Его звали Бог, или История моей жизни Шилова Юлия

– Нет.

– Только проститутки?

– Только они, – улыбнулся Пашка. – Послушай, а ты, часом не ненормальная?

– Почему ты так решил?

– Ты дважды спасла мне жизнь и перехватила у меня заказ. Хитрая бестия!

– Ты хочешь сказать, что пожалел мне двадцать штук?

– Я бы получил за это тридцать.

– Мне хватило и двадцати. Я же птица не твоего полета.

– Что ты почувствовала, когда убивала?

– Дикое желание, чтобы все побыстрее кончилось.

– Это потому, что ты знала, кого убиваешь. Ты ненавидела свою жертву заранее, даже ни разу ее не увидев.

– Конечно. Как я могла к ней относиться по-другому? Эта жертва хотела тебя убить. А что ты чувствуешь, когда убиваешь людей? Ведь ты часто убиваешь тех, кого ни разу не видел.

– Что я чувствую? Наверное, ничего. Мне кажется, что я уже разучился что-либо чувствовать. Может быть, собственное ничтожество и ненависть к себе. А еще я часто вспоминаю своего учителя, и тогда в моей душе становится так гадко, что хочется плюнуть самому себе в лицо.

– Пашка, мы с тобой жуткие грешники. Скажи, куда мы попадем, когда отправимся на тот свет?

– Конечно же в ад. А так как мы не просто грешники, а великие грешники, то должны там страшно страдать. Нас будут жарить черти.

– Каким образом?

– На сковородке.

– Хорошо, что Матвей попал в рай, – задумчиво сказала я.

– Хочешь, если когда-нибудь все это закончится, мы пойдем с тобой в тир и я научу тебя стрелять?

– Ты считаешь, что это когда-нибудь закончится?

– Конечно. Нас же теперь двое.

– Тогда хочу. Я вообще-то в школе на уроках военного дела стреляла неплохо. Да и Матвей меня на охоте учил.

– Я это уже понял. Ты показала мне свое умение на Гарике.

– Где ты берешь оружие?

– У каждого киллера есть свои поставщики оружия. Чтобы не попасться в лапы правоохранительных органов, нужно кое-что запомнить. Первое – никогда не задерживаться на одном месте более десяти дней. Постоянная смена жилья – это закон. Второе – никогда не использовать одно и то же оружие дважды. Многих губит жадность. Сделал дело – сразу избавься от оружия.

– Делать как я – вложила в руки наркоману?

– Можно и так.

– Вот судьба-злодейка! Встретилась же ты мне в тот момент, когда я поднялся на чердак выполнять задание!

– Хорошо, что ты его не выполнил. Горелин неплохой мужик. Нефтью занимается. Уж лучше замочить Шефа. Этот обдолбанный придурок все равно попусту прожигал свою никчемную жизнь.

– Не знаю. Когда я иду на задание, то предпочитаю ничего не знать о том, кого мне предстоит убить. Для меня это мишень, и все. Это поначалу я постоянно расспрашивал своего старикашку о человеке, на которого поступил заказ. Мне хотелось выяснить, есть ли у него семья, дети и кто будет о нем скорбеть. Когда начинаешь об этом думать, то вряд ли сможешь хорошо стрельнуть. Мой учитель отучил меня от этого, и сейчас я уже давно не задумываюсь об этом.

– А женщин тоже заказывают?

– Да.

– А кто?

– Чаще всего мужья. Если занимается коммерцией, то конкуренты по бизнесу. Иногда «крыши» отстреливают коммерсантов, которые по-хорошему со своего объекта не уйдут. Коммерсанты жируют, получают хорошие бабки и начинают меньше платить «крыше». Дурят, будто торговля плохая, товар лежит, короче, прокручивают капиталы по-черному, а «крыше», как и налоговой, фиг с маслом. Такого коммерсанта не сдвинешь. Вот и приходит заказ – уничтожить. А что касается женщин, то их убивать труднее.

– Почему?

– Просто труднее, и все. У женщин очень развито чувство опасности – они как звери. Послушай, Жанка, а ты что, на самом деле в меня влюбилась?

– А почему бы и нет?

– Но я же злодей, мерзавец.

– Можно и козла полюбить, сам знаешь. Мне все равно, кто ты. Мне с тобой хорошо, а это самое главное. А чем алкаш лучше или наркоман? Они мать родную за бутылку и шприц продадут. А ты человек с понятиями, тем более мстил за девушку, тебя подставили, и у тебя не было выбора. В душе мы все готовы кого-нибудь убить. Да и вообще, чем я лучше тебя? Хуже! Я предала свою семью, подставила мужа, и причем осознанно.

Павел ласково провел пальцем по моей щеке:

– До сих пор не верится, что ты Шефа замочила.

– Я тебе не конкурентка, – улыбнулась я и встала с пола.

Следующие сутки прошли в любви и согласии. Пашка поправлялся прямо на глазах и выпросил разрешение сходить искупаться на речку. Я осталась дома возиться у плиты, чтобы порадовать его чем-нибудь вкусненьким. Из головы никак не выходила Галка. Что ж, подружка дорогая, теперь я знаю, где тебя искать. Я думаю, что у нас с тобой получится неплохой, откровенный разговор.

Неожиданно мои мысли прервал звук подъезжающей машины. Я вытерла руки о фартук и выглянула в окно. Кого это могло принести? Прямо к крыльцу подкатил знакомый мне «мицубиси-паджеро». Я быстро спряталась за занавеску, но следить не перестала.

Из машины вышли знакомые бугаи, которые так усиленно искали золото Графа. Впереди себя они толкали бабку Тасю – та вытирала слезы платком и постоянно крестилась. Я хотела выбежать на улицу, но ноги отказались подчиниться. Я застыла как парализованная. Братки втолкнули бабку в дом, и та громко заголосила:

– Вот эта девка проклятая! Она самая! Господи Иисуси…

Один из братков подошел ко мне и ударил так, что я отлетела к стене и осела. Изо рта потекла струйка крови. Мне выбили зуб, но боли я не почувствовала. Баба Тася затравленно посмотрела на меня и запричитала:

– А говорила, что золото фамильное! Граф, мол, ее отец и стоят эти цацки очень дорого. Из-за тебя, поганка, врача нашего убили!

– Кого убили?

– Врача Ивана, господи Иисуси Христоси…

Один мордоворот помог мне встать.

– Алик, давай ее в машину, а то эта старая карга так орет, что всю деревню разбудит.

Его приятель достал пистолет и, не глядя, выстрелил в бабку. Она рухнула на пол, как мешок с тряпьем.

– Ну все, бабуль, со святыми упокой. А то визжала, аж башка с перепою лопалась… – сказал убийца и подтолкнул меня к выходу. – Давай, бикса, нитками шевели, а то сейчас рядом ляжешь.

Мы вышли из дома. Я огляделась по сторонам, но Пашки нигде не было. Конечно, он купается в речке и даже не представляет, какая страшная сцена здесь разыгралась. Перед тем как залезть в машину, один мерзавец взял меня за грудки и сквозь зубы процедил:

– Цепь с кулоном в доме или в другом месте?

– Какая цепь? – Я постаралась сделать удивленное лицо.

– Ты что, забыла?!

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– У тебя плохая память, сейчас мы ее улучшим!

Я получила такой удар в грудь, что отлетела в сторону и грохнулась на землю. В первые секунды мир перевернулся у меня вверх тормашками и меня вырвало.

– Цепура у тебя?

– В другом месте, – с трудом прошептала я.

– Это другой разговор.

Меня затолкали на заднее сиденье, связали руки и заклеили рот скотчем.

Бандиты залезли в машину, один повернулся ко мне, внимательно посмотрел, словно просветил рентгеном, и сказал второму:

– Алик, сходи-ка, обыщи комнату на всякий случай. Только по-быстрому, а то пора отсюда дергать. Вдруг кто-нибудь к этой старой дуре в гости решит зайти. Да и врача этого гребаного в любой момент могут кинуться искать.

– Я его крышкой в колодце так придавил, что в жизнь никто не найдет.

– Неплохо было бы. Давай, давай, время не ждет!

– Я мигом.

Алик ушел в дом, а бандит достал сотовый телефон.

– Слушай, Серега, мы нашли козу, которая золото стырила. Сейчас привезем. Ты с ней сам побеседуешь, а то у нас терпения не хватит. Мы ей немного морду помяли, а то она нам попыталась дурочку включить.

Я с тоской посмотрела в сторону речки. Только бы Пашка не успел прийти. Он совсем слаб, его сразу убьют. Мы уедем, и все. Он свалит из этой деревни, и мы больше никогда не увидимся. Главное, я знаю, что он будет жив. То, что наши пути не пересекутся, это точно. Думаю, как только меня привезут к этому Сереге, то сразу убьют. Им нужна цепь, а цепь у Маринки. Маринку я подставить не имею права.

Через пять минут вернулся Алик. На его плече висела Пашкина винтовка, а в руках он держал пистолет.

– Послушай, Вован, у этой телки два ствола!

Они уставились на меня.

– Послушай, подруга, это твои игрушки?

Я кивнула. Они удивленно переглянулись и присвистнули. Алик завернул стволы в какую-то тряпку и положил под сиденье.

– Ничего себе ты затарилась!

Машина поехала, а я еще раз оглянулась в сторону речки и облегченно вздохнула. Вот и все, Паша, живи! На глазах выступили слезы. Мне пришлось сдерживать себя, чтобы не зарыдать. Пашка зайдет в дом, почувствует запах жареной курицы, станет меня искать и увидит мертвую бабку Тасю. Господи, я даже печку не выключила. Может быть пожар. Нет, Пашка должен прийти с минуты на минуту. Интересно, он будет страдать?

Мы подъехали к перекрестку, на котором скопилось большое количество машин. Простояв минут десять без движения, Вован сказал своему напарнику:

– Посмотри-ка, что там, а то так к утру не доберемся.

Алик вышел и нехотя побрел вдоль обочины. Когда он вернулся обратно, морда у него была вытянутая.

– Ну что там?

– Там ментов полно. Операция «Конопля». Все машины шмонают. Овчарки, все дела! В Москву не впускают, пока тачку не проверят.

– У нас, слава богу, наркоты с собой нет. Только вот стоять мы по времени не можем.

– Наркоты-то нет, а вот стволы этой дуры лежат. С ними что делать?

– Пусть лежат, никто нас шмонать не будет. Я когда езжу, всегда удостоверение показываю, которое нам Серега на стрелке раздал.

– И что, канает?

– Спрашиваешь! Как по маслу!

Включив фары, мы подъехали по встречной полосе прямо к людям в штатском. Один из них удивленно на нас посмотрел и подошел к машине. Наглый тип за рулем открыл стекло, улыбнулся и протянул менту руку:

– Привет, командир! Что у вас здесь за операция?

– Здравствуйте. Операция «Конопля». А вы почему по встречной движетесь? В очереди стоять не хочется?

– У нас и так вся страна стоит в очередях, товарищ командир! Дайте хоть нормальному человеку проехать. На собрание опаздываю.

Вован протянул менту какое-то удостоверение, и тот начал внимательно его изучать.

– Помощник депутата?

– Так точно, командир. Нам в очередях стоять некогда, надо думать, как народ накормить.

– Да уж, о народе-то вы думаете больше всего, – улыбнулся мент и протянул удостоверение. – Счастливого пути! – Повернувшись к своим коллегам, он скомандовал: – «Пропустить», – и махнул рукой.

– Спасибо, командир. Тебе зачтется.

И мы поехали дальше, не снижая скорости.

– Класс! – хлопнул в ладоши Алик. – Я как раз болел, когда Серега эти удостоверения принес. Они липовые или натуральные?

– Скажешь тоже, липовые. Такую ксиву, между прочим, любой мент может запросить. С липой попасться – раз плюнуть. Это официальная бумажка, не подкопаешься. Сереге депутат продал в расчете на самых старших членов нашей группировки.

– И сколько такое?

– Две штуки баксов.

– Многовато.

– Кому как. Тебе и за две штуки не продадут, не дорос. Это только старшим причитается. Зато парковка везде бесплатная, за въезд нигде отстегивать не надо, с гаишниками тоже проблем нет. Можно скорость превышать, мотивируя тем, что, мол, опаздываешь на важное общественное мероприятие. И частично распространяется депутатская неприкосновенность. Короче, оно себя оправдывает.

Алик сделал недовольное лицо и с завистью посмотрел на своего напарника. Затем повернулся в мою сторону и ухмыльнулся. Взяв меня за подбородок, он притянул меня к себе. И тут мне показалось, что его глаза вылезут из орбит.

– Послушай, Вован, я, кажется, эту бабу знаю!

– Что, вспомнил, когда ее трахал?

– Да нет! Она в розыске, клянусь тебе!

– Ты, наверное, марихуаны обкурился!

– Сам ты обкурился! Эта девка убила кого-то. Ее в «Криминале» показывали. Я хорошо помню тот день. Мы с Пончиком сидели на кухне, кофе пили. Ты же знаешь, я вообще люблю смотреть все криминальные программы. Сидим, смотрим, о делах трещим. Вдруг началась рубрика «Следователь просит помочь». Там эту девку показывают как особо опасную преступницу, прикинь! Пончик еще говорит: «Смотри, девка классная, красивая!» И еще сказали, что, по последним данным, она покрасила волос в седой цвет, для того чтобы скрыть свой истинный возраст.

– Ну ведь эта же не седая!

– Значит, она опять покрасилась. На фотографии более светлая была.

– Может, ты что-нибудь путаешь?

– Ни хрена! Я ее хорошо запомнил. Можешь Пончику показать, он тебе подтвердит, если моим словам тебе западло верить.

– Да ладно, не западло, я верю. А кого она замочила?

– Мужика какого-то. Не зря у нее в сумке два ствола. Сам посуди, зачем они ей.

– Ты хочешь сказать, что она киллерша?

– Конечно, а кто еще.

– Во дела! Представь, как Серега обалдеет, когда узнает, какую мы ему птичку привезем. Я столько слышал про баб-телохранителей, баб-киллеров, а видеть никогда не видел.

– Так смотри. Она теперь перед тобой.

– Интересно, на кого она работает?

– Это мы узнаем, когда доберемся до дома.

– Послушай, это что получается. Она грохнула того мужика и подложила в могилу к нашему жмурику. Заодно сняла с Графа золото.

– Получается так.

– Но почему она решила закопать своего жмурика именно в нашу могилу?

– Наверное, потому, что там земля свежая. Легче было копать.

– Нет, здесь без мужика не обойтись. Не может баба одна столько земли перелопатить.

– Может, и сама перелопатила, если она мужиков стреляет, как уток.

– Вряд ли. На кого-то же она работает. Подожди, надо будет выяснить, что это за птичка и к какой группировке принадлежит, Может, у нас из-за нее столько неприятностей будет, что хоть жопой ешь!

– Выясним. Даже если за нее крутые заступятся, то и тут наша правота имеется. Кем бы она ни была и какой крутой ее ни трахал, не имеет она права раскапывать чужие могилы, подкидывать туда своих жмуриков, а уж тем более воровать чужое золото.

– Это ты прав. Только эту девку в любом случае надо пришить. Зачем выносить на общак, кто Графа замочил. Сам знаешь, что за это нас по головке не погладят.

– Пришьем в любом случае. Тем более свидетелей нет, что мы ее увезли. Пропала девка, и все тут.

Я молча смотрела в окно и думала о Пашке. Как он там? Пришел, а меня нет. Что почувствовал? Интересно, что он подумает? Вот и все, Жанна! Эти двое уже подписали тебе приговор. Никакой надежды на сохранение жизни! Совершенно никакой. Все равно когда-нибудь бы это произошло. Днем раньше, днем позже.

Теперь нет разницы. Обидно, что мне так и не довелось отомстить своим обидчикам. Остался приятный осадок от того, что спасла жизнь Пашке.

Алик хлопнул меня по плечу и улыбнулся:

– Что, подруга, задумалась? Лихо я тебя опознал. Считай, что все, приехала! Без обратного адреса! Страшно умирать?

Я отвернулась в другую сторону.

– Смотри-ка, Вован, а она у нас, оказывается, гордая! Посмотрим, как эта курочка вскоре закудахчет!

Мне казалось, мы едем целую вечность. Нервы стали сдавать. Хотелось кричать от собственной беспомощности и дикого чувства страха. Самое обидное, что эти охламоны так и не завязали мне глаза. Кажется, это верный признак того, что мне придется отправиться на тот свет. Ведь я же запомнила дорогу – значит, шансов выжить никаких.

Меня привезли в небольшой деревянный двухэтажный дом.

Внутри дома разрешили сесть на стул и убрали скотч с лица. Я застонала от боли, но старалась держать себя в руках, чтобы совсем не раскиснуть.

В комнату вошел молодой человек в фирменном спортивном костюме и встал рядом со мной, облокотившись на камин.

– Серега, подожди, тут накладочка вышла… – начал распинаться Алик.

– Какая еще накладочка?

– Девка эта – киллер.

– Что?

– Клянусь тебе. Я про нее в «Криминале» по телику слышал. Мы у нее на хате два ствола нашли.

Алик развернул полотенце, достал стволы и положил на стол. Молодой человек стал внимательно рассматривать оружие. Повертев винтовку в руках, он произнес восторженным голосом:

– Винтовка – обалдеть! С оптическим прицелом. Такая много косарей стоит! Убойная вещица. Ты точно знаешь, что это ее?

– Ну а чье ж еще? Если ты мне не веришь, что она в розыске, Пончик может подтвердить. Он вместе со мной смотрел передачу.

– Хорошо. Вези сюда Пончика, пусть подтвердит.

У Алика вытянулось лицо. Переступив с ноги на ногу, он недовольно спросил:

– Серега, ты мне уже что, не доверяешь?

– Если бы я тебе не доверял, то тебя бы здесь не было. Слышал пословицу: «Доверяй, но проверяй». Откуда я знаю, может, ты в тот день, когда «Криминал» смотрел, марихуаны обкурился.

– А что, если мы с Пончиком вдвоем обкурились… – обиженно протянул тот.

– Ладно, Алик, завязывай! За базаром следить надо. Привези Пончика, и пусть он подтвердит твои слова.

Алик скорчил обиженную физиономию и направился к выходу. Серега встал на прежнее место и стал с интересом разглядывать меня. Затем он перевел взгляд на Вована:

– Как ты думаешь, Алику не померещилось?

– Вроде бы нет. Видишь, он даже за Пончиком рванул…

Серега обернулся ко мне и сквозь зубы спросил:

– Ты в розыске?

– Да, – тихо прошептала я.

– За что?

– За убийство.

– Кого ты замочила?

– Бывшего любовника.

– Класс! Что, больше трахаться не хотела?

Я промолчала и опустила голову вниз.

– Не желаешь отвечать? Смотри, тебе же хуже будет. Ты вообще избавляйся от привычки чего-нибудь не хотеть. Иначе тебе придется туго. Я думаю, ты уже поняла, что здесь с тобой никто шутить не собирается. Поняла или нет?

– Поняла.

Сергей исподлобья взглянул на Вована.

– Ладно, Вован, иди отдыхай. Молодцы, девку быстро доставили.

– Ты хочешь с ней побеседовать один на один?

– Хочу. Если плохо будет беседовать, то тебя позову. А пока не входи.

– А если Пончик приедет?

– Сразу сообщишь мне. Пусть подтвердит и ответит за свой базар.

Когда Вован ушел, мне стало немного спокойнее. Сергей достал бутылку текилы и уставился на меня:

– Выпить хочешь, а то нервы, поди, сдают?

– Не откажусь.

– Я так и подумал.

Сергей налил бокал до самых краев и протянул мне:

– Извини, закуски нет.

Я выпила текилу и поставила бокал на стол. Мне показалось, что это лучший способ заглушить противную дрожь в теле.

– Круто. Ты текилу пьешь, как воду.

Я попробовала натянуть улыбку, но мне это не удалось.

– А мы-то тут сидим, рядим, куда это золото Графа подевалось и кому понадобилось?! Вроде закапывали его при золоте, а как раскопали – мало того, что без золота оказался, так еще и с новым корефаном. Это ты здорово придумала!

Фантазия у тебя будь здоров! Смекнула, что быстрее положишь своего жмурика в свежевскопанную могилу, чем новую копать. Мы уже всяко думали, но ничего придумать не смогли. Товарищей своих начали подозревать. Сомнения появились в наших рядах. И тут решили проехать по близлежащим деревням, с народом побеседовать, посмотреть, видел ли кто-нибудь что-то странное, подозрительное.

И вот проезжают как-то мои ребята мимо задрипанного райцентра. Решили заехать в местный бар. Хотели посидеть, пивка попить, с простым людом пообщаться. А когда зашли туда – чуть не одурели, ни хрена себе – простой люд! За столом сидит местный врач с кружкой пива, и что, ты думаешь, на нем надето? Ты правильно думаешь – печатка и золотой браслет с бриллиантами. А самое главное, что все это принадлежит ныне покойному Графу. Я думаю, что ты успела поинтересоваться, кто это такой. Естественно, мы этого врача за грудки и в машину. Он-то нам и поведал историю этих драгоценностей. Оказывается, их подарила одна дама и сказала, что это именное золото принадлежит, мол, ее отцу. Только вот за что ты сделала такой подарок с барского плеча, не понятно.

«Слава богу, что у этого врача хватило ума не рассказывать историю того, чем вызван столь дорогой подарок, а то они бы обязательно захотели узнать, кто такой Пашка», – подумала я.

– Короче, врач раскололся и отправился на тот свет. Здесь еще бабка подвизалась. Так мы на тебя и вышли, золотко ты наше.

Неожиданно в дверь постучали, и на пороге появился Алик с каким-то неизвестным мне типом. Я сразу поняла, что это Пончик. Он был таким толстым, а вернее сказать – ожиревшим, что прозвище как нельзя больше подходило ему.

Пончик подошел ко мне совсем близко, внимательно всмотрелся и торжественно произнес:

– Серега, это она. Вот тебе крест. Она мне еще тогда на фотографии понравилась. Особенно запомнилась фраза, что может иметь седые волосы. Кстати, на фотке той она больше на блондинку походила, а здесь на брюнетку.

– Блондинка, брюнетка – это не важно, главное, что это она, – произнес Серега и пожал руку Пончику.

– Ладно, пацаны, можете отдыхать, я с девчонкой один на один общаться буду. В случае чего – позову.

– Серега, а после тебя, можно, мы тоже пообщаемся. Уж больно баба интересная. Я думаю, тебе будет не западло пустить ее на общак, ты же все равно первый, – протараторил Алик.

– Посмотрим, как она себя вести будет.

– Да как бы ни вела, по-любому ее мочить придется. Так хоть время приятно провести можно.