Прыжок в неизвестность Черчень Александра
Попыталась хоть немного изменить положение, но было настолько узко, что я даже перевернуться не смогла. А вот то, как затекла спина, сразу почувствовалось. И еще я, кажется, руку отлежала. Ох, надо отсюда выбираться.
Вот только так называемый выход преграждало тело спящего блондина. Я кое-как приподнялась на локте и заглянула ему в лицо. Даже во сне Фауст выглядел жутко уставшим. На лбу пролегла вертикальная складочка, лицо выглядело бледным и осунувшимся. Ох, как же не хочется его будить…
Еще немного так полежала, любуясь мужским профилем, подмечая разные мелочи, которые наверняка отличали Фауста от брата: родинку над левой бровью, маленькую ямочку на подбородке, чуть заметный белесый шрамик на переносице. Почему-то вдруг невыносимо зачесались руки – так сильно хотелось к нему прикоснуться.
С силой провела пальцами по ладони, избавляясь от странного ощущения.
Эх, что же делать? Будить или нет? Я огляделась, оценивая свое положение.
Вперед ногами отсюда точно не вылезти, ибо ноги почти упираются в стенку. Вперед головой… Можно попробовать. Правда, это грозит мне скатиться башкой вниз и повстречаться ею же с полом, чего я тоже не особо желаю. Но, признаться честно, будить сейчас Фауста и выяснять, что мы делаем с ним в одной постели, мне не хочется еще больше. Да, такая вот я трусиха. Так что ползем головой вперед. Ну, вперед!
Выглядели мои потуги, как минимум, смешно. Ибо грацией гусеницы я не обладала, а другим способом выбраться из положения «зажата со всех сторон», в принципе, невозможно.
Короче, я ерзала и так, и эдак. Доерзалась до того, что все-таки разбудила феникса.
Фауст пошевелился, что-то недовольно буркнул и резво перевернулся на бок, оказавшись со мной нос к носу и еще сильнее прижав меня к стенке.
– Фауст, ты меня раздавишь… – пропищала сдавленно я, пытаясь хоть как-то отстраниться от крепкого мужского тела. Но мужское тело – оно на то и крепкое, что сдвинуть его практически нереально.
– Ммм? – промычал блондин и распахнул сонные глазки.
Неет, все-таки они не такие, как у Фрайо. У Фенечки глаза ярко-синие, а у Фауста на пару тонов темнее, как вечернее предгрозовое небо. Но серебристые всполохи все те же, ласково мерцают даже в ярком солнечном свете.
Черт, и о чем я только думаю в такой ситуации? Мне же выбираться надо.
– Я встать хочу, – опять пропищала я, не в силах вернуть голосу нормальное звучание, ибо легкие совсем сдавило.
– Ну так вставай, – ответил Фауст и опять закрыл глаза.
– Так выпусти. Или прикажешь через тебя перелезать?
Блондин недовольно покряхтел – мол, не дают поспать с утра пораньше – и совершенно невозмутимым тоном выдал:
– Лезь.
Нет, ну нормальный вообще? Что за шутки? Я тут задыхаюсь, понимаешь ли, а он свой зад от постели оторвать не может. Гррр!
Ладно. Врагу не сдается наш гордый Варяг! Я ведь предупреждала, что скромность – это не про меня? Предупреждала. Вот пусть теперь пеняет на себя.
Короче, я полезла. Сначала перекинула через Фауста руку, потом ногу. Он не отреагировал… Потом поднатужилась и перенесла вес тела, и тут что-то хрустнуло. В первое мгновение перепугалась – вдруг блондину что сломала. Но когда мы с фениксом кубарем полетели вниз, поняла – это лавка! А еще почувствовала себя настоящим экстрасенсом, ибо мои недавние опасения насчет хлипкости сиденья подтвердились, и хруст этот было не что иное, как сложившиеся ножки.
Короче, мы с Фаустом скатились на пол. Сначала он. Следом я. И когда на этом самом полу очутились, оказалось, что находимся мы в весьма недвусмысленной позе. Он снизу, лежа на спине, я сверху, сидя на нем. Если мне не изменяет память, в величайшем труде всех времен и народов под кодовым названием «камасутра» эта поза называется «наездница». А если учесть еще тот факт, что со вчерашнего вечера одежды на мне не прибавилось (считай, одета я в одну рубашку и трусики, которые-то и трусиками с натягом можно назвать), то ситуация очень даже щекотливая выходит…
От осознания всей глубины «подставы» у меня случился кратковременный ступор, а у феникса… Эммм, он проснулся. Теперь уже окончательно. И обалдело хлопал округлившимися глазами.
Н-да, худшей ситуации и придумать нельзя. Хотя нет – можно! Худшее случилось сразу же – в кухню вошла зевающая Стаська.
– Доброе утр… – запнулась ошарашенная сестричка, узрев меня верхом на Фаусте, и, всплеснув руками, молниеносно выдала: – Нет, ну совсем обнаглели! Что, больше уединиться негде? Это, между прочим, кухня – место общественного пользования.
Моя челюсть от сего заявления медленно поехала вниз. Фауст же среагировал быстрее. Резко пихнул меня в бок, сбрасывая с себя, и вскочил на ноги.
– А поаккуратнее нельзя? – зашипела на него я, потому как пол, куда меня скинули, был отнюдь не мягким, да еще и шершавым. Как итог, я ушибла локоть и ободрала ладошку. Гррр!
– Вот на хрена ты меня вчера лечил, если сегодня опять калечить собрался?
– Калечить? – непонимающе сдвинул брови Фауст.
– Так это у вас такое лечееение было, – одновременно с ним многозначно протянула Стаська. – Ну, понятно, понятно.
И чего ей там, интересно, понятно? Вот ведь, пошлячка мелкая! Всыпать бы ей хорошенько.
– Стасечка, – обманчиво ласково начала я. – Ты бы лучше поинтересовалась, как я вас вчера в лесу всю ночь ждала, как от сидов убегала и ногу ломала!
– Ты ногу сломала? – теперь уже по-настоящему испугалась сестричка.
– Вывихнула, – буркнула в ответ и таки поднялась с пола. Причем сделала это самостоятельно. Белобрысый даже и не подумал помочь, несмотря на больную ногу и на то, что валяюсь я тут по его вине!
– Сильно болит? – поглядев на ковыляющую меня, все же спросил Фауст. Надо же, остатки совести проснулись.
– Уже меньше, чем вчера, – все же нашла в себе силы ответить спокойно, а так хотелось поязвить… Ух!
– Хорошо, – ответил Фауст и вдруг неожиданно зашипел. Как оказалось, запутался в собственных волосах и чуть их не выдрал.
Ох, а я бы с удовольствием ему патлы повыдергивала, тем более что привести их в порядок у него все равно не получалось. И хрен я ему помогу, пусть даже не просит. Нечего было космы до попы отращивать!
– Хочешь, расчешу? – тут же подорвалась сестричка, разрушив мой крамольный план мести.
– Если ты найдешь мне расческу, я сам расчешу.
И что, вы думаете, сделала эта предательница? Юркнула в комнату и спустя две секунды вернулась с гребешком в руках.
– Стась, а одежды моего размера там случайно не завалялось? – спросила я с надеждой. Все же шастать в Фаустовой рубахе не совсем прилично, хоть я уже и привыкла. Да и он, похоже, привык – читай, не обращал на это никакого внимания. Даже обидно… Такие ноги зря пропадают!
– Не-а, – мотнула головой сестренка и с гребешком в руках двинулась на мужчину.
Однако Фауст, в отличие от близнеца, в парикмахерскую играть не захотел. Вырвал орудие пыток из рук сестренки и принялся самостоятельно распутывать блондинистую гриву.
Ой-ой-ой, какие мы недотроги…
Стаська надулась и, обреченно вздохнув, уселась на табурет – единственное сиденье во всем помещении, так как лавку мы благополучно сломали.
– А завтрак будет? – устав горевать по фениксовым волосам, переключилась к более насущным проблемам сестричка.
– Будет! Сходи, поймай в лесу, – буркнул мужчина, явно чем-то недовольный. Кажется, не выспался. Дальше последовало очередное «ай» и шипение, а гребень со сломанным зубцом полетел в противоположный конец кухни. Хорошо еще, что брани не последовало, а то ругательства у феникса специфические, мало ли чего сказанет в порыве бешенства.
– Предлагали же помочь… – укоризненно протянула сестричка и на манер самого блондина закатила глаза к потолку.
– Сам справлюсь, – вновь огрызнулся Фауст и пошел искать выброшенный гребень.
– Ты чего психованный такой? – Тут уже я не выдержала и решила поставить мужика на место. – Не с той ноги встал?
– Если ты помнишь, я вообще очень неудачно «встал», – рыкнул феникс, напомнив мне про наше совместное «вставание».
– А ну прекрати истерику! И хватит уже мельтешить перед глазами! – рявкнула я. – Не выспался – так ляг и поспи! Только сначала еды нам принеси. Мы даже сготовить можем, только дай что.
Со второго раза крик подействовал. Фауст остановился, глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и, что-то для себя решив, вышел наружу.
Кстати, судя по сквознячку, потянувшему из приоткрытой двери, погодка не ахти какая. Блин, надо было и про одежду ему сказать. Замерзну ведь. Или придется не показывать носу из дома…
Вернулся Фауст минут через десять, волоча в руках корзину какой-то снеди, а еще стопку тряпья. Ооо, это мне?
А дальше я готова была плясать от счастья, потому что это действительно оказалось мне. И это была одежда. А блондин-то реабилитируется потихонечку. Вон, даже без подсказок притащил во что нарядиться. Среди вороха одежды даже нашлись подходящие штанишки из плотной ткани и даже моего размера. Да и Стаське кое-что перепало.
Мы с сестренкой забурились в соседнюю комнату, переоделись и счастливые вышли к столу, за которым Фауст уже вовсю нарезал сыр и колечко колбасы.
А с волосами он так ничего и не сделал. Более того, на конце одной из прядей болтался запутавшийся зубец от расчески.
Я, без всякой задней мысли, подкралась к фениксу и попыталась выпутать деревянную щепку.
– Не надо, не трогай! – тут же воспротивился блондин и попытался увернуться от моих рук.
– Да ничего я не сделаю с твоими волосами. Что ж ты бешеный такой? – в свою очередь, возмутилась я, твердо вознамерившись помочь несчастному. И не важно, что он против. Должна же я отблагодарить за одежку.
– Я просто не люблю, когда моими волосами занимается кто-то посторонний!
– А кто ж тогда ими занимается? Или у тебя личный доверенный парикмахер всегда наготове? – усмехнулась я.
– Нет, я просто мою их специальным средством, и они не путаются, – пояснил мужчина.
– Извини, дорогуша, боюсь, что специального средства я тебе тут не найду. Так что постой смирно минуточку.
Короче, с боем, но я все же переупрямила феникса и освободила его шевелюру от противного зубца. И даже волосы почти не гладила, хотя очень хотелось. Помню, какие они шелковистые у Фрайо. Но лишний раз злить Фауста не хотелось. И так нервный.
Дальше был завтрак. Мне, как больной, все же уступили табуреточку, и я, поудобнее примостив пятую точку, с аппетитом жевала колбасу, хоть та была и не такая вкусная, как наша московская, но моему голодному брюху было все равно.
– Я ночью птичку в город послал, – расправившись с завтраком, сообщил Фауст. – За нами должны прислать экипаж. Так что надолго мы тут не задержимся.
– Птичку? – удивилась я. – У вас тут что, «голубиная почта»?
– При чем тут голуби? Я курьера послал.
– Погоди, так курьера или птичку? – запуталась я.
– Курьер – это и есть птичка. – И, заметив негодование на моем лице, пояснил: – Вид так называется. Эти птички используют особые энергетические потоки в воздухе, благодаря чему могут легко переноситься на дальние расстояния. Потому и письма с ними доходят очень быстро.
– Интересно… А как они узнают, куда лететь?
– Приучены. У каждого курьера свои две точки, между которыми он курсирует. У нас в каждом городе и мало-мальски приличном населенном пункте функционирует служба доставки.
– Но это же неудобно. Вдруг письмо важное кто-то перехватит и прочтет.
Фауст на это лишь усмехнулся.
– Если кому-то требуется конфиденциальная отправка писем, он заводит дома собственных курьеров. В нашем родовом замке их около двенадцати…
– Ты в замке живешь? – ахнула Стаська.
– Скоро сами увидите. – Фауст кивнул и легонько улыбнулся. А потом, поразмыслив, вдруг спросил: – Так я не понял, вы отправляете почту с голубями?
– Нет, что ты, – отмахнулась я. – Это прошлый век. Нет, даже позапрошлый или позапозапрошлый. Короче, древность. Мы электронной почтой пользуемся. Это еще быстрее, чем ваши птички-курьеры.
Дальнейшие полчаса посвятили просвещению. И, что самое приятное, просвещали мы Фауста – когда еще удалось бы построить из себя умную, – в подробностях рассказывая ему об особенностях работы электронной почты, Всемирной паутины и других высоких технологий.
Мужчина слушал внимательно. Изредка комментировал и задавал уточняющие вопросы. Причем отнюдь не тупые, как я ожидала. Хоть столь развитых технологий в этом мире и не было, но суть феникс уловил и даже дал зарок побеседовать на тему мгновенной доставки писем со своим знакомым магом-практиком. Сам, я так поняла, он в этой области был не особо силен.
В общем, какое-то время за столом властвовала полная идиллия. Видимо, верна народная примета, что на сытый желудок люди добреют. Однако временное перемирие все же подошло к концу. И закончилось оно в тот момент, когда Фауст вспомнил про свой кинжал.
Мне, хоть и нехотя, но пришлось сообщить о его потере, на что мужчина витиевато выругался и поспешил обвинить меня чуть ли не во всех смертных грехах разом.
– Твою мать, Люба! Ничего нельзя тебе доверить! – Фауст вновь метался по помещению, не зная, то ли ему за голову хвататься, то ли за мое горло.
– А я и не просила доверять мне свой кинжал. Ты сам дал! – нашла, чем ответить обвинителю.
– Да помню я, что дал! Троллья башка! А ты мне сразу сказать не могла, что потеряла? Когда мы еще в лесу были?
– Я не вспомнила, – виновато пожала плечами. – Ты, между прочим, тоже не вспомнил! Так что мы с тобой на пару склеротики.
Фауст промолчал. Видно, нечего было на это ответить. Потом подошел к столу, облокотился на него, согнувшись в три погибели, и с тяжким вздохом уронил лицо в ладони.
– Фауст, ну прости… – все же попыталась извиниться я, понимая, что действительно виновата.
– Да я сам дурак. Не надо было его тебе давать. Все равно бы воспользоваться не смогла.
– А он что, такой ценный был? – наивно предположила я, до конца пока не понимая, почему мужчина так убивается. А вдруг реликвия. Переходит из поколения в поколение, и все такое…
– Да дело не в ценности. На клинке есть знак рода, а это значит, что если его найдут, то сразу узнают, кто замешан в вашем побеге.
– Эммм. Погоди, но ведь лорд Синдар тебя в лицо видел…
– Но знакомы-то мы с ним не были. Он, конечно, понял, что я феникс, но пока бы проработал варианты, пока бы нашел… Да и доказательств у него против нас бы не нашлось. Ни улик, ни свидетелей. А теперь…
– Да ладно. Ты ж ничего такого не сделал, за что можно наказать. Нас не похищал – мы добровольно с тобой ушли – силу тоже не применял. А вот то, что этот остроухий учинил…
– Люба! – перебил меня феникс. – Я вторгся в чужие владения. И не чьи-нибудь, а главы рода Бирюзы. Кроме того, мы его хорошенько приложили по темечку и связали. Это серьезная провинность. Минимум, что мне грозит – это пятно на репутации рода.
Очень хотелось спросить: «А что максимум?» Но я придержала язык, здраво рассудив, что не горю желанием знать всех подробностей. Вдруг у них тут в ходу пытки, розги и обрубание конечностей. Бррр.
– И что теперь делать? – задалась более насущным вопросом я.
– Придется как-то выкручиваться. Только как, я пока представления не имею, – как-то очень устало произнес Фауст и от неимения стульев уселся прямо на пол. Видать, вконец умаялся.
Стаська, недолго думая, последовала его примеру. Нет бы лавку починить. Уселись тут, понимаешь ли. Да и я себя как-то слегка некомфортно чувствую. У меня-то табуретка.
Предложение о починке мебели уже повисло на языке, но сорваться с него так и не успело, ибо в этот момент в дверь постучали, и после громкого мужского «Войдите» на пороге появился молодой человек в униформе. Судя по виду, то ли лакей, то ли паж.
– Лорд Фауст Финийк? – обратился вошедший к фениксу и после утвердительного кивка возвестил: – Экипаж подан.
– Прекрасно. – Фауст поднялся на ноги и обратился уже к нам: – Если вы готовы, поехали. Путь неблизкий.
Собственно, собирать нам было нечего, а значит, мы были готовы. Эх, никогда еще так быстро не выходила из дома.
На проселочной дорожке, представляющей собой отполированный людскими ногами и колесами камень, нас ждала настоящая карета.
Нет, конечно, не такая, как в Оружейной палате в Кремле. Без всяких там завитушек, позолоты и прочих изысков. Эта была более современная, что ли. Более функциональная, мобильная и вместе с тем комфортная.
Меня, как больную, пропустили вперед. Лакей подал руку, чтобы я забралась. Хотя я и сама бы справилась – откидные ступеньки тут были совсем низенькие, – но спорить с местным этикетом не стала и приняла помощь. Внутри было уютно, просторно. Мягкие сиденья по обе стороны, на окнах занавески из плотной ткани, подобранные крученым шнурком с кисточками, а под окошком даже маленький раскладной столик, чем-то напомнивший мне купе в наших родных поездах, пусть я и каталась на них лишь в детстве.
Следом за мной влезла Стаська и с ногами забралась на сиденье напротив, сразу же заняв всю его площадь. Вот ведь эгоистка. Растянулась тут полулежа. Я б тоже не отказалась. Но если мы займем таким макаром оба сиденья, боюсь, Фауст нас не поймет.
Феникс перекинулся парой слов с нашим сопровождающим и тоже поспешил разместиться в карете. С завистью глянул на Стаську, что разлеглась почти во весь рост, и сел рядом со мной.
Мы тронулись. Не сказать, чтобы ощущения были прямо захватывающие, но жесткость подвески давала о себе знать постоянной легкой тряской и подпрыгиванием на ухабах. К счастью, вскоре мы выбрались на более ровную дорогу, и там нас уже просто слегка покачивало. Убаюкивающе так. А так как мы все не выспались, то почти дружно решили подремать.
Счастливица Стаська разлеглась на своем ложе. Фауст сложил руки, склонил голову к боковой стенке и тоже прикрыл глазки. А я вроде и сидела, смежив веки, но сон почему-то не шел. В голове крутились всякие дурацкие мысли. Большей частью о том, какая я растяпа, что потеряла кинжал. И что Фауст теперь из-за меня может пострадать. Эх, все же надо было спросить, какое наказание светит ему за нашу провинность. А то теперь сижу, мучаюсь, предположения всякие идиотские строю.
Провинность-то – наша общая. А вот отдуваться, похоже, мужик один будет. Мы-то со Стасей слиняем домой. Надеюсь… Так бы я взяла вину на себя. Обязательно.
На этом мысли о самопожертвовании были прерваны. Причем прерваны довольно резко и грубо. Повозка подскочила на каком-то ухабе, и нас хорошенько тряхнуло, отчего Фауст, прислонившийся виском к стенке, благополучно от нее отлепился и завалился на другой бок, очень так удачненько опустившись на мое плечо. Самое интересное, что мужчина при этом даже глаз не открыл, а стало быть, не почувствовал смены положения. Зато я очень хорошо прочувствовала вес блондинистой головушки на своем хрупком плечике.
– Эй, Фауст. – Я попыталась отпихнуть от себя мужское тело. – Проснись!
– Разгружайте туда, – неожиданно выдал феникс, чем поверг меня в некое замешательство. Причем глаз он при этом не открыл, а стало быть, не проснулся.
Эээм. Я, конечно, слышала, что некоторые люди разговаривают во сне. Но вот наблюдать этого как-то не приходилось. А сейчас, кажется, был тот самый случай.
– Что разгружать? – задала закономерный вопрос я.
– Мешки, – сквозь сон ответил феникс.
– Какие мешки?
– С навозом!
Эээ. Я не ослышалась? Мешки с навозом? Даже предположить боюсь, что ему там снится… Хотя… Судя по тому, как он улыбается, явно что-то приятное.
Ну вот и что мне с ним делать? Я, конечно, понимаю, он не выспался, да еще и ночью выложился на полную. Но у меня плечо-то тоже не железное. А будить не хочется… Так сладко спит и, если поднапрячься, можно услышать, как легонько сопит во сне.
Эх. Ладно. Знаю, что он потом меня отчитает, но зато хоть выспится по-человечески и, может, будет не таким злым, как утром.
Короче, вместо того чтобы подальше отпихнуть мужика, я еще немного подвинулась на сиденье, перемещаясь к своему окошку, и, аккуратно перехватив съезжающую вниз мужскую голову, устроила ее у себя на коленях. Вот, так и мне не тяжело, и ему наверняка спать удобнее.
А дальше… ну, короче, руки девать было некуда, так что пальцы сами зарылись в светлую гриву волос, кои Фауст не удосужился собрать в хвост, и как-то очень самостоятельно начали перебирать шелковистые пряди, даже в таком беспорядке не утратившие своей мягкости.
Еще мне вдруг стало любопытно: у Фауста тоже уши проколоты, как у брата, или он избежал этого веяния местной моды? Я аккуратно подцепила шелковистую прядь и отвела ее в сторону, открывая милое ушко. Гы, будто девчачье. И да, не знаю, как насчет правого, а в левом ухе у феникса красуется маленькая дырочка. Ладно, будем надеяться, у него хотя бы не оба проколоты. А то это наводит на какие-то весьма неоднозначные мысли…
Вернула прядь на место и продолжила свое нехитрое занятие.
В какой-то момент просто перебирать локоны стало скучно, и я начала наматывать их на палец, а дальше и вовсе принялась потихоньку плести тоненькие косички. Получались они длинные-длинные, волосы-то у мужика аж до попы. В общем, я плела косички, потом сама же их расплетала и плела заново. И так раз за разом, пока в окошке кареты не показался стоящий на самом краю утеса изящный белокаменный замок, верхушка которого непостижимым образом сливалась с синевой неба.
Глава 21. Родовое гнездо
Больше всего родовой замок Фауста походил на «Ласточкино гнездо», что стоит на берегу Черного моря в Крыму. Светлый природный камень, круглые башенки, невесомые балконы, перекидные мостики и открытые веранды, коих здесь было великое множество, – все напоминало мне популярное туристическое место. Да и само расположение было соответствующее – замок стоял на краю голого каменного утеса. Только вот внизу простиралось не бушующее море, а пологое плато, бушующее душистым разнотравьем.
Собственно, по нему мы сейчас и ехали, снизу обозревая это великолепное архитектурное строение. Точнее, обозревала только я, так как остальные участники поездки до сих пор дрыхли. Ну и, как заботливая сестричка, я, конечно же, решила разбудить Стаську – обидно будет, если она пропустит такое зрелище.
– Стась. Просыпайся, – позвала полушепотом. Будить феникса все еще не хотелось. Хотя и ему тоже пора было просыпаться. Подъезжаем все-таки. – Стася! – позвала еще раз и, вытянув ногу, коснулась Стаськиной коленки.
Сестренка почувствовала толчок и распахнула заспанные глазки.
– А? Что? Уже приехали? – Мелкая, широко зевая, села и спустила вниз ноги. Потом перевела непонимающий взгляд на меня и еще более ошарашенный на Фауста, лежащего у меня на коленях. – Это что за…
– Не обращай внимания, – отмахнулась я. – Ты в окно глянь!
Девчонка, хоть и не сразу, но оторвалась от созерцания дремлющего феникса и выглянула в окно.
– Ни фига себе! – выдала Стаська, по-детски раскрыв рот. – Это что, мы туда сейчас едем?
– Надеюсь, что да. – Я и сама горела желанием очутиться в этом замке. Изучить его изнутри. Пройтись по висящему над пропастью полупрозрачному мостику или постоять на веранде на самом краю утеса. Уж если от одного только вида дух захватывает, что ж будет, когда я на самом деле там окажусь?
А еще я все пыталась понять, чем же таким облицованы верхние этажи и башенки, что они практически сливаются с небосводом. Причем цвет совпадает один в один, и если бы не яркое солнце, что играло на отполированных гранях, бликами плясало по гладкой поверхности, часть здания и вовсе бы растворилась в небесном мареве, делая замок практически невидимым.
– Потрясно! Хочу забраться на башню! – поделилась своими желаниями сестра. И на этот раз я была полностью с ней солидарна. – Мы ведь заберемся?
– Если Фауст разрешит.
– Кстати, а разбудить его не пора? – поинтересовалась Стася и, не дожидаясь ответа, перешла прямиком к задуманному: – Эй, спящая красавица! Подъем! – звонко крикнула она, в отличие от меня, совершенно не заботящаяся о физическом и моральном состоянии нашего спутника.
Фауст от такого крика чуть на пол не свалился, подскочил, словно ошпаренный, и мигом сел на попу. С непонимающим видом осмотрелся по сторонам.
– Что случилось?
– Все, что можно было, уже давно случилось, – изрекла какую-то ахинею Стаська. – Мы, кажется, подъезжаем. Как спалось, кстати? Коленочки у Лу мягкие? – провокационно поинтересовалась мелкая, а я была готова чуть ли не задушить ее, а лучше – подвесить за болтливый язык, за который и тянуть не надо – и так живет своей жизнью.
С силой сжала зубы, приглушая гнев, и втихаря показала Стаське кулак. Приедем, всыплю ей по пятое число, чтобы думала, прежде чем такое говорить, срань мелкая. Срань, кстати, на мою угрозу лишь хмыкнула и продолжила провоцировать феникса. Кажется, ей тупо нравилось его подзуживать. Да и меня заодно.
– Ну так как? Удобно?
– Стася! – рыкнула я. – Ротик прикрой! А то я помогу…
Феникс же до сих пор щурил сонные глазки и совершенно не втыкал, что происходит вокруг. Потом немного пришел в себя. Оценил расстояние до окна, на котором заснул, потом до моих колен, потер помятую щеку и мигом нахмурился. Кажись, до него дошло.
– Ну и как я оказался на твоих… кхм… коленях, интересно знать? – зловещим тоном начал пернатый.
Ну, другого я и не ожидала.
Флегматично пожала плечами и коротко пояснила:
– Упал.
– И почему ты меня не подняла? – продолжил обвинительную речь блондин.
Очень хотелось ответить ему чем-нибудь едким в стиле «я еще твою тушу тяжеленную не таскала!», но я взяла себя в руки, сделала глубокий вдох, настраиваясь на позитив, вспомнила, как приятно было перебирать шелковистые волосики, и миролюбиво ответила:
– Будить не хотела. – И мило улыбнулась, аки сама невинность.
Вот, не буду я сейчас с ним конфликтовать. Пусть хоть ядом изойдет. И огрызается, сколько влезет. Мне все по барабану. Я сегодня сама доброта. Гыы.
– Надо было разбудить!
– Слушай, не парься, а? – отмахнулась я от недовольного мужика. Ну что он взъелся на пустом месте? Надоел. – Мне было не трудно послужить подушечкой. Надеюсь, выспался?
– Вроде да, – был вынужден признать Фауст.
– Ну вот и славно! – Я широко улыбнулась и зачем-то еще и подмигнула, отчего блондин окончательно растерял весь свой пыл.
В общем, конфликт был исчерпан, и дальше мы в тихой-мирной обстановке стали готовиться к приезду. Стаська расчесывалась прихваченным гребешком. Феникс тер сонные глаза, потом тоже попытался пригладить встрепанные патлы, но почти сразу махнул на это рукой. Посчитав, что без особого средства для волос ему все равно не справиться.
Я этому несказанно обрадовалась, так как обнаружила, что случайно забыла расплести свои художества, и сейчас прическа у Фауста была довольно своеобразная – с одной стороны просто прямые локоны, с другой буйство кривеньких разномастных косичек. Благо Фауст их на ощупь не заметил. А Стаська, очень даже заметившая, лишь усмехнулась в кулачок, воровато переглянулась со мной, но промолчала, решив, что веселее оставить феникса с такой прической.
А я вот была не уверена, стоит ли оставлять его в таком виде. Там, поди, нас родственники встречать будут. Неизвестно еще, как они отреагируют на такой экзотический причесон. Но и признаваться Фаусту, что без разрешения трогала его волосы, было тоже стремно. Короче, маялась я, маялась, но предупредить так и не успела, потому как, обогнув очередную острую скалу, вертикально встающую из-под земли, мы выехали прямиком к замковым воротам, тут же услужливо распахнутым двумя охранниками.
Остановились у широкого крыльца. Навстречу нам вышло несколько лакеев в сине-серой униформе и господин управляющий – подтянутый крепенький старичок с сединой в волосах и моноклем на правом глазу.
– Доброго дня, Лорд Финийк, – поприветствовал Фауста управляющий. – Рады вашему возвращению в гнездо.
– Здравствуй, Лантьен. Я тоже рад. Отец дома? – поинтересовался Фауст.
– К сожалению, нет. Они с хозяйкой поутру отчалили в город. Обещали вернуться к обеду. Самое позднее к ужину.
– Прекрасно. Как раз будет время отдохнуть с дороги.
Ну нормальный вообще? Всю дорогу спал. А теперь еще и отдохнуть желает. Совсем мужик расклеился. Нет, я, конечно, не против. Да и привести себя в порядок, что нам, что ему, не помешает. Но в наши со Стаськой планы еще входит как минимум погулять по замку. Хотя… мы, наверно, и одни можем. Ну, или с кем-нибудь из слуг. Надо будет поинтересоваться.
– Лантьен, позволь тебе представить моих спутниц, – вспомнил про нас Фауст. – Любовь и Станислава Орловы. Отныне они гости нашего гнезда и находятся под защитой рода. Будь добр выделить им апартаменты и все необходимое.
Управляющий воспринял эти слова крайне серьезно. Видимо, «защита рода» в этих краях много чего значит. Приятно, однако. А особенно приятно, что феникс не забыл о данном мне обещании.
Дальше нас передали в надежные руки управляющего, и мы дружно отправились в выделенные нам апартаменты. Фауст же остался позади. Уже поднимаясь по широкой лестнице на второй этаж, я услышала радостный визг и, обернувшись, заметила, как к мужчине подбежала тоненькая белокурая девчонка примерно Стаськиного возраста и совершенно беспардонно повисла у него на шее, смешно болтая в воздухе ногами. Фауст обнял ее в ответ и легонько покружил на месте. Ну вот, может же быть нормальным, когда захочет. А то все строит из себя буку и недотрогу.
Дальше рассуждать о семейных отношениях феникса стало некогда, ибо мы свернули в один из боковых коридоров, и спустя каких-то пять минут перед нами галантно распахнули двери наших покоев.
Да, именно покоев. Назвать выделенное нам пространство комнатой язык не поворачивался. Ибо, во-первых, помещений было несколько: одна общая гостиная, две спальни, совмещенный санузел и маленькая гардеробная, в которой пока что имелось лишь несколько банных халатов, но Лантьен пообещал, что в скором времени придет экономка и подберет нам кое-что на первое время. А во-вторых, потому, что обстановка в комнатах соответствовала как минимум номеру люкс в пятизвездочном отеле. Все, от мебели до мельчайших предметов интерьера, было подобрано со вкусом и выдержано в одном стиле с остальными помещениями замка. Светлый камень, тяжелые, красиво драпированные портьеры на окнах, шерстяные ковры с длинным ворсом, чтобы не мерзли ноги, и настоящий, огромный, чуть ли не во всю стену, камин, о котором некогда так мечтала мама и который так и не удалось установить в нашей московской квартире. Точнее, удалось. Но лишь безопасный электрический аналог.
Вот так неожиданно вспомнился дом. Оставленные в Москве родители. Хотя нет, они сейчас в Испании. Греются на солнышке. Но уже через полторы недели вернутся домой, и если они нас там не обнаружат… Даже представить боюсь, что тогда будет. А еще Лео с Фрайо одни-одинешеньки в чужом мире… Как они там? Надеюсь, не забывают кормить кота со шпицем. Если те, конечно, еще живы, а не коптятся где-нибудь в желудке у змея. Бррр. Лучше об этом не думать. Сразу начинаю переживать. А это, как минимум, глупо, так как помочь фениксу с нагом, находясь тут, увы, невозможно.
В общем, как бы ни было хорошо в гостях, долго мы здесь оставаться не можем. Время поджимает. А потому решим, что делать дальше, и опять в дорогу – к Радужному водопаду и зловредной богине.
С такими мыслями я с головой нырнула в ванную, специально приготовленную для моей скромной персоны, а вынырнула, уже отделавшись от мрачных дум и полная энергии для последующих свершений. А именно: осмотру местных достопримечательностей в лице этого самого замка, который я лихо окрестила «Ласточкиным гнездом». Хотя нет, не так. Правильнее будет назвать его «Фениксовым гнездом», чтоб уж точно отражало всю суть своего предназначения.
Короче, спустя пару часов мы со Стасей, помытые, почищенные, облачившиеся в свеженькую одежку и разве что только не надухаренные, были готовы к «штурму крепости», как обозвала наше экскурсионное мероприятие сестричка.
И хотя Стаська настаивала на том, чтобы отправиться на «штурм» самостоятельно, я, как добропорядочная гостья, все же решила вызвать прислугу. Для этих целей, как и ожидалось, тут имелся специальный колокольчик, на звон которого прилетала фея-крестная и дарила хрустальные туфельки, сажала в луковку-карету и отправляла на бал к специально обученному прынцу!
Шутка. Никто не прилетел. Пришла экономка, та самая дородная тетка, что приносила нам одежду, и с хмурым видом поинтересовалась, куда мы намылились.
– Мы хотели бы пройтись, осмотреться в замке. Если можно, – поспешно добавила я, узрев отнюдь не доброжелательную физиономию.
– На этот счет распоряжений не поступало. Я спрошу у хозяина, – решила спихнуть с себя ответственность мадам. А может, не спихнуть, просто правила тут такие, и прислуга вышколенная.
В общем, я прикинула, сколько нам придется ждать, пока экономка сгоняет к Фаусту и обратно. А если он откажет – придется посылать тетечку с повторной просьбой, и решила, что будет всяко лучше составить ей компанию.
– А может, вы нас к нему проводите? Мы сами и спросим, – предложила я и мило похлопала ресницами.
Экономка задумчиво пожевала губу и, к нашей общей радости, согласилась.
– Слушай, а ты не знаешь, чего Ильинишна такая злая? – полушепотом спросила Стася, пока поднимались на третий этаж, где располагались покои Фауста.
– Кто-кто? – не поняла я.
– Ну Ильниш, ее ведь так очкарик представил. По-нашему Ильинишна, – пояснила Стася. Ох, вот ведь любительница давать клички. Даже управляющего очкариком окрестила, хотя он носит монокль!
– Не знаю. Мало ли что… – ответила я, а тем временем наша троица остановилась у резных двустворчатых дверей, и Ильинишна, строго наказав нам ждать снаружи, нырнула внутрь. Ох уж этот пресловутый этикет. Даже находясь в одном доме, в гости к друг другу можно ходить только по приглашению или предварительному согласованию через прислугу. Н-дааа.
Спустя пару минут нас наконец пустили внутрь, и мы оказались в просторной гостиной, похожей на ту, что была в наших апартаментах. Фауст успел переодеться, судя по еще влажным волосам – помыться, но надухариться не успел!
– Ну и куда вы собрались? – вопросил мужчина, как только захлопнулась дверь за вышедшей экономкой.
– По замку погулять. Осмотреться.
– Погулять, говоришь, – загадочно протянул блондин, и выражение его лица мне как-то не понравилось. – Знаешь, а я вот устал! – вдруг выдал Фауст, что не понравилось мне еще больше. – Очень сильно устал, после того как целый час твои косички распутывал! – под конец речи повысил голос феникс.
Ууупс. А про косички-то я уже успела и забыть. А блондин злится. Ой как злится. И бежать бы мне сейчас подальше отсюда. Да только я обещала Стаське, что мы обязательно заберемся на башню. А помимо того, что я представления не имею, как туда идти, так еще и заперто может быть. Не каждого же на крышу пускать.
Короче, придется выкручиваться и, по всей видимости, наглеть.
– Ну так позвал бы. Я б помогла! – заявила я в лицо злющему Фаусту. Сейчас либо прокатит. Либо… станет еще хуже.
Вот только реакции его я не узнала – опять вклинилась языкастая сестричка.
Читать бесплатно другие книги:
