Его звали Бог, или История моей жизни Шилова Юлия

– Пойдем на улицу, покурим.

– Ты же не куришь?

– Теперь курю. Я теперь делаю много того, о чем раньше даже не думала.

– Хорошо.

Мы направились к выходу. Около дверей Галка остановилась, достала пачку сигарет и протянула мне. Я закурила, улыбнулась и весело произнесла:

– Здесь столько народу, толком не поговоришь. Пошли в скверик, там есть лавочки, посидим, Артём вспомним.

Галка подозрительно посмотрела на меня:

– А что его вспоминать? Артём как Артём, что с ним будет? Люди живут, уголь добывают, запасаются свечками да газовыми баллонами. Давай лучше здесь покурим, чего в потемках шарахаться?

– А ты с каких это пор такая пугливая стала? Или меня боишься?

– Вот еще! Больно надо! Ну, пошли на лавочку, мне все равно где курить.

Мы нашли пустую скамейку. Неподалеку горел одинокий фонарь и разносились громкие подвыпившие голоса. Помнится, во времена нашей бурной молодости на таких лавочках, стоявших неподалеку от какого-нибудь клуба, не было мест. На таких лавочках пили вино, курили и целовались. Теперь же они пусты. Наверное, потому, что раньше в клубах нельзя было употреблять спиртные напитки и курить. Теперь же все совсем по-другому. Зачем что-то делать на лавочке у клуба, если в клубе ты можешь заниматься чем угодно? Пить, курить анашу, вкалывать себе героин и даже заниматься сексом, если уж совсем невтерпеж.

Галка молча курила и смотрела куда-то вдаль мимо меня.

– Ты где сейчас витаешь?

– А тебе зачем?

– Да так просто. Землячки мы с тобой, как-никак.

– Стукануть хочешь?

Быстрым движением я сняла туфлю и сильно ударила Галку по голове.

От неожиданности Галка упала на землю и схватилась за голову.

– Ты что, совсем чокнулась, дура! Больно же, – застонала она.

– Больно говоришь, сука! А мне было не больно, когда ты меня под этих скотов подложила! – заорала я и стала наносить удар за ударом.

– Да кто тебя подкладывал?! Сама любовничка захотела. Кто виноват, что, выйдя замуж за кошелька, ты им правильно воспользоваться не смогла? Как была дурой, так и осталась. Увидела Валерку и ноги раздвинула!

Я схватила Гальку за шею. Она захрипела и стала бить меня по лицу. Мне пришлось ослабить хватку.

– Кто убил Валеру и повесил на меня это убийство?

– Костик.

– Какой еще Костик?

– Татуированный. Он погиб.

– Надо же! И каким образом?

– Подрался с одним, и оба от ран скончались.

– Кто убил Матвея?

– Тамбовцы.

– Кто именно?

– Ты что, дура? Там целая организация. Они занимаются вербовкой жен, матерей и детей, а затем заставляют работать на себя. Целый преступный клан, понимаешь? Их много, и ты не первая и не последняя, кто попался на эту удочку. Таких дурочек полно.

Галька отодрала мои руки, села на лавочку и отряхнулась.

– Идиотка! Что ты от меня-то хочешь?

– Я хочу, чтобы ты пошла со мной в милицию и подтвердила, что я не убивала блондинчика, и рассказала всю правду. Я же в розыске!

– Ага, ищи дуру… Я с ментами не дружу и по ментовкам ходить не собираюсь. Ты уж, подруга, как-нибудь сама выкручивайся.

– Как это – сама?! Пойдешь как миленькая! – разозлилась я.

– Да пошла ты!

Галка нагнулась, чтобы завязать шнурок на ботинке, подняла камень и изо всех сил шарахнула меня по голове. Звезды брызнули у меня из глаз, по щеке потекла теплая струйка крови. Я машинально схватилась за голову и ногой попыталась отпихнуть Гальку. На платье расплывались темные пятна. Перед глазами поплыли темные круги, меня затошнило, и я почувствовала, что проваливаюсь в темную бездонную пропасть… Из последних сил я пыталась сопротивляться Галке – та попыталась затянуть на моей шее пояс от платья. Сквозь надвигающееся беспамятство я различала отрывистые слова:

– Дрянь! Я ненавидела тебя еще в школе! Тебе все легко доставалось… Самые лучшие мальчики носили твой портфель. Вышла замуж за богатого буратино… А я всю жизнь колочусь, как рыба об лед… Прошла Крым и рым. Мне приходилось торговать своим телом, в то время как ты сладко спала в своем особняке! Я ненавижу тебя, сука!..

Вдруг я услышала приглушенный хлопок, и Галькины руки разжались. Надо мной склонился Пашка.

– Ты ее убил? – прошептала я.

– Да.

– Ты спас мне жизнь, я это учту. – Я с трудом приподнялась. – Два-один в мою пользу.

Он вытащил носовой платок и приложил к ране на голове.

– Ерунда, до свадьбы заживет.

– А когда свадьба? – поинтересовалась я.

– Теперь уже скоро. – Пашка помог мне подняться и усадил на лавочку. – Надо уходить, а то кто-нибудь может увидеть труп.

От слова «труп» я чуть не подскочила. Галька – труп?!

– А ты точно ее убил?

– Я стреляю всегда в десятку, ты же знаешь.

Я прижалась к Пашке и заплакала.

– А ну-ка, тише. Нужно уходить. Через пару минут нас могут засечь.

Он помог мне подняться и довел до машины.

– Знаешь, я хотела, чтобы она подтвердила в милиции, что я не убивала.

– Она бы это не сделала.

– Мы бы ее заставили.

– Жанна, это пустое. Она бы не подтвердила. Тебе что, ее жалко?

– Нет. В свое время она меня не пожалела. Просто взяла и растоптала мою жизнь.

Дома я обработала рану, выпила обезболивающее и легла к Пашке на диван, положив голову ему на колени.

– Знаешь, чего я больше всего боюсь?

– Нет.

– Что меня когда-нибудь остановят на улице и потребуют документы. Я знаю, что это обязательно произойдет, правда, не знаю, когда именно. Как только они узнают, кто я такая, нам придется разлучиться, и вряд ли уже когда-нибудь мы встретимся.

– Я тоже думаю над этой проблемой. То ли тебе нужно достать новые документы, то ли нанять хорошего адвоката, который обязательно докажет твою невиновность. А пока надо вообще как можно реже выходить из дома. Мы очень сильно рискуем, шляясь по улицам. Жанна, скажи правду: ты хочешь еще кому-нибудь отомстить или на этом остановишься?

– Нет, Пашенька, я удовлетворена. Главная моя находка – это ты.

– Это правда?

– Я наказала тех людей, которые сыграли главные роли, но имя того, кто остался за кулисами, мне, к сожалению, не известно. Я же не смогу уничтожить всю преступную группировку.

– Я рад, что ты наконец успокоилась, – улыбнулся Пашка и поцеловал меня в лоб. Затем он принес зеленку и принялся замазывать боевые царапины от ногтей Гальки. Разрисовав мое лицо в зеленый цвет, Пашка удовлетворенно хмыкнул:

– В таком виде тебя точно никто не узнает.

Зазвонил телефон. Пашка осторожно снял трубку. Услышав знакомый голос на другом конце провода, он расслабился и передал трубку мне.

– Кто это? – шепотом поинтересовалась я.

– Маринка.

– У нее что-то случилось?

– А я откуда знаю? Говорит бодро. Да возьми же ты трубку, она ждет.

Я подошла к телефону.

– Маринка, что-то случилось?

– Случилось! – радостно закричала она. – Я расшифровала надпись на медальоне Графа.

– Как это?

– Пришлось заглянуть в библиотеку. Нашла славного дедулю, доктора исторических наук. Он предложил мне интересный вариант.

– Говори быстрее, не трави душу.

– В общем, там написано: «Центральный склеп мусульманского кладбища, вторая урна справа». На рисунке пустырь с множеством могил. Как ты думаешь, что там находится?

– Маринка, ты золото! Ну конечно же клад! Я уверена!

– Тогда скажи на милость, почему Граф не положил свой клад в депозитную ячейку банка «Менатеп». Мы же цивилизованные люди.

– Значит, он не доверял банкам.

– Ты хочешь сказать, что можно доверять кладбищам? Я не уверена, что там надежнее, чем в банке.

– Знаешь, только полнейшие идиоты хранят свои деньги и драгоценности в банке! Банк в любой момент может лопнуть. А вот искать что-то в склепе на мусульманском кладбище никому не придет в голову!

– Тогда почему он не прятал свои сбережения дома? Или где-нибудь на даче?

– Потому что есть одна хорошая поговорка: «Деньги далеко от хозяина не ходят». Это закон. Если хочешь найти у человека деньги, то переверни его жилище вверх дном. Граф придерживался этой поговорки и сделал так, что никто не знал, где находится клад, кроме него самого. Он же не думал, что его когда-нибудь убьют и снимут золото. А уж тем более расшифруют надпись на медальоне. Я и не предполагала, что у меня такая умная подруга!

– Да ладно тебе! Ты тоже заладила: «Клад, клад!» А может, там и нет никакого клада!

– Говорю тебе, есть. У меня чутье.

– Тогда почему именно на мусульманском кладбище, а не на Ваганьковском или каком-нибудь другом? Он что, мусульманин?

– Не похоже. Значит, у него что-то с этим связано.

– Кстати, а где находится мусульманское кладбище?

– Кажется, надо свернуть с шоссе Энтузиастов в сторону Нижегородской улицы. Завтра в шесть утра встречаемся у входа на кладбище.

– Ты все-таки думаешь, что мы должны поехать?

– Да просто обязаны! Не можем же мы позволить добру в земле гнить.

– А если там ничего нет?

– Ну и бог с ним, а проверить все равно надо.

– Тогда почему так рано?

– В шесть утра на кладбище тишина. Чуть позже начнут рабочие ходить туда-сюда, люди.

– А как же я приеду, если еще метро не работает?

– Марина, ты меня иногда просто убиваешь своей беспомощностью. Поймай машину.

– Какие машины в шесть утра?! – не унималась она. – Вы лучше приезжайте с Пашкой ко мне ночевать. Завтра все вместе и поедем.

Я посмотрела на Пашку и обратила внимание, что он совершенно не слушает нас, а думает о чем-то другом. В последнее время его явно что-то беспокоит, но он не желает рассказывать мне о своих проблемах.

– Паша, поехали к Маринке ночевать, – обратилась я к нему.

– Поехали, – безразлично ответил он.

– Скоро будем, – сказала я Маринке и положила трубку. – Паша, ты о чем думаешь?

– Я люблю тебя. – Глаза у него были грустными.

– Я тебя тоже. Скажи, что тебя беспокоит.

– Я люблю тебя, – повторил он.

– Послушай, Маринка расшифровала надпись на медальоне Графа. Теперь мы знаем, где зарыт клад.

– Какой клад? О чем ты говоришь, Жанна? Ты очень эмоциональна и веришь в чудеса. Чудес не бывает, и никакого клада не существует. Это все выдумки. Ты, наверное, детективы любишь читать?

– Между прочим, книжки помогают мне жить. Давай хотя бы проверим, а вдруг клад все-таки есть?

– Нам еще только не хватало раскапывать могилы на кладбище.

– Ой, не преувеличивай. Клад находится под второй урной справа. В склепе. Хотя лопату все же не мешает захватить.

– Жанна, мы и так сильно рискуем, когда ты выходишь на улицу. Еще не хватало, чтобы тебя кто-нибудь застукал на кладбище.

– А кто меня там может застукать?

– Ты ходишь по парикмахерским, магазинам, гуляешь. Это опасно. Ты же в розыске. Тебя в любой момент может кто-нибудь узнать.

– Ерунда. Скажи, ты часто смотришь криминальные передачи?

– Крайне редко, когда есть свободное время.

– Так вот и другие так же. А когда тебе приходится видеть фотографии тех, кто находится в розыске, ты запоминаешь их лица? Нет? Попробуй, вспомни хоть одно лицо – в жизни не вспомнишь! Так чего же ты хочешь от других? Если меня и можно поймать, то только проверив документы. Короче, не хочешь со мной, тогда я поеду одна.

– Тебе разве можно отказать? – улыбнулся Пашка. – Пошел заводить машину.

– Кстати, она так и стоит у бабки Таси в гараже. Если хочешь, то можешь забрать ее.

– Бог с ней, с этой машиной. Там дрова, а не тачка. В этот дом возвращаться не хочется. Когда бабку убитой нашли, соседи, наверное, дали описание так быстро исчезнувших квартирантов. Зачем нам нужны лишние проблемы?

Приехав к Маринке, мы посидели за чашкой чая и завели будильник на пять утра. Около шести мы уже были на мусульманском кладбище.

– Надо клад побыстрее найти и перепрятать. В нашей стране клад является народным достоянием и должен сдаваться государству. Нам жалкие проценты не нужны. Шиш они получат, а не клад. Мы его нашли, значит, он наш, – переживала Маринка.

– Да, может, здесь и нет никакого клада! – разозлился Пашка. – Мы пока еще ничего не нашли.

– Кончайте спорить. Вон нужное место. – Я показала на большой и красивый склеп, стоявший под сенью раскидистого клена.

Осмотревшись и успокоившись, что кругом ни души, мы направились к склепу.

– А вот и вторая урна. Только что нам с ней теперь делать?

– Девчонки, я вас сюда привез, чтобы вы убедились, что здесь ничего нет, и больше не забивали себе голову всякой ерундой, – буркнул Пашка.

– Паша, у тебя совсем нет фантазии, – заметила я.

– Потому что я живу в реальном мире, а не в мире иллюзий. Я реалист, – парировал он.

– Очень жаль.

Я стала внимательно осматривать урну. Вытащить ее было невозможно, так как она была залита раствором и прикреплена намертво.

– Нужно что-то железное и острое типа кирки, – сказала Маринка и посмотрела на Пашку.

– Вы что, собрались вытаскивать эту урну?! Да мы здесь до вечера не управимся!

– Паша, будь другом, найди что-нибудь, чем можно раздолбить этот раствор, – попросила я.

Пашка вздохнул и поплелся к машине.

– Ну и противный он у тебя, – не удержалась Маринка. – Как ты его терпишь?

– Какой есть, другого нет.

– Да уж лучше вообще никакого, чем такого придурка иметь.

– Может, ты и права, но я люблю этого придурка, – улыбнулась я.

– Ты всегда бросаешься из крайности в крайность. То директор банка, то киллер-профессионал.

Через минуту появился Пашка с железной кувалдой в руках.

– А это тебе зачем? – ехидно улыбнулась Маринка. – Зачем ты в машине такую вещицу возишь?

– Надо и вожу, – буркнул Пашка и принялся долбить цемент.

После нескольких ударов урна треснула и разлетелась на куски.

– Вот тебе и на! – не понял Пашка.

Я подняла отколовшийся кусок и внимательно его рассмотрела.

– Так это же не мрамор, а какая-то жалкая подделка. Смотрите, другие урны из настоящего мрамора, а эта нет.

– Точно, – дрожащим голосом подтвердила Маринка.

Пашка с силой ударил по небольшой плите в основании могилы. Как мы и ожидали, она тоже не имела никакого отношения к мрамору, поэтому раскололась легко. Под плитой оказался небольшой деревянный ящик с маленьким замочком. Пашка бережно достал ящик и вручил мне. Затем он пощупал рукой в углублении, но ничего не нашел.

– По-моему, больше ничего нет.

– По-моему, тоже, – вздохнула я и с восторгом уставилась на ящик.

– Тяжелый? – спросила Маринка.

– Угу.

– Наверное, там куча драгоценностей!

– Наверное.

– Так, быстро уносим ноги, – сказал Пашка. – Вон уже рабочий с лопатой тащится.

Мы обернулись и увидели мужика, который с удивлением смотрел на нас, почесывая бороду.

– Уходим, – сказали мы в один голос и бросились к выходу.

В машине Маринка беспрестанно пыталась открыть замок и строила гипотезы по поводу содержимого ящика. Приехав к Пашке, мы поставили ящик на стол и принялись думать, как его открыть. Наконец Пашке удалось это сделать, и мы открыли крышку. В ящике оказались десять икон, каждая была завернута в вафельное полотенце.

– Вот это да… – разочаровалась Маринка. – А где же драгоценности?..

– Эти иконы стоят больше любых драгоценностей, – перебил ее Пашка.

Я взяла одну и стала с трепетом вглядываться в светлый лик:

– Паша, а ты в этом что-нибудь понимаешь?

– Не совсем, но то, что это семнадцатый век, я уверен.

– Какой? – ахнули мы хором.

– Семнадцатый, – повторил он и провел рукой по окладу. – Как живая. Прямо чудеса какие-то.

– Я вот только не пойму, зачем Граф держал их в земле, а не продал какому-нибудь антикварщику? – спросила Маринка.

– Ему виднее.

– Послушай, Паша, а если мы продадим эти иконы, то нам хватит денег, чтобы оправдать меня на суде и признать невиновной?

– Конечно. Этих денег хватит не только на то, чтобы ты избежала тюрьмы, но и чтобы обеспечить тебе, мне и Маринке достойную жизнь. Еще и правнукам останется.

– Может, эти иконы показать моему знакомому историку? – спросила Маринка.

– Умоляю, никакой самодеятельности! – разозлился Пашка. – И вообще, не смей трепать языком! Здесь нужен специалист, искусствовед, а не историк.

– А я и не треплюсь, – обиделась Маринка.

– Позвольте все сделать мне. Я же мужчина, в конце концов. У меня есть люди, которые должны заинтересоваться иконами.

– Конечно, – обрадовалась я. – Как вы посмотрите на то, чтобы отметить это дело?

– Положительно! – захлопала в ладоши Маринка. – Давайте устроим пир. Все-таки мы нашли клад!

– С вами точно скоро чокнешься или поверишь в чудеса. Представляю, какими вы были шальными подружками в институте! – засмеялся Пашка. – Я таких девчонок еще никогда не встречал!

– Да уж, – улыбнулась Маринка. – Жанка всегда была сумасшедшей, пока не вышла замуж. Начудила немало!

– Ладно, девчонки! С вами хорошо, но пора идти в магазин. Что будете пить?

– «Хеннесси», конечно, что же еще, и не одну, а парочку. А из еды бери все самое лучшее. Или, может быть, все-таки отправимся в ресторан?

– Нет. Это опасно. Мы и здесь можем неплохо посидеть, – благоразумно заметил Пашка. – Я сейчас мигом.

– Тогда возьми с собой Маринку. Она не в розыске. Я, конечно, доверяю твоему вкусу, но Маринка женщина, и ей проще выбрать все, что нужно купить. Сегодня мы должны устроить пир по полной программе. Все-таки такая находка! Семнадцатый век! Если ты, конечно, не ошибаешься. Ай да Граф! Ай да молодец! Давайте дуйте, а я пока отварю картошки и помою полы.

– Слово женщины закон. Давай, Маринка, собирайся, поехали.

Маринка быстро собралась, взяла Пашку за руку и помахала мне сумочкой:

– Смотри, подружка, уведу, – засмеялась она.

– Черта с два. Тортик не забудьте.

– Купим, – улыбнулся Пашка.

Когда входная дверь закрылась, я набрала полный таз воды и принялась наводить порядок. Как все-таки здорово, что я опять обрела Маринку и в мою жизнь вошел Пашка! Такой ласковый и родной! Я вновь захотела жить, любить и творить. Теперь, когда есть деньги, меня обязательно оправдают. Я продам свой особняк, потому что никогда не буду в нем счастлива, и куплю хороший дом. Никакой Испании, мы останемся здесь, а еще лучше, уедем в другой город, где нас никто не знает, и заживем припеваючи.

Я принялась отдраивать полы, напевая под нос незатейливую песенку.

Под кроватью моя рука неожиданно наткнулась на небольшой кожаный портфель. Я достала его и вытерла пыль. Любопытство взяло верх, я открыла крышку и вытащила несколько конвертов, перетянутых тонкой резинкой. Чьи это письма Пашка хранит столь бережно у себя под кроватью? Наверное, это переписка с той убитой девушкой. Почувствовав глупый укол ревности, я раскрыла первый конверт и дрожащими руками достала фотографию. На снимке был пожилой, интеллигентный мужчина. А на обратной стороне – инициалы и возраст. В этом же конверте лежал свернутый листок бумаги с детальным описанием распорядка дня этого мужчины. Все понятно. Похожий конверт лежал у Пашки в сумке, когда мы с ним познакомились. Там была фотография Горелина. Господи, какой же он дурачок! Зачем хранить такие вещи! Их надо уничтожать. Мне придется сжечь эти конверты, хочет он того или нет. Никакого возврата к прошлому! Будем жить настоящим! Тем более у нас есть будущее! Я стала доставать из конвертов фотографии и бросать на пол. На меня смотрели чужие, незнакомые лица, молодые и не очень, но одно лицо заставило содрогнуться. Из последнего конверта выпала фотография Матвея. Я сразу узнала этот снимок. Его сделала я, когда мы возили дочку в зоопарк. Как сейчас помню, перед этим мы заехали в парикмахерскую, Матвей подстригся, а потом мы отправились на Пресню. Гуляли по зоопарку, катали дочь на пони. Это был один из немногих выходных дней Матвея. Мы были счастливы в тот день и чудесно провели время.

На обратной стороне написано: «Виноградов Матвей Викторович. Проживает по адресу…» Я читала, и мне казалось, что это какое-то недоразумение, глупый, нехороший сон. Мне пришлось больно ущипнуть себя за щеку, чтобы поверить в реальность происходящего. Достав листок бумаги, я увидела чертеж своего особняка и описание распорядка дня моего мужа. Обед, ужин, деловые встречи и так далее. Откуда же он стрелял? Получается, что из подвала соседнего дома. Это отчетливо видно на рисунке.

Нет! Это безумие! Это какая-то нелепая ошибка! Пашка не мог! Он никогда не сделал бы мне плохо. Я ему верю. Я люблю его. Сейчас Пашенька придет и скажет, что это какое-то недоразумение! Ему подбросили этот конверт, кто-то хочет нас поссорить, но ведь это невозможно. Мы одно целое. Мы искали друг друга долгие годы. Нас невозможно разлучить. Сейчас придет мой дорогой Пашенька и скажет, что это не так. Он не убивал Матвея. Я громко рыдала и вытирала слезы.

Я положила фотографию Матвея в конверт и сунула в карман. Хотела встать, но споткнулась о таз с водой. Вода разлилась по комнате, и я заревела еще громче. Сволочи! Все против нас! Все! Зачем делать такую подлость?! Зачем так подставлять Пашеньку? Я верю ему, как сама себе. Если бы он убил Матвея, то обязательно сказал бы мне об этом.

Накапав себе валерьянки, я перешагнула через большую лужу и вышла на балкон. На соседнем балконе стояла Любка и курила.

– Здравствуй, Любонька, – улыбнулась я. – Угости сигареткой.

– Вы же не курите.