую тебе руки.

– Это было бы чудесно, – нежно произнесла я.

Я обожала вечерний массаж рук, особенно когда его делал Картер, но если мой рабочий день затягивался допоздна, массаж становился непозволительной роскошью.

Иногда меня одолевали воспоминания о тех счастливых днях, когда я еще считалась благородной дамой. Как приятно было чувствовать всеобщее обожание, как гордились мной родители, какой красивой я себя ощущала! И конечно, нельзя сказать, что изменение общественного статуса далось мне легко. Ведь одно дело, когда обслуживают тебя, и совсем другое – когда обслуживаешь ты. Тем не менее я отлично понимала, что все могло закончиться гораздо трагичнее.

Я попыталась улыбнуться, но мое лицо было для Картера открытой книгой.

– Марли, что случилось? Последнее время ты ходишь как в воду опущенная, – не разжимая объятий, прошептал Картер.

– Я ужасно скучаю по родителям. Особенно сейчас, когда на носу Рождество. Как они там поживают? Если уж мне так плохо без них, то нетрудно представить, каково им без меня. – Я сжала губы, словно пытаясь сдержать рвущиеся наружу слова. – Конечно, это ужасно глупо, но я переживаю, что мы с тобой не сможем обменяться подарками. Что я могу тебе подарить? Буханку хлеба?!

– Я бы не отказался от буханки хлеба!

Его энтузиазм оказался настолько заразительным, что я не выдержала и захихикала:

– Но у меня даже нет своей муки, чтобы испечь хлеб. Придется брать хозяйскую. А это уже воровство.

Он поцеловал меня в щеку:

– Верно. Кроме того, когда я в последний раз взял чужое, то это была кража века. Я такого и не заслуживал. Теперь у меня есть все, что мне нужно. И я вполне счастлив.

– Ты меня не крал. Я же не серебряный чайник.

– Хм… – протянул Картер. – А может, это ты меня украла. Ведь я хорошо помню, что раньше принадлежал только себе, а теперь – я весь твой.

– Люблю тебя, – улыбнулась я.

– Я тоже тебя люблю. Не волнуйся. Сейчас у нас не самый легкий период, но это не будет длиться вечно. И вообще, этот год принес нам и кое-что хорошее. За что мы должны быть бесконечно благодарны.

– Мы действительно благодарны. Прости. Чего-то я сегодня раскисла. Я просто чувствую себя…

– Мэллори! – услышала я чей-то голос и резко обернулась. В кухню вошел гвардеец. Рядом с ним я увидела незнакомую девушку. – Где Мэллори?

Я нервно сглотнула:

– Здесь.

– Следуйте за мной, пожалуйста.

Голос гвардейца звучал весьма настойчиво, и я, конечно, испугалась до дрожи, хотя это его «пожалуйста» меня чуть-чуть успокоило. Ведь все это время я жила в страхе, что кто-нибудь непременно доложит королю Кларксону о нашем тайном присутствии во дворце. И я понимала: если это когда-нибудь случится, то битье батогами покажется нам еще цветочками.

– Я скоро вернусь, – поцеловав Картера, сказала я.

К моему удивлению, когда я проходила мимо девушки, та неожиданно схватила меня за руку:

– Спасибо. Я вас здесь подожду.

– Ну ладно, – озадаченно нахмурилась я.

– Мы рассчитываем на абсолютную секретность, – заявил гвардеец, когда мы оказались в коридоре.

– Конечно, – ответила я, по-прежнему теряясь в догадках.

Мы свернули в офицерское крыло дворца, и мне стало не по себе. Низшему обслуживающему персоналу не дозволялось появляться в этой части дворца. Все двери были закрыты, за исключением одной, возле которой дежурил гвардеец. Лицо у него было невозмутимым, но в глазах читалась тревога.

– Просто сделайте все возможное, – громко произнес кто-то, находившийся в комнате.

Я тотчас же узнала этот голос.

Переступив через порог, я увидела поразительную сцену. Америка лежала на кровати, по руке у нее струилась кровь. Энн, старшая служанка Америки, обследовала рану, а принц и двое гвардейцев наблюдали за происходящим.

Не сводя глаз с раны, Энн бросала отрывистые указания гвардейцам:

– Пусть кто-нибудь принесет кипятку. В аптечке должен быть антисептик, но кипяток тоже понадобится.

– Я сбегаю, – предложила я.

Услышав мой голос, Америка слегка приподняла голову.

– Марли! – простонала она и заплакала.

Я поняла, что эту схватку с болью она вот-вот проиграет.

– Я быстро, Америка. Держись.

Бегом вернувшись на кухню, я достала из буфета полотенца. В кастрюле, слава богу, кипела вода, и я поспешно наполнила кувшин.

– Симми, срочно долей кастрюлю! – крикнула я на ходу, не дав ей возможности возразить.

Затем я отправилась за спиртным. Лучшие напитки, предназначенные специально для короля, хранились не здесь, но у нас был бренди, который мы использовали для стряпни. Даже я научилась готовить свиную отбивную с бренди, цыпленка в соусе с бренди и взбитые сливки с бренди. Я схватила бутылку в надежде, что это поможет.

Ведь теперь я кое-что знала о боли.

Когда я вернулась, Энн продевала нитку в иголку, а Америка делала отчаянные попытки успокоиться. Я поставила кувшин с водой возле Энн, положила рядом полотенца и с бутылкой в руках направилась к кровати.

– Это от боли. – С этими словами я приподняла Америке голову и влила ей в рот немного алкоголя. Она закашлялась, выплюнув больше, чем успела проглотить. – Попробуй еще раз.

Я села рядом, стараясь не задеть раненое плечо, и прижала бутылку к ее губам. На сей раз получилось чуть лучше.

– Я так рада, что ты здесь, – справившись с бренди, сказала Америка.

Она казалась такой испуганной, что у меня сердце разрывалось от жалости, хотя сейчас ей явно ничего не угрожало. Уж не знаю, через что ей, бедняжке, пришлось пройти, но я была полна решимости сделать для нее все, что в моих силах.

– Я всегда рядом, Америка. Ты же знаешь. – Улыбнувшись, я убрала выбившуюся прядь волос у нее со лба. – Куда тебя опять понесло?

Страницы: «« « 1234567 » »»