Прыжок в неизвестность Черчень Александра

– Ты хоть понимаешь, что будет, если они завладеют кольцом? – угрожающе прошипел феникс.

– Плевать мне, что будет. Я уже все решила!

– А я сказал, будет по-моему! – гаркнул мужчина и, сверкнув взглядом, отрезал: – Все! Это не обсуждается. Ты летишь, и точка!

– Никуда я с тобой не полечу! – в свою очередь, гаркнула я, не собираясь подчиняться его решениям.

– Отлично, тогда оставайтесь обе тут! – вспылил Фауст и, развернувшись, решительно пошел прочь.

Вот ведь упрямец! И что мне теперь, бегать за ним прикажете? Да пошел он…

Я тоже упрямо отвернулась, скрестив руки на груди. Задолбал! Сколько можно-то уже? Только и умеетчто раздавать приказы. Не хочет помогать, и не надо!

– Лууу, – несмело протянула сестричка, вторгшись в мое злобное пыхтение.

Вид у нее был самый что ни на есть удрученный. А еще, кажется, зуб на зуб не попадал. Стася хоть и в пижаме, но тоже босая. А погода отнюдь не теплая. Еще заболеет. Что я тогда делать буду?

Черт! Все же придется переубеждать Фауста. Не знаю, как… но придется. Оставить мелкую тут я никак не могу.

– Погоди, я сейчас, – бросила Стаське и решительно направилась вслед за упрямым блондином.

Догнала его, схватив за руку, рывком развернула к себе.

– У тебя совесть вообще есть? Она же ребенок! Или тебе это гребаное кольцо дороже детской жизни? – с ходу набросилась на мужчину, решив все же воззвать к его совести.

– О боги, Люба. Ты слишком сильно все преувеличиваешь! С чего ты взяла, что они ей навредят? По-твоему, сиды такие дикари, что посмеют тронуть твою сестричку?

– Да откуда я знаю? По мне, так вы тут все полоумные дикари! Мне хватило того, что я видела в саду лорда Натура. Я не хочу, чтобы он еще раз завладел Стаськиным сознанием. Что мы будем делать, если они станут шантажировать меня сестрой, а?

Аргумент сработал. Фауст задумался. Опустил глаза и потер подбородок большим пальцем. А я, не отходя от кассы, решила его окончательно добить, дабы перевесить чашу весов в свою сторону.

– И вообще, если нам так дорого это кольцо, чего ж мы сразу на вашу территорию не бежали? Зачем было ночь отсиживаться в твоем этом логове? Да еще, вопреки заявлениям, отнюдь не безопасном и нисколько не секретном.

– Затем, что мне нужно было восстановиться после ментальной атаки! – чуть ли не крикнул Фауст.

– Прекрасно! Тебе нужно было восстановиться, а страдаем почему-то мы! Ты чем вообще думал? Что, не мог предусмотреть, что будет погоня? – Я позволила себе значительно повысить голос и теперь почти уже кричала, совершенно не заботясь о том, что нас может услышать сестричка или, того хуже, рыщущие по лесу преследователи. Надо же все-таки вправить мозги белобрысому. А ничего, кроме крика, он, кажется, не воспринимает.

– Черт, да что ты от меня хочешь? Да, я просчитался! Как последний дурак! – Фауст схватился за голову и с силой потер виски. – Не думал, что они выследят нас так быстро. Сглупил, признаю. Что теперь?

– То, что ты отвезешь Стасю в безопасное место! – спокойно, но твердо, проговорила я.

Фауст лишь тяжко вздохнул. Не хотел соглашаться. И тогда я решилась на крайние меры.

Присела перед ним на колени и заглянула в глаза, в которых ярко мерцали серебряные всполохи, будто звезды в густой ночной мгле.

– Ну Фауст, у тебя ведь тоже есть младшая сестренка, – вовремя вспомнила я, собираясь надавить на родственные чувства феникса. – Неужели ты бы вот так же забрал меня с кольцом, а ее оставил тут? В полной неизвестности, посреди леса, в темноте, одну.

Мужчина глубоко вдохнул и отвел взгляд. Все, сдался! Я чуть не подпрыгнула от радости. Но взяла себя в руки и удержала лицо. Нельзя его спугнуть.

– К тому же у меня действительно есть кольцо, а значит, есть все шансы уйти от преследователей. А у нее нет никаких, ты же понимаешь?

– Ладно! – наконец согласился блондин и отстегнул с пояса широкий ремень с болтавшимися на нем короткими ножнами. – Держи. И если придется воспользоваться, не раздумывай. Ты не должна им попасться! Чего бы это ни стоило. Слышишь?

Я с трудом сглотнула и приняла оружие из мужских рук. Как-то не думала, что дело примет такой оборот.

– Люба! Ты поняла? – переспросил феникс, на что я смогла лишь заторможенно кивнуть.

Еще раз глянула на ножны и, примерившись к торчащей рукояти, вытащила идеально заточенный кинжал. Просачивающийся меж веток свет луны плясал на отполированном лезвии и играл разноцветными бликами на камнях, рассыпанных у основания клинка. Красиво. Жаль, что сейчас нет времени, чтобы его подробно рассмотреть.

– Стася! – меж тем окликнул сестренку Фауст. – Вставай. Мы улетаем.

Мелкая шустро поднялась с земли, подбежала к нам и, насупившись, выдала:

– Я никуда не полечу без сестры!

– Начинается… – недовольно пробурчал Фауст и, хоть я и не вижу ни зги, могу поспорить, что он закатил глаза.

– Стась! Прекрати выпендриваться! – жестко наехала я на младшую. – Если ты останешься со мной, то будешь только тормозить. И мы обе попадемся. А одна я уйду!

Сестренка пробурчала что-то невразумительное в ответ, но была вынуждена согласиться.

Фауст стянул с себя рубашку и кинул на землю. Кажется, он собрался превращаться.

– Отвернитесь, – потребовал мужчина, взявшись за шнуровку на штанах.

Меня так и подмывало что-нибудь ответить по поводу его стеснительности, но я промолчала. Сейчас не время. Да и… Ну прав он, как ни крути. Мы с сестренкой послушно отвернулись, лишь по доносившемуся шелесту одежды понимая, что мужчина раздевается.

– Кстати… – донеслось сзади напутствие спутника. – Возможно, они заметят, как я взлечу, так что не задерживайся здесь. Поняла?

– Да, – ответила я на выдохе, пытаясь не показать страха, охватившего меня буквально с головы до пят.

Дальше за спиной раздался треск, напоминающий биение электрического разряда, и вот уже в шаге от нас взмахнул крыльями огромный стальной феникс. Сейчас он был раза в полтора больше, чем в прошлый раз. И да, пожалуй, теперь он бы запросто смог унести на себе человека.

Феникс заклекотал, переступая с ноги на ногу, изогнул длинную шею и, дотянувшись клювом до загривка, выдрал большое гладкое перо. Протянул его мне.

Я безропотно приняла подарок, машинально пропустив его меж пальцев. Такое же гладкое на ощупь, как и волосы Фрайо, которого мне однажды довелось заплетать.

– Спрячь перо! Если потеряешь, я не смогу тебя найти, – трескуче проклекотал феникс, склонив ко мне голову.

Затем припал брюхом к земле, позволяя Стаське забраться себе на спину. Я немного подсобила, подсадив сестру снизу, и только теперь поняла, что мне и правда предстоит остаться одной.

– Я вернусь за тобой, – пообещал Фауст и взмыл в небо, с легкостью лавируя меж веток – ни одна даже не зашелестела, пока он покидал покров деревьев.

Проводив феникса глазами, опустила взгляд вниз, на перо, что все это время судорожно сжимала в руке.

Спрятать… Куда ж я его спрячу-то? В трусы, что ли? Других укромных мест, как ни крути, у меня не найдется. Бюстика – и того нет под просторной мужской рубашкой.

В итоге сунула перо в нагрудный карман. Не самое укромное место, но лучше все равно не придумаешь. Дальше оглядела ворох одежды, что остался на том месте, где только что был феникс.

Быстренько это все примерила – не май месяц на дворе, надо бы утеплиться, а то еще окоченею, пока буду ждать. Брюки, к моему великому огорчению, не подошли. Вот совсем. С попы падают, штанины длинные, того и гляди запутаюсь и упаду. Ботинки тоже оказались великоваты, размеров эдак на шесть-семь, что тоже очень сильно затрудняло ходьбу. А если мне в них даже ходить неудобно, что уж говорить о беге. Короче, с мечтами об обуви тоже пришлось попрощаться.

В итоге единственное, чем я смогла воспользоваться – это рубашка. Напялила ее поверх своей, все это подвязала ремнем Фауста, что дважды обернулся вокруг моей талии – и вот на мне уже двуслойное платьице-мини, еле-еле прикрывающее зад. Подходящий нарядец для леса. Н-да…

Дальше поразмышлять о моде и степени приличия собственного наряда мне не дали. Послышался шум голосов, замелькал далекий свет меж веток, и я, забыв про разбросанные вещи, рванула прочь. В каком направлении бежать – было попросту плевать. Главное, подальше от погони. А если и заблужусь, Фауст найдет. Он обещал.

Машинально прижала руку к груди, к тому месту, где было спрятано стальное перо. Только бы не обманул. Перспектива надолго задержаться в незнакомом лесу как-то совсем не вдохновляла. Да и что там таить, было попросту страшно.

А голоса все не смолкали. И если раньше они доносились только сзади, то теперь мне мерещилось, что они раздаются и справа, и слева, и вообще отовсюду. Я запаниковала, начала петлять и постоянно менять направление движения, тем самым, кажется, только ухудшая свое положение.

Дальше стало еще хуже. Лес стал гуще, лиственные деревья сменились колючими хвойными, и на пути встречалось все больше сушняка и бурелома. Исцарапанные ноги начали ныть и пощипывать. Но я старалась не обращать на них внимания. Все бежала и бежала вперед, движимая лишь мыслью о погоне.

Все чаще попадались поваленные деревья. Я кое-как различала их в темноте и лихо перепрыгивала, не заботясь о неровностях поверхности с обратной стороны. И пока мне, слава богу, везло не наткнуться на какую-нибудь торчащую из земли корягу.

А вот ветки деревьев, растопыренные во все стороны, было совсем не разобрать. На одном из виражей меня больно хлестануло по лицу, отчего я чуть не заплакала в голос. Прижала руку к щеке и с силой сжала зубы, чтобы не проронить ни звука. Иначе засекут.

Пришлось остановиться и перетерпеть боль. Я встала у ствола какого-то дерева и оперлась спиной о шершавую кору. В ушах отчего-то шумело. Ничего не разобрать, лишь только стук бешено колотящегося сердца. И опять они. Опять голоса близкой погони. Да сколько же можно? Когда же я, наконец, оторвусь?

С этой мыслью снова рванула вперед. Ускорение, прыжок, поворот вправо, огибая низкий трухлявый пень, протиснулась сквозь еловые ветки, жгущие лицо, опять рывок, снова поваленное дерево на пути, которое я с трудом преодолела, и вдруг… пустота под ногами. Не успела удержаться на бревне, заскользила вниз, а потом и вовсе кубарем полетела по крутому склону на дно какого-то лесного оврага.

Очнулась я не сразу. А когда очнулась, сразу поняла – дело дрянь! Ибо нога болела так, что не дотронуться, не говоря уже о том, чтобы куда-то идти или бежать.

Все, допрыгалась, горная козочка. Теперь надежда лишь на кинжал. Обшарила пояс, проверяя наличие оружия, и с ужасом обнаружила, что его там нет. Ни ножен, ни клинка.

Твою мать! Фауст меня убьет!

Это было первой мыслью, и только во вторую очередь я подумала о том, что мне теперь нечем защищаться. Хотя, я так и так им не владею. А что проку от оружия, с которым не умеешь обращаться? Но все равно обидно. Вещь, наверно, ценная.

На всякий случай пошарила вокруг себя руками, настолько, насколько могла дотянуться. Как и ожидалось – ничего. Наверное, потеряла, пока падала. Можно, конечно, проверить склон. Можно было бы, если бы я еще помнила, с какой стороны прилетела, и хоть как-то могла передвигаться. Кстати, о пропажах.

Резко вспомнила про перо и метнулась к кармашку на груди. Слава богу, на месте. А иначе мне бы точно светил кирдык. А так остается надежда, если не на себя, то хотя бы на феникса.

Пожалуйста, возвращайся поскорей!

Но время шло. А Фауст все не объявлялся. Сиды, кстати, тоже не объявлялись. И даже не знаю, рада я была этому или нет. С одной стороны, хорошо, что меня еще не схватили, а с другой… Когда они бегали вокруг, почему-то было не так страшно, как сейчас.

Хотя нет, страшно – не то слово. Жутко.

Темнота. Тихо, как в склепе. Лишь изредка ветер колышет листву на деревьях. Постоянно прислушиваешься и вздрагиваешь от каждого шороха. И ждешь, ждешь, ждешь. Уже хоть чего-нибудь. Ибо кажется, что ожидание это длится бесконечно долго. Уж лучше в лапы к сидам, чем так. Наедине с собой и своими отнюдь не радужными мыслями.

А еще вдруг стало холодно. Дико холодно. Когда бежала, было жарко, а теперь, лежа в неподвижности, чувствуются все прелести промозглого ночного воздуха и близости остывшей земли. Ноги ледяные, впрочем, как и руки. В носу уже хлюпает. Да еще эта боль в щиколотке. И все тело затекло от неудобной позы.

Попробовала сменить положение и тихонько заскулила от боли, пронзившей ногу. Только бы не перелом! Вывих, растяжение, что угодно, главное, чтобы не перелом. Месяц ходить с гипсом я не переживу. Ох, и о чем я только думаю? Мне бы эту ночь пережить.

С трудом перевернулась на другой бок и подтянула к себе ноги, сжавшись в комочек, стараясь хоть как-то сохранить оставшиеся крупицы тепла. Глубоко вдохнула и выдохнула, выпуская в воздух клуб плотного пара. Кажется, у меня есть все шансы погибнуть от гипотермии.

Словно подтверждая эту мысль, налетел резкий порыв холодного ветра. Растрепал и без того неопрятные волосы, прошелся ледяными язычками по голым ногам, забрался под рубашку. Я вздрогнула и еще сильнее сжалась, мысленно призывая далекий рассвет и последующее за ним тепло. В приход чего-то или кого-то иного уже совсем не верилось.

И вдруг где-то совсем рядом раздался хруст сломавшейся веточки. Я встрепенулась, резко села на земле и стала судорожно оглядываться по сторонам, хоть от этого и не было никакого толку. Луну и ту заволокло тучами. Теперь вокруг было совершенно ничего не разобрать.

И снова хруст. Еще ближе, чем прежде, словно хищный зверь подкрадывается к добыче. Я резко дернулась, интуитивно собираясь вскочить на ноги, совсем позабыв про больную ногу, и тут кто-то неожиданно сцапал меня за плечи, зажал рот ладонью и прижал спиной к сильному горячему телу. Его жар я ощущала даже через ткань двойной рубашки.

– Тише, тише. Это я, – раздался знакомый голос у самого уха, и я облегченно выдохнула. Он все-таки пришел. Не обманул.

Я сразу обмякла в чужих руках, позволяя себе расслабиться. Наконец ощущая себя в безопасности.

Он пришел, а значит, все будет хорошо. И гипотермия мне не грозит, вон какой горячий. Попыталась развернуться, чтобы сильнее прижаться к горячему телу, но Фауст не дал.

– Не оборачивайся. Я не одет.

Да что он заладил? Одет, не одет, какая, к черту, разница!

– Я ног не чувствую. И рук, – просипела я еле слышно и почувствовала, как Фауст сжал мои ладони своими, большими и горячими.

– Сейчас я немного отдохну и полетим, – промолвил феникс и устало оперся лбом о мой затылок. Потом со свистом втянул воздух и озабоченно спросил: – Ты что, поранилась? От тебя кровью пахнет.

– Да так, ерунда, царапина. Я вот ногу подвернула… или сломала. Не знаю. Болит дико, – пожаловалась я.

Фауст недовольно цокнул языком и оторвался от моего затылка.

– И на пару часов тебя оставить нельзя. Дай посмотрю. – Мужчина переместился левее и, так и не дав мне повернуться, подтянул к себе пострадавшую конечность. Я тихонько зашипела от нового приступа боли, но все же дала себя осмотреть. – Опухла сильно, так не понять. Выберемся, я осмотрю, – серьезно пообещал феникс, а я зацепилась за другое.

– Разве тебя всего два часа не было?

– Ну, не два. Три, может, четыре. Я уже сам со счета сбился. Я же говорил, далеко лететь. Я и так на пределе возможностей мчал, – признался феникс. – Ладно, нам пора. Сиды до сих пор рыщут по лесу. Могли заметить, как я приземлялся. – И потянул меня вверх, заставляя встать на ноги. Точнее, на одну ногу, вторую я поджала под себя, боясь даже пробовать на нее опереться.

Надо признать, пока Фауст поддерживал меня за талию, стоять было вполне комфортно. А вот когда начал отпускать… Я чуть было не завалилась лицом вниз, хорошо, мужчина вовремя подхватил.

– Ууу, да ты совсем не стоишь, – протянул Фауст и, поудобнее перехватив меня, поволок куда-то в сторону.

Как оказалось, до ближайшего дерева. Я обняла гладкий ствол руками и прижалась щекой к коре. Ну вот, вполне удобно. Хотя я предпочла бы обнять Фауста – он, в отличие от дерева, еще и теплый, и на ощупь приятный.

Меж тем феникс отстранился, отступил на несколько шагов, и я услышала уже знакомый электрический треск за спиной и почувствовала резкий порыв ветра, принесший запах грозы и влаги. А потом щеки коснулось что-то мягкое и гладкое, мимолетно пощекотав кожу. Кажется, кое-кто задел меня крылом.

Я обернулась и нос к носу, точнее нос к клюву, столкнулась с фениксом, стоявшим уже вплотную ко мне.

– Забирайся. Время не ждет, – скомандовал Фауст и опустился у моих ног. Максимально близко, чтобы мне не пришлось никуда идти.

Соблазн зарыться носом в мягкое теплое оперение был ой как велик, так что я, не раздумывая, отлепилась от дерева, качнулась и неуклюже завалилась на Фауста.

– Аккуратнее, – прошипел феникс, удивив меня в принципе возможностью шипеть с клювом вместо рта.

– Прости. Я стараюсь, – просипела я виновато и постаралась получше устроиться на спине у крылатого друга.

Получилось не сразу. Все же с больной ногой особо не подвигаешься. Но в итоге получилось. И когда я наконец была готова, феникс расправил крылья, мощным толчком оторвался от земли, и мы стали стремительно набирать высоту.

Перед глазами замелькали чернеющие ветки деревьев, пронеслись мимо лиственные шапки, и вот мы уже поднялись над кронами деревьев, все выше и выше взмывая в ночную мглу. В лицо ударил порыв ветра, у меня на мгновение перехватило дыхание, и я инстинктивно прижалась к шее пернатого, боясь хоть на секунду оторваться от надежной опоры.

Но вот феникс поймал плотный воздушный поток, выровнялся по ветру, и мы плавно заскользили по ночному небу навстречу выглянувшей из-за облачка луне.

Я с опаской глянула вниз, на раскинувшийся под нами лес с редкими теплыми огоньками, мелькающими средь деревьев. Наверное, это сиды все еще продолжают поиски. Но теперь они нам не страшны, в небе им нас не достать.

Захотелось победно крикнуть. Во все горло, чтобы было слышно в каждой точке земли. Но я сдержалась и лишь довольно улыбнулась, запустив пальцы в теплое оперение феникса.

И если сверху перья у него были плотные, гладкие, немного жесткие, то под внешним слоем оказался мягкий невесомый пух, в который я с удовольствием зарылась пальчиками, греясь и одновременно чуть массируя «шкурку» пернатого.

Страх полета окончательно прошел, уступив место восторгу, чувству безграничной свободы и ощущению бесконечного необъятного неба над головой.

Я ласково погладила шею феникса и, уже уплывая в легкую невесомую дрему, мысленно дала себе зарок поблагодарить Фауста за эти чудные яркие мгновения, которые мне вряд ли еще когда-нибудь доведется пережить.

Глава 19. Издержки профессии

Летели мы и правда долго. Когда добрались до поселения в отрогах гор, в небе уже занимался робкий рассвет.

Фауст приземлился на лужайку во дворе одного из домов, и я неловко скатилась по его боку, оказавшись на своих двоих. Да, как ни странно, я смогла встать на ноги. За время полета ушел холод, да и щиколотка ныла уже не так сильно. Опираться на ногу, конечно, было еще больно, но если просто стоять на месте, то вполне терпимо.

Сбоку донесся резкий порыв ветра, по которому я определила, что феникс обратился. Безо всякой задней мысли повернулась к Фаусту и застала его сидящим на земле, бледным, встрепанным, взмокшим и неимоверно уставшим. Длинные светлые волосы в беспорядке рассыпаны по плечам и свисают до самой земли, собирая на себя грязь поросшего лишайником каменного настила.

– Тебе плохо? – тут же вырвалось у меня, и я непроизвольно сделала шаг в его сторону.

Феникс вскинул голову, коротко рыкнул и тут же меня отчитал:

– Люба, отвернись! Я не одет.

Ой, и правда. А я как-то не придала этому значения. Тем более что мужчина сидел, согнув колени и практически уткнувшись в них носом, так что стратегическая часть тела была как раз таки прикрыта. И вообще, ну сколько уже можно на этом зацикливаться?

– Да что ты все заладил? Отвернись да отвернись. – Я все же решила высказать свое негодование, хотя его просьбу, вопреки словам, выполнила и встала вполоборота. – Как будто я там чего-то не видела…

– Можно подумать, что видела… – фыркнул мужчина.

– Ну, если принять во внимание, что вы с братом близнецы, то могу предположить, что ниже пояса вы тоже одинаковые, – с ходу выдала я и почти тут же пожалела о своих словах.

Ну и кто меня за язык тянул, а? Вот что теперь Фауст обо мне подумает? Точнее, что он подумает про нас с Фрайо, раз я видела его братца, так сказать, во всей красе.

Наступило неловкое молчание, а вслед за ним раздался язвительный смешок и не менее язвительное:

– Все понятно.

Н-да… этого и следовало ожидать. Думаю, что мысли Фауста ушли как раз в том направлении, которого я опасалась. Ну не стану же я ему объяснять, что это было случайно. Точнее, не совсем случайно, но точно не по моей инициативе.

Блииин. Да чего я мучаюсь? Почему я вообще должна что-то ему объяснять? Не хватало еще начать оправдываться…

– И что тебе понятно? – в таком же тоне спросила я, готовая поставить в вину мужчине его неподобающее мнение.

– Не важно. Ваши отношения с братом меня не интересуют, – как-то очень тяжело и устало ответил Фауст, разом сбив с меня всю спесь.

Желание предъявлять претензии вдруг сразу отпало. Вместо этого я слегка повернулась и глянула на него исподтишка.

Все такой же бледный и дышит тяжело… Ему, наверно, плохо, а тут разговор еще этот идиотский. И я завелась на пустом месте. В конце концов, сама дура. Нечего злиться теперь. Лучше узнаю, как ему помочь. Самочувствие феникса сейчас беспокоит меня куда больше собственной испорченной репутации.

Только вот надо бы к нему подойти, а он ведь не подпустит. И вокруг, как назло, никакой тряпки не сыскать. На мне самой-то всего одна рубашка. Хотя стоп! На мне две рубашки!

Озаренная идеей, быстро принялась расстегивать пуговки верхней и, в два счета стащив одежку с плеч, кинула ее Фаусту. Мужчина ловко поймал тряпицу и сразу перекинул поперек колен. А я теперь смогла подойти и, заглянув в болезненно красные глаза феникса, обеспокоенно спросила:

– Тебе очень плохо?

– А ты как думаешь? – огрызнулся Фауст.

Ну вот. Опять начинаем демонстрировать характер.

– Я ничего не думаю. Я вообще о фениксах мало что знаю. Объясни нормально. Это из-за длительного перелета? – предположила я.

Фауст тяжело вздохнул, закатил глаза, но все же снизошел до объяснения.

– Не совсем. Просто чем больше размер в крылатой ипостаси, тем труднее ее удерживать. Требуется больше сил, и, как итог, неминуемо грозит истощение физических и магических резервов. Я сейчас практически пустой в этом плане и чувствую себя соответственно.

– И что теперь делать? – резонно поинтересовалась я.

– Ничего. Нужно время и отдых, чтобы восполнить потери. И все придет в норму.

Ну вот и славно. Кстати, отдых не повредит всем нам. И мне крайне интересно, где моя койка. Уже хотела спросить это вслух, но Фауст меня опередил:

– Ладно, идем. Мне уже лучше.

Мужчина с трудом поднялся, неловко удерживая рубашку в районе пояса, а я шустренько отвернулась, чтобы его не смущать. В конце концов, он прав, это действительно неприлично – пялиться на голого мужчину, которого знаешь чуть меньше суток. Да и мало ли по каким причинам он не спешит оголяться. Может, воспитание не позволяет. Или религия. Да и я вроде девушка приличная, а стало быть, манерами не обделенная. Надо вести себя соответствующе.

Мужчина меж тем приблизился и легонько подтолкнул меня в спину, направляя ко входу в домик – маленький, неказистый, сложенный из грубого известняка и обмазанный сверху какой-то облупившейся не то глиной, не то побелкой. Скрипнула входная дверь, и мы оказались в тесном предбаннике, откуда сразу направились в жилую часть дома.

Несмотря на скудную обстановку, низкие потолки и довольно обшарпанный вид помещения, которое одновременно являлось и кухней, и обеденной, здесь было приятно. Хотя бы потому, что было тепло – в дальнем углу, в углублении, выложенном неотесанными камнями другой породы, стояла добротная жаровня, в которой с тихим треском плавились раскаленные угли. Кажется, нашего возвращения ждали.

– А где Стася? – задалась я вопросом, вспомнив о сестричке.

– Спит, наверно. Здесь еще одна комната есть. – Мужчина кивнул в сторону боковой двери.

– А хозяева где?

– Они в соседнем доме живут. А этот – что-то типа гостевого, для случайных путников. Обстановка, конечно, не ахти, но ничего лучше не было. Здесь вообще довольно безлюдные места. В деревеньке живут в основном горняки, и гости у них бывают крайне редко.

Понятно, значит, мы тут одни. То есть наедине. То есть… И чего я вообще об этом задумалась?

Мельком глянула на мужчину, который уже успел обернуться каким-то пледом и сейчас выглядел больше одетым, чем раздетым.

– Садись, – кивнул Фауст на широкую лавку у стены, и я чуть было с ходу на нее не плюхнулась, но в последний момент обратила внимание на странную конструкцию.

Лавка не просто стояла у стены, она крепилась к ней одной стороной, а со второй ее подпирала пара хлипких ножек, которые, казалось, сложатся, стоит только опуститься на сиденье.

– Да не бойся, не сломается, – понял мои опасения Фауст и подтолкнул к лавочке.

Но, прежде чем садиться, я все же проверила ее на прочность, посильнее надавив рукой на край. И, только убедившись в надежности конструкции, опустила пятую точку на мягкое покрывало, расстеленное на сидушке. А потом и вовсе забралась с ногами, мечтая только об одном – поскорее растянуться на жестком ложе и отдаться во власть сонных грез.

Но мне предстоял еще как минимум осмотр. Фауст сел передо мной на корточки и взял в руки больную ногу. Да, выглядела она не лучшим образом. Опухшая, красная, из стороны в сторону так вообще не пошевелить.

– По-моему, уже лучше, – вопреки моим ожиданиям констатировал Фауст и болезненно надавил на щиколотку.

Ногу снизу вверх прострелило болью, я взвыла и дернулась, пытаясь отнять пострадавшую конечность.

– Потерпи, надо проверить, не повреждена ли кость.

«А может, не надо, а?» – мысленно взмолилась я, с силой стискивая зубы, чтобы в очередной раз не завыть. Умом-то я понимала, что Фауст делает все верно, но на деле хотелось что есть мочи лягнуть его здоровой ногой, чтобы не смел меня больше трогать.

– Вроде все нормально. Простой вывих, – наконец поставил свой диагноз феникс.

Я облегченно выдохнула и подняла на него глаза. Фауст смотрел на меня странно, укоризненно и вместе с тем мягко. Потом вдруг потянулся рукой к моему лицу и стер влагу с мокрой щеки. Черт, а я и не заметила, как выступили слезы.

– Я бы подлечил, но магический резерв у меня сейчас на нуле, так что помочь ничем не могу. И лучше тебе пока на ногу не наступать. Совсем, – дал свои рекомендации мой новый лечащий врач.

– И как же я ходить буду? Или ты собрался меня на руках носить?

– Еще чего! – фыркнул блондин и молниеносно поднялся на ноги.

Да, шутка оказалась неудачной. Что-то мой язык сегодня так и норовит сказануть что-нибудь эдакое.

Фауст меж тем подошел к жаровне, зачерпнул жестяным совком углей из стоящего рядом ящика и подсыпал в огонь. Те почти мгновенно занялись, сделавшись сначала багряными, а потом ярко-красными. Феникс задумчиво пожевал губу, стоя у жаровни, потом развернулся и решительно направился к двери.

– Ты куда? – тут же запаниковала я.

– Сейчас вернусь. Попробуем что-нибудь сделать с твоей ногой.

Ух ты! Так меня полечат? С чего бы блондин вдруг стал таким душкой? Или и вправду испугался, что придется таскать меня на себе?

В общем, Фауст ушел, а я, оставшись наедине с собой, обхватила руками колени и предалась раздумьям. Думать старалась о важном. О нападении сидов, о том, какие дальнейшие шаги они предпримут, чтобы найти нас и завладеть кольцом, и что во всей этой ситуации делать нам со Стасей. Как выкручиваться? А еще, можно ли полностью доверять Фаусту? Раньше я сомневалась. Все пыталась найти подвох в его действиях. Но после того, что сегодня было, после того, что он сделал для нас с сестренкой, даже в мыслях не могу представить, что он может замышлять что-то плохое.

Хм. Фауст…

Сначала он показался мне просто заносчивым, язвительным недотрогой. А теперь я понимаю, что вся эта внешняя неприступность и чрезмерная колкость – лишь оболочка, под которой есть что-то гораздо более глубокое. Все же он совсем не такой, как его брат-близнец. Он намного серьезнее и умнее, пусть и совершает порой ошибки. А кто их не совершает? Я вот тоже дура дурой. Ох…

Я откинулась назад и устало прикрыла глаза. А когда вновь открыла, мне показалось, что в помещении стало темнее. То ли одинокая масляная лампа, стоящая на столе, стала гореть тусклее, то ли вновь прогорели угли в жаровне. Да и какая разница, сколько здесь света, так даже уютнее. Еще больше клонит в сон. Но засыпать нель…

Из сладкой дремы вырвало прикосновение прохладных рук. Я резко вскинулась, готовая рвануться в сторону, но меня удержали на месте.

– Это всего лишь я, – раздался знакомый голос, и, опустив глаза, я увидела, как Фауст, вновь сидящий передо мной на коленях, обмазывает ногу какой-то пахучей мазью.

Он дотрагивался бережно, аккуратно, легонько касаясь подушечками пальцев болезненной опухоли. Потом спустился ниже, нахмурившись, глянул на изодранную пятку.

– У тебя ступни ледяные и все в царапинах. Попарить бы.

Феникс поднялся и направился к жаровне, на решетке которой уже стоял котел с водой.

И когда он только успел? А еще я заметила, что пока я дремала, мужчина приоделся. Раздобыл где-то штаны и рубаху. Хотя нет, рубаха как раз его. А вот обуви, как и на мне, не наблюдается. Тоже шастает босиком по холодному полу.

Фауст какое-то время поковырялся у котла, что-то засыпал в бурлящую воду, а спустя пару минут водрузил на пол перед лавкой вытянутое корыто.

– Я сейчас. Холодной принесу, – без лишних вопросов отчитался блондин и вновь вышел за дверь. Надо же, какой хозяйственный. А так сразу и не скажешь.

Вернулся Фауст со странным деревянным ведерком в руках, напомнившем мне дубовую бочку в миниатюре, в дверях слегка покачнулся и ухватился за косяк. Прикрыл глаза, борясь с дурнотой. Черт, а я и забыла, что ему плохо после всех этих перелетов. Ему бы спать сейчас, а не таскаться со всякими ведрами. И со всякими глупыми больными девушками.

– Тебе бы лечь, – заметила тихонько, стараясь не слишком акцентировать внимание на его состоянии. Вдруг еще обидится.

– Угу, – только и промычал в ответ феникс, но, справившись со слабостью, вновь занялся делом.

Мужчина наполнил корытце горячим отваром, пахнущим чем-то травяным и терпким, похожим на запах наших совдеповских горчичников, потом разбавил холодной водой и, присев, ладонью проверил температуру.

– Нормально. Опускай, – скомандовал феникс.

Я сунула ноги в воду и, ошпарившись, тут же выдернула их обратно.

– Ай, горячо!

– А ты постепенно опускай. Что, ноги никогда не парила? – И опять этот укоризненный, насмешливый тон. Разговаривает со мной, будто с ребенком.

– Парила, – буркнула я и уже гораздо медленнее начала опускать мыски в кипяток.

Фауст укоризненно покачал головой, цокнул и поднялся на ноги. Вновь пошатнулся и схватился за край лавки, чтобы восстановить равновесие. А потом и вовсе сел на нее, отчего хлипкая конструкция прогнулась и опасно скрипнула. Но обошлось – наш вес она все же выдержала.

– Давай, грейся и топай к сестре, – сказал Фауст, устало облокачиваясь на стену.

Ага, стало быть, я еще и его спальное место заняла. Впрочем, он сам меня сюда усадил и ноги заставил парить. Пусть теперь не жалуется. Хотя жалко его, конечно, так измотался, а прилечь даже негде.

Ну, ничего. Я не долго. А потом вспомнила про его босые ноги, подвинулась на лавке и добродушно предложила:

– Присоединяйся, – кивнула на корыто, в котором было вполне достаточно места и для двух пар ног.

Но Фауст же у нас гордый. Мужчина скептически выгнул светлую бровь и, видимо, хотел сказать что-то колкое по этому поводу, но я его опередила:

– Давай, не строй из себя недотрогу.

Как ни странно, это сработало. Блондин хмыкнул, подвинулся ближе и опустил ноги в горячую воду. Расплылся в довольной улыбке и, блаженно прикрыв глаза, откинулся назад.

Вот так и сидели, пока вода постепенно не остыла. А что было дальше, хоть убейте, не помню, потому что теперь я уже окончательно уплыла в сон.

Глава 20. Укрощение строптивого

Пробуждение походило на дежавю. Да, я опять проснулась не одна. Впритирку ко мне лежало тело, и, судя по габаритам, это тело было мужское.

Я распахнула сонные глаза и узрела перед собой блондинистую макушку, в принадлежности которой не могло быть сомнений.

Н-да, сначала с одним братцем в постели проснулась, теперь со вторым. Хорошо, хоть не голым. Еще бы узнать, как мы умудрились заснуть вместе. Хотя если вспомнить наше вчерашнее состояние, то это как раз вопросов не вызывает. А вызывает то, как мы вдвоем поместились на эту лавку?

Я с трудом пошевелилась, чувствуя себя килькой в консервной банке. Как там говорится? В тесноте, да не в обиде? Ага. И спать, наверно, было тепло. Зато теперь точно все тело ныть будет.

Страницы: «« « ... 678910111213 » ... »»