Порочная красота, или Сорви с меня мою маску Шилова Юлия

— А ты думал, я шучу? Иди, стучи своему пахану, горилла хренова!

Неожиданно в холле послышались шаги и до меня донесся голос блондинки:

— Валентин, ты где?

Я с ужасом посмотрела на гориллу и помахала гранатой.

— Уходи, а то взорву.

Шаги раздавались уже в библиотеке. Горилла метнулся к выходу и вывел блондинку из зоны повышенного риска.

— Что ты там делал, Валентин? — донеслось до меня.

— Да так, хотел позвонить, искал телефон. Открыл дверь и просто обалдел, там такое количество книг!

— Да, у дяди очень большая библиотека. А где твой мобильный?

— Забыл в машине.

Наконец голоса стихли. Я была в полной растерянности. От этой гориллы можно было ожидать всего на свете. Вдруг захочет выслужиться перед паханом и втихаря настучит? А может, и промолчит. При любом раскладе я теперь очень сильно рискую. Надеяться на благоразумие и порядочность этого громилы не приходится. Теперь может случиться самое худшее. Я взяла из ящика еще одну гранату и сунула по штуке в карманы. Закрыла оружейную комнату, машинально бросила ключ на стол и вышла из библиотеки. Затем спрятала гранаты в шкаф в своей комнате. Это так, на всякий случай. Береженого бог бережет. Если Валентин настучит, может, придется обороняться.

Выйдя из комнаты, я зашла на кухню. Повариха, не задавая лишних вопросов, налила нам по рюмке водки и, довольная, похлопала меня по плечу.

— Валентина, хорошо, что тебя к нам взяли, — не могла она успокоиться. — С тобой хоть выпить можно.

— А что тогда так мало наливаешь, если тебе не с кем пить? — Меня так трясло, что только изрядная доза спиртного могла вернуть в нормальное состояние.

— Господи, Валюха, о чем разговор! — засуетилась повариха и налила нам еще по рюмке.

Я залпом выпила и решила пойти проведать Толика. Пока я шла до стоянки, мне казалось, что сзади идет горилла, ведет под руку пахана и тычет в меня пальцем. От этого мне стало совсем худо. Надо было хотя бы одну гранату положить в карман, все ж спокойнее.

Я подошла к Толику сзади и закрыла ему лицо руками.

— Отгадай, кто?

— Валька! — обрадовался он.

— Как дела?

— Несу службу. Уже собрал сто баксов чаевых.

— Ну ты даешь!

— Жалко, что я не слышал, как ты с Леонидом Станиславовичем пела.

Я обернулась и увидела приближающегося Валентина. На руке у него по-прежнему висела блондинка. Он шел прямо ко мне. На его лице застыла жуткая гримаса. Пахана почему-то рядом не было. У меня подкосились ноги и потемнело в глазах. Я вцепилась в плечо Толика и закрыла глаза.

— Ты что, больно же!

— Смотри, какой мужик здоровый идет. Страшный какой!

Толик взглянул на Валентина и подтвердил:

— Прямо из фильмов ужасов. Это будущий родственник пахана. Он здесь иногда бывает. И где эта принцесса нашла такое чудовище!

— Ну не такая уж она и принцесса.

Валентин подошел к нам. Я сжалась в комочек.

— Возьми ключи, — сказал он Толику. — В моей машине на заднем сиденье мобильный, принеси. — Он протянул ключи моему ухажеру, и тот побежал к машине.

— Дорогой, ты постоянно все забываешь, — прощебетала блондинка, стараясь прильнуть к губам Валентина. Она была невысокой, поэтому ей это не удалось даже с третьей попытки.

Горилла презрительно на меня посмотрел, затем показал рукой на Толика и спросил:

— Из одной бригады?

— Да, мы — обслуживающий персонал.

— Я смотрю, вы здесь хорошо обслуживаете. Вас сюда что, целый десант забросили?

— Я не понимаю, о чем вы?

— Просто мне бы хотелось знать, кого обслуживаешь лично ты. Начальство?

— Я горничная.

— Горничная. Так приготовь нам с моей невестой постель. Мы здесь решили погостить пару дней.

— Хорошо, я приготовлю вам спальню.

Вернулся запыхавшийся Толик с телефоном. Он с гордостью протянул его Валентину и одарил того восхищенным взглядом. Гигант достал из пиджака десять баксов и сунул парню.

— Возьми. Можешь купить своей подруге мороженое.

— Спасибо, — обрадовался тот.

Горилла обнял блондинку и направился к бассейну. Я с облегчением вздохнула.

— Не такой уж он и страшный, — сказал, глядя ему вслед, Толик. — Самое главное, щедрый.

— Я курить хочу.

— Что?

— У тебя есть сигареты?

— Я думал, что ты не куришь.

— Я курю, только когда нервничаю.

— Сейчас ты нервничаешь?

— Разве ты не видишь?

— А почему?

Его тупость начинала меня раздражать, но я попыталась взять себя в руки, решив, что с Толиком не надо портить отношения. Он мне может еще пригодиться.

— Мне кажется, что я в тебя влюбилась.

— Что?

— Я в тебя влюбилась.

— Валя, по-моему, ты пьяна.

— Ты хочешь сказать, что я для тебя слишком старая?

— Какая же ты старая?

— Мне двадцать восемь.

— Не может быть.

— Может.

Мы отошли в сторону и закурили.

— Валя, мне все равно, сколько тебе лет, — взволнованно сказал Толик. — Обещай мне, что, когда мы поженимся, ты не будешь курить.

— Ты делаешь мне предложение?

— Пока нет. Мне нужно скопить немного денег. Вот чуть скоплю и сделаю. Понимаешь, я хочу купить квартиру, любую, пусть даже однокомнатную малогабаритку. Я не хочу жить с родителями. Семья — это отдельная история.

Я затушила сигарету и почувствовала, что немного успокоилась. Затем внимательно посмотрела на Толика. Милый, славный, глупый дурачок, вот ты кто. Тебе еще в войнушки играть… Женилка-то выросла, чтобы жениться?

— Хорошо, копи деньги. Потом будет видно.

— Валя, ты обиделась?

— Да ну брось, что мне на тебя обижаться? Копи деньги.

— Валя, а ты живешь с родителями?

— Нет, я не москвичка. Вернее, москвичка, но не коренная.

— У тебя есть квартира?

— Да, на Садовом. Квартира, дача, тачка. Мне хватает.

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Зарабатываю на хлеб насущный. Не могу же я сидеть в своей хате и питаться воздухом. А редакционной зарплаты, к сожалению, не хватает даже на хлеб.

— Да, я тебя понимаю. Валя, я тебе нравлюсь?

— Нравишься.

— Знаешь, у меня теперь есть стимул зарабатывать деньги. Я так тобой восхищен! Ты такая самостоятельная… Я когда-нибудь тоже таким буду. Ты в меня веришь?

— Верю.

— Если понадобится, я за тебя жизнь отдам.

Эта фраза мне понравилась больше всего.

— Придет время, отдашь. Обещай, что, если случится какая-нибудь заварушка, ты за меня будешь биться до последней капли крови.

— Конечно буду. А какая может быть заварушка? — Он удивленно посмотрел на меня.

— Расслабься и ни о чем не думай, это я так, к слову. Просто я хочу видеть в твоем лице союзника. Мне необходимы такие люди, как ты. Ладно, давай зарабатывай деньги, а мне пора.

Я повернулась и пошла в дом. Толик растерянно смотрел мне вслед, открыв от удивления рот, пытаясь переварить наш разговор. Добравшись до кухни, я услышала родной голос поварихи:

— Валя, ну где тебя носит? Прямо и выпить не с кем!

— Наливай.

— Тогда по две.

— Валяй.

Посидев с поварихой и поговорив о всяких мелочах, я вновь пошла наверх. Заглянула в свою комнату и проверила гранаты. Лежат на месте. Затем стала бродить по другим комнатам. Мое эмоциональное напряжение было настолько велико, что опьянение моментально прошло и голова вновь стала светлой.

Обойдя несколько комнат и не найдя ничего похожего на сейф, я немного приуныла. Но через мгновение я заставила себя встряхнуться: главное, не отчаиваться. Если опустятся руки, тогда уже просто не будет сил что-либо искать. Я зашла в солярий. Кафель лежит ровно, без всяких выпуклостей. На всякий случай я решила его простучать. Это заняло уйму времени, но результата не принесло. Неожиданно моя выдержка изменила мне, я упала на пол и громко заревела. Это абсурд! Я ничего не найду! Грач специально заслал меня сюда, чтобы я не помешала ему расправиться со Златкой. Он посадит ее на иглу, и тогда я ничего уже не смогу сделать. Что же ему надо от нее? От нее — явно ничего. Он что-то хочет получить от ее родителей, вне всяких сомнений. Скорее всего, в этом доме вообще нет никакого скрытого сейфа, а даже если и есть, то здесь надо прожить несколько лет, чтобы найти его.

Я сотрясалась от рыданий, руки дрожали от нервного напряжения. Нужно бежать отсюда, бежать как можно скорее и искать Златку, пока еще не поздно… И даже если уже поздно, все равно искать! Только где?!

Чтобы хоть как-то успокоиться, я скинула с себя одежду, включила лампу и легла. Солярий всегда действовал на меня положительно, может, и сейчас подействует. Я взяла со стоящей рядом тумбочки темные очки и надела их. Вдруг совсем близко послышался чей-то голос. Я вскочила как ошпаренная и выключила лампу. Передо мной стоял пахан и, выпучив глаза, рассматривал меня. Я сняла очки, схватила со стула платье и прикрылась им.

— Извините, ради бога. Я понимаю, что персоналу нельзя загорать. Еще раз простите. Этого больше никогда не повторится. Вы меня уволите?

Пахан наконец отвел масленые глазки и попытался совладать с собой.

— Прости, Валя, я не знал, что ты здесь загораешь. Ничего страшного. Мне этой дурацкой лампы не жалко. Ты девушка молодая, тебе надо хорошо выглядеть. Просто в следующий раз, когда захочешь позагорать, предупреди меня.

— Простите.

— Не извиняйся, все в порядке. Валя, а ты давно в доме?

— Да, уже больше часа, наверное.

— Разве можно столько загорать под лампой? У тебя может быть ожог. Начинать надо с двадцати минут.

— Я и была под этой лампой не больше двадцати минут.

— А что ты делала до этого?

Пахан смотрел на меня как-то не очень мило и даже, можно сказать, подозрительно. Неужели горилла что-нибудь напел или, того хуже, вообще рассказал, кто я такая? От этой мысли у меня пересохло во рту.

— Я сидела у себя в комнате. Вернее, уснула. Проспала около часа. Сама не знаю, как отключилась.

— А в библиотеку ты не заходила?

В глазах у меня потемнело, и я почувствовала, как пульсирует кровь в висках.

— В библиотеку?

— Да, в библиотеку, я, по-моему, ясно сказал.

— Не заходила.

— А кого-нибудь подозрительного в доме видела?

— Леонид Станиславович, как кто-нибудь подозрительный может попасть в ваш дом? Это же нереально. У вас такая охрана…

— Я привык, когда мне точно отвечают на вопросы. Так да или нет?

— Нет.

— Видишь ли… Мне потребовались кое-какие документы. В моем доме, кроме меня, никто в библиотеку не заходит. Убирают ее тоже только с моего разрешения. Зашел, а ключ от оружейной комнаты лежит не в ящике стола, а на столе. Странно.

— А может, вы сами его забыли положить? У меня такое часто бывает. Когда о чем-нибудь думаешь, то не осознаешь, что делаешь.

— Может, и забыл. Сегодня день такой суетной.

— Вы сегодня в оружейную комнату заходили?

— Да, был утром.

— Значит, точно забыли.

— Думаешь?

— Уверена. Ну сами посудите: посторонних людей в доме нет, гости близкие, слуги проверенные… Кому нужна ваша оружейная комната?

— Да, пожалуй, ты права… А вы, Валя, умная девушка и отлично можете успокаивать. Из вас выйдет очень хорошая жена. Вам, наверное, такая работа в тягость?

— Нет, напротив, я по натуре домашняя, а здесь все, как дома. А что это вы меня стали на «вы» называть?

— Сам не знаю. Наверное, просто волнуюсь.

— Вам ли волноваться, вы такой сильный, волевой мужчина.

Я облегченно вздохнула, поняв, что горилла меня пока не выдал, а подозрения пахана мне удалось развеять. Теперь нужно сделать что-нибудь такое, чтобы он вообще забыл про этот долбаный ключ. И как меня угораздило положить его на стол! Это повариха виновата со своей выпивкой, совсем голову заморочила. Да еще и этот горилла приперся, всю малину испортил!

— А я увидел ключ, зашел в оружейную — там все на месте… Затем решил обойти дом, посмотреть, кто здесь есть. Дошел до солярия и наткнулся на тебя.

— Вы уж извините… Я сейчас… Одеваюсь и бегу убирать посуду.

Сказав это, я уронила свое платье, которым уже несколько минут закрывала от пахана свои прелести. Затем выждала немного, дав ему насмотреться вдоволь, наигранно взвизгнула и подняла платье с пола. Беспрестанно извиняясь, я стала торопливо одеваться. Пахан завороженно смотрел, даже не пытаясь отвести взгляд.

— Извините, ради бога, — произнесла я, не знаю, в который раз подряд.

— Это ты извини, что я, старый идиот, уставился. Просто тело у тебя такое шикарное…

— Спасибо, Леонид Станиславович, пойдемте, вас там уже, наверное, все потеряли. Вы же виновник сегодняшнего торжества.

— Да, конечно, — сказал пахан и открыл дверь, пропуская меня вперед.

Мы спустились в холл и у выхода из дома наткнулись на Валентина с блондинкой.

— Дядя, куда вы пропали? Гости разъезжаются. Ищут вас.

Валентин посмотрел на меня так, что стало тяжело дышать! Блондинка подозрительно поглядывала то на меня, то на пахана, затем сказала мне:

— А вы приготовили мне спальню?

— Она готова.

— Вы остаетесь? — спросил пахан. Он явно был не в восторге от этого.

Блондинка растерялась:

— Да, мы с Валентином решили остаться. Куда ехать в таком состоянии?

Пахан бросил взгляд на Валентина и сурово спросил:

— Когда ты собираешься жениться на моей племяннице?

— Мы на днях хотим объявить о нашей свадьбе.

— Я убью тебя собственными руками, если передумаешь, — бросил пахан и направился к гостям.

— Не переживай, — сказала блондинка Валентину, — он просто считает, что ты не самая подходящая для меня пара.

— Он зря так считает.

— Я тоже в этом уверена. Как только мы объявим о свадьбе, он изменит к тебе отношение.

— Где наша спальня? — спросил меня Валентин.

— Вы уже собрались отдыхать? — улыбнулась я. — Пойдемте, я вас отведу.

— Нет, нам бы хотелось уединиться на несколько минут, — заржал громила, — а потом мы вернемся к гостям.

Я повела их в спальню, по дороге рассуждая вслух:

— С вашими габаритами несколько минут — это мало. Я разочарована.

— О чем она? — не поняла блондинка.

— Да так, просто девушка со странностями, — успокоил ее Валентин.

Блондинка стала шептать ему на ухо:

— По-моему, эта девушка со странностями четко знает, что делает. Она охмуряет дядю, я в этом уверена.

— Не думаю, — сказал Валентин.

Блондинка не унималась:

— А зря. Дядя сегодня с ней вышел петь. Он никогда не делал так раньше. Валентин, это может плохо закончиться. Она положила глаз на дядины деньги.

— Заткнись! — шикнул на нее Валентин.

Блондинка надула губы и в самом деле заткнулась.

Я довела их до спальни и открыла дверь.

— Желаю приятно провести время.

— Подожди, а постель застелена? — все не мог отцепиться горилла.

— Не сомневайтесь. — Я подошла к постели и откинула покрывало.

— Чудная кроватка, — сказал гигант. — А ну-ка, Светка, раздевайся и прыгай! — При этом он ехидно посмотрел на меня.

Светка оказалась девчонкой без комплексов и стала стягивать с себя вечернее платье. Я отвернулась и закрыла дверь. Придурок, что он хочет этим доказать? Разве можно ревновать такое чудовище!

Спустившись в столовую, я не поверила своим глазам. Столы были накрыты, а за ними сидела большая часть обслуживающего персонала.

— Валюша, садись, — защебетала повариха. — Мы здесь собрались выпить за здоровье нашего хозяина.

Я села за стол и взяла из рук поварихи протянутую рюмку. Рядом очутился Толик и стал галантно за мной ухаживать. Он и правда поверил в предстоящую женитьбу, отчего просто не давал мне спокойно вздохнуть, то и дело повторяя:

— Валя, а может быть, картошечки? А может, мяска?

Через несколько минут появился пахан. Он взял бокал и громко сказал:

— Спасибо всем, кто сегодня помогал организовывать и обслуживать эту вечеринку. Вы мне здорово помогли. Я вам очень благодарен.

Кто-то крикнул:

— За здоровье нашего хозяина!

Все поддержали и громко захлопали. Я подняла бокал с шампанским, улыбнулась пахану и выпила. Тот подмигнул мне и продолжил:

— Вы здесь все, вместе взятые, являетесь моей семьей, и в день своего юбилея я приготовил для вас сюрприз. Гости разъехались, продолжение будет завтра в ресторане, а сейчас я бы хотел уделить внимание вам. Ешьте, пейте, гуляйте за мое здоровье. Хозяин сегодня всех угощает!

Буквально через минуту в столовую влетел табор цыган и начались такие песни и пляски, что у меня дух захватило. Хозяин поднялся со своего места и стал танцевать вместе с ними. Мне это напомнило сценку из фильма «Жестокий романс». К одной из причуд богатых всегда относились цыгане. Это как утверждение собственной значимости. Утверждение достигнутого благополучия и существенного авторитета.

Повариха не давала мне пройти, наливая рюмку за рюмкой и повторяя каждый раз, что все-таки здорово, что меня взяли на работу. Казалось, я попала в какое-то сказочное государство. Здесь царили свои порядки, свои законы, свои праздники и будни… И свой правитель. Я представила, как теряются люди, работающие в этом доме, когда им изредка выпадает выходной. Люди выходят за ворота и становятся слепыми котятами. Они теряются и понимают, что за воротами совсем другая жизнь, у которой более жестокие правила и законы. Кругом новые люди, новые цены, социальные неурядицы и море домашних проблем. Наверное, поэтому работники этого дома почти не брали выходных. Они просто привыкли жить в маленьком, но достаточно стабильном государстве и вовсе не желали возвращаться в большое, потому что в большом ты совершенно никому не нужен и борешься за выживание, и каждый, с кем тебе приходится сталкиваться, старается отобрать у тебя последнюю копейку. А в маленьком, наоборот, все сделано так, чтобы ты мог не просто существовать, но и достойно жить. Здесь не надо воровать, можно просто открыть холодильник и намазать красную икру на хлеб, и никто у тебя ничего не отберет, потому что у всех все есть. Только вот я никогда не поверю, что пахан кого-то увольняет за плохую работу, вряд ли в таких организациях увольняют — наверное, просто убивают. Вероятнее всего, та горничная, которая работала здесь до меня, не ушла на пенсию, а допустила какую-то оплошность… Дай бог, конечно, чтобы я ошибалась.

Цыгане запели медленную грустную песню, пахан подошел ко мне и потащил танцевать.

— А вы довольно демократичный человек, — улыбнулась я, — гуляете с обслугой.

— Валя, а разве это плохо?

— Но вы же богаты. У вас крупный бизнес. Странно это…

Пахан засмеялся и прижал меня покрепче.

— Знаешь, когда я был в твоем возрасте, у меня гроша ломаного за душой не было. Я с завистью смотрел на красивые машины, а сам ездил на лоховозах.

— А что это такое?

— Как бы тебе объяснить… Лоховоз — это автобус для перевозки пассажиров, то есть лохов. Так вот, я пил дешевое пиво и курил «Беломор».

— Знакомая песня. Когда я работала в редакции и брала интервью у знаменитых людей, то все они твердили одно и то же: росли в нищете, не знали вкуса шоколада.

— Завтра у меня будет грандиозный банкет, на который я позвал кучу нужных людей…

— Как же все они разместятся в ресторане? — удивилась я.

— Валя, разве это проблема? Я заказал зал, в котором поместится тысяча человек.

— Боже мой, а неужели бывают такие залы?

— Конечно, зал на тысячу персон — нормальное явление для хорошего московского ресторана. Вот только до сих пор не решился вопрос, кто из певцов будет петь на завтрашнем вечере. Сколько людей, столько вкусов, всем не угодишь. Скажи, а вот если бы у тебя была возможность пригласить какого-нибудь певца на свой день рождения, кого бы ты выбрала?

— Борю Моисеева.

Пахан широко раскрыл глаза.

— Пожалуй, это самый сильный артист на нашей эстраде, — пояснила я. — Он настоящий творческий человек… Он никого не оставит равнодушным. Я преклоняюсь перед его творчеством, но для дня рождения он не подойдет.