Порочная красота, или Сорви с меня мою маску Шилова Юлия

Валентин уехал, а я закрыла глаза. Никогда бы не подумала, что меня будет так неудержимо тянуть к этому человеку. Может быть, это просто от одиночества, болезни и депрессии?

На следующий день Валентин приехал, как и обещал. В руках у него была охапка алых роз.

Я улыбнулась и прошептала:

— Спасибо. Мне никогда и никто не дарил такого большого букета.

— То ли еще будет, — засмеялся Валентин и погладил меня по волосам.

— Что нового?

— Это и в самом деле Златкина мать погибла. Завтра похороны.

— С ума сойти… — У меня на глазах выступили слезы. — Поставь розочки в банку.

— В банку они явно не поместятся, давай в ведро.

— В ведро так в ведро. Попроси у санитарки или медсестры.

Пока Валентин размещал цветы, мне вдруг подумалось о том, как все-таки несправедлива судьба к Златке и ее родным. Я застонала, а на глазах закипели горькие слезы.

— А ну-ка, прекрати немедленно! Прекрати! — закричал Валентин и взял меня за руку.

— Я попробую.

— Не психуй. Ты же сильная.

Пролетело полтора месяца. Валентин постоянно мотался в Москву, но не оставлял меня больше чем на два дня. Мое состояние значительно улучшилось, и я постепенно встала на ноги. Правда, первые шаги дались мне слишком тяжело, постоянно темнело в глазах и кружилась голова. Иногда накатывали жуткие приступы тошноты.

— Это все от слабости, — успокаивал меня Валентин, — просто ты совсем ничего не ешь. Светишься вся насквозь, прямо ходячий скелет. — Он ставил меня на ноги снова и снова.

Наступил день выписки. Я сидела в приемном покое и ждала Валентина. Он не заставил себя долго ждать.

— С выздоровлением, — произнес он и чмокнул меня в щеку. — Как ты смотришь на то, чтобы пару дней провести в Калуге? Ты еще немножечко окрепнешь, а потом рванем в Москву. У меня как раз тетка на пару дней по работе уехала, попросила за квартирой присмотреть.

— Положительно, — улыбнулась я.

Весь следующий день мы провели на речке. Я легла в теньке старого дуба, а Валентин отправился купаться. Мы сами не понимали, кем являлись друг для друга — любовниками или просто друзьями. Валентин оказался довольно легким и мягким человеком. А может, он такой мягкий и добрый только со мной? Наверное, где-то в глубине души я испытывала постоянную горечь оттого, что мы не можем быть вместе. Я прекрасно сознавала, что практически уже не жилец. Не сегодня, так завтра меня найдет пахан и уничтожит. Связаться со мной в данной ситуации мог только такой ненормальный, как Валентин. А ему, в свою очередь, предстоит жениться на племяннице пахана. Отчетливо помню, как пахан сказал, что если тот не женится, то он убьет его собственными руками. Интересно, как Валентину удается до сих пор оттягивать свадьбу? Почему он возится со мной? Что им руководит? Жалость? Похоже на то. Я и в самом деле сейчас очень жалобно выгляжу. Но без его поддержки я не смогла бы все это пережить. Наши отношения заведомо обречены на провал. У нас нет будущего. Мы слишком далеко зашли в своих решениях и поступках, чтобы быть вместе.

Я еще раз посмотрела на него. Резвится в воде, как ребенок. Господи, какой же он красивый! И почему я этого раньше не видела? «Горилла» — мне теперь даже стыдно за это сравнение. Дура я, дура! Ведь он красивый не только телом, но и душой. Вон как все бабы на него глазеют. Мужчина такой комплекции — мечта любой женщины. За таким, как за каменной стеной, никто не посмеет обидеть.

Вечер провели, если можно так выразиться, по-семейному. Валентин оказался неплохим поваром и приготовил очень вкусный гуляш с картошкой. Поужинав, сели смотреть телевизор. Идиллия, ничего не скажешь. Я долго мучилась и наконец завела разговор на тему, которая меня волновала больше всего:

— Скоро вернемся в Москву, и что потом? Как я попаду к себе домой? У моего подъезда еще ведь дежурят?

— Не знаю, надо проверить.

— Значит, ты думаешь, что мне небезопасно появляться дома?

— Я этого не сказал. Мне кажется, что, где бы ты сейчас ни появилась, это очень опасно.

— Хорошо, а зачем ты тогда со мной носишься? Ведь тебе тоже опасно находиться рядом со мной. Кстати, а когда твоя свадьба?

— Не знаю. Мне сейчас не до свадьбы. Надо сначала с тобой что-то решить.

— И откуда же такая обеспокоенность моей персоной? Что тобой руководит? Жалость?

— Вовсе нет. Просто хотелось тебе помочь.

— Просто ничего не бывает, и тебе это хорошо известно.

— Валя, ну что ты завелась? Я думаю, как тебя вытащить из всей этой ерунды, в которую ты попала.

— Я хочу знать, зачем тебе это надо?

Валентин опустил глаза и ничего не ответил.

— Я спрашиваю, зачем тебе все это надо?

— Я люблю тебя.

— Что ты сказал?

— Я, по-моему, достаточно ясно выразился. Я тебя люблю. Я полюбил тебя еще в тот день, когда увидел в «Лисьей норе».

— Как же это ты меня полюбил, если мне тогда из окна прыгать пришлось?

— Просто ты меня сама довела. Не хотела по-хорошему.

— Как это — по-хорошему? По-хорошему ноги раздвинуть, что ли?!

Валентин встал и, не сказав ни слова, вышел на балкон. Я побежала следом.

— Послушай, — прижалась я к нему, — а ты меня правда любишь?

— Люблю.

— А как же нам тогда быть? Ведь я ходячий труп.

— Я думаю, что можно сделать в этой ситуации.

— Давай думай быстрее. Я же не знала, что ты меня любишь. Мне очень хочется быть твоей женщиной.

— Ты можешь хоть к чему-нибудь относиться серьезно?! — Валентин бросил сигарету и вернулся в комнату.

Я засеменила следом.

— Валентин, ты обиделся?

— Нет.

— Да ладно, я же знаю, что обиделся. Просто мне обидно, что наши отношения без будущего.

— Почему ты думаешь, что они без будущего?

— О каком будущем может идти речь, если я не могу переступить порог собственной квартиры.

— Поживем — увидим.

Я подошла к Валентину и уткнулась ему в грудь.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

— Скажи погромче.

— Я люблю тебя.

— Еще громче.

— Я люблю тебя! — закричала я что было сил.

— Наконец-то, — вздохнул Валентин, взял меня на руки и понес в спальню. Бережно раздел и положил на кровать. — У тебя красивое тело, — шепнул он мне на ушко.

— Я знаю, — ответила я и обвила руками его шею.

Валентин страстно поцеловал меня в губы, затем в шею, в грудь… Мы слились в длинном и долгом поцелуе, ощущая тепло, нежность и горячий зов плоти. На моих глазах появились слезы.

— Что с тобой?

— Я ведь действительно в тебя влюбилась, как школьница.

Валентин закрыл мне рот ладонью и вновь стал покрывать мое тело поцелуями.

Мне вдруг стало ясно, что в моей жизни было одно большое упущение: я никогда прежде не испытывала дикую страсть к своему партнеру и вообще не сталкивалась с таким понятием, как секс, порожденный настоящей любовью.

Это было поистине райское наслаждение. Сумасшедший кайф! Мы кинулись в этот омут с животной, безумной, ни с чем не сравнимой страстью и утонули в нем на целую ночь.

Проснувшись рано утром на плече у Валентина, я увидела, что он не спит, а сосредоточенно о чем-то думает и смотрит в потолок.

— О чем задумался?

— Надо сделать так, чтобы ты умерла.

— Как это? — спросила я дрожащим голосом.

— Чтобы тебе остаться в живых, надо сделать так, чтобы тебя не стало.

— Объясни, если можешь, по-человечески.

— Хорошо. Необходимо инсценировать твою смерть… Как будто ты погибла в автомобильной катастрофе или бросилась с десятого этажа. Нет, лучше, конечно, в катастрофе, так тяжелее будет тебя опознать.

— А трупом кто будет?

— Труп купим в морге. Главное, чтобы это была женщина приблизительно твоего возраста. У тебя есть машина?

— Да, в «ракушке», рядом с домом. Я на ней почти не ездила, передвигалась в основном на Златкиной…

— Какая марка?

— Девятка.

— Она оформлена на тебя?

— Да.

— По доверенности?

— Нет, техпаспорт.

— Замечательно. Схема такая: купим в морге труп…

— Как это «купим»? — перебила его я. — Это же не магазин. С чего ты взял, что в морге продаются трупы?

— Ой, не смеши меня! Если сильно постараться, то где угодно можно купить что угодно.

— Ладно, допустим, мы купим труп, а что тогда родственники пропавшей скажут?

— Нет, я говорю про неопознанный труп. Погибшая не опознана, понимаешь? Дали объявление и в прессе, и по телевидению, а ее никто не опознал и с заявлением о пропаже родственники не обращались. У таких нет ни флага, ни родины.

— Это как?

— Ну, ни фамилии, ни имени, ни адреса. Вернее, все это у них есть, только об этом, кроме них самих, никто не знает.

— Хорошо, — тяжело вздохнула я. — Покупаем мы неопознанный труп… Кстати, а почем нынче трупы?

— Таксы определенной нет, но, наверное, на пять штук потянет.

— Пять штук чего?

— Баксов, конечно, чего же еще?

— Пять тысяч долларов за мертвого человека? Да это же обдираловка! Ладно бы за живого, а то за мертвого!

— А зачем тебе покупать живого человека? Ладно, хватит шутить. У меня есть кое-какие знакомства…

— Что значит «знакомства»? Ты что, трупы постоянно покупаешь?

— Глупышка ты. Есть у меня знакомый патологоанатом. Он за деньги может все устроить.

— Трупами торгует?

— Может и это.

— Вот дела! — почесала я затылок. — Живешь на белом свете и не знаешь, что такое бывает.

— Еще и не то бывает. Неопознанные трупы хоронят в общих захоронениях. Заворачивают в целлофановые мешки и закапывают в общую яму. К каждому мешку прикрепляют бирку с номером. Когда закопают, то просто вбивают колышек с табличкой, на которой перечислены номера бирок и количество человек. Можно сделать так — в мешок напихают тряпок с песком, зашьют — и порядок. Но придется сунуть еще и медбрату, и даже могильщику. А ты говоришь «дорого». Люди рискуют своим положением. Статья есть, уголовная. Рискуют все, начиная с регистрации и кончая могильщиком.

— Ну, ты, Валентин, здесь такого наговорил! Хорошо, допустим, мы купим труп женщины моего возраста. А дальше что?

— Дальше по порядку. Положим труп в машину, вернее, посадим за руль. Оденем в твою одежду, а в карман положим документы на твою тачку и твой паспорт. Машину сбросим с первого попавшегося обрыва.

— Вот тебе раз, а как же я буду жить без паспорта? Ведь в нашем городе на улицу даже за хлебом без документов не выйдешь.

— Тебе купим новый.

— А у тебя что, есть связи?

— Конечно.

— С ума сойти! — восхитилась я. — Да ты просто палочка-выручалочка!

— Да, но это все не так-то легко. Надо еще постараться найти труп твоей комплекции и возраста. Это непросто. Когда приедем в Москву, придется сразу этим заняться… Как появится что-то подходящее, так сразу возьмемся за дело.

— Пахан узнает, что я разбилась на машине, и прекратит поиски?

— Да, будет именно так.

— Что ж, неплохо. Только как же я буду потом жить в своей квартире по чужому паспорту?

— Ты не будешь жить в своей квартире, ее надо будет срочно продать.

— Продать?

– Ну конечно, и чем быстрее, тем лучше.

— А где же я буду жить?

— Тебе вообще больше не надо жить в Москве, даже под чужой фамилией. Во избежание всяких недоразумений.

— И что ты предлагаешь?

— Купим тебе квартиру в Ленинградской области, ты начнешь новую жизнь. Что поделаешь? Ты попала в игру с одним очень серьезным человеком, причем в очень нехорошую игру.

— Это ты про пахана, что ли?

— А про кого же еще?

— И что я буду делать одна в этой области?

— Ну почему «одна»? Если хочешь, я поеду с тобой.

— Ты хочешь сказать, что бросишь племянницу пахана?

— Да. Я уже тебе объяснял. Повторить?

— Если можно.

— Я тебя люблю и хочу быть с тобой.

— Но ведь пахан обещал задушить тебя собственными руками, если ты на ней не женишься.

— Поэтому мне тоже нельзя оставаться в Москве. Придется ехать с тобой. Купим дом где-нибудь под Питером, например, в Павловске. Это тихий, спокойный городишко, и, главное, нас там никто не знает.

— А почему нельзя жить в Питере?

— Я сам питерский, там вырос, у меня куча друзей, сама понимаешь… Мне совершенно не хочется тратить время на кого-то, кроме тебя, понимаешь?

— Понимаю. Уж не делаешь ли ты мне предложение?

— Я не знаю, как это делается. Никогда не пробовал.

— Ну, так учись, я жду.

Валентин положил мне руки на плечи и с волнением произнес:

— Солнышко мое, выходи за меня замуж.

— Феноменально! — прошептала я.

— Тебе понравилось, как я это сделал?

— Ты это выполнил просто сногсшибательно! А говорил, не умеешь!

— Так что ты ответишь?

— Я хочу за тебя замуж! Конечно хочу! Больше всего на свете я хочу быть с тобой! И почему я не поняла это сразу, еще в «Лисьей норе»? Какого черта выпрыгнула от тебя из окна, надо было отдаться не задумываясь!

Валентин засмеялся и притянул меня к себе.

— Знаешь, ты такая проныра и авантюристка, каких свет не видывал!

— Это комплимент?

— Да.

— Слушай, у меня осталось очень важное дело. Без этого я не могу выполнить все то, что мы задумали.

— Тебе нужен Грач?

— Очень. Ты меня знаешь, если я что-то задумаю, то сделаю это обязательно. Чего бы мне это ни стоило!

— Хорошо, я узнаю, где находится Грач, что ты намерена дальше делать?

— Я придумала ему страшную казнь, настолько страшную, что от одной мысли мурашки бегут.

— Ладно, дорогая, давай не будем мудрить. Я не могу подвергать тебя опасности. Лучше сделаем так. Я уложу Грача из пистолета. Ты убедишься, что он мертв, и на этом ставим точку.

— Нет, не пойдет.

— Но почему?

— Потому что я должна прикончить его сама. Пойми, я не успокоюсь, пока не придушу эту сволочь собственными руками.

— Но это очень рискованно!

— У меня нет другого выхода. Я хочу жить со спокойной совестью. Умоляю тебя, найди Грача и организуй мне с ним встречу.

— И не проси, это очень опасно.

— Я умоляю тебя!

— Ну хорошо, только я буду тебя страховать. Ты согласна?

— Ладно.

— Как ты собралась его прикончить?

— Скоро узнаешь. Это будет долгая и мучительная смерть.

— Но тебе понадобится пистолет?

— Не помешает.

— Иди ко мне, моя мстительница, — сказал Валентин, и мы слились в долгом поцелуе. — Лучше скажи, ты действительно меня любишь?

— Очень сильно.

— А зачем ты меня тогда называла гориллой?

— Дура была, каюсь. Ты обиделся?

— Да хоть чертом лысым называй, только будь со мной.

Я поцеловала Валентина так страстно, как только была способна, и с удовольствием занялась с ним любовью.

Глава 13

Валентин поселил меня в небольшой квартирке на московской окраине, а сам занялся воплощением в жизнь наших планов. Он взял с меня клятву не выходить из дому.

Но как только послышался звук его отъезжающей машины, я подхватила сумочку, выскочила на улицу и поймала попутку. Мне было просто необходимо увидеться с отцом Златки. Я набрала его домашний номер, но телефон молчал. Возможно, он в лаборатории, подумала я и отправилась в Центр борьбы со СПИДом. В бюро пропусков меня попросили немного подождать. Я устроилась на подоконнике и стала смотреть в окно. Господи, сколько раз я была здесь со Златкой, а теперь некому даже выписать пропуск! Кто-то тронул меня за плечо. Я обернулась. Передо мной стоял пожилой седой мужчина, в котором я не сразу узнала отца Златы. Что поделаешь, похоронить дочь, а затем жену — это страшное дело.

— Здравствуйте, дядя Жора. — Я постаралась выдавить улыбку и протянула ему руку.

— Здравствуй, Валечка, — растерянно пробормотал он.

Я заметила, как дрогнули его губы. Должно быть, он очень волновался. Скорее всего, ему была неприятна эта встреча, напоминавшая о погибшей дочери.

— Мне с вами поговорить надо.

— Я слушаю.

— Не здесь, давайте лучше в лаборатории.

— Пойдем.

Дядя Жора выписал пропуск, и мы поднялись на второй этаж. В небольшом кабинете я сразу плюхнулась в кресло. Златкин отец закрыл дверь на замок и достал из шкафа бутылку шотландского виски.

— Будешь?

Я помотала головой. Тогда он плеснул себе в стакан и залпом выпил.

— Вы же на работе. Дядя Жора, вы ведь раньше не пили?

— Да какое это теперь имеет значение? Раньше все было по-другому. У меня была красивая, умная дочь… Заботливая, любящая жена… Мы прожили вместе тридцать лет. Ты не представляешь, что значит прожить с человеком столько лет… Мы прожили их как один день, без единой ссоры. А что я теперь имею? Только работу. Зачем она мне теперь? Я спиваюсь, Валенька, медленно, но спиваюсь.

Я вытерла пот со лба и еле слышно сказала:

— Налейте и мне.

Дядя Жора налил немного в два стакана, и мы молча выпили. В этот момент каждый думал о своем.

— Страшно и жутко, оттого что Златки больше нет. Я очень любила вашу дочь… Я страдаю, оттого что ее уже нет… Мой долг — найти человека, который это сделал, и отомстить.

— А что его искать?! Его уже нашли, задержали и выпустили под залог, взяв подписку о невыезде. Он на свободе из-за отсутствия доказательств, видите ли.

— Как это? Какие еще нужны доказательства? Дураку понятно, что это Грач.

— Понятно-то понятно, только никто его не посадит, слишком непростая птичка. Пойми, вычислить преступника можно, а вот привлечь к уголовной ответственности сложно. Если даже суд и состоится, я просто уверен, что Грачев будет оправдан. Это парадокс нашего времени. Что бы ни случилось, из зала суда он отправится домой, вот увидишь. Грача выпустили под залог… После этого начальник следственного отдела, который непосредственно занимался этим делом, внезапно ушел на пенсию, буквально в считаные дни, представь. Мало того что он ушел на пенсию, он еще и стал адвокатом Грачева. Между прочим, убийцу Златы и задержали-то всего на неделю. Дали камеру, сравнимую разве что с гостиничным «люксом». В его распоряжении было все — от сотового телефона, телевизора, холодильника до шикарных обедов. А ты говоришь — наказание! О каком наказании может идти речь? Ее же не работяга какой-нибудь убил!

— Дядь Жор, ну а как же ваши связи?!

— Не могу, Валя, и ничего не хочу. Что толку искать справедливость? Жену и дочь все равно не вернешь.

— Нет, так не пойдет. Нельзя опускать руки. Ваш долг наказать виновного!

— У меня больше нет долгов, Валя. Я никому ничего не должен. Сдохнуть бы побыстрее, и дело с концом.

Дядя Жора трясущимися руками налил себе виски и с жадностью выпил.

Страницы: «« « ... 1213141516171819 » »»