Путь наверх, или Слишком красивая и слишком доступная Шилова Юлия

– Тебе показалось…

Я собрала осколки, выкинула их в мусорное ведро и налила Бульдогу кофе. Он молчал и тупо смотрел в окно.

Может быть, сейчас самое время выяснить отношения и узнать правду? Я зашла в комнату, достала тот самый пистолет, который недавно гладила, восхищаясь им. Проверив, заряжен ли он, я зашла на кухню и направила пистолет в сторону Бульдога. Бульдог оторвал взгляд от окна и с удивлением уставился на меня:

– Чупа, ты что?!

Я молчала и целилась прямо ему в голову.

– Чупа, да что с тобой? Положи мой пистолет на место, и давай спокойно поговорим.

– Нет, мой дорогой. Ты в два раза меня больше и намного сильнее. Мы будем говорить только при наличии этой игрушки. С ней я чувствую себя куда более уверенной. Да и ты лучше сможешь понять то, о чем я тебе сейчас скажу.

– Говори, только не мучай. Я ума не приложу, что могло случиться за несколько часов, которые мы благополучно проспали…

– Скажи правду, ты хочешь меня убить?

– Ты что, Чупа, совсем спятила?!

Пистолет запрыгал у меня в руках, а на глазах выступили слезы.

– Ты продался за деньги, Бульдог! Грязный, дешевый предатель, вот ты кто!!!

– Обоснуй свои слова. Будет лучше, если ты отдашь пистолет мне.

– Лучше для кого? Для тебя или для меня?

– Для нас…

– Для нас? Не надо говорить про нас как о едином целом. Мы слишком разные. Я никогда не предавала близких людей и не продавалась за деньги, в отличие от некоторых.

– Чупа, бросай говорить загадками. Что же все-таки произошло?! Ты мне наговорила кучу неприятных вещей, но не привела ни одного аргумента.

– Ты хочешь аргументов?!

– Хочу.

– Что за рюкзак на балконе?

– Какой еще рюкзак?

– Обыкновенный. Ты ведь прекрасно знаешь, о чем идет речь.

– А, ты имеешь в виду тот рюкзак, который принесла Дашка.

– Ах так, его принесла Дашка?! Вот это новость!

– Чупа, я не могу понять одного: чем тебе не понравился этот рюкзак?

– Человек, стрелявший в меня в Гатчине, был одет в комбинезон и панаму. На плечах у него висел рюкзак. Все это лежит у тебя на балконе.

– Что именно?

– Комбинезон и панама…

– Как же я мог стрелять в тебя в Гатчине, если в этот момент я находился рядом с тобой, да еще в своем самом лучшем костюме.

– А я разве сказала, что стрелял именно ты? Стрелял человек, который был с тобой в сговоре. Как иначе ты объяснишь мне происхождение этого рюкзака?

– Очень просто. Этот рюкзак принесла Дашка и попросила, чтобы он пока полежал у меня. Я даже туда не заглядывал и не знал, что в нем находится.

– Хорошенькое объяснение – ну уж больно нереальное. А ты не спросил, зачем ей рюкзак?

– Спросил. Она сказала, что это какая-то униформа для грибов. В баре валялась. Вот она ее ко мне и приволокла. У меня много Дашкиных вещей. У нее была дурная привычка складывать свое барахло здесь. Чупа, послушай, глупо меня в чем-либо подозревать. Я даже не обратил особого внимания на этот проклятый рюкзак! Она его притащила и бросила на балкон. Клянусь тебе, что я даже в него не заглядывал! Отдай мне пистолет и иди ко мне. Запомни: я никогда не хотел тебе плохого!

– Я не знаю… Бульдог, мне совершенно не хочется тебя подозревать, но уж больно много случайностей в наших с тобой отношениях.

– Чупа, ты, конечно, можешь мне не верить, но, если хочешь, я могу поехать в бар и выяснить происхождение этого рюкзака. Я не могу и не хочу потерять твое доверие, особенно после того, что было.

Я бросила пистолет на пол, подошла к Бульдогу и прижала его голову к своей груди. Бульдог посадил меня к себе на колени и тихо сказал:

– Никогда так больше не делай. Я чувствую себя очень гадко, поверь.

– Прости. Но ты бы и в самом деле выяснил происхождение этого рюкзака. Зачем молоденькой девушке это мужское барахло и почему она не хранила его у себя?

– Я узнаю. Все же я думаю, что твои опасения напрасны и этот рюкзак не имеет никакого отношения к убийце.

Лицо Бульдога было настолько грустным, что все мои сомнения рассеялись и я почувствовала себя последней идиоткой.

– Во всем виноват Фома. Как он пропал – так и началась вся эта ерунда. Я нахожусь в постоянном напряжении. Кто-то пытается меня убить. Иногда мне кажется, что я не выдержу и попаду в психушку. Мои нервы на пределе! Я всех начинаю подозревать! Гарик говорит, что за мной охотятся люди Шаха. Я почему-то в этом не уверена. Мой противник невидим, но он знает все места, где я нахожусь. Он играет со мной втемную. Я просто устала. Знаешь, чего бы мне хотелось больше всего на свете?

– Чего?

– Увидеть мертвое тело Фомы.

Неожиданно зазвонил телефон. Я подошла к сумке и достала трубку. Звонил Гарик.

– Чупа, ты проснулась? Я тебя не разбудил?

– Нет. Все нормально. Говори, что случилось.

– У меня плохая весть. Я даже не знаю, как тебе это сказать.

– Как надо, так и говори, только ради бога не тяни.

– Твоя подружка разбилась на машине.

– Юлька?!

– Юлька.

– Она жива? Что с ней?

– Она в больнице в тяжелом состоянии. Сейчас ее будут оперировать. Мне ее муж позвонил. Он тебе звонил, но ты, видимо, спала, трубку никто не брал.

– Где она? В реанимации?

– Там. Я сейчас туда еду.

– Я тоже. – Бросив трубку в сумку, я спешно начала одеваться.

– Что случилось?

– Собирайся и поехали. Юлька разбилась на машине.

Бульдог быстро оделся и без лишних вопросов вышел со мной из квартиры. Мы сели в машину и молча домчались до больницы. Я старалась держать себя в руках, но тело содрогалось, хотелось кричать что есть сил.

– Да не трясись ты так, – успокаивал меня Бульдог. – Главное, что она жива.

– Я не могу успокоиться, пока не увижу ее, не узнаю, как прошла операция и как это случилось.

В коридоре я встретила Юлькиного мужа и свекра. Буквально следом за мной появился Гарик. Я подошла к мужчинам и дрожащим голосом спросила:

– Как это произошло?

Гарик встал рядом и всех поприветствовал. Юлькин муж выглядел не самым лучшим образом и вытирал пот со лба. По всей вероятности, он совершенно не собирался отвечать на мой вопрос и думал о чем-то своем. Прояснил ситуацию свекор. Выплюнув таблетку валидола, он испуганно произнес:

– Милиция говорит, что это убийство.

Я почувствовала, что мне не хватает воздуха. Глубоко вздохнув, я спросила:

– Как?

– В машине были перерезаны тормозные шланги.

Получилось, что она села в машину без тормозов и врезалась в грузовик, двигающийся по встречной полосе.

– Ты уверен, что тормозные шланги были перерезаны, а не просто отказали тормоза?

– Уверен.

– Когда это произошло?

– Сразу, как только она отъехала от бара «Три шестерки».

– Ладно. Теперь скажи, как ее состояние?

– Тяжелое. Основной удар пришелся на голову. Ушиб и частичное кровоизлияние головного мозга, не считая переломов. Открытая черепно-мозговая травма.

– Что это за операция?

– Что-то связанное с нейрохирургией.

– Жить будет?

– Сейчас скажут – после операции.

– Но надежда-то есть?! – закричала я.

– Надежда всегда есть, – вздохнул свекор.

Стараясь унять дрожь, я подошла к отрешенному Юлькиному супругу.

– Послушай, Витька! А что у тебя случилось? Ты Юльке в бар позвонил и срочно ее вызвал. Ей ведь из-за твоего звонка раньше времени пришлось уехать.

Тот опустил глаза. Затем резко вскинул голову и недовольно произнес:

– Ничего не произошло. Просто я не хотел, чтобы она по барам шарахалась…

– Получается, что ты ее так просто вызвал, от нечего делать?!

– Как это – от нечего делать! Она моя жена и обязана по вечерам сидеть дома.

– Ах ты сукин сын! – не выдержала я. – Ты будешь первым подозреваемым, понял?! Из-за тебя она разбилась! Какого хрена ты наплел ей, что у тебя случилось что-то из ряда вон выходящее! Если бы ты не позвонил, возможно, мы бы еще сидели и ничего бы не произошло!

Витька широко раскрыл глаза, раздул ноздри и зло произнес:

– Нет, Чупа! Это не я виноват, а ты! Ты убила ее! Я всегда был против этой дружбы! Твои криминальные связи и криминальные друзья виноваты! Я в этом уверен на сто процентов.

– Побойся бога, такое говоришь. Я никогда бы не сделала ей плохо. – Злость моя нарастала, и я не могла ее остановить. – Это ты, придурок, заставил ее сорваться с места! Я не удивлюсь, что ты и перерезал эти чертовы шланги. Гадкая семейка! Вы уже давно хотели с ней расквитаться! Она никогда не любила тебя – и ты прекрасно это знаешь!

Услышав такое, Витька схватил меня за грудки и хорошенько встряхнул. Гарик и Бульдог быстренько его оттащили и скрутили руки.

– Ты что, совсем спятил, покойником хочешь стать?!

– Как ты с ней разговариваешь! – не выдержал Бульдог.

– Чупа, что с ним делать? – спросил Гарик.

– Оставьте его. Пусть убирается с моих глаз. – Посмотрев на Витьку, я злобно произнесла: – Постарайся сделать так, чтобы, пока я нахожусь в этой больнице, ты не попадался мне на глаза.

Витька мотнул головой. Мои мальчики его отпустили, и он ушел в самый конец коридора.

Неожиданно дверь распахнулась, и из операционной вышел врач. Мы все замерли, словно под гипнозом. Он снял колпак и еле слышно произнес:

– Должна жить. Организм справляется.

– Как это – должна?! – не выдержала я, не в силах скрыть слезы. – Вы хотите сказать, что организм может не справиться?

– Нет… Я думаю, что все будет нормально. Просто гарантий при таких операциях никто не дает.

– Как это – не дает?! Я не хочу это слышать! Ты мне дашь гарантии – иначе мои мальчики отправят тебя на тот свет!

Врач тяжело задышал и заметно побледнел:

– Я сделал все возможное…

– Так пойди обратно и сделай невозможное! Звони своим коллегам и твори чудеса!

Я махнула Гарику – он достал пистолет и ткнул врача в бок. Тот вытаращил глаза и хрипло сказал:

– Я вызову милицию.

– Ни хрена ты не вызовешь!

В коридоре появилась четверка моих ребят – им позвонил Гарик и попросил срочно приехать. Они шли, сверкая большим количеством золота, надетого на шеи и руки. Врач испуганно посмотрел на них и стал пятиться к операционной. Гарик ткнул пистолетом посильнее, и тот застыл без движения.

– Сейчас ты зайдешь в операционную. С тобой будут трое моих ребят. Они вооружены. Если результат будет отрицательным, ты сразу отправишься в морг. Вернее, тебя вынесут ногами вперед. Если тебя это не устраивает, то сделай так, чтобы моя подруга осталась жива и ее здоровью ничто не угрожало.

Я протянула врачу мобильник и сквозь зубы процедила:

– Звони своим светилам. Пусть приезжают и помогают тебе сотворить чудо. Если моя подруга останется живой, ты подучишь хорошее вознаграждение, а если умрет, то пулю в лоб.

Врач взял телефон.

– Если вздумаешь позвонить ментам, то мы вышибем тебе мозги! – добавила я.

Быстро переговорив с каким-то нейрохирургом, он отдал мне трубку и зашел в операционную. Следом за ним зашли мои ребята. Я осталась в коридоре. Сев на кушетку, я обхватила голову руками и заревела. Рядом со мной сел Бульдог. Он похлопал меня по плечу и тихо произнес:

– Чупа, успокойся. Не надо. Ты должна быть сильной. На тебя пацаны смотрят. Если они опомнятся, что ты женщина, тогда добра не жди…

– А кто я, по-твоему, мужик в юбке?! – всхлипнула я.

– Для меня ты всегда будешь самой желанной и восхитительной женщиной, а для них ты босс. Возьми себя в руки и успокойся. Такие, как Юлька, не умирают. Она переживет всех нас.

– Хорош смеяться! – разозлилась я и вытерла слезы.

Вскоре приехал еще один врач, – на ходу надевая халат, он прошел в операционную. Мне показалось, что время остановилось. Наконец дверь открылась – и на пороге появились сразу двое врачей.

– Твоя подруга будет жить, – сказали они в один голос.

– Вы уверены?

– Она будет жить… – повторили мне. – Теперь посмотрим, как справится организм и каких можно ожидать последствий.

Я зашла в операционную и вздрогнула. Юлька лежала с закрытыми глазами, совершенно голая, накрытая тоненькой простыней. На ее голове не было волос, виднелись лишь швы. Изо рта торчал шланг, а на обеих руках были поставлены капельницы. Я подошла и погладила Юлькину ладонь. Она по-прежнему лежала без движений, не открывая глаз.

– Юлька, это я, Чупа… – позвала я ее, не успевая смахивать слезы. Они застилали глаза и мешали смотреть. – Юлька, это я, Чупа! Ты меня можешь слышать?

– Она не слышит тебя, – произнес Бульдог и взял меня за руку.

– Почему?

– Потому что она тебя не видит. У нее сейчас совсем другие ощущения. Ей по-своему хорошо – и не надо выводить ее из этого блаженного состояния.

– Бульдог, скажи: она будет жить?

– Конечно, будет. Она еще тебя переживет, – улыбнулся он. – Я же тебе говорю: такие не умирают.

– Знаешь, наверное, ближе Юльки у меня никого нет. Она очень дорога мне как друг, и я просто не имею права ее потерять.

Так прошло ровно десять дней. Все эти десять дней я не выходила из больницы. Мои мальчики каждый день меня навещали, привозили гостинцы, спрашивали, как дела. Бульдог, как преданный пес, всегда был рядом.

Юлька и в самом деле осталась жива, и я хорошо помню тот момент, когда она пришла в сознание и улыбнулась, увидев меня. Я сидела рядом и гладила ее по руке. Юлька открыла глаза и посмотрела на меня.

– Привет, милая, – тихо сказала я.

– Чупа, я живая? – прошелестела она и облизала сухие губы.

– Ну, ты спросила!

– Мне показалось, что я умерла…

– Ерунда, такие не умирают, – постаралась улыбнуться я, но это далось мне с большим трудом.

– Чупа, почему ты плачешь?

– Наверное, оттого, что я ждала этого момента ровно десять дней.

– Ты была рядом со мной десять дней?

– Конечно, а разве могло быть по-другому? Твой муженек со свекром долго не выдержали. Посидели пару дней и отправились домой. Теперь наведываются только днем, и то на пару часов.

– Спасибо тебе, что ты была рядом все это время. Обещай мне, что сегодня же ты пойдешь домой. Тебе нужно хорошенько отдохнуть, выспаться и заняться своими делами.

– Обещаю. Только я прикреплю к тебе охранника. Тебя могут еще раз попытаться убить.

– Чупа, знаешь, я видела смерть… Я теперь знаю, как она выглядит. Я столько лет об этом думала, все пыталась представить, как она выглядит… А недавно ее увидела и не поверила своим глазам. Она совсем не страшная.

– Кто? – не поняла я.

– Смерть.

– И какая она?

– Она красивая…

– Ты с ума сошла! Смерть всегда была страшной. Ее все рисуют в образе костлявой старухи с косой. От таких рисунков аж мурашки бегут по коже.

– Ее такой рисуют, знаешь почему?

– Почему?

– Потому что рисуют те, кто никогда ее не видел. Она чертовски красивая. Я никогда и ничего в жизни не видела красивее. Теперь мне понятно, почему она так затягивает к себе людей… Знаешь, мне бы еще раз хотелось ее увидеть…

– Ты сумасшедшая! Придет время – увидишь. А сейчас не думай об этом. На тот свет всегда успеешь.

– Нет, Чупа, ты не права. Ты у нас шикарная женщина, красивая, а смерть еще красивее тебя. Ты мне веришь?

– Конечно, верю.

Дверь открылась – и в палату заглянул Юлькин муж. Он хотел было зайти, но Юлька затряслась и прошептала:

– Чупа, не пускай его!

– Ты что, не узнала? Это же Витька.

– Я не знаю этого человека и не хочу знать. Пусть убирается. Мне не нравится его физиономия…

Я знаками показала Витьке, чтобы он закрыл дверь с обратной стороны, и удивленно посмотрела на Юльку.

– А свекра своего ты хочешь увидеть?

– А кто это? – не поняла она. – Я никого не хочу видеть, кроме тебя.

Я не стала заострять на этом внимание и, как только Юлька закрыла глаза, вышла из палаты.

Витька сидел на кушетке и грустно смотрел в пол. Свекор разговаривал по мобильному. Я подошла и зло произнесла:

– Не надо к ней приходить. Она не хочет видеть вас обоих.

– Его она, может, и не хочет видеть, а я все-таки муж, – взвился Витька.

– А чем вы отличаетесь?! – перебила я его.

Витька удивленно поднял на меня глаза, а я, взяв себя в руки, села рядом, закинув ногу на ногу.

– Витька, понимаешь, ты должен ее отпустить…

– Почему? – испугался он.

– Во-первых, неизвестно, какие будут последствия, – все-таки медики копались в ее мозгах. Никому не нужна больная женщина.

– Мне нужна, – упрямо сказал Витька.

– Может быть. Но пойми: это ты говоришь сейчас, пока вы еще не встречались после больницы. Она тебя даже не узнает.

– Странно. Почему она меня не узнает, а тебя узнает?

– Наверное, потому, что в памяти остается только хорошее, а плохое забывается быстро. Ты меня перебил. Отпусти се. Во-первых, она больна, а во-вторых, ты ей не пара.

– С чего ты взяла?!

– Пойми, женщина в браке очень во многом себе отказывает. Юльке тоже приходилось во многом отказывать себе. Просто ты не тот человек, ради которого можно в чем-то ограничивать себя. Ты не стоишь этого. Отпусти ее ради всего святого.

– Как это – отпусти? Куда?

– Ко мне. Она будет жить у меня.

– Чупа, но ты же не лесбиянка…

– Нет. Я друг. И очень дорожу нашей дружбой. Ради бога, не раздражай ее лишний раз, не заходи к ней в палату.

Я встала и направилась в кабинет главврача. Открыв дверь, вошла внутрь и села на кожаный диван.

– Здравствуйте, Лана Владимировна, – поприветствовал меня хозяин кабинета. – Чем могу вам помочь?

– Я хотела бы узнать о состоянии своей подруги.

– Состояние тяжелое, но опасность миновала. Жить будет.

– Меня интересуют последствия.

– Вы знаете, последствия напрямую зависят от индивидуальных особенностей организма. Организм молодой, сильный, борется. Будем надеяться на лучшее.

– Меня волнует то, что она не узнает некоторых людей, причем довольно близких.

– Здесь нет ничего необычного. Это ярко выраженная частичная амнезия. Нормальное послеоперационное состояние. Вы не забывайте, что нам пришлось покопаться в ее голове.

– Вы хотите сказать, что пройдет время и она все вспомнит?

– Нет, я не хочу этого сказать. Я даже уверен, что многие эпизоды она так и не сможет вспомнить…

– Скажите, ну а с головой у нее все будет в порядке?

– Думаю, что да. Компьютерное исследование не выявило особых изменений. Я могу вам дать гарантию, что особых осложнений не будет. Единственное, что останется у вашей подруги, это сильные головные боли, мигрени, депрессии. Всего этого вряд ли удастся избежать. Она вам не показалась немного странной?

– Нет. Просто она говорила, что видела смерть…

– Вполне возможно – она некоторое время находилась в состоянии клинической смерти. Как показывает практика, людям, побывавшим в состоянии клинической смерти, очень тяжело жить в обществе наравне с другими. Они отличаются некоторыми странностями и имеют неординарный подход к жизни, иногда у них открываются недюжинные способности и даже таланты.

– Я сегодня уеду.

– Лана Владимировна, а вы бы не хотели убрать отсюда своих ребят, а то отделение напоминает зону боевых действий. Врачи и медсестры жалуются. Не очень приятно ходить по отделению, когда за каждым шагом следят бритоголовые мальчики.

– Убрать, к сожалению, я их не могу. Я не уверена, что моей подруге не угрожает опасность. А вот сократить количество можно. Оставлю только двоих.

– Спасибо и на этом, – вздохнул главврач. – А вообще, было бы неплохо, если бы вы перевезли свою подругу в другое место.